Цена свободы

Человек— существо созданное по образу и подобию божию. Что есть Бог как не совершенство? Но от этого вопроса логично возникает последующий: А совершенен ли человек? И если ответом на первый послужит констатация, религиозного, хоть и не доказанного в полной мере исторического факта, то на второй вы либо его на найдете, либо ответите основываясь на своем личном опыте. И при любом исходе вы не будете не правы. Человек и религия— две неотъемлемые составляющие нашего земного мира. Веры в сверхъестественное, основанная на присущей людям сентиментальной вере в лучшее, справедливости и мира во всем мире. Некоторые жаждут этого праведного голоса, который направит их на "истинный" путь, хотя слово "истинный" столь же податливо и сомнительно, сколь слово, ставшее предметом нашего рассуждения— "совершенный". Другие, всячески избегают излишних нравоучений, заглушая в себе голоса той самой нравственности, совести. По разным причинам. Мнения таких людей достаточно стабильны и не склонны к каким либо переменам. Упрямство или глупость?— Что то, что другое, ни что иное как одна из форм проявления человеческих пороков, как раз отличающих нас от образа Божия. Но что, если они — не противоположность, а искаженные добродетели? Упрямство — искаженная верность и стойкость, легкомыслие — искаженная доверчивость... Что могу сказать касаемо праведников или тех, кто пытается им подражать, хотя сами бесстыдно нарушают собственные, данные в храмах обеты: часть людей подобного склада ума и образа жизни, ещё более глупы и упрямы, но в свою очередь намного легче поддающиеся общественному влиянию, что в первом случае, что во втором. Вернемся к первоначальному вопросу. Для чего тогда образ и подобие? Если мы столь несовершенны, зачем было поднимать данную идею? Быть может её ценность — не в описании текущего состояния, а в определении высшей цели и достоинства человека, что могло бы являться не обнадёживающим диагнозом, а благоприятным прогнозом о росте и шансу постичь то самое "совершенно" и бесконечную ценность, через постановку планок для собственного личностного роста, смещая акцент с "я уже образ и подобие" на "я могу приблизиться к образу и подобию", превращая жизнь из статичной данности в путь, работу и искусство. Что если рассмотреть этот вопрос с другой стороны? Как проявление "совершенства" в свободе, а не в безошибочности и идеалах. Ведь Бог — абсолютно свободен. Может быть, «образ и подобие» — это прежде всего дар свободы воли? Тогда наше несовершенное тело, наша способность ошибаться и творить зло — не ошибка конструкции, а неизбежная цена и высшее доказательство этого дара, а слабость— лишь путь к совершенству и наше осознание своего несовершенства, нашей слабости и есть первый и главный шаг к тому самому «подобию». Как говорил философ Габриэль Марсель: «Человек — это существо, которое может превзойти само себя». Эта идея перекликается и с христианским понятием «theosis» (обожение) — как процесс уподобления Богу через всю жизнь. Свобода воли — это не только право делать выбор в повседневной жизни. Это абсолютная ответственность за придание смысла своей жизни и миру в условиях полного отсутствия гарантий. Французский философ Жан-Поль Сартр называл это «осуждённостью на свободу». Дар свободы — это дар отделённости. Чтобы выбирать, нужно иметь дистанцию: от инстинктов, от общества, от Бога. Это источник нашей индивидуальности, но и причина глубочайшего одиночества. Мы свободны — значит, мы обречены быть непонятыми до конца, отличными даже от тех, кого любим и понимаем. Если свобода — это возможность выбора, то способность выбирать страдание — ее высшее подтверждение. Любовь, сострадание, жертва — все высшие проявления человечности — невозможны без свободы причинять себе боль ради другого. Мы обладаем божественным даром, но втиснуты в смертные, ограниченные рамки. Мы мыслим вечностью, но умираем. Мы стремимся к абсолютной любви, но любим хрупкими, эгоистичными сердцами. Таким образом человек — это трагическое противоречие между масштабом его духа и узостью его возможностей, которые в свою очередь при желании мы создаем сами и не замечаем при его отсутствии. Наша свобода подобна крыльям, но мы заперты в клетке времени и плоти. И в этой борьбе — весь пафос и вся боль человеческой истории, что так стремится к этому "совершенству".