Михаил Юрьевич, это Вы?

Санкт-Петербург. Была темная, непроглядная ночь. Несмотря на темноту, в дворце шумел бал, на котором Александр очень сильно скучал: ему было одиноко даже среди множества лиц, пусть они были ему совершенно незнакомы. Много, очень много людей ходили мимо него, общались друг с другом, отдыхали, танцевали!.. Одному Романову было нечего делать: то ли от усталости и сонливости, то ли от того, что он там никого не знал. Он, еле волоча ноги, вышел в коридор, где никого не было, надеясь спрятатся от народа. Внезапно он услышал довольно громкий стук шагов. Александр не знал, куда ему деваться: он не имел желания возвращаться обратно в переполненный зал, но ему было страшно идти дальше, вдоль коридора... Звук шагов приближался и приближался, все ближе и ближе к нему были эти шаги. Они постепенно ускорялись. Вскоре они были очень близко. Сердце молодого человека чуть ли не остановилось. Он, в состоянии сильного испуга и шока, зажмурил свои прекрасные серые глубокие глаза. Кто-то легко, ласково, даже нежно, коснулся его плеча. Романов резко открыл один глаз, чтобы увидеть того, кто прямо сейчас находится перед ним и кого он так сильно боялся встретить в тот момент. Он увидел своего учителя — Михаила Юрьевича Московского. Ему было около двадцати лет. Волосы его были прямыми и очень светлыми, длиной почти до плеч. Лицо его было бледным, но не настолько, что цвет его кожи нельзя было отличить от цвета стены. Он по-доброму улыбался. — Здравствуйте, Михаил Юрьевич, — неуверенно произнес Романов. — Приветствую, Александр Петрович, — добродушно ответил учитель, — Как дела у столицы? — Хорошо, спасибо! Однако на этом балу так скучно... Михаил Юрьевич! а Вы как здесь оказались? Вас же, если я не ошибаюсь, не было в списке приглашенных (уж извините)! — Не обращайте внимания на то, что меня здесь быть не должно... Так Вы говорите, Вам скучно? — Вы не представляете насколько, Михаил Юрьевич! — на выдохе сказал Александр, — Давайте уйдем отсюда! а? — Я боюсь, что Вас будут искать здесь все. — Нет-нет, не беспокойтесь, всем все равно на меня. Пойдёмте, Михаил Юрьевич! — Как хотите, Александр Петрович. — Да что ж Вы все по имени и отчеству меня зовёте! Называйте же меня просто Сашей! — Хорошо, Саша, — улыбнулся Московский,— тогда и я для Вас не Михаил Юрьевич. — Договорились, Миша! Оба засмеялись. — А знаете, что, Миша? — Александр бросил короткий взгляд на учителя. — Что? —А ведь я Вас люблю. Михаил остановился. — Вы не шутите, Сашенька? — Нет, не шучу. Светловолосый немного наклонился с намерением поцеловать Романова, но вдруг раздался шум: одна из женщин, услышав шум, шла в ту сторону. Два молодых человека поспешно побежали, взявшись за руки. На улице было довольно прохладно, поэтому Михаил отдал свое пальто Александру. — Благодарю, Миша! И наконец, когда они ушли достаточно далеко, молодые люди зашли в отдаленную узкую улочку. Убедившись, что никого вокруг нет, Московский тихо произнес: — Я тоже люблю тебя, Сашенька… Михаил медленно коснулся своими губами к губам возлюбленного...