Весь мир-мой крематорий

Если бы это было возможно, Сяо Юань и сам бы с радостью насладился прекрасным видением. Однако сейчас было неподходящее время — ему требовалось во что бы то ни стало сохранять абсолютную трезвость ума. Поскольку Сяо Юань предусмотрительно запечатал свое духовное сознание, «Сон о золотом просе» так и не смог подчинить его волю. Его разум оставался свободным и теперь парил в хаотичной пустоте, со всех сторон окруженный чужими, чуткими грезами. Несметные богатства, объятия прекрасных дев и юношей, безграничное могущество и власть, преодоление любых преград и долгожданное вознесение к бессмертию… Большинство снов гостей походили друг на друга как две капли воды. Люди оставались слепы к тому, чем уже владели, упрямо сгорая от жажды по недостижимому. И лишь изредка среди этого эгоистичного великолепия, подобно чистым горным ручьям, промелькивали искренние видения о воссоединении семей или о гармонии между учителем и учеником. Сяо Юань бесцельно блуждал среди этих образов, как вдруг до его слуха донесся звонкий оклик: — Шисюн!.. Этот голос показался ему до боли знакомым — чистый, ясный, точь-в-точь как у маленького ребенка. Сяо Юань направился на звук и вскоре увидел маленького Му Инъяна и самого себя в детские годы. Юный А Нянь сжимал в ладони сладкую сахарную фигурку. Второй рукой он ласково потрепал своего маленького шиди по волосам и мягко произнес: — Шиди, это тебе. Пожалуйста, не грусти. Сяо Юань смутно помнил тот день из их реального прошлого. Вот только в настоящей жизни взбалмошный шиди тогда со злостью швырнул угощение на землю, безжалостно растоптал его ногами и в ярости велел убираться прочь. Но в этом сне Му Инъян поступил совершенно иначе. Он бережно принял сахарную фигурку, аккуратно лизнул ее и расплылся в лучезарной улыбке, а его глаза засияли, точно звезды на ночном небе: — Спасибо, шисюн! Только давай шицзунь об этом не узнает? Он ведь запрещает мне есть сладости. Маленький А Нянь заговорщически прошептал: — Съешь его тайком, а шицзуню мы ничего не скажем. Сяо Юань невольно улыбнулся и, ошеломленно покачав головой, покинул это чужое сновидение. Он не знал, что стоило ему уйти, как сон Му Инъяна продолжился. Там маленький А Нянь и его шиди росли неразлучными друзьями и никогда не ссорились. Когда они повзрослели, то вместе поклонились учителю, спустились с горы и отправились странствовать по миру бок о бок. И никто в поднебесной не мог их разлучить. Сяо Юань вдруг поймал себя на мысли: о чем может мечтать такой человек, как Гу Хань? Если взглянуть на его жизнь, то почти все его желания уже исполнились. Сильное тело, полностью принадлежащее ему, родной сын, статус главы в могущественном павильоне Юньцзянь… Чего еще ему желать? Разве что еще более высокого уровня культивации или полного уничтожения всех, кто посмел пойти против него? Сяо Юань принялся искать мир снов Гу Ханя, но неожиданно наткнулся на еще одно видение со своим участием. На этот раз он предстал уже взрослым. Облаченный в домашнее алое одеяние, он увлеченно следил за кипящим в котле супом. Сяо Ду, тоже во всем красном, лениво прислонился к дверному косяку и неторопливо созерцал эту картину. «Сяо Юань» повернул голову, лучезарно улыбнулся Сяо Ду и позвал: — Гэгэ, суп уже готов. Реальный Сяо Юань еще никогда в жизни не испытывал такого сильного потрясения. Надо же, даже в своих потаенных грезах Сяо Ду все еще мечтал о том, как младший брат будет варить ему обеды. Он действительно осмелился вообразить подобное. Сяо Ду во сне мягко спросил: — Для кого А Юй приготовил этот суп? — Для матушки, отца и тебя. Сяо Ду сделал шаг ближе и снова спросил: — А помимо нас, ты разделишь его с кем-то еще? «Сяо Юань» во сне ненадолго задумался и ответил: — Пожалуй, нет. Сяо Ду удовлетворенно улыбнулся и заметил: — Тогда с супом можно не торопиться. — Что? Сяо Ду мягко забрал миску из рук «Сяо