Забери меня домой.

– Хцунии Ммлый Заелешб за мнлй? Пожвлуйста Ч так соскцчился по тебеее Сообщения сыпались одно за другим. Сонхун не открывал чат пока что. В одной руке была кружка кофе, в другой – телефон. Он всё понял и так, даже если Сону потом будет пытаться прикрыть свою жопу. Он сразу проиграл. Вдруг раздался звонок с неизвестного номера. – Слушаю. – Полушёпотом, низко. – Сонхун, вы? Извините за беспокойство. Я одногруппник Сону, Чонсон. – И почему я не удивлён? – В голосе Сонхуна проскользнула усмешка. – Что он натворил уже? – Да ничего такого, просто... Перепил немного. Я бы мог отвезти его к вам, но я тоже выпил. Сможете за Сону заехать? Сонхун помолчал пару секунд, сделал глоток напитка, и, поправив очки на переносице, лишь спросил: – Он в порядке? Вы где все? – Мы в... В Трамблане. – Сказал Чонсон слегка виновато, так как понимал, что Трамблан – не самый близкий район. – О господь, вы бы ещё в Сагеней уехали. – Пауза. – Скажи Сону, что я приеду за ним скоро. Присмотри за ним. – Спасибо большое. Звонок завершён. Сонхун поправил очки, быстро переоделся, накинул кофту и вышел к машине. Он сел за руль не сразу. Захлопнул дверь, на секунду остался в тишине салона. Только мягкое свечение панели и глухой шум улицы за стеклом. Машина была тёплой, будто ждала. Сонхун провёл ладонью по рулю, нажал кнопку запуска – двигатель ожил почти неслышно, ровно, как дыхание, которое давно научились контролировать. Навигатор вспыхнул маршрутом. Мон-Трамблан. Он выдохнул через нос. Медленно. Конечно, не ближе. Это же студенты. Машина плавно тронулась с места. Никаких резких движений – у Сонхуна вообще редко бывали резкие движения. Всё экономно, выверено, будто каждая секунда стоила денег или нервов. Город оставался позади слоями: свет, витрины, редкие прохожие, отражения в стекле. Внутри нарастала знакомая усталость. Не физическая, а та, что давит между лопаток, когда день был слишком длинным, а ночь обещает быть ещё длиннее. Телефон коротко завибрировал. Он не посмотрел. Он и так знал, что там будет. Размазанные буквы, голосовые с растянутыми гласными. Сону, который скучает, который очень скучает. Который пьян и потому честен до безобразия. Сонхун сжал челюсть. Злость была противно тёплой, вязкой, не взрывной. Та самая злость, в которой есть забота, и от этого она бесит ещё сильнее. – Дурак… – Пробормотал он себе под нос, не повышая голоса. Трасса стала темнее. Фары выхватывали асфальт кусками, белые линии тянулись вперёд, сливаясь в одну. В салоне было тихо, только негромкое шуршание шин и ровный, слишком спокойный ход машины. Он думал о том, как Сону сейчас выглядит. Слишком румяный. Слишком расслабленный. Наверняка смеётся громче, чем нужно, цепляется за рукава, не держит дистанцию, забывает о всём, кроме своего хочу. И мысль о чужих руках на нём неприятно царапнула где-то под рёбрами. Сонхун снова выдохнул. Он не ускорялся. Просто потому что знал: резкость не поможет. Ни дороге, ни ему самому. Где-то впереди был дом, полный чужих голосов, музыки, студентов, которые будут смотреть. Будут узнавать. Будут перешёптываться. Он уже представлял этот момент: как войдёт – высокий, собранный, слишком взрослый для этого шума, слишком настоящий. Как разговоры станут тише. Как Сону, где бы он ни был, вдруг поднимет голову. Сонхун сильнее сжал руль. Не от злости уже, а от чего-то другого, более опасного. От привязанности, которую он никогда не планировал, но давно принял. Он включил ассистенты уже