Не улетай, не исчезай

Да. Арсений взрослый. Да, он все понимает. Да, это просто ежегодный вынужденный «отпуск» Антона как десятки таких же до этого. Но вот уже третий час он лежит, ворочается и никак не может уснуть. Уже буквально этим утром у Антона самолет. Будильник прозвонит через час с небольшим, а у Арсения сна ни в одном глазу. И казалось бы, давно пора идти спать, чтобы на следующий день жить без километровых мешков под глазами и тяжелой головы, но сон все не идет. Как бы он ни старался, и что бы он ни делал: сменил триста раз позу, укрылся, раскрылся, открыл окно, закрыл окно, посчитал овец и даже козлов (вонючих) - ни-че-го. Ничего не помогает уснуть. Арсений аккуратно выбирается из антоновых объятий, стараясь не потревожить его сон. Встает с кровати, надевает пушистые, мягкие и теплые тапочки и тихонько шаркает на кухню, завернувшись в плед, чтобы не замерзнуть. Зайдя на кухню, он включает свет на вытяжке, чтобы не слишком жгло не привыкшие к свету глаза, по привычке ставит чайник и достает две чашки. А потом грустно усмехается. И внезапно чувствует, как намокают глаза. Арсений не понимает, почему он плачет. Казалось бы, никаких причин нет. Это просто отпуск Антона. Просто две недели отношений на расстоянии, полных звонков и ночных переписок. Но, тем не менее, одно даже напоминание о таких неделях отзывается в груди болью, тяжестью и тоской. — Ты чего тут? Антон заходит на кухню, громко шлепая босыми ногами и устало потирая глаза. — Не спится. Арсений отворачивается к столешнице и опускает лицо в пол, лишь бы Антон не заметил. Лишь бы не понял. Но это бесполезно. Антон всегда и все видит, да и знает его как облупленного. — Маленький мой, ну что такое? Антон берет его за предплечья и мягко разворачивает к себе. Арсению стыдно. Прям сильно. Будильник Антона вот-вот прозвонит, а он стоит посреди ночи на кухне, такой заспанный, помятый, но все равно самый-самый любимый и утешает его. — Что случилось? И не говори, пожалуйста, что ничего. Я же все вижу. Арсений понимает, что просто не может ничего сказать. У него словно пропал дар речи. Антону вставать уже совсем скоро, а из-за его истерик и закидонов он совсем не выспится. Арсений зажмуривает глаза и мотает головой. — Ничего особенного, просто взгрустнулось чуть-чуть. Я в порядке. — Арсюш, пожалуйста. Я же рядом. Тебя никто не обидит. Пожалуйста, расскажи. Поколебавшись еще с минуту, Арсений понимает, что надо говорить. Увильнуть от серьезного разговора уже попросту не получится. Антон не позволит. Как не позволяет никогда. Черт бы побрал эти здоровые отношения и активное согласие. Он обнимает Антона, обхватывая его руками за шею, прижимается лбом к его лбу, громко и звучно выдыхает и шепчет так тихо, что его почти не слышно: — Пожалуйста, не уезжай. Он снова чувствует, что в уголках глаз становится мокро. Дышать становится тяжелее и каждый вздох он делает чуть ли не через силу. — Арсюш, маленький, ну что ж ты раньше молчал? Арсений всхлипывает еще громче и трясет головой из стороны в сторону, все еще жмуря глаза. — Ты зачем столько времени молчал, что тебе грустно, а, котенок? Ну все, все, не плачь, иди ко мне. Арсений прижимается к Антону еще ближе, стремясь буквально впечататься, вплавиться в него. — Пойдем в кроватку, малыш. Арсений через силу выдавливает из себя тихое «Пойдем» и больше Антону ничего не нужно. Он подхватывает его на руки и уносит в спальню, параллельно продолжая бормотать что-то успокаивающее. Арсений толком не понимает, что именно, но ему хватает и этих интонаций, которые словно заворачивают в мягкий пледик, сотканный из заботы и внимания. Он чувствует, как Антон мягко кладет его на кровать и открывает глаза. Антон тихо, словно не решаясь нарушать образовавшуюся тишину, шепчет: — Что, котенок? Может водички? Арсению хватает сил лишь кивнуть. Он отворачивается на бочок, и прикрывает глаза, будучи полностью обессиленным от столь внезапно накатившей истерики. Он точно дождется Антона, вот сейчас, минуточку, еще совсем немного и он придет... *** Антон тихо, чтобы не потревожить Арсения, заходит в комнату со стаканом воды и замирает в проходе. Арсений сладко сопит, обняв его подушку так, словно это как минимум спасательный круг. Антон улыбается, подходит к тумбочке с арсеньевской стороны кровати и ставит на нее стакан. А после укрывает его одеялом, подтыкая его со всех сторон, целует мягко в лоб и тихонько идет собираться. Ему выезжать совсем скоро, но теперь он уверен, что Арсений будет крепко и безмятежно спать до самого утра.