Юаня», отставил ее в сторону, а затем плавно наклонился к его лицу. У реального Сяо Юаня от этого зрелища едва не разболелась голова. Он уже замахнулся рукой, собираясь силой разрушить чужой сон, как вдруг из-за двери донесся вежливый голос слуги: — Старший молодой господин, второй молодой господин, в главном зале гости. Похоже, в этом потаенном сне клан Сяо не постигла страшная участь. Матушка была жива, а они с Сяо Ду никогда не разлучались. Ни одна из последующих трагедий и ошибок прошлого так и не случилась. Здесь Сяо Ду не стал безжалостным главой темного ордена, а оставался лишь благородным молодым господином из процветающей семьи. У него были любящие отец и мать, а также преданный младший брат, который с самого детства хвостиком ходил за ним по пятам. Недовольный тем, что их прервали на самом интересном месте, Сяо Ду раздраженно бросил в сторону двери: — Кто там еще? — Прибыли посланники из павильона Юньцзянь, — отозвался слуга. — Они доставили множество праздничных алых сундуков. Судя по всему, они пришли просить руки второго молодого господина. — Просить руки? — изумился «Сяо Юань» во сне. — И к кому же они пришли свататься? — Говорят, молодой господин павильона Юньцзянь, Гу Лоуинь, желает заключить союз спутников Дао со вторым молодым господином. Сяо Юань никак не ожидал услышать имя Гу Лоуиня в глубине потаенных грез Сяо Ду. Одного этого было вполне достаточно, чтобы понять, насколько сильно фигура Гу Лоуиня обременяла сердце его названого брата. Выражение лица Сяо Ду в ту же секунду потемнело, и он резко спросил: — Что еще за вздор? «Сяо Юань» во сне тоже опешил, недовольно нахмурился и проворчал: — Этот молодой господин из павильона Юньцзянь хоть и выглядит как небожитель, но у него что, крыша поехала? Мы ведь виделись всего раз, мельком, и знакомы от силы пару месяцев. С какой стати он вдруг притащил сюда свадебные дары? Тон Сяо Ду после этих слов заметно смягчился: — Значит, он тебе не мил? — Конечно не мил! — без секундного колебания отрезал «Сяо Юань». — Гэгэ, помоги мне поскорее выставить его вон. На губах Сяо Ду заиграла довольная улыбка: — Хорошо. Реальный Сяо Юань не выдержал и не смог больше на это смотреть, поэтому просто развернулся и покинул чужое сновидение. Вырвавшись из иллюзорного мира Сяо Ду, он продолжил прочесывать пустоту в поисках снов Гу Ханя, как вдруг наткнулся на чье-то присутствие. В этой хаотичной дымке стоял человек, который, как и он сам, полностью освободился от сонного морока. Сердце Сяо Юаня мгновенно успокоилось, и он радостно позвал: — Гу Лоуинь! Гу Лоуинь стремительно шагнул ему навстречу, но не успел он проронить ни слова, как Сяо Юань крепко вцепился в его одежды, резко потянул на себя и прижался к его губам, даря мужчине все свое накопившееся тепло. Гу Лоуинь на мгновение опешил от такой бурной инициативы, но уже в следующее мгновение властно и горячо ответил на его поцелуй. Они находились посреди чужих иллюзий, вплетенных в ткань «Сна о золотом просе». Вокруг не было ни души, казалось, они остались только вдвоем, но в то же время на них безмолвно взирали бесчисленные пары глаз из замерших рядом видений. От этого чувства по телу пробегала волна свежего, волнующего трепета. В скольких бы чужих грезах Сяо Юань сейчас ни промелькнул, здесь, рядом с любимым человеком, он наконец-то был самим собой. Лишь когда дыхания перестал хватать и Сяо Юань почти задохнулся, он неохотно отпустил Гу Лоуиня. Гу Лоуинь посмотрел на него сверху вниз потемневшим взглядом и тихо спросил: — В чем дело? — Просто мне вдруг до безумия захотелось поцеловать тебя, — с улыбкой признался Сяо Юань. — А еще... я хочу сварить для тебя суп. Слышишь? Только для тебя одного. Гу Лоуинь на секунду замешкался, а затем проницательно уточнил: — Ты что-то увидел в чужих снах? — С этими словами он попытался заглянуть Сяо Юаню за спину, чтобы отыскать источник его мыслей. Сяо