Весь мир-мой крематорий

Сяо Юань решил, что из-за сильной слабости у него начались галлюцинации. Он зажмурился, но когда снова открыл глаза, чужое отражение, слегка покачиваясь на воде, никуда не исчезло. А затем до его слуха донесся знакомый голос, от которого всегда становилось тепло, словно от дуновения весеннего ветерка: — А-Юй. Сяо Юань медленно обернулся и отчетливо разглядел гостя. Перед ним стоял его учитель — Ли Сяньтин. Они не виделись больше полугода. Ли Сяньтин остался точно таким же, каким Сяо Юань его помнил: статный, с безупречно прямой осаной. На нем было лазурное одеяние, которое словно сливалось с зеленью гор и синевой здешних вод. Изгиб его бровей напоминал очертания далеких хребтов, а лицо казалось нежным, будто чистейший нефрит. Он смотрел на Сяо Юаня своими глазами феникса, лучившимися прежней теплотой и мягкостью. Словно между ними ничего не произошло, учитель мягко пожурил его: — А-Юй, неужели ты уже позабыл своего шицзуня? Улыбка, которая только что блуждала на губах Сяо Юаня после разговора с Сяо Ду, постепенно растаяла. Ли Сяньтин окинул ученика взглядом, и в его глазах промелькнула искренняя боль: — А-Юй, как же сильно ты настрадался. Сяо Юань был настолько потрясен этим появлением, что зашелся в тяжелом кашле. Ли Сяньтин сделал шаг вперед, перехватил запястье юноши и прижался пальцами к пульсу. Его лицо мгновенно изменилось, а в тревоге проступило глубокое чувство вины: — Твои духовные каналы… Это дело рук Сяо Ду? Теплое, нежное прикосновение к запястью заставило Сяо Юаня окончательно осознать: перед ним действительно стоял его учитель. Тот самый, кто растил его с пяти до семнадцати лет, готовил для него еду, терпеливо обучал техникам заклинания и подарил Угуань Фэнъюэ… Его шицзунь. Сяо Юань с трудом подавил новый приступ кашля. Он мягко, но настойчиво высвободил руку и произнес: — Как шицзунь умудрился столь внезапно очутиться на горе Дунгуань? Неужели вы просто неторопливо прогуливались мимо, случайно заметили меня и решили поздороваться? Ли Сяньтин ничуть не рассердился на эту колкость. Встретив взгляд Сяо Юаня, он тихо ответил: — Я пришел, чтобы забрать А-Юя назад, в наш клан. На душе у Сяо Юаня стало пусто и тихо, словно в застоявшемся пруду. Услышь он эти слова от Ли Сяньтина месяца три назад, он бы наверняка обрадовался до глубины души. Но сейчас это появление вызывало лишь глухую скуку и удушье. Сяо Юань предпочел бы, чтобы Ли Сяньтина здесь вообще не было. Сяо Юань спокойно спросил: — Шицзунь, вам не кажется, что вы опоздали? — Поздно, но еще не слишком, — Ли Сяньтин говорил с ним так же мягко и ласково, как укладывал спать в далеком детстве. — А-Юй, вернешься ли ты с шицзунем? Я помогу тебе восстановить духовные каналы, приготовлю твои любимые блюда… Я защищу тебя и больше никому не позволю тебя обидеть. Сяо Юань с искренним любопытством приподнял брови: — Мне правда безумно интересно. Сначала каждый из вас отталкивал меня и прогонял прочь, а теперь вы один за другим заявляетесь и требуете, чтобы я вернулся. Почему? Ли Сяньтин вздохнул, будто признавая поражение: — Потому что я, кажется, так и не смог отказаться от А-Юя. — Не смогли? — Сяо Юань говорил слишком долго и уже чувствовал сильную физическую усталость. Не заботясь о том, что испачкает одежды, он бессильно опустился на валун у ручья. — Значит, шицзуню потребовалось целых три месяца, чтобы осознать, что он не способен от меня отказаться? Ли Сяньтин