на трассе. Машина сама держала полосу, сама выравнивала скорость. Сонхун позволил себе отпустить руль. Сначала на секунду, потом дольше. Руки легли на бёдра, пальцы медленно сжались и разжались, будто он проверял, не дрожат ли. Дорога уходила вперёд тёмной лентой. Он смотрел на неё, и одновременно сквозь неё. Только бы ты сейчас ни к кому не лип, – мысль была холодной. Он слишком хорошо знал этот сценарий. Знал, как Сону смеётся чуть громче обычного. Как наклоняется ближе, чем нужно. Как кто-то принимает это за приглашение... Челюсть напряглась сама собой. В памяти всплыло: ресторан, тусклый свет, чужая рука слишком близко. Тогда Сонхун просто подошёл, без слов, обхватил Сону за талию – крепко, уверенно – усадил к себе, будто это было самым естественным жестом в мире. И тихо, почти лениво прошептал ему в ухо: «Сиди спокойно.» Ким тогда послушался мгновенно. Мысль о том, что сейчас его рядом нет, неприятно скользнула под кожу. Сонхун снова посмотрел на спидометр. Стрелка ушла далеко вправо. Он не чувствовал скорости, машина шла слишком ровно, слишком уверенно. Ветер за окном выл, фары резали темноту, а внутри было странно пусто и сосредоточенно. Это ведь не про адреналин. Это про желание быстрее забрать, закрыть и увести от других. Он приоткрыл окно, достал сигарету, прикурил. Дым тут же унесло назад, холодный воздух ударил в лицо, проясняя голову лучше любого кофе. Он сделал глубокую затяжку, задержал дыхание. – Соберись. – Сказал он вслух. Тихо. Жёстко. Ему нельзя было приезжать сорванным. Нельзя было показывать это при чужих. Сону увидит – и сразу поймёт. А он не хотел сейчас пугать его. Ещё одна затяжка. Ещё несколько километров, которые машина съела слишком быстро. Он стряхнул пепел, закрыл окно, снова положил руки на руль. Скорость плавно снизилась. Лицо стало привычно спокойным – тем самым, которое все знали и которому верили. Трасса постепенно пустела. Огни редели, шум шин становился ровнее, почти убаюкивающим, если бы не мысли, которые не давали расслабиться. Сонхун, судя по навигатору, был близок к самым первым домам, когда понял очевидное: домов здесь было слишком много. Одинаковые подъезды, одинаковые съезды, одинаковые тёмные окна, за которыми могло происходить что угодно. Он коротко выдохнул через нос, снова взял телефон и набрал номер Чонсона. Ответили не сразу. – Алло? – Голос был глухой, сдавленный музыкой и смехом на фоне. – Чонсон. – спокойно. – Мне нужен адрес. Точный. Пауза. Потом шорох, шаги, будто собеседник вышел на крыльцо или в коридор. – Да, извините… Сейчас. – Короткий смешок, нервный. – Мы в доме на… Сонхун сбросил скорость, съехал на обочину. Машина остановилась мягко, почти неслышно. – Шале «Lac Noir». Два этажа, тёмная крыша, синий свет на террасе. Тут ещё машина стоит… Белая, с флагом Квебека на зеркале. Сонхун кивнул, хотя собеседник этого не видел. – Через сколько вы будете? – Спросил парень, немного насторожено. – Часа через два. Может, чуть раньше. Этого было достаточно. – Хорошо. – Спустя небольшой паузы ответил Чонсон. – Присмотри за ним. Не отпускай одного и не давай никому лезть. Студент замялся, но ответил серьёзно: – Понял. Я прослежу. – Спасибо. Звонок оборвался. Пак снова завёл двигатель. Экран ожил, маршрут выстроился тонкой линией. Два часа пути. Он смотрел на цифры, не испытывая ни раздражения, ни облегчения. Только глухую, сдержанную сосредоточенность. Два часа – это долго. Два часа – это терпение. Он выехал обратно на трассу, плавно