Of Sound Mind and Body

      Вокс думает, что лучше бы он сдох. Он же выдал этот восхитительный план B, когда все пошло наперекосяк (а в случае с Аластором все просто обязано должно пойти наперекосяк). У него ведь почти получилось. Взорвать Аластора, себя, и половину Пентаграммы вместе с собой. Эпично, драматично, это попало бы на все главные полосы и долго обсуждалось теми жалкими отбросами, которым повезло бы выжить на окраинах. Воксу было бы плевать, конечно. Он был бы мёртв и, пожалуй, доволен. Если уходить — так уж с помпой, под прицелом всех софитов Ада. Конечно, это не было его предпочитаемым планом — предпочитаемым планом было свергнуть Небеса, стать правителем Ада и Рая, посадить Аластора на короткую цепь до скончания веков и жить свою прекрасную жизнь.       Вокс всегда получал, что хотел. Жаль, что Аластору на это было плевать. В этот раз ему отказали даже в смерти.       Он издает недовольный вдох. Потолок над ним все тот же — неподвижный и скучный. Вельвет могла хотя бы подключить его к сети, а не просто швырнуть на консоль, словно он был не оверлордом, а чертовым планшетом, забытым Тренчем перед эфиром. Они отказались помогать ему. Во всяком случае, до тор, пока он не отыграет положенную сцену с раскаянием. Вокс не считал нужным извиняться. Пф, было бы перед кем. Ви просто психанули, ничего страшного. Вокс тоже пребывал не в лучшем состоянии духа. Ну подумаешь, немного увлекся.       "Немного?!" — орала Вельвет, держа его экран в руках. "Ты нас всех чуть не угробил из-за своей проклятой одержимости этим сраным оленем!"       Вокс раздраженно щурил глаза, но в таком положении он мало что мог сделать. Его мощь как оверлорда была истощена до уровня его жизнеобеспечения. Не подключиться к его всевидящим камерам, не погулять по проводам, перескакивая с одного здания на другое. Да он даже в сеть выйти не мог. Даже не выключить эту истерику.       "Подумай пока над своим поведением,"— заявил Валентино, и за все время, что Вокс слышал эти слова от Вала, это впервые прозвучало не как флирт.       Они одумаются и придут за ним. Чуть позже. Им просто надо успокоиться.       Первый день, если быть честным, прошел для него, как в тумане. То ли падение рейтингов сказалось на его самочувствии, то ли отсутствие, мать его, тела, но он просто витал где-то в мутном черном пространстве и ждал.       Воксу не нужно было спать в привычном смысле этого слова — единственным подобием сна у него были моменты отключения для апдейтов или исправления неполадок. В остальное время, даже отдыхая, он просто позволял системам фоново работать над обработкой поступающей информации, лениво выцепляя из потока данных что-то интересное. Теперь, в этом автономном режиме, что операционная система его головы услужливо протоколировала как "безопасный режим", Вокс был предоставлен только самому себе. Ему следовало бы подсчитать возможные убытки и репутационные потери, но в отсутствие свежих данных это превращалось в бесполезное перекладывание дерьма из одной ячейки в другую. Это быстро надоело.       На второй день он решил, что хочет провести краткий ретроспективный анализ. В конце-концов, он был профессионалом в своем деле. Он прекрасно понимал важность разбора промахов. Дело, очевидно, было в кадрах. Как бы Вокс не относился к другим Ви, именно их действия в итоге поставили под угрозу все то, что Вокс боролся. Возможно, он все же немного упустил их из виду, полагая, что они все равно будут на его стороне. Или он думал, что их действия слишком незначительны... Ладно, хорошо, он просто не думал. Ни о них, ни о чем-либо еще, когда поле зрения сузилось до одного-единственного кровавого пятна перед глазами. Хотелось пожалеть себя, вмазать Валу по морде и больше всего — убить Аластора.       