Весь мир-мой крематорий

В западной части уезда Тунъань, всего в одной стене от самой богатой и оживлённой улицы, раскинулся большой особняк. Дом был украшен искусной резьбой внутри и снаружи, что придавало ему необыкновенную роскошь — с первого взгляда становилось ясно, что его владелец знает толк в удовольствиях. Жаль только, что у такого великолепного поместья хозяин годами не появлялся. Всеми делами особняка за время его отсутствия заправлял парень по имени А-Чу. Но в начале года вечно бродяжничавший хозяин наконец-то вернулся домой, да ещё и привёз с собой сребровласого мастера меча. Раньше, стоило господину вернуться, он уезжал уже через несколько дней, а в этот раз безвылазно пробыл в поместье целых полгода. А-Чу был вне себя от радости. Во-первых, новый сожитель его господина оказался невероятным красавцем, способным потягаться привлекательностью с самим молодым господином. Во-вторых, хоть хозяин и оставлял им перед отъездом горы денег, так что слуги ни в чём не нуждались, постоянно проедать запасы без дела было слишком скучно. Теперь же, с возвращением молодого господина, они наконец-то могли снова развернуть торговлю. За прошедшие годы А-Чу успел превратиться из пухлого мальчишки в стройного, статного юношу. Но молодой господин оставался всё тем же: ленивым и неописуемо прекрасным. Три дня он рыбачил, а два дня сушил сети — делами занимался исключительно под настроение. А-Чу честно терпел какое-то время, но в конце концов не выдержал. Зажав под мышкой гроссбух, он разыскал молодого господина и торжественно объявил: — Молодой господин, если вы и дальше продолжите так бездельничать, через двести лет наш особняк пойдёт с молотка из-за банкротства! Сяо Юань, который в этот момент лениво отдыхал, положив голову на колени Гу Лоуиня и прикрыв лицо раскрытой книгой, небрежно отозвался: — Вот через двести лет об этом и поговорим. А-Чу в полном отчаянии затопал ногами: — Молодой господин! — Ах, какая же на меня напала дремота, — Сяо Юань убрал книгу с лица и сладко зевнул. — Снова спать захотелось. — Да ведь молодой господин поднялся с постели всего час назад! — А-Чу и злился, и смеялся одновременно. — Соседка на седьмом месяце беременности спит меньше вашего! Сяо Юань тут же нашёл оправдание: — Тётушке по соседству приходится трудиться ради куска хлеба, а мне — нет. Гу Лоуинь спокойно произнёс: — Подойди. А-Чу удивлённо указал на себя пальцем: — Я? — Да. А-Чу мгновенно почувствовал себя польщённым. Седовласый мечник редко удостаивал кого-то разговором, помимо молодого господина, не говоря уже о том, чтобы самому звать к себе прислугу. А-Чу поспешно подбежал ближе и почтительно склонил голову: — Мастер Гу, каковы будут ваши приказания? Сяо Юань, изрядно позабавленный такой переменой в поведении слуги, шутливо возмутился: — Перед Гу Лоуинем ты стелешься, а со мной ведёшь себя как заправский хозяин! Кто вообще подобрал тебя с улицы и выходил, маленький неблагодарный волчонок? А-Чу густо покраснел и попытался оправдаться: — Я не виноват, это всё молодой господин меня со свету сживает! Тон Гу Лоуиня прозвучал беспомощно: — Не устраивай балаган. — С этими словами он протянул А-Чу небольшой кристалл камня гибискуса. — Возьми на домашние расходы. А-Чу, который годами управлял имуществом Сяо Юаня, обладал огромным опытом и намётанным глазом. Он с первого взгляда определил, что перед ним бесценный магический артефакт. Одного этого осколка хватило бы, чтобы весь особняк следующие пять лет ни в чём себе не отказывал, утопая в роскоши и шелках. Сяо Юань лениво добавил: — У него целая гора таких камней. Так что я вполне могу позволить себе побездельничать ещё пару тысяч лет, прежде чем начну усердно трудиться. А-Чу виновато пробормотал: — Прошу прощения за мою дерзость... С того самого дня А-Чу больше ни разу не заикался при Сяо Юане о работе. Раз уж у супруга его господина водились такие