набирая скорость. Музыка в салоне заиграла снова глухо, вязко, под стать дороге. Ночь сжималась вокруг машины. Сонхун нашёл шале не сразу – дорога делала лишний изгиб, но синий свет на террасе он увидел издалека. Дом стоял чуть в стороне от остальных, будто намеренно отгороженный от чужих глаз. Музыка доносилась глухо, басом, не агрессивно, но настойчиво. Так, что вибрация чувствовалась даже сквозь закрытые окна машины. Он припарковался аккуратно, выровнял колёса, заглушил двигатель. Несколько секунд просто сидел, глядя на дом. Свет в окнах двигался – тени людей, силуэты, смех. Всё то, чего он сейчас не хотел, но за чем приехал. Сонхун вышел из машины, захлопнул дверь. Холод сразу пробрался под ворот кофты, заставив вдохнуть глубже. Он поправил рукав, машинально провёл ладонью по волосам – просто чтобы вернуть себе ощущение контроля. К двери он подошёл без спешки. Постучал один раз. Коротко. Музыку сделали тише не сразу. Сначала кто-то подошёл, заглянул в глазок, потом замешкался. Дверь открылась с паузой. – Э-э… Здравствуйте. – Парень лет девятнадцати, не больше. В домашней футболке, с покрасневшими щеками и слишком трезвым взглядом для этой компании. Он узнал Сонхуна сразу. По лицу это было видно. – Здравствуй. – Пак ответил спокойно, с еле заметной улыбкой. – Я за Сону. Парень отступил в сторону, даже не подумав что-то спросить. – Проходите. Внутри было тепло и слишком людно. Воздух пах алкоголем, сладкими напитками и чем-то ещё – духами, чужими, резкими. Разговоры стихли почти мгновенно, стоило Сонхуну сделать пару шагов внутрь. Кто-то замолчал на полуслове, кто-то неловко рассмеялся, кто-то резко вспомнил, что ему срочно нужно на кухню. Он снял куртку, кинул её на спинку ближайшего стула. Даже не на крючок, не аккуратно, а так, будто задерживаться здесь не собирался. – Где Сону? – Спросил он негромко, но так, что услышали все. – В гостиной… – Отозвался кто-то. – На втором этаже. – Что пил? – Сонхун перевёл взгляд на говорящего. Не жёстко, просто внимательно. – Вино сначала. Потом… – парень замялся. – Потом виски. Немного. Или не немного... Сонхун кивнул. Этого хватило. – Как он себя чувствует? – Нормально. – Вмешался другой голос, более спокойный. – Немного развезло, но он… в порядке. Сонхун посмотрел на него. Старше остальных, собраннее. Без нервной улыбки, без суеты. Тот самый, кто не пытался казаться важнее, чем есть. – Спасибо. – Сказал Пак уже ему. – Я заберу его. Он поднялся по лестнице, не держась за перила. Музыка наверху была тише, свет мягче. Диван, пледы, разбросанные стаканы. И Сону. Сону сидел, развалившись, с поджатыми ногами, в чужом свитере, который явно был ему велик. Волосы растрёпаны, щёки всё ещё румяные, глаза – мутные, но живые. Он смеялся над чем-то, пока не поднял голову. И в ту же секунду всё остальное перестало существовать. – Хё-ё-ён… – Выдохнул он, искренне, радостно, будто его наконец нашли. – Ты пришё-ёл… Сонхун остановился чуть на расстоянии. Посмотрел сверху вниз. Медленно. Проверяюще. Убедился, что он действительно в порядке. А потом подошёл ближе, чуть присев. – Я же сказал, что приеду. – Спокойно. Почти мягко. Сону потянулся к нему сразу, не стесняясь, пальцами цепляясь за край кофты. Уткнулся лбом куда-то в живот, будто только так мог удержать равновесие. – Я скучал, милый… – Пробормотал он глухо. – Пошли домой, кис. Сонхун положил ладонь ему на затылок. Крепко. И только после этого он поднял взгляд на остальных. – Спасибо, что