Взбалмошная принцесса

Лие не было больно падать, потому что сама девочка искренне считала, что она не упала, а всего лишь совершила прыжок из одной ямы в другую. Скорая помощь, полицейский участок, распределительный центр, десятки лиц и голосов закрутились в невнятную какофонию и прошли где-то мимо, будто и вовсе задевая Лию лишь по касательной. Единственное слово, которое она смогла выцепить из этого круговорота событий, было «повезло». Его произносили врачи, осматривая её после падения из окна второго этажа и находя лишь ссадины. Полицейские, приехавшие с осмотра квартиры, где она жила с отцом, и не понимающие, как она вообще выжила в такой обстановке. Так говорил психолог, осматривавший Лию в распределительном центре. А когда брюнетка сделала первый шаг на территорию детдома, весь этот непрекращающийся круговорот событий и голосов стих как по щелчку пальцев. Большое четырёхэтажное здание с отколовшимися кусками штукатурки на фасаде и давно выцветшей вывеской как будто вернуло её на полтора месяца назад, в такую же старую и грязную пятиэтажку. И что ж, это было даже хорошо. В детском сознании Лии детдом всегда представлялся практически адом на земле, а тут всё было как дома. Но только вот в этом месте, как и в отчем доме, были свои правила и законы, которые Лие в тот момент только предстояло выучить.

***

Первые сутки прошли довольно спокойно. Воспитательница — худощавая пожилая женщина в очках — показала ей её новую комнату и познакомила с пока что единственной соседкой Кейтлин. Девочка поступила сюда в один день с Лией и с первого взгляда не понравилась брюнетке. Её глаза слишком ярко горели, будто ещё надеясь на то, что впереди их ждёт что-то хорошее. Лия, будучи интровертом, отвечала на все её попытки построить диалог холодно и отстранённо. У неё никогда не было друзей, и менять что-то она не хотела. Только вот у жизни, как всегда, были свои планы на Лию. После первого ужина в общей столовой, с которого Лия ушла раньше остальных, в одном из коридоров её поймала пара мальчишек. Они были на несколько лет старше и смотрели очень недобро. — Ты новенькая? — с насмешкой задал явно риторический вопрос один из них. — Да, — от охватившего всё её нутро страха Лия смогла лишь нечленораздельно пропищать жалкое согласие. — Оно и видно, — парни подходили всё ближе, из-за чего Лия буквально влипла спиной в угол. — Да не трясись ты так, — один из них хлопнул её по плечу. Его ладонь была размером с её голову. Парни явно забавлялись над маленькой испуганной девочкой. — Мы просто хотим объяснить тебе правила, по которым здесь живут. Лия открыла рот в попытке что-то сказать, но голос окончательно пропал. — Слушай внимательно, дважды здесь не повторяют. Свои завтраки и ужины будешь отдавать нам, а так же все карманные деньги, котор... Он не успел закончить фразу, как за их спинами раздался голос: — Да съебитесь вы уже. Рэкетиры недоношенные. Услышав этот голос, парни мгновенно изменились в лице. — Да ладно тебе, Пайк. Ваши и так уже полдетдома крышуют. Нам тоже как-то жить надо. — расступившись, парни открыли Лие вид на высокого зеленоглазого блондина. Одна из его бровей была поднята, а руки скрещены на груди. — Свалите по хорошему, — его голос стал ещё более угрожающим, а в некоторых местах почти срывался на рык. — Ладно, ладно, сваливаем, — нападавшие развернулись и быстро зашагали в сторону жилых комнат, а Эрик, смотря им вслед, начал говорить с ней. — А теперь слушай сюда... — впервые опустив взгляд на Лию, он осекся. В его глазах промелькнула очень сложная эмоция, а потом он поджал губы и опустился перед ней на корточки. — Как тебя зовут? Это было явно не то, что он хотел сказать изначально, но девочка, к тому моменту уже сидящая в углу, не заострила на этом внимания. — Я... — откашлявшись, Лия заговорила куда ровнее. — Лия. — Что ж, Лия, я Эрик. В тот момент испуганная и ничего не понимающая Лия почувствовала странное ощущение в груди. Это было тепло?