Юань поспешно увлек его за собой в сторону, переводя тему: — Забудь, пустяки. Лучше скажи, как обстоят дела в главном зале? Гу Лоуинь ответил: — Большинство присутствующих уже окончательно погрузились в морок «Сна о золотом просе». За исключением… — Гу Ханя? Гу Лоуинь кивнул: — Откуда ты знаешь? — Я пытался отыскать его потаенный мир грез, но так ничего и не нашел. Его ментальная защита все еще наготове, — усмехнулся Сяо Юань. — Впрочем, ничего удивительного. Он явно не из тех, кто тешит себя красивыми снами. Сяо Юань сделал пару шагов вперед, но заметив, что Гу Лоуинь не сдвинулся с места, удивленно обернулся: — Гу Лоуинь? Мечник неподвижно замер, устремив тяжелый взгляд куда-то вглубь хаотичной пустоты, и потрясенно пробормотал: — Это... она. Сяо Юань проследил за его взглядом. Неподалеку, посреди туманного марева, парил клочок цветущей земли. Под старой ивой спиной к ним стояла женщина-заклинательница в белоснежных одеждах адепта павильона Юньцзянь . На ее прекрасном лице играла мягкая, безмятежная улыбка. Сяо Юань уже не раз видел этот ослепительный образ в прошлых иллюзиях — перед ними была покойная мать Гу Лоуиня, Юань Лу. — Почему здесь явился фантом твоей матери? — удивленно нахмурился Сяо Юань. — Неужели она пригрезилась кому-то из гостей? Гу Лоуинь, не отрывая тяжелого взгляда от ее силуэта, глухо подтвердил: — Да. Сяо Юань искренне опешил: — Но ведь среди присутствующих в зале почти не осталось тех, кто знал Юань Лу лично. Кому вообще она могла присниться? Стоило ему озвучить этот вопрос, как фигура Юань Лу внезапно растаяла в воздухе, словно дым. Вслед за ней один за другим начали исчезать и прекрасные сны остальных заклинателей. Иллюзорные миры не рухнули, но все сновидцы разом потеряли контроль над своими грезами. Отныне они созерцали не то, чего жаждали их сердца, а лишь то, что намеревался явить им музыкант. Гу Лоуинь мгновенно подобрался, и его ци пришла в движение: — Началось. Перед внутренним взором каждого погруженного в морок предстал величественный горный хребет. В ночном небе высоко висела полная луна, заливая своим чистым сиянием притаившуюся в долине усадьбу, окутанную тишиной и покоем. Однако Сяо Юань прекрасно знал, что этому благоденствию суждено продлиться лишь считанные мгновения. В следующее мгновение багровое пламя с ревом взмыло до самых небес. Павильон Юньцзянь под покровом ночи вероломно атаковал гору Паньгу, похитил духа пламени Цинъяня и устроил кровавую резню, безжалостно истребляя весь клан Сяо. Молодая мать в отчаянии пыталась спастись бегством вместе с двумя сыновьями, старшим и младшим, но в конце концов заживо сгорела в бушующем огненном море. —— Это были подлинные, полные застарелой муки воспоминания Сяо Ду . Гу Лоуинь крепко переплел свои пальцы с пальцами Сяо Юаня, и в глазах юноши, отражавших это иллюзорное пламя, вспыхнула ответная решимость. После того страшного пожара гора Паньгу превратилась в безжизненную, выжженную пустошь, где не росло ни единой травинки и куда никто из смертных не осмеливался приближаться. Лишь спустя много лет Сяо Юань вновь ступил на эти проклятые земли и вместе с Гу Лоуинем сумел отыскать зловещий Город Душ, тайно воздвигнутый павильоном Юньцзянь в самых недрах горы. Досмотрев это безжалостное разоблачение до самого конца, Сяо Юань твердо произнес: — Пора возвращаться. Звуки гуциня резко оборвались. Погруженные в транс заклинатели начали один за другим приходить в себя, и на их бледных лицах застыло одинаковое ошеломление. Едва протрезвев от морока, они разом обратили свои взоры к старейшинам павильона Юньцзянь и хозяевам ордена Сюаньлэ. Большинство рядовых учеников из павильона Юньцзянь пребывали в глубоком замешательстве — они попросту не понимали, почему праздничная мелодия обернулась кошмаром. Однако лица высокопоставленных старейшин мгновенно исказились от ярости и страха. Гу Хань продолжал