Не из металла

Для Питера Донга самый первый раз, когда он увидел перед собой поезд стал Любовью с первого взгляда. Он помнил, что был тогда еще ребенком, и ехал куда-то с родителями – его семья была еще полной. Из памяти стерся пункт назначения, но не стерлся момент, когда огромная махина локомотива встала перед ним во всем своем великолепии. Титан из металла, большой и холодный, равнодушный к любым недоброжелателям поразил Питера до глубины души. Чудо инженерии (конечно, с точки зрения ребёнка, он был просто чудом, само понятие "инженерия" пришло много позже), так трудно было представить, что оно может двигаться, и так быстро! Достаточно быстро, чтобы за короткий срок пересечь практически всю страну. А еще – ничто не могло так прекрасно исполнять волю Вождя, как этот Титан из металла. Всегда прямо по рельсам, всегда надежно, всегда вовремя, а если даже и не вовремя, то само опоздание произошло по воле Вождя, не иначе. Питер помнил, как пришел к такому выводу сам, и очень собой гордился. Да, с детства ценящему порядок и верность Вождю Питеру Донгу поезда сразу пришлись по вкусу. Если бы только это было возможно, он предпочел бы сам родиться поездом, быть свободным от непонятных человеческих неопределенностей. Просто иметь пункт отправки и пункт назначения, пройти путь между ними за назначенное время. Выполнять волю Вождя одним своим существованием, и не иметь возможности нарушить её даже случайно. Разве это было бы не прекрасно? Жаль только, что невозможно. Вместо этого Питер долго грезил о работе, связанной с поездами, но жизнь показала, что это совсем не просто. Перебирая в уме или обсуждая профессии с матушкой, Питер находил одни недостатки: Работа машиниста была слишком напряженной физически. Как сказала мама, она только разрушила бы и без того не идеальное здоровье Питера. Кондуктор звучало уже лучше, но здесь уже сам Питер убедил себя, что ему придется общаться с пассажирами слишком много для собственного комфорта. Позиция же главы поезда доставалась лишь особым людям, приближенным к Мудрому Вождю за невероятные заслуги. О такой чести действительно можно бы лишь мечтать. О других профессиях, связанных с поездами, будь то механик или даже инженер, он даже не успел подумать: они либо были неочевидными, либо казались еще более недосягаемыми, чем тот самый глава поезда. И деньги! Конечно же деньги! На плечах Питера лежало сейчас не только его благосостояние, но и благосостояние любимой маменьки, он точно не мог позволить себе совершенно эгоистично выбрать работу, следуя собственным предпочтениям и желаниям. Благородно? Как же иначе! Но на самом же деле все это было лишь отговорками, выученными наизусть словами, которые Питер повторял самому себе про себя в моменты сомнения. Словами, которые он сказал бы, спроси его кто-нибудь о его выборе профессии. Для этого, конечно, сначала должен был найтись человек, который об этом увлечении вообще узнал, впрочем, это совсем другая история. Причина, по которой Питер не выбрал профессию, связанную со своим пламенным увлечением, была несколько глубже. Существовало неписаное правило на работу в железные дороги Великой Страны: если кандидат проявляет знаки повышенного интереса к поездам, железной дороге и всем, что с ними связано напрямую или косвенно, кандидатуру подобного кандидата следовало отклонить. Технически ничего противозаконного в интересе к собственной профессии, конечно, не было, однако логика столь странного неофициального запрета якобы шла из опасения, что излишняя увлеченность темой отвлекает от рабочих процессов, что в свою очередь ведет к лишним рискам, а также отвлекает от служения Великому Вождю – самая ужасающая перспектива из всех. Если бы Питер залез поглубже, ему раскрылось бы другое предположение, близкое к теории заговора (правда, чтобы докопаться до него нужно было бы общаться с людьми, опасно приближенными к врагам народа, что Питер, конечно делать бы не стал). Заключалось оно в том, что великое государство поставило своей целью дать любому жителю профессию, точно противоположную их истинному призванию. Если ты всем доволен и радуешься каждому проведенному на любимой работе дню, то откуда взяться времени и энергии на служение родине и Великому вождю, а также своевременной реакции на новые правила? Между такой мелочью как личные предпочтения и верностью к вождю