***

Сильно позже Лия узнает, что внешне невероятно напомнила ему его младшую сестру. Но это будет через несколько лет. А пока он знакомит её с остальными. Крис, Карл и Ден оказываются довольно классными ребятами, хоть на первый взгляд и выглядят устрашающе. Эрик объясняет ей, что она в главных в среднем звене. Это означает, что они могут творить что угодно в отношении других воспитанников детдома, и никто не осмелится их тронуть. Единственные, кому она подчиняется, это компания старшего звена. В остальном их руки развязаны. И с того момента что-то начинает неуловимо меняться. Она начинает везде ходить с ними. Ребята будто вовсе не замечают разницы в возрасте. Только вот было в этом одно «но»: несмотря на то, что она ходила с ними, никто из парней не признавал вслух, что она в компании. На все вопросы они лишь молчали. И через два месяца парень, отчаянно пытавшийся пробиться к ним, срывается и, вытащив Лию за здание детдома, избивает. Миниатюрная брюнетка ничего не может ему противопоставить, но она видит Эрика: он стоит под деревом в десятке метров от них и смотрит на это с безучастным видом. Когда разъярённый парень, оставив Лию сидеть на земле, уходит, Эрик подходит к ней. — Почему ты не помог? — хриплый, срывающийся из-за непрекращающихся рыданий голос и широко распахнутые опухшие от слёз голубые глаза. — Я предлагал тебе помощь, ты сама отказалась, — его голос абсолютно спокоен, а в голосе нет ни жалости, ни сочувствия. — Что? О чём? — Я предлагал тебе научить тебя драться. Даже достал кастет, помещающийся в твою руку. Помнишь, что ты ответила мне на это предложение? — Лия помнила. Она, расслабившись, сказала, что ей это не нужно. — Неужели ты не мог помочь? Если бы ты просто дал знать, что ты здесь, он бы остановился. — Нет, — парень, всё это время возвышавшийся над ней, опустился на корточки. — Я не обязан тебе помогать. Я, как и любой другой человек, ничего тебе не должен. И рассчитывать ты можешь только на себя. — Но... — она не знала, как хочет закончить эту фразу, поэтому просто закрыла рот, признавая правдивость его слов. — Пошли, — парень встал и направился ко входу в детдом, не оглядываясь. Обида, так ярко горевшая в душе Лии всего пару минут назад, начала постепенно преобразовываться в решимость. Мысли брюнетки, пробегавшиеся по обрывкам воспоминаний из прошлого, приходили к единственно верному решению. Эрик прав.

***

С того момента это становится для Лии непреложной истиной в последней инстанции. Эрик прав. Эрик всегда и во всём прав. Когда в очередной раз несдержанно впечатывает её тельце в бетон на тренировках. Когда говорит о том, что главная цель в жизни любого человека — это власть и богатство. Когда рассказывает о предложении старших ребят начать работать закладчиками на владельца местного клуба. Когда сам подсаживается на наркотики и говорит, что просто хочет расслабиться. Он, наверное, не совсем прав, но мнение Лии здесь не играет роли. Именно так Лия и оказывается в ситуации, где она вместе с компанией сидят в клубе, на владельца которого работают все кроме неё, и пьют. Она тоже пьёт. Первые разы было плохо. Детское тело не было подготовлено к дешёвому палёному алкоголю и отчаянно сопротивлялось. Сейчас на место тошноте и головной боли после пары стаканов дешёвого отвратительного на вкус пойла приходило только расслабление. Конечности становились ватными, а мир мягким и приятным. Только вот сегодня эти ощущения казались другими, более интенсивными. — Что это за хрень? — приподняла свой стакан над столиком Лия, перекрикивая оглушительные биты какой-то попсовой песни. — А что? Не нравится? — Эрик приподнял одну бровь. Это было его фирменным жестом. — Нет. Наоборот, — Лия глупо рассмеялась, сама не до конца понимая от чего. Эйфория накатывала волнами, а всё вокруг казалось таким классным, что губы невольно растягивались в улыбку. — А сама как думаешь? — губы блондина исказились в самодовольной ухмылке. И тут до Лии дошло, что было не так с её напитком. Волна дикого страха захлестнула её с головой. Картинки обдолбанного отца, шприцов и того самого окна закружились перед глазами, заставляя тело Лии буквально одеревенеть. — Нет. Ты этого не сделал, — голос Лии был надломленным и неверящим. Эрик знал, почему она всегда отказывалась даже попробовать нечто подобное. Он бы так с ней не поступил. Остальная компания, наконец заметившая диалог между ними, заголдела, но их голоса не пробивались за пелену первобытного ужаса, сковавшего тело Лии. — Ну тебе же понравилось, — с уверенностью и напором констатировал Эрик. — Я я... — большие голубые глаза неотрывно вглядывались в уверенные зелёные омуты напротив, пытаясь найти в них ответы. — Твои глупые страхи и предубеждения мешают тебе брать от жизни по-настоящему всё. Тебе пора наконец повзрослеть и посмотреть реальности в глаза. И в свои десять лет, спустя почти три года, Лия вспомнит тот самый момент за стеной детдома. И снова прокрутит слова Эрика: никто тебе ничего не обязан. И поймёт, что этот совет относится и к самому Эрику.