Безысходность.

Полночь. За окном темно, освещения было пагубно мало, на стол падали белые, еле заметные полосы лунного света. мертвая, как будто искусственная тишина стояла в квартире. родители уехали пару дней назад на дачу оставив Антона одного на неопределенный срок, но это не впервые, парень успел привыкнуть к тому что их часто не было дома, иногда он даже был этому рад. на мягком коврике выгнувшись дугой лежит кошка, единственное живое существо в квартире кроме самого Антона. Гречка видела и слышала больше, чем кто-либо другой, и к сожалению, эта ночь не исключение. парень, чьи волосы в ночной тьме казались темнее обычного, начал мелко дрожать. тихие вздохи и выдохи начали наполнять шумом комнату. подсознание кричало, пытаясь разбудить владельца. ресницы начали подрагивать, пока оливковые глаза не открылись. мутно, темно и не реально. Антон находился в потоке дереализации, совсем не понимая что происходит. тело перестало чувствоваться, онемевая. шатен начал быстро моргать, все так же не двигаясь. С каждой последующей секундой чувства возвращались, обкалывая иглами и запуская в организм необратимые процессы. ощущение жара накатывало волной. дрожащее удушье, осознание того что ты глубоко дышишь ничего не меняет, тебе остаеться лишь недоумевать от фантомности ощущений. глаза забегали в паническом шоке, тело не отвечало на приказы отдернуть покрывало в сторону, оставалось лишь лежать и пропускать сквозь себя десятки и сотни нитей, что резали и вырывали все на своем пути. рот открылся, заглатывая воздух в лёгкие, а рука шевельнулась, подчиняясь. в ушах отбивало пульсацией, казалось, что в затылок кто-то бьёт в такт биту, что разливался с области сердца. все тело колотило от жара, моля о быстрейшем высвобождении от груза на нем, что ощущался в сотни раз тяжелее обычного. рука неряшливо схватилась за край одеяла, добавляя чувств, что притупляли дереализованное пространство. резко, быстро, и одновременно томно Тяночкин добился успеха, откинув от себя сдавливающую вещь ужаса. тело, в особенности ноги окинуло прохладой комнаты, мысли вернулись, осознание что происходит, совсем мыльно, но пришло. и это было ошибкой. настолько ошибкой, что мучительные мысли вернулись, новой, обширной волной, затапливая все мысли Антона. Саши больше нет. Саша исчез. растворился, рассеялся, затерялся, прекратил свое существование.. все закончилось настолько резко, как и началось. Саши, его лучшего друга, его спасения, поддержки и опоры больше не существует, и как бы Антон не пытался что-то изменить - все бесполезно. все провально, все попытки заканчиваются одинаково, одним и тем же, и в этот раз так же. рот открылся немного шире, будто в немом крике. ощущений было так много, что чувство дурноты не давало взяться ни за одну здравую мысль в голове. они мчали на сумасшедших скоростях, путаясь, сбивая друг друга с пути, и кричали. кричали о собственной безысходности. руки коснулись шеи, обжигая холодом и одновременно успокаивая присутствием. чувства накатили второй волной. в груди все смешалось, одновременно сдавливающее и отбивающее молотком чувства делали из грудной клетки кашу, дробя кости и смешивая все органы в один пульсирующий комок. от груди метостазом пошло напряжение, передаваясь всем нервным окончаниям головы. пугающие до ломания костей ощущения опасности и сдавливающей тревоги. все произошло так быстро, что оставалось лишь то и делать что успевать все это чувствовать. нужно встать, нужно выйти, не хватает воздуха, здесь тесно, я задыхаюсь, мне страшно, я хочу закричать.. мысли то и делали что пролетали в сознании патологическим шоком, не останавливаясь ни на одну милисекунду. Антон подскочил, принимая вертикальное положение. мир шатнулся, в глазах образовался туннель, застерегая: ещё одно нелепое движение, и ты отключишься. всего было слишком много. казалось, что скоро вновь все онемеет, и вновь можно будет почувствовать лёгкость и слабость, но этого не происходило. Тяночкин сидел свесив ноги на прохладный пол, отвлекаясь на это приятное покалывание в пальцах. в глазах муть, как будто погрузился в болото с открытыми глазами. фантомный туннель ищез, предоставляя открытость действиям. и Антон не отказался от этой идеи. он двинул плечами, зазывая все