баснословные деньги, то и переживать им было абсолютно не о чем. Спустя несколько дней А-Чу возвращался в поместье с улицы и заметил у самого входа статного юношу в чёрных одеждах. Незнакомец задумчиво разглядывал вырезанные на воротах иероглифы «Резиденция Сяо», словно погружённый в глубокие думы. А-Чу вежливо шагнул вперёд, чтобы окликнуть гостя: — Осмелюсь спросить молодого господина, вы прибыли к нам по какому-то делу? — По делу? — переспросил юноша в чёрном. — Нет, вовсе нет. Я здесь, чтобы отыскать своего шисюна. А-Чу уточнил: — И кто же шисюн молодого господина? — Сяо Юань. А-Чу много лет преданно следовал за Сяо Юанем, но впервые слышал о том, что у его господина есть шиди. Он не посмел проявить халатность и уважительно пригласил гостя войти. Му Инъян сидел в приёмной и внимательно осматривался. Каждая деталь особняка подтверждала, что это место достойно быть домом его шисюна — здесь повсюду сквозили утончённые вкусы Сяо Юаня. Не успел гость сделать и двух глотков чая, как в залу вошёл Сяо Юань. Му Инъян тут же поднялся навстречу, а его глаза просияли от радости: — Шисюн! Сяо Юань лишь безучастно кивнул: — Да. — Пятилетний срок подошёл к концу, и я прибыл, чтобы позвать шисюна на Пэнлай. Шицзу и учитель как раз должны выйти из уединения. Я хочу, чтобы первыми, кого увидит шицзунь после пробуждения, были мы с тобой… — Му Инъян воодушевлённо говорил и говорил, но Сяо Юань никак не реагировал на его слова. В душе Му Инъяна зародилось странное предчувствие: — Шисюн? Сяо Юань безмолвствовал. Му Инъян подозрительно прищурился: — Ты вообще мой шисюн? — О, мастер Му уже здесь! Голос раздался ещё до того, как его обладатель переступил порог. В залу стремительно вошёл Гу Лоуинь и с непривычным энтузиазмом воскликнул: — Давно не виделись! Мастер Му, а вы знатно вытянулись. Давайте отныне звать вас мастер Гао! Му Инъян перевёл ошеломлённый взгляд с одного «Сяо Юаня» на другого «Гу Лоуиня», и в его голове начала вырисовываться смутная догадка: — Вы что… обменялись телами?! — Никакого обмена, — отозвался Сяо Юань, который на самом деле находился под маской Гу Лоуиня. — Я просто обучил его технике изменения лика. Теперь он выглядит как я, а я — как он. Му Инъян на какое-то время потерял дар речи, не зная, как реагировать на подобные безумные игры. Наконец он выдавил: — И вам… весело? — Ещё как! — с самым серьёзным видом заверил его Сяо Юань. — Тебе и представить трудно, какое это неописуемое удовольствие — менять лица по собственному желанию. Тут «Сяо Юань» (настоящий Гу Лоуинь) сухо добавил: — Ночью мы вернём всё как было. — Знаю, — Сяо Юань коснулся лица Гу Лоуиня и невольно вздохнул: кожа у того была просто великолепная. Впрочем, как бы сильно они ни безумствовали наедине, целовать собственное лицо Сяо Юань вряд ли бы решился. Сяо Юань уговорил шиди погостить у них несколько дней, после чего супруги вместе с ним отправились в земли Пэнлая. За прошедшие пять лет Сяо Юань и Гу Лоуинь часто наведывались сюда. Истинный владыка Цзи Мин был полностью поглощён ритуалом призыва души и не покидал своей обители, поэтому они регулярно ухаживали за призывающей душу травой по всему острову. В их отсутствие снежный лис, которого когда-то приручил Сяо Юань, преданно охранял заросли волшебной травы и небольшой деревянный дом у моря, оберегая их от набегов диких зверей, птиц и насекомых. Му Инъян сразу направился к острову, где проходил ритуал. Сяо Юань и Гу Лоуинь же сначала зашли в свой дом и застали там снежного лиса, который усердно помогал с уборкой, зажав в пасти метёлку для пыли. Сяо Юань ласково потрепал зверя по голове: — Спасибо за твои труды. В глазах снежного лиса читалась глубокая обида на свою несчастную долю, но он всё равно послушно потерся мордой о ладонь Сяо Юаня. Сяо Юань открыл шкаф — вся оставленная ими одежда оказалась чистой и целой. Он достал оттуда комплект праздничных