сидеть неподвижно, сохраняя ледяное молчание, в то время как Цянь Сань уставился на восседавшую во главе стола Шэнь Цяньянь так, словно готов был немедленно разорвать ее на части. Линь Улянь же, бледный как полотно, лишь судорожно и тяжело закашлялся, зажимая рот платком. В зале повисла звенящая, удушливая тишина. Никто не решался заговорить первым. Наконец Шэнь Цяньянь с вежливым, но холодным спокойствием нарушила молчание: — Мне искренне интересно, остались ли наши почтенные гости довольны своими «прекрасными снами»? — Какое еще к черту довольство?! Да это же чистой воды кошмар! — в ужасе вскочил с места тот самый мечник из ордена Тяньхэ, который вначале настойчиво просил исполнить эту музыку. — Я только-только обнял во сне своего новорожденного сына, как вдруг перед моими глазами разверглась преисподняя! Я своими глазами видел, как павильон Юньцзянь вырезает мирных людей под корень и заживо сжигает их души! Меня едва кондрашка от страха не хватила… Один из старших адептов павильона Юньцзянь мгновенно вскочил, хватаясь за рукоять меча: — Как ты смеешь нести подобную чушь перед лицом нашего ордена?! — Чушь?! — яростно огрызнулся мечник. — Да ты на лица своих старейшин посмотри! Неужели ты сам не видел этого огня?! — Я... ну и что, что я это увидел?! Это же всё подделка! Гу Хань властно поднял руку, и адепт тут же замолк. — Глава Шэнь, — холодно произнес Гу Хань, — не соизволите ли вы дать некоторые объяснения? Молодой человек, стоявший позади Шэнь Цяньянь, насмешливо хмыкнул: — Неужели тебе всё ещё нужны объяснения? Разве в иллюзии всё было видно недостаточно четко? Молодой человек неторопливо вышел вперед, остановился прямо перед ним и высокомерно процедил: — Даже если остальным и требуются разъяснения, главе павильона Гу они точно без надобности. Цянь Сань яростно выкрикнул: — Да кто ты такой?! И кто дал тебе право встревать в разговор старейшин?! — Достаточно, — оборвал его Гу Хань. — Неужели ты еще не понял, что эта пышная свадьба молодого главы и «Сон о золотом просе» — не более чем тщательно спланированная ловушка. Стоило адептам павильона Юньцзянь услышать это, как они один за другим обнажили свои клинки, готовясь к бою. Представители других орденов тоже поспешно призвали свое духовное оружие. Некоторые из них направили мечи на хозяев из ордена Сюаньлэ, другие же, напротив, обратили оружие против павильона Юньцзянь. Оставшаяся, самая многочисленная группа гостей, еще не успела до конца разобраться в происходящем хаосе и выхватила мечи исключительно ради самозащиты. С оглушительным грохотом Шэнь Цяньянь одним махом смела со стола все чаши и праздничные яства, с силой опустив на столешницу свой легендарный цинь Тяньсян. В то же мгновение со всех сторон в главный зал под яростный рев лазурного дракона хлынул мощный поток бойцов в угольно-черных одеждах. — Что это за жуткий звук?! — Это секта Синтянь! Это люди из темного ордена Синтянь! — Да я про звук спрашиваю, а не про... Погодите, какая еще секта?! Шэнь Цяньянь громогласно объявила на весь зал: — Глава павильона Гу, ради того, чтобы завладеть духом пламени Цинъянем, вы без колебаний вырезали невинных людей и полностью уничтожили клан Сяо! А теперь вы используете запретное колдовство, чтобы поглощать чужие души, лишь бы сохранить за павильоном Юньцзянь репутацию ордена меча номер один в поднебесной! Из-за вашей алчности страшная напасть потери душ продолжает сеять хаос по всему миру... Гу Хань резко оборвал ее на полуслове: — Шэнь Цяньянь, ты посмела вступить в сговор с демоническими псами? Сама смерти ищешь?! — Ты посмел забрать кровь моего младшего брата, вынудил его сделать тот отчаянный прыжок со скалы и погубить себя! — из толпы медленно выступил Сяо Ду, окутанный леденящей аурой, пока явленный им лазурный дракон обращался в яростное лазурное пламя, парящее над его плечом. — Так кто из нас двоих сейчас ищет смерти?