Паладин и Клирик

Today's another day to find you

Ещё один день чтобы найти тебя

Shying away

Прочь стеснение

I'll be coming for your love, OK?

Я приду за твоей любовью, не против?

Багровый свет Изнанки пульсировал над Хоукинсом, окрашивая небо в цвета предсмертной агонии. Земля дрожала от грохота, трещины расползались по улицам, словно вены умирающего мира. Финальная битва шла полным ходом, и каждый, кто сражался, чувствовал, как силы зла пытаются задушить их последнюю надежду. Векна, изуродованный, но не сломленный, был отчаян. Его план рушился, и он знал, что остался лишь один, последний, самый жестокий удар. В эпицентре хаоса, среди пылающих обломков и свистящих вистков Изнанки, стоял Уилл Байерс. Его голова раскалывалась. Связь с Векной, которую он чувствовал с самого начала, никогда еще не была такой острой, такой болезненной. Каждый раз, когда монстр получал удар, эхо боли отзывалось в сознании Уилла. Он задыхался, прижимая руки к вискам, пытаясь оттолкнуть непрошенное вторжение. Его глаза, обычно выразительные и живые, теперь были затуманены ужасом. Майк стоял рядом, отбиваясь от мелких тварей Изнанки, его сердце сжималось от вида Уилла. Он видел, как тот с трудом держится, как его бледное лицо искажается гримасой боли. Оди, из последних сил отражающая основную атаку Векны, боролась с ним на ментальном плане, но ее энергия иссякала. Внезапно Векна испустил искаженный, торжествующий рык, который эхом пронесся по обоим измерениям. Это был не звук боли, а предвкушения. Его раненая, но все еще мощная воля, нашла свою последнюю цель. Он понял, что Оди слишком сильна, но у нее есть слабое место, и это слабое место было его давним проводником. Словно невидимая рука схватила Уилла. Он издал короткий, резкий вдох, который оборвался на полуслове. Его глаза закатились, а тело обмякло. Он рухнул на землю беззвучно, словно из него выкачали весь воздух. Майк, только что отбросивший очередное существо, обернулся и увидел падающего Уилла. — Уилл! Нет! — его крик был чистым отчаянием. Он бросился к другу, опускаясь на колени рядом с ним. Уилл лежал неподвижно, его лицо было бледным, а дыхание — поверхностным и прерывистым. Из его носа тонкой струйкой потекла кровь, а глаза были полуоткрыты, но пусты, словно разум покинул его тело. Оди, внезапно пошатнувшись от ответного удара Векны, который воспользовался отвлечением, схватилась за голову. Она увидела, как Векна проник в самые глубины сознания Уилла, используя их древнюю связь, чтобы окончательно сломить его дух. Если Уилл сломается, он станет мостом, по которому Векна сможет окончательно прорваться в их мир, уничтожив остатки его души. — Он в его голове, — выдохнула Оди, ее голос был слабым, но полным ужаса. — Векна… он пытается сломить его. Он запер Уилла в лабиринте его самых ужасных воспоминаний. Если если Уилл не выберется, то… — Она не договорила, но смысл был ясен. Майк прижал руку к щеке Уилла, чувствуя его холодную кожу. Его сердце билось в панике. — Мы должны его вытащить! Оди, ты можешь войти в его разум? Ты можешь его вернуть? Оди покачала головой, ее лицо было измученным, а из носа тоже потекла кровь. — Я слишком слаба. Векна знает, что я приду. Он ждет меня. Он использует наши страхи, чтобы сломить его. Она подняла на Майка взгляд, полный безнадежности. — Я могу дать тебе вход. Но ты должен идти сам, Майк. Майк посмотрел на неподвижное лицо Уилла, затем на измученную Оди. Он знал, что это безумие. Он не был Оди. У него не было сил. Но он также знал, что не может позволить Уиллу остаться там. Не одному. — Я пойду, — твердо сказал Майк, его голос, на удивление, не дрогнул. Решимость заполнила его. — Что бы ни было, я его вытащу. Оди кивнула, собрав остатки сил. — Найди его, Майк. Найди его, прежде чем Векна завладеет им. — Она протянула к