ярко-красных одеяний: — Надену красное, чтобы навестить Шицзуня. Всё-таки такой торжественный день! Гу Лоуинь кивнул: — Хорошо. Сяо Юань сбросил привычное белое платье и облачился в багряные шелка. Затягивая пояс на талии, он внезапно почувствовал лёгкую одышку и озадаченно подумал: «Что-то сидит немного туговато...» Гу Лоуинь бросил на него короткий взгляд и констатировал: — Ты поправился. Глаза Сяо Юаня потрясённо расширились: — Невозможно! Как он мог растолстеть? Да, в последнее время он много ел и спал, но поправиться он просто не мог! Гу Лоуинь не ожидал такой бурной реакции. Немного подумав, он осторожно уточнил: — Ты не хочешь быть полным? — Никаких шуток! — Тогда ты не полный. Сяо Юань вскинул брови: — Разве я похож на того, кого можно так легко обмануть? Гу Лоуинь: — ... «Полнота» Сяо Юаня была понятием относительным. Он стал лишь самую малость плотнее, чем несколько месяцев назад, и всё ещё оставался изящным и стройным. Гу Лоуиню как раз нравилось, когда тот немного набирал вес. Он слишком хорошо помнил Сяо Юаня в те страшные времена, когда от того остались лишь кожа да кости, а пустые рукава одежд безжизненно болтались на ветру. Один только взгляд на прежнего, истощённого Сяо Юаня отзывался в сердце Гу Лоуиня невыносимой, режущей болью. — Боюсь, если так пойдёт и дальше, дело плохо, — сокрушался Сяо Юань. — С этого момента объявляю голодовку и начинаю усердно двигаться. Как насчёт того, чтобы ты обучил меня паре новых техник фехтования? Думаю, это потребует немало сил… Не успел Сяо Юань договорить, как Гу Лоуинь внезапно заключил его в крепкие объятия. Сяо Юань улыбнулся: — И что ты делаешь? — Ты всё ещё очень лёгкий, — ответил Гу Лоуинь. Он усадил Сяо Юаня на край стола и обхватил его талию обеими руками. — И здесь ты всё такой же тонкий, так что можешь продолжать есть сколько захочешь. В таком положении Сяо Юань оказался чуть выше Гу Лоуиня. Он наклонился и нежно коснулся его губ поцелуем: — Ну уж нет. Они твёрдо знали, что Ли Сяньтин очнётся, но никто не мог предсказать точный день и час. Столько лет они втроём преданно охраняли этот уединённый остров в ожидании чуда. И единственным, в чём они точно не испытывали недостатка, было терпение. Стоял погожий весенний день. Дул лёгкий тёплый ветерок, и бескрайние заросли призывающей душу травы мерно колыхались, напоминая волны прозрачного жидкого нефрита. Ласковое тепло заставляло человека и лиса раз за разом сладко зевать. Закончив полив, Сяо Юань устроился прямо на мягкой зелени, используя землю вместо циновки, а ясное небо — вместо полога, и безмятежно задремал. Снежный лис растянулся рядом, лениво покачивая пушистым хвостом. Сквозь полусон Сяо Юань вдруг различил приближающиеся шаги. Он умел безошибочно узнавать походку Му Инъяна и Гу Лоуиня, но эти звуки принадлежали кому-то другому. Кто же это мог быть? На всём этом затерянном в море острове, кроме них троих, находился лишь один единственный человек... Сяо Юань не почувствовал со стороны гостя ни малейшей угрозы или злого умысла. Он изо всех сил попытался очнуться, но веки казались налитыми свинцом, и он никак не мог их разомкнуть. Вдруг до его слуха донёсся тихий, до боли знакомый голос, зовущий его по детскому прозвищу: — А-Юань... А-Юань... И Сяо Юань наконец открыл глаза. Весенний свет ослеплял, и Сяо Юань инстинктивно прикрыл глаза рукой. В этих ярких лучах перед ним постепенно соткался чёткий силуэт. Шицзунь казался точно таким же, как в воспоминаниях детства: скромным, благородным и кротким. Он смотрел на него с неизменной теплотой и нежностью, а в руке держал складной веер — тот самый Угуань Фэнъюэ, который Сяо Юань когда-то оставил у его подушки. Мужчина наклонился и протянул Сяо Юаню ладонь: — А-Юань, иди к Шицзуню. Сяо Юань опешил и медленно вложил свои пальцы в руку учителя. Это было реально. Не иллюзия и не сон. Шицзунь действительно вернулся. В