уклонился от прямого ответа: — А-Юй, возвращайся со мной. Твой шиди тоже где-то неподалеку. Разве не лучше нам троим вернуться в обитель Сюйфу и жить, как прежде? В глазах Сяо Юаня мелькнул слабый огонек: — Шиди?.. Похоже, Му Инъян поступил умнее, чем он думал. Вместо того чтобы в лоб идти на Сяо Ду, он первым делом отыскал Ли Сяньтина. Оказалось, глупый шиди не такой уж и глупый. — А-Ян разыскал меня и рассказал, что Сяо Ду отравил тебя и заставил пробраться в павильон Юньцзянь, чтобы украсть Цинъянь, — пояснил Ли Сяньтин. — После этого мы с А-Яном сразу отправились туда на твои поиски. Но на месте нам сообщили, что ты сбежал, спасаясь от наказания, и уже много дней числишься пропавшим без вести. Сяо Юань понимающе хмыкнул. Разумеется, люди из павильона Юньцзянь решили, будто он подался в бега от правосудия. Его заклеймили преступником, в то время как из него чаша за чашей качали кровь ради Линь Уляня, а Гу Лоуинь даже пальцем не пошевелил, чтобы очистить его честное имя. — Мы с А-Яном разделились и обыскивали все окрестности павильона Юньцзянь, — продолжал Ли Сяньтин с мягкой улыбкой. — Сегодня я проходил мимо деревни у подножия Дунгуань, и местные охотники обмолвились, что на горе поселился невероятно прекрасный юноша в алых одеждах. Я сразу догадался, что это ты. А-Юй так вырос, но все еще, как и в детстве, питает слабость к ярким цветам. Эти ностальгические воспоминания о прошлых годах оставили Сяо Юаня совершенно равнодушным. Он глухо произнес: — В таком случае, будьте добры, передайте шиди, что со мной все в порядке. И пусть он больше меня не ищет. — Твои духовные каналы повреждены, а внутри сидит этот странный червь… А-Юй, с тобой далеко не все в порядке. — Скоро я пойду на поправку. Ли Сяньтин проявил завидное терпение: — Тебе станет лучше, только если ты вернешься со мной. «Вернись, вернись, вернись». Сегодня это слово преследовало его повсюду. Сяо Ду требовал вернуть его в секту Синтянь, Ли Сяньтин — в клан. Сяо Юаню было искренне любопытно: испытывали ли эти двое, бросаясь подобными фразами, хоть каплю стыда? Сяо Юань прикрыл глаза, изо всех сил стараясь сохранить остатки хладнокровия: — Шицзунь ошибается. Вы не просто опоздали. Вы опоздали слишком сильно. Ли Сяньтин выглядел искренне опечаленным: — А-Юй… — Знаете, я долго размышлял, почему с самого начала так противился возвращению к названому брату в секту Синтянь, а вы буквально вытолкнули меня туда, без конца повторяя, что так будет лучше для меня. Позже, когда Сяо Ду запер меня под домашний арест и я преданно ждал вашего спасения, до меня наконец дошло, — Сяо Юань цедил слова медленно и отчетливо. — Вы бросили меня уже очень давно. Как давно? Пожалуй, с того самого дня, как взяли на воспитание. Вы приютили и вырастили меня лишь ради одного момента — чтобы в нужный час безжалостно отдать в чужие руки. В глубине глаз Ли Сяньтина на мгновение промелькнула темная вспышка, которую он тут же поспешил утопить в привычной мягкости: — Какую чепуху ты говоришь, А-Юй. Зачем мне поступать подобным образом? Сяо Юань равнодушно пожал плечами: — Понятия не имею. Быть может, между вами и моим названым братом Сяо Ду есть какие-то старые счеты. Ли Сяньтин снисходительно улыбнулся: — Ты слишком слаб, вот и позволяешь своему воображению так безудержно разыгрываться. Сяо Юань устало покачал головой: — Шицзунь, прекратите притворяться. Мне тошно даже просто смотреть на это. — Притворяться? А-Юй, скажи