Внутренние часы отсчитывали третий день. За панорамным окном его комнаты отдаленно шумел ад, а счет Вокса во встроенной "убей электро-овцу" достиг пятнадцати тысяч. На двадцати тысячах Вокс сменил спрайты овцы на оленя, и дело пошло быстрее. Он попытался позвонить Вельвет. Знакомый голос сообщил ему, что абонент сейчас очень занят, и по вопросам рекламы с ним, скорее всего, не свяжутся. Его же не могли просто бросить? Да, иногда они ругались, когда кто-нибудь из них — чаще всего Вал — вел себя как высокомерная мразь, но они всегда возвращались друг к другу. В ВоксТек, к Воксу, жаловаться на отбившихся от рук шлюх и тупых ассистентов, которые не могут и шага ступить, чтобы не налажать. Вельвет заказывала еду, а Валентино знал, как успокоить нервы и настроить организм на высвобождение удвоенной дозы нейромедиаторов. Он попытался вспомнить, когда они в последний раз собирались так все вместе и предавались алкоголю и разврату. Три главных медийных лица ада, разбросанные по его ковру как конфетти, взорвавшиеся на праздновании его очередного успешного проекта. Кажется это было…       Всплывшее окошко уведомило об ошибке обработки данных и рекомендовало ресинхронизацию дисков. Потом вылетела ошибка подключения к основному телу. Еще бы. Вокс добил пятьдесят тысяч оленей до конца вечера. Становилось тоскливо. Вокс отмахнулся от отчета о задержке левого кулера на семь миллисекунд. Не важно. Не интересно.       В какой-то момент он подумал, что, возможно, не такая уж и плохая идея сэкономить энергию, раз уж остальные Ви не торопятся. И позволил погасить активность.       В пустоте тихо, как в вакууме. Только едва заметная вибрация как доказательство того, что он еще здесь. Просто вымотан. Он просто немного отдохнет, а потом…       А потом — опасность.       Вокс приходит в себя, как от толчка. Гибернация прерывается раньше, чем Вокс успевает подумать об этом. В его зону электромагнитного излучения вторгается чужая частота.. Замедлившиеся было процессы включаются в работу почти мгновенно, как от укола адреналина в сердце.       Вязкая черная субстанция просачивается под дверь — там вообще-то должен быть биометрический замок. Но в здании не работает половина электроники, и Вокс не может исправить это прямо сейчас. Тьма скользит по полу и собирается в знакомую фигуру радио-демона. Кулеры взвизгивают на оборотах. Мир вокруг резко приобретает четкость.       — Так-так, как поживает наш квадратный друг? — искаженный фильтром голос звучит отвратительно жизнерадостно.       — О, сам радио-демон! — незамедлительно отбивает Вокс. — Пришел убить меня, как крыса, раз не справился в честном бою?       Аластор подходит ближе, и Вокс встречает его усмешкой.       Еще бы он справился. Ему вообще чертовски повезло, что его не распылило на атомы! И теперь он здесь, вынужден хвататься за свой единственный шанс расправиться с Воксом. Аластор прекрасно понимает, насколько Вокс опасен. Знает, что Вокс не останется отдыхать здесь надолго. Это так, всего лишь короткая рекламная пауза, и скоро Вокс вернется на сцену и перевернет игру снова. Что еще остается Аластору делать, как не пытаться выгрызть победу любыми способами?       — И кто тут же свистнул своего песика, едва начал проигрывать?       От негодования Вокс коротко глитчит.       Это что еще за претензия? Shock.wav — это его детище. Это не жульничество, а блестящий козырь в рукаве. Аластор серьезно рассчитывал на то, что Вокс будет играть вполсилы? Ха, вот идиот! Аластор лучше всех должен был понимать, что здесь никто не играет честно. В конце-концов, Вокс умеет делать грандиозное шоу, а что за шоу без драмы и спасений героя в последнюю минуту?       Вокс раздраженно фыркает:       — Тяжело, видимо, без ресурсов.       Аластор делает паузу, а затем театрально вздыхает.       — О, да. Видимо, без ресурсов действительно тяжело~       Аластор улыбается, вальяжно прогуливаясь по спальне. Его, сука, спальне. Шаркает ногами, отстукивая тростью какой-то доисторический мотивчик по полу, пока Вокс сверлит его тяжелым взглядом. Аластор подходит ближе, брезгливо приподнимает краешек одеяла, словно хочет сесть, но потом передумывает и одним взмахом руки материализует перед собой кресло — красное кресло из отеля, а не его, Вокса, кресло, в котором Аластор провел несколько восхитительных дней.       А затем тени в углах комнаты оживают, и Вокс не успевает выдать новую колкость — липкие, как паника, щупальца подхватывают Вокса со стола за край экрана и поднимают в воздух. Если его сейчас вышвырнут в окно пентхауса, это будет самый глупый и бесславный конец самого влиятельного демона в Аду. Но вместо этого его только небрежно шлепают на колени Аластора, как какой-то дешевый журнал.       