нему дрожащую руку. — Держись за меня. Помни о нем. О вашем общем. Майк схватил ее руку, чувствуя, как по его венам течет странный холод. Он закрыл глаза, сосредоточившись на Уилле, на их дружбе, на всем, что их связывало. И мир вокруг него начал растворяться, заменяясь темной, туманной пустотой. Он нырял в неизведанное, в самое сердце лабиринта чужого сознания, чтобы спасти своего лучшего друга. Или, как он начинал понимать, нечто гораздо большее. Мир вокруг Майка закрутился, превращаясь в вихрь тьмы и искаженных образов. Затем все стабилизировалось, но это был не Хоукинс. Это был Хоукинс, увиденный сквозь разбитое стекло, словно отражение в кривом зеркале Изнанки. Улицы были знакомы, но опустевшие, здания покосились, а воздух был наполнен тяжелым, липким туманом, который нес в себе нотки серы и тлена. Словно сам город был объят невидимой тоской. — Уилл? — голос Майка прозвучал тихо, почти потерявшись в этой зловещей тишине. В ответ послышался лишь шепот, который, казалось, исходил из самых стен, из самого тумана. Он был многоголосым, искаженным, но Майк узнал в нем голос Векны. Он давил на его разум, стараясь дезориентировать. Майк почувствовал, как этот искаженный Хоукинс пытается затянуть его, показать ему нечто болезненное. Он увидел фрагменты воспоминаний Уилла – не свои, а Уилла, которые сейчас Майк ощущал, словно они были его собственными. Он видел себя, Майка, в этих воспоминаниях, но глазами Уилла. Вот он, Майк, сосредоточен на D&D, а Уилл пытается поделиться чем-то более личным, но Майк пропускает это мимо ушей, увлеченный игрой. Вот они в школе, Майк смеется с Лукасом и Дастином, а Уилл стоит чуть в стороне, ощущая себя невидимым, чужим. Майк видит, как он, Майк, иногда забывал про Уилла, когда был увлечен Оди, или когда наступали другие, более важные дела. Майк почувствовал укол боли, которую Уилл испытывал, когда над ним смеялись за то, что он «другой», а Майк тогда не всегда знал, что сказать, или просто отмахивался. Голос Векны зашептал в его сознании. —Он не видит тебя, Уилл. И никогда не видел. Ты всегда был тенью. Недостойным. Не таким, как все. Майк пошатнулся, эти воспоминания Уилла били по нему с утроенной силой. Он чувствовал его отчаяние, его одиночество, его страх быть отвергнутым. И, самое ужасное, он чувствовал свою роль в этом. Свою невнимательность, свою слепоту, свою глупость. Глубокое чувство вины захлестнуло его. — Ты причинял ему боль, Майк Уилер, — прошипел Векна, его голос звучал прямо в голове Майка, — Ты был его рыцарем, но ты оставил его одного. Ты был его самым близким другом, но ты не видел его. Ты не видел его любви. Ты недостоин его. Боль пронзила Майка, но не физическая. Это была боль осознания. Векна был прав. Он не видел. Он был слишком занят собой, Оди, своими собственными проблемами, чтобы по-настоящему увидеть Уилла. И в этот момент, оказавшись в лабиринте разума Уилла, Майк впервые почувствовал, что такое быть Уиллом Байерсом. Он сосредоточился. — Я должен его найти, — подумал Майк, отталкивая вину. — Я должен его найти. Он пошел сквозь туман, пробираясь по знакомым улицам. Векна продолжал давить, проецируя новые образы: Майк и Оди смеются вместе, Майк, говорящий Уиллу, что не будет играть в D&D в подвале всю оставшуюся жизнь. Каждый образ был как нож, но Майк продолжал идти, его решимость росла. Наконец, он увидел его дом. Или, скорее, его искаженную версию. Дом Байерсов стоял на холме, окруженный шипастыми лозами, а из окон сочился красный, пульсирующий свет. Майк бросился туда, проламываясь сквозь сопротивление Изнанки. Он ворвался внутрь. Гостиная была пуста и холодная, но в углу, свернувшись калачиком, сидел кто-то. Это был Уилл, но он выглядел моложе, как в тот день, когда он исчез, его глаза были пустыми и невидящими. Он обнимал колени, дрожа, окруженный