на милость, зачем мне это? — Зачем?.. — Сяо Юань тонко, едва заметно улыбнулся. — Затем, что вы, шицзунь, практикуете безжалостное Дао. Ли Сяньтин спокойно посмотрел на него. Выражение его лица оставалось прежним — мягким, ласковым и даже слегка покровительственным. — Вся эта ваша привязанность учителя к ученику, заменявшая мне братскую любовь и отцовскую заботу — сплошная фальшь, — чем больше Сяо Юань говорил, тем нелепее и смехотворнее все это казалось. — Но не переживайте, учитель, я не стал раскрывать глаза шиди. В его сердце вы по-прежнему остаетесь идеальным наставником. Ли Сяньтин ровно спросил: — И кто же тебе все это наплел? — Никто, я догадался сам. В свое время система «Все имеют» туманно намекала ему на лицемерие Ли Сяньтина, а подкрепив эти намеки многолетними личными наблюдениями, Сяо Юань окончательно пришел к такому выводу. С тех пор каждый раз, когда он вспоминал этот ласковый, любящий взгляд Ли Сяньтина, его сердце болезненно сжималось. Его шицзунь был куда страшнее Сяо Ду. По крайней мере, Сяо Ду никогда не притворялся тем, кем не являлся. Ли Сяньтин не стал ни подтверждать, ни отрицать его слова. Никто во всем мире не знал, что творится у него на уме, включая двух его ближайших учеников. Издалека донесся голос Ло Ланя — судя по всему, он закончил с готовкой и звал его к столу. Сяо Юань собрал остатки сил, поднялся с валуна и произнес: — Шицзунь, уходи. Я не стану с тобой прощаться. Внезапно на него накатила сокрушительная волна усталости. Земля ушла из-под ног, но Сяо Юань успел почувствовать, как чьи-то руки подхватили его. В последнее мгновение перед тем, как окончательно лишиться чувств, он уловил донесшийся словно издалека голос Ли Сяньтина: — А-Юй, возможно, все это не совсем правда. Когда Сяо Юань пришел в себя, то обнаружил, что лежит на мягкой постели в незнакомой комнате. Судя по обстановке, это был номер в какой-то гостинице. Дверь тихо скрипнула, и на пороге показался Ли Сяньтин с коробкой для еды в руках. Заметив на себе пристальный взгляд ученика, он тепло улыбнулся: — А-Юй проснулся. Сяо Юань искренне не понимал, зачем Ли Сяньтин продолжает разыгрывать эту комедию и изображать заботливого наставника. Может, потому, что эта маска приросла к его лицу слишком намертво и снять ее было уже невозможно? — Я одолжил кухню у хозяина гостиницы и приготовил несколько твоих любимых блюд, а еще немного жидкой каши. Если у тебя есть аппетит… — Нет, — отрезал Сяо Юань. Ли Сяньтин ничуть не смутился и мягко ответил: — Как только проголодаешься, скажи, я приготовлю новую порцию. Сам Ли Сяньтин уже много лет соблюдал строгий пост и не нуждался в пище, но ради своих двоих учеников частенько готовил изысканные яства. В глазах посторонних людей во всем поднебесном мире не было мастера лучше и заботливее, чем он. Сяо Юань спросил: — Где мы? — В Хуайчжоу. — Зачем ты притащил меня сюда? — Мы с А-Яном договорились встретиться в Хуайчжоу через два дня. Как только воссоединимся, сразу вместе вернемся в обитель Сюйфу. — Я ведь уже сказал, что не вернусь. Ли Сяньтин лишь слегка улыбнулся: — А-Юй просто наговорил лишнего сгоряча, это не считается. Сяо Юань понял, что препираться с ним сейчас совершенно бесполезно, а потому глухо произнес: — Я устал. Хочу поспать. — Хорошо. Шицзунь побудет здесь и посторожит твой сон. Сяо Юань прикрыл глаза и мысленно обратился к системе: — Что мне с этим делать, старший брат? Как видишь, дело вовсе не во