Хочу верить

В Ленинградском отделении Кабинет официально назывался скромно: «Сектор анализа необычных атмосферных явлений при Отделе метеорологии и связи». На двери, под официальной табличкой, кто‑то давно выцарапал гвоздиком: «НЛО — нет, но вы держитесь». Надпись была небрежно замазана белой краской, но при удачно падающем освещении все равно была видна. Игорь Малин, старший лейтенант согласно кадровым спискам, а по факту человек, который был склонен видеть в небе больше, чем следовало советскому гражданину, сидел за столом и, как положено в каждом уважающем себя научном учреждении, варил чай в пузатом самоваре. Да и то, время обеда. К чаю тут же, на расстеленной вместо клеенке газете были бережно разложены самодельные бутерброды с докторской колбасой, которая одуряюще пахла на всю тесную полуподвальную комнату, с обшарпанными стенами, выкрашенными когда-то голубой краской. Особо большие плеши прикрывали географические карты, и, гордость Малина, самиздатный плакат: тёмная башня НЛО, зависшая над хвойным лесом, и белоснежная надпись: «ХОЧУ ВЕРИТЬ». НЛО снимал он сам, приварив к старому цинковому ведру необходимые детали. — Ты бы его всё‑таки снял, — сказала Скворцова, входя в кабинет с выцыганенным у соседей кульком рафинада. — Сегодня комиссию обещали. Вдруг кого хватит удар. — Не сниму, — упрямо сказал Игорь. — Это наш прибор объективного контроля. Если у кого лицо кривится — значит, не наш человек. Анна хмыкнула и опустилась на стул, неодобрительно покосилась на неровно нарезанные толстые ломти батона и колбасы и вздохнула. Хотя она в отделе числилась как врач‑радиолог и кандидат наук, она уже давно подозревала, что её здесь используют как корректор, способный замазать любые отступления от линии партии в рамках кампаний против лженауки и уфологии, а хороший корректор в советских учреждениях, как известно, продукт востребованный и дефицитный. Поэтому Анна себя ценила, и не собиралась приобретать лишние килограммы только потому, что кто-то считает что на хороший бутерброд должна идти четверть «Нарезного». — Ладно, — сказала она, бросив в свой стакан два куска, и аккуратно доливая заварку, — Где твой свежий урожай чудес народного хозяйства? Игорь неодобрительно посмотрел на то, как она орудует ножом сооружая себе три бутерброда из одного, выделенного по-братски, и дождавшись конца этой почти хирургической операции, подвинул к ней пухлый серый конверт с отметкой «Через Вильнюс, дубликат направлен в Академию наук». — Карелия, Петрозаводск. — он постучал пальцем по сероватой плотной бумаге. — Старые добрые медузы. Анна подняла бровь. Петрозаводск в их отделе был словом почти ругательным. В семьдесят седьмом они уже ездили туда в составе исследовательской группы, однако многостраничный том с отчетами и показания свидетелей только породили кучу споров в научных кругах, и в итоге завершились вполне прозаичным, хотя и бездоказательным, объяснением в виде запуска ракеты с Плесецка, атмосферных искажений и «массового психоза трудящихся». — Снова дырки? — профессионально уточнила Анна. — Снова, — кивнул Игорь. — Только на сей раз — в одном доме, пятнадцать окон подряд, девятый этаж. И один инженер из этого же дома куда‑то исчез. Он вытряхнул на стол газетные вырезки и несколько любительских фотографий, слегка зеленоватых и поплывших, но знакомые кругляши пробоин различались вполне отчетливо. — Радиоактивность? — спросила Анна. — СЭС промолчала, — ответил Малин, с некоторым трудом прожевав свой кусок и потянулся за чаем. — Официально в графе «радиационный фон» написано «в пределах нормы». Неофициально… — он поставил глухо звякнувший о подстаканник стакан и вытащил из конверта уже профессиональный снимок журнального листа, на котором скребком были почти до дыр стерты несколько строчек, — …неофициально прибор «давно не поверяли, возможна техническая погрешность». Вот тут, в купюрах, было значение около 0,8 миллизиверта в час. Локально, прямо на краях пробоин. — Это всё уже было, — устало сказала Анна. — Было, описано, опровергнуто и уложено в отдельную архивную папку. — А инженер? — спросил Игорь. — Он тоже уже был и опровергнут? Или его куда-то уложили?