полупрозрачными, шепчущими тенями, которые были воплощением его страхов и слов Векны. Майк опустился на колени перед ним. — Уилл? Эй, Уилл, это я. Майк. Уилл не реагировал. Он просто смотрел куда-то сквозь Майка, его губы шевелились, но не издавали звука, словно он заперся в мире, где голоса Майка не существовало. Тени вокруг него стали плотнее, шепот Векны усилился, — Он сломлен, Майк Уилер. Он мой. И ты ничего не можешь сделать. Майк знал, что Векна прав – логика здесь не поможет. Ему нужны воспоминания. Их совместные, самые светлые воспоминания. Он закрыл глаза, пытаясь отсечь голос Векны, который продолжал шептать о его слепоте и вине. Майк чувствовал, как вина и отчаяние пытаются поглотить его, но ему нужно было прорваться. Ему нужно было найти ключ. И ключ был не в словах, а в чувствах, в их чувствах. Он должен был вспомнить. И он вспомнил. Перед его внутренним взором возникли картины, яркие и живые, прорезающие туман Изнанки, который сгустился вокруг. Он вспомнил свой подвал. Десятки, сотни часов, проведенных там. Шум игральных костей, карта Хоукинса на полу. Уилл, согнувшийся над ней, его лицо озарено светом фонарика, когда он описывал очередное чудовище. Майк почувствовал тепло от их общего увлечения, смех, что наполнял комнату, когда кто-то падал в ловушку, или когда Уилл, как Мастер Подземелий, придумывал очередной безумный поворот. Это было их убежище, их мир. Он вспомнил бесчисленные ночевки. Разобранные диваны, одеяла на полу, разговоры до глубокой ночи, когда весь мир засыпал, а они вдвоем делились секретами, страхами и мечтами, слишком нелепыми или слишком личными, чтобы делиться ими с кем-то еще. Тепло, чувство безопасности, знание, что рядом есть кто-то, кто понимает тебя без слов. Это было только их личные тайны. Майк вспомнил ту фразу. Он увидел Уилла, его лицо было серьезным, глаза блестели от поступивших слез, когда они сталкивались с очередными трудностями. Уилл тогда сказал это, с легкой улыбкой: «Сойдем с ума вместе». И Майк тогда согласился. Где-то глубоко внутри он почувствовал, что да, именно так и будет. Что бы ни случилось, они в этом вместе. Это было их общее обещание. И затем, словно последняя, самая яркая вспышка, Майк увидел картину. Не просто картину, которую Уилл рисовал. Он увидел ее глазами Уилла, как тогда, в фургоне. Он увидел их четверых, рыцарей, защищающих дракона. Он увидел себя, Майка, лидера, героя. И он почувствовал, как сильно Уилл верил в него. Как он хотел, чтобы Майк увидел это. И в этот момент, Майк не просто вспомнил картину – он понял ее истинный смысл: Уилл был рядом, абсолютно всегда. Это была его любовь. Его Тэмми. Эти воспоминания, усиленные внезапным, пронзительным осознанием Майка, вспыхнули ярким, золотым светом. Они начали пробиваться сквозь туман, отгоняя тени Векны, которые окружали Уилла. Шепот монстра сменился на яростный, но слабеющий рев. — Нет! Это все ложь, он не видит тебя.— прошипел Векна, но его голос уже не был таким властным. Свет обволакивал Уилла. Он вздрогнул, его пустые глаза медленно сфокусировались. Он увидел Майка, стоящего перед ним, но не в этом искаженном мире, а в лучах их общих воспоминаний. Он увидел подвал, залитый теплым светом настольной лампы, услышал смех, почувствовал объятия. Он увидел, как Майк смотрит на картину, и в его глазах теперь было не просто понимание, а откровение. — Уилл, — прошептал Майк, протягивая к нему руку. Свет от их воспоминаний озарял его лицо. — Я здесь. Я всегда здесь. И… я действительно вижу тебя. Его голос был полон искренности, раскаяния и чего-то еще, чего-то нового, что Майк только что нашел внутри себя. Уилл медленно поднял дрожащую руку, его глаза все еще были полны боли, но в них зажегся слабый огонек надежды. Он посмотрел на Майка, и в его взгляде была такая