мне. Я бы и рад завершить задание, да только Ли Сяньтин упрямо тащит меня обратно в клан. Мне с ним ни за что не совладать. Система «Все имеют» лаконично отозвалась: — Не волнуйся. Это короткое «не волнуйся» звучало весьма интригующе. Неужели его кто-то спасет? Хоть Ли Сяньтин и вел затворнический образ жизни, его уровень совершенствования ничуть не уступал мастерству глав и старейшин великих орденов. Вырвать кого-то из его рук — задача не из легких. По крайней мере, Гу Лоуиню это сейчас точно не под силу. Интересно, как отреагировал Гу Лоуинь, обнаружив его исчезновение? Наверняка вздохнул с облегчением. Ему ведь невероятно повезло — теперь не придется связывать себя узами брака. С какой стати ему бросаться на выручку? За один только день сначала Сяо Ду, а затем и Ли Сяньтин… Сяо Юань уже очень давно так много не разговаривал. Погрузившись в омут этих мыслей, он ощутил полное моральное и физическое истощение и вскоре снова провалился в сон. Спалось ему беспокойно. Грудь словно сдавило тисками, дышать становилось все труднее. В полузабытье перед ним то и дело возникало встревоженное лицо Ли Сяньтина. Затем по телу разлилась приятная прохлада — учитель бережно обтирал его полотенцем, смоченным в холодной воде. Сяо Юань не знал, сколько времени прошло, но внезапно очнулся и увидел за окном яркий диск полной луны. Лишь тогда до него дошло, что наступила ночь полнолуния. Нападение червя Гу — последнее перед долгожданным освобождением — застигло его прямо на глазах у Ли Сяньтина. Комната мгновенно наполнилась дурманящим ароматом страсти, способным лишить разума любого нормального мужчину. Но Ли Сяньтин, взрастивший безжалостное Дао, определенно не был обычным человеком. — А-Ян рассказывал мне, что происходит с тобой во время этих приступов, — тихо произнес Ли Сяньтин. — Тебе очень плохо, верно? Сяо Юань лишь до крови прикусил губу, упорно храня молчание. — Не сдерживайся, если тебе больно, А-Юй, — ласково уговаривал его Ли Сяньтин. — Разве в детстве, когда ты ранился или обжигался, ты не звал первым делом своего учителя? Сяо Юань с трудом выдавил сквозь плотно сжатые зубы: — Уходи… Ли Сяньтин мягко прижал ладонь к его пылающему лбу. Ощутив желанную прохладу, Сяо Юань против воли потянулся навстречу этому прикосновению и потерся о его руку. Ли Сяньтин откинул одеяло, бережно прижал Сяо Юаня к себе и окутал его своей морозной духовной силой. Удушающий жар, терзавший Сяо Юаня, начал понемногу отступать, и его нахмуренные брови слегка разгладились. В полуоцепенении он услышал, как Ли Сяньтин тихо спросил: — Из-за чего это с тобой происходит? В его голосе звучала потерянность, которую Сяо Юань никогда прежде не слышал: — Почему я не могу отпустить тебя?.. — А-Юй, а ведь пока тебя не было рядом, совершенствование твоего учителя полностью остановилось. — Ты сам сделал меня таким, так куда же ты теперь рвешься? Непрерывный поток духовной силы и морозная энергия наконец усмирили беснующегося червя. Для Сяо Юаня эта ночь оказалась самой легкой из всех трех приступов. Окутанный прохладой Ли Сяньтина, он постепенно погрузился в глубокий сон. Ли Сяньтин бережно уложил спящего Сяо Юаня на постель. После нескольких часов непрерывной передачи энергии даже он почувствовал легкую слабость, но, увы, сейчас было не время для отдыха. Он выпрямился и с мягкой улыбкой произнес в пустоту комнаты: — Ты так долго прятался в тени. Не пора ли выйти? Перед Ли Сяньтином беззвучно