тело отскочить от кровати, и встать на ноги. кровать выровнялась, отшатываясь и издавая пищание. оно накрыло уши, запуская сотни сносящих голову мыслей. ноги ватные, а тело стало весить три тонны. шаги давались с лёгкостью, и одновременным испугом за действия. казалось, что ещё шаг, и ты упадешь без шанса встать обратно. рот по прежнему был открыт, давая возможность дышать глубоко и уверенно. ноги отказывались адекватно реагировать на мысли владельца, медленно выполняя кинутые инструкции. ноги зацепили что-то мягкое, мгновенно отдергиваясь в сторону двери. парень глухо ударился о дверной проём, облакачиваясь о него, и смотря в пол. Гречка, пострадавшая от внезапных махинаций запрыгнула на кровать, наблюдая за дальнейшими действиями Антона. Кровать снова неприятно скрипнула, возвращая с новой волной обьемные чувства страха и опасности. к глазам подступили тихие слёзы, он вновь был брошен на растерзание собственными мыслями. снова. он снова все это чувствует, снова переживает, а завтра он должен будет снова собрать себя по кусочкам и продолжить надеятся. снова продолжить поиски, продолжить делать то, что он обязан делать.. ведь, как он может называть себя близким человеком Саши, если ничего не будет предпринимать? мысли путались, сознание кричало и молило о завершении этой ночной пытки. Пока в голове метались различные мысли по поводу этой ситуации, Антон успел дойти до ванны. сознание подкосилось, ноги теряли равновесие от нервной дрожи. Тяночкин схватился за стиральную машинку двумя руками, облакачиваясь об неё. Машинка от резкого давления дернулась, бутылки с жидкостями для стирки свалились, вскоре вовсе покатившись на кафель. Грохот взбудоражил, привлекая внимание, и разтормашивая зрение. Антон перенёсся к раковине, включая холодну воду и подставляя под неё руки. Кошмарное и обречённое чувство страха и опасности застряли по меж груди и горла, вызывая дотошную лёгкую тошноту. Воду выключили. Мало пользы, мало ощущений чтобы вывести обратно. Перед глазами начали всплывать пугающие эпизоды, они заслоняли весь другой спектр эмоций, делая его второстепенным. Перед глазами лишь обречённость. Будто под действием наркотиков, все начало плыть от избытка паники. Тоша не видел ничего кроме всех этих мыслей, что держали весь организм в страхе. Он облокотился о ванную, спускаясь по холодном краю, и оседая, давая расслабиться ногам что и так сделали достаточно на «сейчас». Беспорядок в который превтарился Антоша будет не долгим, нужно время чтобы перемолоть эти кости с мясом. Он зажмурился держа голову обеими руками. ужасное чувство. к горлу подкатывает паника. Отступление не последовало, оставалось лишь наблюдать за собственной потеряностью и тянуть пряди волос в стороны. в подсознании крутились все те же фразы, убийственные фразы. они повторяли одно и то же, Антон ужасный друг, ужасный близкий человек.. а был ли он вообще близким человеком Саши? в ушах отбивался ритм, не давая и малейшей возможности прийти в себя. ему никто не поможет. Саша, которому он всегда писал во время истерик- сейчас и являлся причиной очередного припадка. Сашеньки, который всегда его поддерживал, больше нет. больше нет. больше нет. больше нет. Парень вновь схватился за волосы, роняя тихое всхлипывание. Сашенька, как же мне добраться к тебе? где мне тебя искать? что мне нужно сделать? что я должен сделать? безысходность. руки больше не трясло, но паника все так же тяжёлым грузом оставалась на уровне горла. горечь. горечь утраты важной составляющей жизни, отчаяние, от невозможности вернуть эту составляющую часть. голос в голове вновь повторил те же слова, но они звучали так далеко, что слышно не было ничего. Взгляд помутняется, Антон устал. он глубоко вдохнул, ложа голову на руку. буря успокаивалась, стискивая лишь грудную клетку фантомным остатком паники, от бывших чувств осталась дрожь по всему телу от переизбытка организмом смятения. Тоша вновь вдохнул, и так же медленно выдохнул. руки потянулись к лицу, вытирая испарину со лба, задерживаясь на глазах, потирая их. последние остатки безобразия иссякли, оставляя после себя лёгкое опустошение. Антону нужно время. совсем скоро он встанет, пойдет в комнату и ляжет спать. а завтра все повториться вновь, и он это знает.