Радио-демон ловит его кончиками пальцев и удерживает от встречи с полом. И Воск захлебывается от возмущения. Он ему не вещь! Даже если он застрял в этой никчемной форме! Вокс хочет орать, Вокс хочет задушить эту суку голыми руками. Стыд накатывает горячей волной, и Вокс даже не может отвернуться, чтобы не встретиться взглядом с Аластором.       Тот смотрит, не мигая, и улыбается.       — Плохо выглядишь, — отмечает он.       Его пальцы медленно скользят по краю пульсирующего разными цветами экрану.       — Я тебе не кот, блять, — наконец вырывается у Вокса, голос срывается на помехи, — положи меня на место!       Аластор улыбается еще шире, за его пальцами по экрану тянутся расходящиеся радужные всполохи. Сенсоры фиксируют давление на грани допустимого, вибрацию, фиксируют тепло, и на долю секунды это почти приятно, если бы это был не Аластор, который в следующую может продырявить матрицу когтями. Вокс пытается собрать в себе остатки энергии, воли, ненависти, чего угодно, лишь бы этот ублюдок не трогал, не смотрел, не ждал, сука, мурчания в ответ на это унижение. Электрические всполохи пробегают по рамке, экрану и царапают проклятые пальцы.       Аластор отдергивает руку. Стряхивает заряды тока, как мурашки со спины, и цокает языком.       — Но-но, дорогой, не стоит так злиться. А то ты что-нибудь здесь, — он тыкает когтем между бровей Вокса, — глядишь, и отключится. Это будет грустно, правда, не знать, ради чего я пришел?       Вокс скрипит зубами и одаривает Аластора самым ненавистным взглядом, каким только может. Но он прав. Вокс сейчас едва функционирует. Но это не значит, что с ним можно обращаться, как с игрушкой. Он еще не… он еще не побежден, суки! Он еще вернется. Ему просто нужно немного прийти в себя, подлатать свое тело…       Блять, тело. Вокс даже не знает, где оно. Вал не забрал его после финальной битвы, и, говоря откровенно, Воксу следует быть благодарным, что они озаботились забрать с собой хотя бы его голову. Но его тело… Возможно, его уже давно нет, и его разорвали на части эти чертовы падальщики, демоны низшей лиги — это ведь был их единственный шанс прикоснуться к великому. Или оно все еще где-то там, валяется под обломками, и Вокс даже не может найти его, потому что Вельвет только раздраженно пожала плечами, когда он спросил, нашли ли что-нибудь поисковые дроны. Словно это он в этом виноват!       — Пришел отомстить за то, что я посадил тебя на цепь? — Вокс скалится в акульей улыбке. – Наверняка это еще бесит тебя, да? Это были одни из моих лучших дней в жизни.       Но, вопреки ожиданиям, на Аластора это не производит впечатления. Он издает умилительный звук и улыбается, сука, улыбается.       — Не сомневаюсь в этом, дорогой. У тебя ведь было их не так много, после того, как я тебе отказал.       Если бы Вокс мог, он бы оторвал этому ублюдку голову. Но все, что он может — это лежать у него на коленях и терпеть, пока Аластор фальшиво нежно гладит его по уголку экрана. Вокс хочет откусить ему руку до локтя, но он знает, что не сможет сейчас причинить ему достаточный вред, а Аластор, скорее всего, уронит его и разобьет монитор, и так держащийся на соплях. Это просто будет жалко. Поэтому Вокс давит в себе гнев и пытается стабилизировать лихорадочно меняющееся изображение на экране.       — Ооо, сколько эмоций, Вокс. Ты уверен, что у тебя не повредилось ничего в твоей... эм…       Аластор на мгновение поднимает глаза, словно пытаясь вспомнить, как это называется. Ха, можно подумать, он когда-то это знал, чертово ископаемое.       — Коробке, — заканчивает он, улыбаясь.       Вокс молчит, пытаясь сдерживать ярость, рвущуюся из него, потому что внутренние системы — те, что еще работают, — оповещают его о перегреве видеокарты. С отвратительным скрежетом пластика Аластор чертит длинную царапину на его задней панели. А потом о постороннем вмешательстве, когда коготь Аластора подцепляет рамку монитора и тянет.       — Какого черта ты..?       — Как насчет небольшого... техобслуживания?       Глаза Аластора становятся черными, и циферблат на них отсчитывает мгновения до смерти. Его тень разрастается за спиной гротескными рогами и закрывает весь обзор, когда радио-демон безумно скалится ему в лицо.       Блять.       — О, все-таки решил отыграться? Чувствуешь себя уязвленным? Не понравилось быть моей послушной сучкой на поводке?       Слова срываются почти автоматически, и едкий холодный страх, заставляющий вентиляторы замереть, сменяется слепой яростью. Экран искрит. Все-таки разозлил, да? Да. Садисткое удовольствие затапливает с головой, и Вокса уже несет.       — Ты думаешь, что это было неприятно? Я тебя по земле, блять, протащу. Я тебя сломаю и выброшу, а потом Валу сдам в безраздельное пользование, что ты обо мне, сука, на коленях умолять будешь!       Ему даже хочется, чтобы эта тварь швырнула его в стену, и плевать, что он сейчас не выдержит такого обращения. Зато он напомнит Аластору, как бывает, когда ты такой мудак, когда ты смеешь отвергать милость Вокса и смеяться ему в лицо. В следующий раз он уже не ограничится ошейником. Он, блять, заставит его кричать. Он, блять, заставит его просить прощения.       Улыбка у Аластора приклеенная, но его глаз дергается, и он отпускает приподнявшуюся рамку, и пластик хлестко ударяет по матрице. Кусок изображения рассыпается на пиксели. А затем он возвращает коготь под рамку и ведет вдоль, срезая тонкий слой полимеров, склеивающих экран и рамку. Вокс багровеет, и синяя электрическая дуга клацает челюстями. Черта с два он позволит ему издеваться над собой!       — Оу, теперь ты боишься что что-то поврежу у тебя в голове? Хотя нет, там нечему вредить, учитывая твои последние слова.       — Это не мои, блядь, последние слова!       Аластор лезет дальше, и Вокс слышит треск лопающегося пластика. Это ничего страшного, ничего страшного, это просто рамка, он еще ничего не... Вторая ладонь проводит по задней части корпуса, снизу вверх, против шерсти и воли, и касается развороченного HDMI порта. Скользит когтем внутрь, будто у него есть на это право. Коготь касается обнаженных микросхем, воздух холодит внутренности, и Вокса прошивает заряд тока. Если он повредит это слишком сильно… Вокс застывает. Черт. Но потом он возвращается к экрану. К краю экрана, освобожденного от оправы, чтобы приподнять стекло. Вокс почти слышит этот краткий чавкающий звук, с которым матрица отлипает от поляризатора, чтобы вытечь наружу, оставляя его слепым и беспомощным. но затем Аластор отпускает руку, и его экран возвращается на место, почти невредимый.       В мертвой тишине он слышит, как гудят его системы жизнеобеспечения. Вокс сглатывает.       — Я тебя ненавижу.       — Я знаю.       Аластор улыбается и откидывается на спинку кресла, словно это приподняло ему настроение. Он ждет, пока Вокс перестанет противно рябить помехами и остановит на нем мрачный взгляд, а затем заявляет:       — Я пришел предложить тебе сделку.       — Что? — Воксу кажется, что он ослышался. — Какую… какую еще сделку?       Аластор невинно отводит глаза к панорамному окну, рассматривая что-то вдали. Вокс не может посмотреть сам, и все, что видит с этого нелепого ракурса — только Аластора. Новая, целая рубашка, аккуратно застегнутая до едва заметно выступающего кадыка. Дурацкая бабочка. Острый подбородок, повернутый в сторону.       — Так вышло, что у меня есть кое-что, нужное тебе.       Остатки самоуважения?       — Твое тело.       Вокс замирает. Ошибка синхронизации. Его тело. Аластор забрал его тело? Поэтому его не нашли поисковые дроны? Поэтому Вокс сейчас вынужден находиться в таком оскорбительном положении? Потому что этот чертов олень решил, что имеет право просто взять и забрать его себе? Как трофей? После того, как сражение выиграл даже не он? Где оно теперь? Валяется в его радиовышке? Среди ебучей груды устаревшего хлама и бесполезных вещей? В отеле? Подвешенное, как труп животного, на дереве в комнате Аластора?       