нежность, такая давняя, сокрытая любовь, что Майк почувствовал, как его собственное сердце разрывается. Майк сделал шаг, преодолевая последние метры искаженного пространства. Он протянул руку, и на этот раз Уилл не отвернулся. Он потянулся в ответ. Их пальцы соприкоснулись, и в этот момент между ними пробежал электрический разряд, как будто годы невысказанного чувства наконец-то прорвались наружу. Как только их руки соединились, свет вокруг вспыхнул с новой силой. Шепот Векны превратился в отчаянный, полный злобы крик. — Нет, ты не можешь. Он мой! — прогремел голос, но он уже слабел, теряя свою власть. Майк изо всех сил схватил Уилла за руку, притягивая его к себе. — Пойдем со мной, Уилл! — его голос был уверенным, наполненным абсолютной решимостью. — Ты не один. Мы вместе. Уилл посмотрел на Майка, и в его глазах больше не было пустоты. Он увидел Майка, своего Майка, который наконец-то видел его. Он кивнул, и на его лице появилась слабая, но искренняя улыбка. Свет стал ослепительным. Искаженная гостиная дома Байерсов начала трещать по швам, словно карточный домик, построенный из лжи Векны. Тени с визгом отступили, не выдерживая сияния искренней связи и вновь обретенной надежды. Майк почувствовал сильный толчок, словно его вытягивали из воды. Он крепко держал руку Уилла, не отпуская ее ни на мгновение, пока мир вокруг них не превратился в калейдоскоп цветов и звуков. Майк резко распахнул глаза. Он лежал на земле, рядом с ним, тяжело дыша, сидела Оди, ее рука все еще была прижата к его виску. Над ними все еще бушевала битва, но теперь она казалась немного дальше, немного менее угрожающей. Рядом с Майком Уилл содрогнулся. Он издал глубокий, судорожный вздох, словно только что вынырнул из-под воды. Его глаза медленно открылись, и он закашлялся, выплюнув немного крови. — Уилл! — Майк тут же бросился к нему, опускаясь на колени. Уилл посмотрел на него, и на этот раз в его взгляде не было ни пустоты, ни боли, ни недоумения. Только глубокое, абсолютное понимание, которое пронзило Майка до самых костей. В этом взгляде было все – и годы невысказанной любви, и боль ожидания, и потрясение от только что пережитого, и… взаимность. Не говоря ни слова, Майк, все еще находясь на коленях, обнял Уилла так крепко, как никогда раньше. Это было не объятие друга, а объятие, наполненное всей той любовью, которую Майк только что осознал в глубинах сознания Уилла – и в своем собственном. Уилл ответил тем же, вцепившись в куртку Майка, уткнувшись лицом ему в плечо, и Майк почувствовал, как его плечо намокает от слез Уилла. Они держались так несколько долгих мгновений, посреди хаоса битвы, словно весь мир вокруг них замер. Векна, лишенный своего якоря, своего пути, ослаб. Его крики стали лишь далеким эхом. Когда они наконец оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание, их лбы соприкоснулись. Глаза Уилла были красными, но полными жизни, и в них светилось нечто, что Майк не мог назвать иначе, как любовь. Майк смотрел на него, и на его лице появилась та самая, маленькая, но теперь уже уверенная улыбка. — Я все понял, Уилл, — прошептал Майк, его голос был охрипшим от эмоций. — Я видел. Я.. я всегда…» Он запнулся, слишком много слов, слишком много чувств. Уилл лишь слегка кивнул, его собственная улыбка дрожала. Он поднял руку и нежно коснулся щеки Майка. — Я знаю, Майк, — прошептал он в ответ, его голос был полон облегчения и безмерного счастья. — Я знаю. Битва еще не была окончена. Векна все еще был там, и им нужно было сражаться. Но в этот момент, между Майком и Уиллом, воцарился хрупкий, но несокрушимый мир. Майк взял Уилла за руку. Это было не просто дружеское прикосновение. Это было обещание. Обещание, которое больше не нужно было скрывать, потому что их сердца, наконец, нашли друг друга в самом сердце лабиринта.