стоит выбрать второе, не так ли? И если преданность Вождю сильна, то человек не проигрывает в любом случае, не так ли? Он всего лишь выбирает между двумя одинаково приятными альтернативами, и все от этого лишь выигрывают. То, что страна выиграла бы больше от специалистов, хорошо разбирающихся в своём деле и любящих его, никому не приходило в голову, и что для большинства населения подобное распределение означало не столько пренебрежение “личными предпочтениями”, сколько безрадостное существование, сосредоточенное на выживании. Впрочем, мы отвлекаемся, и в любом случае, это не может быть больше, чем теорией заговора, не так ли? Если это и правда для некоторых, это еще не означает правду для всех. Конечно, Питер проглотил волю Великого Вождя, как всегда до этого, и как будет поступать в дальнейшем. Кто он такой, чтобы с ней спорить? Собственный отец? Нет, Питер лишь в страшном сне будет похожим на этого предателя. Позже он станет утверждать, что так было только к лучшему: он не никогда не устанет от своего интереса (если это вообще было возможно), и как хобби оно будет ощущаться куда приятнее. Более того, работая с поездами, он бы видел день ото дня только один поезд, а так... сможет видеть столько поездов, сколько ему будет угодно. Если у него выдастся свободное время… Когда-нибудь. (Были ли это его собственные мысли или утешение матери, которое со временем он начал считать своим, он ответить уже не мог). Зато он смог получить работу в Министерстве – чем не доказательство правильного выбора? В Министерстве все изначально было относительно спокойно и стабильно. Рутина затянула, и стала приносить если не удовольствие, то удовлетворение. Все же польза, которую он мог принести Мудрому Вождю на этой должности, радовала и успокаивала его. Придавало его жизни смысл. Он будто бы сам встал на рельсы, подобно поезду, ехал только вперед, невзирая ни на что. И он все делал вовремя, был экстремально надежным, выполнял и перевыполнял норму. Да, его рельсы не давали ему движения ни по горизонтали, ни по вертикали, но долгое время Питеру это было и не нужно. Все равно он слышал краем уха, что на верхних этажах все было куда серьезнее и даже опаснее. Питер решил, он всегда успеет получить повышение, если только захочет, пока ему было вполне комфортно на первом этаже. Было. До поры до времени, пока не появился человек разрушающий уютный уголок Питера. Человек, что будто рисовал граффити на метафорических вагонах и так и норовил перевести стрелки, чтобы поезд нарушил волю Вождя, приехав не на ту станцию, или даже сошел с рельсов. Имя этому человеку – Марко Легран. Его так называемым шуткам, над которыми не стеснялся смеяться весь этаж, не было числа. И шутки эти были безжалостными, часто опасным для здоровья и даже жизни Питера. С Марко Леграном невозможно было нормально поговорить, ведь он, казалось, искренне не понимал жестокости своего поведения. На него нельзя было пожаловаться – доносы были бесполезны, лишь лишние бумажки на столе начальника, на которые тот даже не посмотрит. В конце концов, Питер все же был создан не из металла, и игнорировать выходки Марко, он не мог. Приходить на работу каждый день было все сложнее, и головные боли преследовали его все чаще. Совсем не так Питер представлял себе работу мечты, и его за долгие годы выстраданное убеждение в правильности его выбора начало трещать по швам. Неужели он действительно совершил ужасную ошибку? Его последняя надежда была в том, что такая ситуация не могла длиться вечно. Рано или поздно что-то положит всему конец: либо везение “золотого мальчика” наконец, закончится, либо Питер все же добьется повышения – уже плевать, что там будет, главное, одновременно с Леграном Питеру там точно не быть. Конечно, были и другие варианты развития событий, но Питер предпочитал о них не задумываться. Одно он знал точно: полагаться только на волю случая он больше не мог. Не то чтобы кто-то мог появиться из неоткуда и решить все проблемы Питера за него (куда вероятнее, что кто-то лишь добавит дополнительных проблем, подобно Леграну). Как только появилась вакансия на повышение, он почти моментально подал свою заявку – он точно откладывал это слишком долго. Оставалось только ждать указаний – получить повышение просто так в Министерстве точно не получится. Но разве может это принести какие-то сюрпризы?