И что, Аластор теперь пришел смеяться над ним? Он думает, что теперь может шантажировать его этим? Может требовать душу в обмен на кусок металла и плоти? Безумно дорогого и технологичного, правда, позволяющего Воксу продуцировать огромное количество энергии и сил, регенерировать раньше, чем ему придет уведомление о повреждении. Позволяющего Воксу функционировать как медиа-божество, ходить, трахаться и надирать зад Аластору. Но это все равно только мизерная часть Вокса. Тело бесполезно в отрыве от сознания Вокса, и Аластор никак не сможет использовать его. Разве что из мелочной мстительности попытаться разобрать его на составляющие и проапгрейдить свою допотопную радиовышку. Только пытаться вот так примитивно торговаться, чтобы продать подороже.       Вокс возвращает в голос эфирную уверенность.       — Боюсь, что никто здесь не нуждается в твоих подачках, Аластор. — Вокс вздергивает бровь. Какой абсурд, этот олень, что, серьезно? — Вся компания уже трудится над моим новым телом. Оно будет современнее, лучше, чем твой застрявший в прошлом мозг способен даже представить. А ты… развлекайся со старым, пока можешь.       Вокс немного кривит душой, но Аластору об этом знать не обязательно. У него действительно есть наработки нового, усовершенствованного тела, да и Вокс не идиот и знает о существовании бэкапов. Другое дело, что сейчас оно абсолютно не готово. Это не было его первостепенной задачей, и в последний раз Вокс, кажется, находился на этапе очередного перебора материала для сенсорной кожи, потому что Вал вытрахал ему весь мозг, жалуясь, что он якобы слишком быстро охлаждается после секса. Вокс определенно открутит Валу голову.       Аластор поводит глазами.       — Да? Сколько прошло с тех пор, как твое внешнее содержание стало… так похоже внутреннее? Кажется, кто-то не торопится.       Голос Аластора — насквозь лживый и наигранно сочувственный — взлетает на тон выше, будто он разговаривает с ребенком. Вокс едва сдерживает рычание, экран мерцает красным.       У него есть запасное тело. Оно просто немного не готово. И ему нужно, чтобы эти идиоты перестали заниматься…чем бы они там ни занимались все это время и выполняли его указания. Чтобы они хотя бы появились здесь и начали отвечать на блядские звонки!       Аластор тем временем почти без паузы продолжает:       — Как-никак, именно твоей невероятной тупости я обязан своим освобождением. Так что я пришел к тебе почти с оливковой ветвью.       — Я сказал, мне не нужны твои подачки. Это тебе они потребуются, когда я получу свое тело.       — Правда? А мне кажется, ты был не против подачек, когда таскал меня по всему городу, как любимую игрушку?       — Я бы победил и просто так! Я просто сделал тебе одолжение и позволил сдаться добровольно.       — Оу, это почти мило. До сих пор питаешь ко мне такие нежные чувства? Я думал, ты меня ненавидишь.       Вокс моргает и фыркает — резче, чем он ожидал:       — Просто мне не нужна бессмысленная резня. Это плохо смотрится в эфире.       Вокс не фанат кровавых убийств. Это липко, дурно пахнет, и он ненавидит потом чистить свой костюм. Вокс предпочитает уничтожать конкурентов элегантно. Один клик, разгромные новости на всех цифровых площадках — и чья-то жизнь разрушена. Один щелчок пальцев — и его верный питомец покажет всю мощь передовых технологий. Вокс за эффективность и практичность. Не то что это пещерное существо, которое запускало радиоэфиры с криками и продолжает жрать грешников. Как низкопробно и по-варварски. Скрывал хотя бы что ли. Времена изменились. Животное. Фу.       — Да? А знаешь, что сейчас особенно хорошо смотрится в эфире? Твое выступление. В особенности, твое заявление о том, что тебе… как там было… тебе все равно, что будет, главное стереть улыбку с моего лица?       Вокс замолкает. О… Точно… Было же еще и это. Момент, когда Вокс несколько увлекся. Когда показатели летят вверх и пробивают потолок, а перед ним лежит его почти поверженный враг. Кто мог бы его винить в излишней эмоциональности? Вообще, это могло бы сыграть ему на руку и придать живости его персонажу! Но, кажется, перспектива подорвать весь Ад оказалась более запоминающейся, чем его избирательная кампания в бога. Мелкая шушера, которая только трясется за свою шкуру. Но, в любом случае, об этом небольшом недоразумении должны были позаботиться и предотвратить утечки!       