каком-то смысле «Сон о золотом просе» Сяо Юаня частично сбылся наяву. Сейчас он и Ли Сяньтин сидели друг напротив друга в павильоне, разделённые шахматной доской. Едва Сяо Юань оказался в безвыходном положении и уже готов был признать поражение, Ли Сяньтин мягко произнёс: — Твой Учитель проиграл. Сяо Юань невольно рассмеялся: — И правда, реакция Шицзуня точь-в-точь такая же, как я себе и представлял. Ли Сяньтин поинтересовался: — А-Юань часто видел во сне Шицзуня? — Да, — Сяо Юань внимательно вгляделся в родные черты. — Ты мне очень часто снился. Ли Сяньтин улыбнулся: — Значит, я не напрасно растил и оберегал тебя. После своего пробуждения Ли Сяньтин вернулся в поместье Сюй. Его душа слишком долго блуждала вдали от тела, поэтому даже после её воссоединения восстановление прежнего уровня культивации должно было занять немало времени. Всё это время в поместье Сюй его преданно сопровождали Сяо Юань, Му Инъян и Гу Лоуинь. Сегодня двое главных кулинаров их компании увлеклись игрой в шахматы, так что забота о трёхразовом питании легла на плечи тех, кто готовить совершенно не умел. Сяо Юань и Ли Сяньтин успели сыграть уже три партии, а обед на кухне всё ещё не был готов. Сяо Юань опустил взгляд и тихо, едва слышно спросил: — Шицзунь, ты ни о чём не жалеешь? Ли Сяньтин подался вперёд, ласково погладил Сяо Юаня по длинным чёрным волосам и ответил: — Нынешний характер моего А-Юаня в сотни, в тысячи раз лучше того безучастного существа, что я когда-то узрел волею Дао Небес. Шицзунь безгранично рад за тебя. О каких сожалениях может идти речь? — Часть твоей души, которая оставалась со мной все эти годы, чаще всего твердила мне не доверять людям и никого не впускать в своё сердце, — Сяо Юань нерешительно заглянул ему в лицо. — Но в итоге я всё же отдал своё сердце Гу Лоуиню. Шицзунь ведь не станет осуждать меня за это? Ли Сяньтин неторопливо произнёс: — Признаться, я действительно не ожидал, что в конечном счёте ты свяжешь свою судьбу с Гу Лоуинем... Сяо Юань скорчил жалобную гримасу и в своё оправдание пробормотал: — Сначала я и сам не хотел, но он предложил слишком много. Ли Сяньтин тепло рассмеялся: — Ты уже такой взрослый, а всё ещё ластишься как ребёнок? — Шицзунь, — Сяо Юань придвинулся ближе и сел рядом с ним. — Гу Лоуинь действительно очень хороший. Он мне безумно нравится. Пожалуйста, не относись к нему предвзято. — И какой толк в том, понравлюсь я ему или нет? — с улыбкой парировал Ли Сяньтин. — Разве вы уже не заключили союз спутников Дао? Сяо Юань опешил от удивления: — Откуда Шицзунь узнал? Он ведь точно никому об этом ещё не успел рассказать. Ли Сяньтин мягко пояснил: — Ты весь пропитался его духовной аурой, неужели сам не замечаешь? — А, это… — Сяо Юань, чья кожа на лице обычно была толще городской стены, густо покраснел. — И всё же я очень надеюсь, что Шицзунь сможет искренне его принять. Ли Сяньтин ласково ответил: — Раз мой А-Юань любит его, то и Шицзунь, разумеется, не станет возражать. На самом деле Ли Сяньтин мало что знал о Гу Лоуине. Однако, по его мнению, этот молчаливый мечник в качестве спутника жизни был куда надёжнее и лучше, чем совершенно безумный Сяо Ду. Но даже если бы его маленький А-Юань вздумал выбрать Сяо Ду или кого-то другого, наставник бы смирился. Он приложил столько усилий и пожертвовал стольким лишь ради одного: чтобы его маленький ученик мог жить свободно и легко. Чтобы он мог поступать так, как велит сердце, и без оглядки любить тех, кто ему дорог. Сяо Юань с облегчением выдохнул: — Тогда какие у Шицзуня планы на будущее? — Думаю, — с лёгкой улыбкой протянул Ли Сяньтин, — мне стоит взять ещё парочку учеников. Му Инъян и Сяо Юань уже выросли и больше не нуждались в его опеке. — Этот поднебесный мир так огромен. Быть может, где-то там подрастает ещё один маленький А-Юань, который отчаянно ждёт, когда я приду и спасу его. С вами был Испанский стыд)