присмотрели. – Сказал он ровно. – Мы поедем. Никто не возразил. Никто даже не подумал. Он помог Сону подняться, подхватил под локоть, ближе, чем было необходимо, и повёл к выходу. Ким шёл послушно, чуть спотыкаясь, но не отпуская его ни на секунду. У самой двери Сонхун обернулся. – Доброй ночи. – Коротко. И закрыл за собой дверь, уводя своего мальчика туда, где больше не будет ни шума, ни чужих рук, ни взглядов. В машине стало тише сразу, как Сонхун закрыл двери. Музыка осталась где-то в доме, смех – там же. Здесь был только ровный гул двигателя и Сону, который сел на пассажирское сиденье слишком аккуратно для своего состояния, будто изо всех сил старался быть «хорошим». Сонхун запустил двигатель. Машина тронулась плавно, почти лениво, но стоило выехать на трассу. Скорость начала расти. Не резко. Просто уверенно. Как будто он знал, что ночь позволит. Сону молчал ровно минуту. Потом повернул голову. Смотрел. Долго. Пристально. С той самой пьяной откровенностью, в которой нет ни стеснения, ни фильтров. Только чувство. – Ты красивый такой за рулём… – Выдохнул он тихо, почти с удивлением. – Ты знаешь? Сонхун не повернул голову. Только уголок рта дёрнулся. – Киса, сиди спокойно. – Привычно. Не строго. Скорее бережно. Сону послушался. Хватило его на секунду. Потом осторожно потянулся. Не к рукам, не к лицу. Просто положил пальцы на его бедро, будто проверяя: реальный ли. Сонхун выдохнул через нос, но руку не убрал. – Мы сидели у камина… – Начал Сону невпопад. – Они спорили про музыку. Кто-то всё время проливал вино… А я думал, что ты сейчас работаешь. И мне стало так… – он нахмурился, подбирая слово. – Пусто. Он снова посмотрел на него. – Ты долго ехал? – Достаточно. Вы бы ещё дальше шале сняли, молодцы. – Ответил Сонхун. Скорость перевалила за двести. Машина шла ровно, будто дорога была продолжением её самой. Фары резали ночь, цифры на спидометре ползли вверх, но в салоне всё оставалось удивительно спокойным. Сону зевнул. Большим, детским зевком. Потянулся, уронил голову на подголовник. – Ты пахнешь вкусно… – пробормотал он. – Даже сейчас. Сонхун сжал руль чуть сильнее. – Спи. – Мягко. – Мы почти дома. Это ложь. Но добрая. Сону попробовал сопротивляться – моргнул пару раз, снова посмотрел на него, будто боялся, что если закроет глаза, тот исчезнет. – Ты не уйдёшь ведь? – Спросил он вдруг, слишком тихо. Сонхун наконец повернул голову. На секунду. Ровно настолько, чтобы Сону это увидел. – Я за рулём, кис. – Сказал он спокойно. – Куда мне идти? Сону фыркнул и улыбнулся. И этого оказалось достаточно. Его пальцы соскользнули с бедра, рука упала на сиденье. Голова наклонилась в сторону, ресницы дрогнули. Сон накрыл его быстро, тяжело, без переходов. Он заснул, так и не договорив. Пак снизил скорость всего на пару километров в час. Не из осторожности , а из уважения. Пусть дорога остаётся быстрой, но ровной. Он бросил короткий взгляд вправо. Сону спал. Губы чуть приоткрыты, брови расслаблены, плечи чуть подрагивают от дыхания. Такой до жути беззащитный котёнок, что в груди снова что-то болезненно сжалось. – Господи… – Выдохнул Сонхун едва слышно. Работа ждала. Письма, звонки, документы – всё это никуда не делось. Утро будет коротким. Сон – ещё короче. Но сейчас, на этой трассе, в этой ночи, он позволил себе одно: быть рядом. Он дотянулся, накрыл ладонью руку Сону легко, почти невесомо. Просто чтобы тот чувствовал тепло даже во сне. Машина неслась вперёд. Ночь принимала их. И всё остальное подождёт.