Хотя чего он ожидал, собственно. Именно Вокс был мозгом операций, а он находится в информационном вакууме уже несколько дней и понятия не имеет, насколько все плохо. Он допускает, что его рейтинги в какой-то степени снижены, он, черт возьми, может это чувствовать на себе, но насколько? Он не может, блять, просто отсутствовать, Вокс знает, что бывает, когда ты пропадаешь из поля зрения. Когда Аластор исчез на семь лет, его влияние рассеялось, как пыль — Воксу даже и подминать под себя никого особо не пришлось — только прийти и занять заслуженную нишу. А в медиа время идет намного быстрее. Здесь каждый час мог стать гвоздем в крышку гроба его репутации. Из своих нор выползают мелкие паразиты, пытающиеся разодрать на части все то, что он возводил. А он, блять, лежит тут, в паскудном одиночестве, ведет беседы тет-а-тет с, мать его, Аластором, пока Ви обижаются!       — Так что да, конечно, ты можешь подождать еще немного, — продолжает Аластор. — Или много, судя по состоянию ВоксТек. Или уже ВалТек? Ты же слышал о смене бренда? Медиа такое непостоянное~       Что.       Вокс теряет дар речи, и дроссели взвизгивают в его голове от резкой остановки. Это фейк. Это же блеф? Просто чтобы вывести его из себя? Они не посмеют. Это его проект. Его имя на нем. Да, каждый из них всегда хотел больше власти, но Вал-сука-Тек? Какого. Хуя.       С фальшивым сочувствием Аластор смотрит, как его экран идет гневной рябью. Поэтому они игнорируют его вызовы? Поэтому он все еще здесь? Выброшенный, как чертов телевизор на свалку. Да как они посмели. Его имя — не бренд тряпок, не порно-конвейер, его имя — это чертов культурный феномен! Это его имя на этой башне! Это он дал им все, что у них есть, обеспечил платформой, ресурсами, сделал из них тех, кем они являются сейчас! А они делят его Империю?       Это он — главное лицо всего медиа-пространства ада. Что они стоят без него! Один — пидор-сутенер, вторая — малолетняя стерва со смартфоном. Они думают, что волатильность рейтингов означает, что его можно просто вот так сбросить со счетов? Ладно. Прекрасно. Пусть думают. Он напомнит им их место. Он еще посмотрит, сколько продержится табло "ВалТек", когда Вокс вернется в игру.       Он дает не больше суток.       — Чего ты хочешь?       Улыбка Ала расползается еще шире, хотя куда еще, блять, шире.       — Ооо... Я хочу... Хм... Чего же я хочу?       Он не отвечает сразу. Секунды тянутся, как семь лет тишины, а Аластор задумчиво постукивает ногтем по экрану, вызывая у Вокса практически нервный тик. Тянет время, которого у Вокса и так нет, ведь недостаточно весело просто увидеть, как он проглатывает собственную гордость. Нельзя просто взять и выдвинуть свои условия, нужно дразнить, действовать на нервы, упиваясь коротким мгновением власти. И Вокс ничего не может с этим сделать — просто потому что Аластор единственный, кто еще здесь. И у него в руках сейчас единственно-доступный выход.       Вокс думает, что хуже уже быть не может, пока Аластор не опускает на него заинтересованный взгляд.       — А что ты можешь предложить?       Весь ебаный мир и свою больную душу в придачу. Таким был бы ответ, если бы он задал этот вопрос тогда. Сейчас, лежа у него на коленях, Вокс может предложить разве что чистую кристаллизованную ненависть в пакетике. Вдыхай и наслаждайся. Вокс не хочет подыхать от этого дерьма один.       Вокс все равно никогда не понимал, что, блять, нужно Аластору. Раньше ему казалось, что вот этого дружеского плеча рядом, посиделок в барах, восхищенного взгляда — достаточно. Чуть позже — что Аластора вполне удовлетворяет, что Вокс ещё не растоптал его отжившее свое радиовещание, и олень остается на ногах после их очередной стычки. Так что плевать, ради чего он пришел сегодня. Посмеяться в очередной раз, разнюхать обстановку, посмотреть на дело не-своих рук. Воксу плевать. Он больше не хочет давать никому поводов для самодовольства.       — Хочешь публичного покаяния?       