соткался темный силуэт. Учитель ровно спросил: — Кто ты? Незнакомец в черном коротко отрезал: — Тот, кто заберет твоего ученика. Ли Сяньтин оглянулся на спящего юношу и тихо предупредил: — Потише. Смотри не разбуди его. Человек в черном пренебрежительно усмехнулся и призвал свой меч: — Я постараюсь закончить побыстрее. — Молодой господин Сяо, молодой господин Сяо… Лицо обдувал легкий ветерок, а где-то совсем рядом журчал ручей. Сяо Юань открыл глаза и обнаружил, что снова находится на горе Дунгуань. Издалека доносился взволнованный голос Ло Ланя. Сяо Юань долго пребывал в оцепенении, никак не в силах сообразить, что происходит. Он ведь отчетливо помнил, как Ли Сяньтин увез его в Хуайчжоу и поселил в гостинице. К тому же, его настиг приступ Акации. Как он мог проснуться и снова оказаться здесь? Неужели все это было лишь сном? Голос Ло Ланя раздался совсем близко: — Молодой господин Сяо! Молодой господин Сяо! Увидев Сяо Юаня, он так обрадовался, что не смог сдержать ликования. Обернувшись, он громко крикнул: — Молодой мастер, я нашел молодого господина Сяо! Послышались поспешные, тяжелые шаги. Перед ним мгновенно вырос бледный как полотно Гу Лоуинь и мертвой хваткой вцепился в его руку. От чрезмерной силы Сяо Юань невольно издал тихий болезненный стон: — Эй… Гу Лоуинь замер, после чего медленно разжал пальцы. Однако его взгляд оставался намертво прикованным к Сяо Юаню, словно тот мог раствориться в воздухе в любую секунду. Ло Лань, сияя от счастья, принялся взволнованно причитать: — Да куда же вы запропастились, молодой господин Сяо? Мы искали вас целый день и всю ночь, с ума едва не сошли от тревоги! Сяо Юань ошеломленно спросил: — Какое сегодня число? — Шестнадцатое, — ответил Гу Лоуинь. — Прошлой ночью было полнолуние, и твой червь Гу… Сяо Юань пробормотал про себя: «Значит, это был не сон». Ли Сяньтин действительно забирал его. Но как же он тогда умудрился вернуться обратно на гору Дунгуань? Сяо Юань мысленно обратился к системе: — Так вот почему ты велела мне не волноваться? Система «Все имеют» лаконично подтвердила: — Да. Сяо Юань уточнил: — Кто вернул меня назад? Система промолчала в ответ. — Молодой господин Сяо? Молодой господин Сяо! — Ло Лань помахал рукой перед его лицом. Сяо Юань пришел в себя и отмахнулся: — Со мной все в порядке. Я просто… отлучался навестить старого друга. Встретился с ним и вернулся. — И что же это за друг? — полюбопытствовал Ло Лань. — Тебя это не касается. Ло Лань с упреком воскликнул: — Да кем бы он ни был, вы должны были нас предупредить! Вы хоть знаете, что молодой господин… Гу Лоуинь резким жестом прервал Ло Ланя. Посмотрев на Сяо Юаня, он негромко произнес: — Раз ты цел и невредим, этого достаточно. Пойдем в дом. При виде знакомого деревенского дома хаос в мыслях Сяо Юаня понемногу улегся. Три дня. Осталось подождать всего лишь три последних дня. За спиной раздался голос Гу Лоуиня: — Сяо Юань. Сяо Юань обернулся: — А? — Я… — Гу Лоуинь запнулся, будто ему было немного неловко. Сяо Юань поторопил его: — Говори быстрее, что хотел. Я спать хочу. Гу Лоуинь поджал губы и достал из рукава изящный парчовый мешочек. Сяо Юань окинул его растерянным взглядом. — Говорят, за три дня до свадьбы новобрачные должны положить пряди своих волос в один мешочек, чтобы… вместе дожить до седых волос. Сяо Юань промолчал. Он взял мешочек и увидел вышитые на нем строки: «Связаны узами мужа и жены, и нет в их любви ни капли сомнений».