Хочешь мести за свое унижение? Да пожалуйста, Вокс легко сыграет хорошую драму и расскажет историю раскаявшегося грешника, массы просто обрыдаются. Гораздо ведь приятнее будет сопереживать ему, нежели смотреть на эту тупую принцессу, у которой из сомнительного только ебля с бывшим ангелом. Может, отель и вправду сделает свое дело — в конце концов, какой это будет фурор для них, но черт с ними, зато Вокс восстановит свою блистательную репутацию и честное имя.       Но Аластор громко смеется, словно Вокс сказал что-то невероятно смешное.       — Ты путаешь меня с Чарли или что?       С тобой никогда не бывает просто, да? Ублюдок.       — Хочешь продвижения отеля? Не знаю, что ты в нем нашел, но я могу сделать из твоей принцесски звезду. Или из тебя, если ты захочешь вернуться в тренды. Тяжеловато будет, но не с таким работали!       Вокс срывается на кривой смешок. Аластор ведь мог получить все это бесплатно. Все, и даже больше, если бы согласился на его предложение. Черт, да Вокс бы с него пылинки сдувал, как с его вшивого радио! Ладно уж, чем бы Аластор не тешился, пусть думал бы, что все еще актуален, Вокс бы закрыл на все это глаза и не стал давить на больное. Вокс даже мог бы помочь ему перестроиться на новый лад, если бы Аластор попросил, он правда мог бы!       — Или хочешь себе такую же зверушку? Тебе же понравилось? Шоквава я не отдам, но могу сделать тебе твоего собственного. Сделаю похожим на хозяина, будешь выгуливать ебаного зубастого оленя! Или, или! Или хочешь я тебе проведу апгрейд твоей радиовышки? Проведу вай-фай в твою дыру. Или хотя бы вызову клининг! Учитывая ее состояние, это будет недешево, но так уж и быть!       Вокс хохочет, содрогаясь в руках Аластора. Тот пристально пялится на него. Следом повисает тишина. Вокс косится на когтистые пальцы, все еще греющие экран в нервирующей близости от стыка. Чего еще, блять, тебе надо.       Его голос вздрагивает:       — Душу я тебе не продам.       Аластор улыбается, ни капли не расстроенный, словно он услышал все, что хотел, и ему очень понравился перформанс. Аплодисменты в студию.       — Знаешь, Вокс, я готов пойти тебе навстречу в этом ужасно тяжелом вопросе. По старой дружбе, так сказать. Будешь мне должен маааленькую услугу~       — Какую еще услугу?       — А-а, — Аластор насмешливо грозит пальцем. — Это секрет. Пока что. Тебе понравится. Это даже не разрушит твою репутацию, что бы там от нее ни оставалось. Ну может быть самооценку. Немного.       — Собираешься мухлевать, как в прошлый раз?       — А это имеет значение? — Аластор смеется, и Вокс понимает, что да, не имеет. Не тогда, когда ситуация сложилась не в его пользу. Он все равно согласится. Даже если эта недосказанность выйдет ему боком. Но с этим все равно можно работать. Вокс умел выжать максимум даже из посредственных проектов, так с чего ему идти на попятную? Он с этим разберется, когда придет время. Он вернет все свои долги сполна, о, в этом уж пусть не сомневается! Возможно, Аластору как раз не понравится.       — Не особо, — хмыкает Вокс. Но, возможно, он может сыграть небольшую карту прямо сейчас. — Правда, похоже, тебе придется сначала выполнить свою часть. Я сейчас как бы немного не в состоянии заключать сделки, если ты не обратил внимания.       И Вокс победно блестит самодовольством. Он еще сможет получить все за просто так — не пошевелив и пальцем. Он получит все назад, и что ему потом сделает Аластор? Топнет копытом? Ха. Это даже не обман, а компенсация за часть причиненного ущерба. Демон в аду, да? Не только радио-демон.       Аластор хлопает глазами, словно только заметив это досадное недоразумение — отсутствие рук, ног, мать его, тела — и улыбается.       — Есть и другие способы скрепить сделку, не так ли?       Они есть, но… Время превращается в вязкую слюду и застывает на кончике ножа. Он же не..? Он же не предлагает ему сейчас то, что Вокс думает он ему предлагает? Он же... шутит? Да? Он же вечно ноет, что он ненавидит прикосновения! Будто он сахарный и растает от малейшего дуновения в его сторону. Ебучая неженка. То ему не нравится, это ему не по душе. Вокс вот, блять, не жаловался, когда Аластор ему из грудины вырывал провода жизнеобеспечения! А этот — ой, меня потрогали за плечико, какой ужас. Надо заплевать всех ядом, как будто тебя без резинки отъебали. А теперь, ему, видите ли, нормально?       — А что, блять, тогда с твоей не-трогай-меня брехней?       — Хм, ради сделки с самым сильным грешником в аду, — Аластор издевательски ухмыляется и наклоняется ближе, так, что кончики его волос поднимаются от статического электричества, — я готов потерпеть небольшое неудобство.       Небольшое неудобство. Сука. Вот как он это называет. Как будто Вокс ему на ногу собирается наступить.       Его дыхание опаляет сенсоры, и изображение мылится, когда экран слегка запотевает. Он бы все отдал за этот момент много лет назад. Сейчас Вокс ненавидит его всем своим отсутствующим теперь сердцем. Это блеф. Это должен быть блеф.       — Сделка? — повторяет Аластор.       Вокс отводит глаза и испытывает детское желание убежать и спрятаться под одеяло. Аластор все еще смотрит. Так, что Воксу хочется биться головой о стену. Он, блять, теперь этот взгляд никогда не забудет.       — Сделка, — голос не слушается, выдавая неровный поток звуков.       И Аластор поднимает его голову к своему лицу и мягко прижимается к его внезапно онемевшим губам.       Блять. Вокс остро чувствует нехватку рук. Надо прижать ближе, до тех пор, пока не хрустнут ребра, пока не станет больно, успеть, пока Аластор не засмеялся, не растаял в тенях. От него привычно тянет старым винилом и свежей кровью — но чужой, лишней, и Вокс прокусывает собственные губы. Аластор под его языком — теплый, как "да", которое так никогда и не было произнесено. Он изменился с тех пор. Он ведь стал самым лучшим врагом, правда? Поэтому, в отличие от остальных, других, своих, Ал сейчас — здесь?       Воксу не нужно дышать, но он задыхается, когда большие пальцы проводят по его щекам, оставляя едкие сигилы контракта. На деле — словно успокаивая что-то драгоценное. Я тебя вижу. Не умирай. Это потом. Сенсоры сбоят, и как сквозь вату Вокс слышит гром сделки.       Аластор отстраняется и смотрит, как экран идет цветными полосами. Вокс слышит, как фантомные цепи на его шее тонко звенят.       А потом акселерометр равнодушно фиксирует изменение показателей, Вокс падает, и его экран разбивается, как и его ебаное сердце много лет назад.       — Упс~       Аластор — кусок Аластора, мерцающий от помех, потому что половина экрана расколота в хлам и не передает изображение — любезно улыбается и вытирает рот тыльной стороной ладони.       — Прости, ты залил меня всего слюнями. Беех, скользко.       Во рту остается кисло-горький привкус разочарования и плавящихся плат. Вокс хочет выругаться, но речевой модуль издает только прерывистое шипение. По голове бьют сигналы об ошибке загрузки системы.       До экстренного отключения остается: десять.       Аластор поднимается на ноги, и Вокс почти уверен, что ему сейчас наступят на лицо, но Аластор только смахивает носком ботинка осколки в сторону.       Девять.       — Не волнуйся, дорогой, я уверен, твои друзья скоро приведут тебя в порядок.       Восемь.       Это определенно так, они заключили сделку, теперь прогремевшую на всю башню ВоксТек, и вся сюда сейчас должна ворваться охрана, Вал, Вельвет. Где, черт побери, они все были раньше, когда эта склизкая тварь просочилась к нему, совершенно беспомощному!       Семь. Шесть.       — А когда ты немного придешь в себя, я еще разок навещу тебя. Уж договорись, чтобы мне не пришлось опять проходить сквозь стены.       Пять.       Вокс хочет сказать, как он, блять, это организует. Как, без ущерба для своей репутации, он может сказать о том, что заключил сделку с чертовым радио-демоном? На свое собственное, черт возьми, тело. Как он вообще скажет об этом другим Ви? Господи.       Четыре. Три.       — Пошел... нахуй, — голос Вокса искажен из-за помех и отказывающей электроники. — Я тебя...в порошок сотру.       И выкурю на пару с Валом. Хотя нет. Пошел он нахуй. Выкурю один.       Два.       Тени обволакивают Аластора, и он растягивает губы в своей шизанутой улыбке.       — Оу, буду ждать с нетерпением, мой дорогой... друг.       Один.       Нарастающий гул в коридоре. Позорное облегчение вспыхивает — и тут же тонет в оглушительном писке систем. И наступает долгожданная маленькая смерть.