Just a story

— Лили, подай мне, пожалуйста, синий карандашик. — Негромко попросил Джордж, заканчивая работать над рисунком своего болида.  Девочка с улыбкой передала его, и усердно, высунув язык, продолжила раскрашивать гоночный шлем на том же рисунке.  — Почти готово, а куда мы его повесим? — гонщик оглядел комнату, которая была уже почти вся увешана подобными рисунками маленькой художницы.  — Я очень хотела, — она оторвалась от рисунка и огромными глазами посмотрела на парня, — чтобы ты его забрал себе.  В груди что-то приятно защемило.  — Ты ведь возьмешь его? — Эти щенячьи глаза действовали на всех взрослых одинаково. Рассел не смог не умилиться.  — Конечно, сладкая, — он мягко улыбнулся, чуть приподняв ребенка.  — А ты уже придумал, куда его поставишь?  Это чудо а не ребенок, каждый раз, смотря на Лили, или приходя в гости к Харрисон, он задумывался о том, насколько это здорово, наверное, возвращаться домой, зная, что тебя ждут. Когда ты открываешь дверь и уже навстречу тебе бежит маленький человечек. Как звонкий детский смех раздается по всему коридору, и ты вот-вот уже находишься в детских объятиях. Наверное, именно поэтому он так любил после рабочего дня заходить в гости к Харрисон.  — Джордж? — малышка в недоумении посмотрела на гонщика.  — Прости, милая, я немного задумался… Я поставлю перед кроватью, на тумбочку.  И опять этот теплый нежный взгляд прошелся по светленьким волосам девочки, затем по контуру профиля.  Она продолжала рисовать, внося в работу последние штрихи. Она старательно и очень аккуратно, не выходя за контуры раскрашивала картинку.  За окном уже было темно, только свет от фонарей проникал на подоконники и освещал какие то углы. Под вечер всегда парило. Середина августа. Рассел с легкой, еле заметной улыбкой продолжал наблюдать за девочкой, то и дело переводя взгляд на её комнату: игрушки: плюшевых зайчиков на полке, прикроватного мишку, разбросанные по комнате машинки. Взгляд задержался на одной - маленький светлый кролик, которого Джордж подарил на день рождение, стоял около самой подушки, это была единственная игрушка, которая находилась на кровати. Рассел снова задумался.  — Мама тоже часто задумывается, — вдруг сказала девочка, протягивая готовую картинку парню.  Джордж чуть склонил голову в недоумении, взял листочек в руки.  — Она часто сидит вечером за столом на кухне и о чем-то думает, — парень невольно напрягся, продолжая молчать. — Я думаю она думает о тебе, — выпалила девочка.  — Интересно — усмехнулся Джордж. Он перевёл взгляд на часы на стене.  21:06 — Нам уже нужно ложиться…  — Ты расскажешь мне сказку? — перебила его Лили.   Каждый приезд своих племянников Джордж рассказывал детям разные истории, а когда они оставались с ночевкой, то и без сказок не обходилось, так что, как ему показалось, проблем с рассказами быть не должно.  — Конечно, про кого хочешь послушать?  — Расскажи про гонки! А принцессы участвуют в них?   Он потянулся к маленькой Лили, и, взяв её на руки понёс до кровати.  Маленький неяркий светильник заполнял комнату тепло желтым светом, охраняя детские сны от кошмаров.  Тихий баритон парня легко убаюкал девочку, которая уже, как показалось Расселу, начала сладко посапывать.  Несколько минут он посидел около её кроватки, а затем тихо встал.  — Мама улыбается, когда ты здесь, — сонным голосом произнесла девочка, открывая слипающиеся глаза.  Он остановился, присел обратно около её лица.  — Она перестает грустить, когда ты в гостях.  — А она много грустит? — переспросил Рассел, сделав глубокий вдох.  — Она делает вид, что не грустит — ответила Лили, обнимая того самого зайца.  — Ну мы ей больше не дадим грустить, да? — он легко коснулся маленького носика, отчего девочка засмеялась и прижала игрушку сильнее.  — Да! — восторженно ответила Лили.  — Теперь спать?  — Я не хочу, чтобы ты уходил — грудная клетка парня снова защемилась.  — Я всегда здесь  — Доброй ночи, Джордж — Лили коснулась своей маленькой ручки пальцев гонщика, которые держались за матрас.  — Доброй, сладкая.  Он прикрыл дверку в детскую, оставив маленькую щелочку.  Скоро должна вернуться Эмма. Он посмотрел на экран телефона и увидел, что она писала пятнадцать минут назад, спрашивала, всё ли у них с Лили хорошо.  Он сел за стол, ожидая хозяйку дома.  Оглядывая кухню, на которой он был уже кажется чаще чем у себя, он понял, как же в доме Харрисонов уютно. Казалось бы, почти такой же ремонт, такая же просторная квартира, но что-то все равно было иначе. Взгляд упал на холодильник, и Рассел поднялся с дивана.  Дверь тихо захлопнулась, ботинки и сумочка остались в коридоре, а уставшее тело девушки последовало на приятный запах еды.  В квартире было темно, коридоры освещали лишь ночные лампы, а на кухне горел только гарнитур. Войдя в комнату, она увидела Рассела, который по своей британской манере аккуратно намешивал чай.  — Привет — раздалось за его спиной. Нежные руки легли на плечо и талию, а голова коснулась рельефной спины.  Он развернулся, мягко целуя макушку.  — Сильно устала? — он отложил ложку, обвивая в кольцо женские хрупкие плечи.  — Да уж, нервов мне помотали сегодня — пожаловалась она. — Давно Лили спит?  — Уже да  Девушка спокойно выдохнула, понимая что вся суматоха осталась за пределами квартиры. Только здесь она чувствовала себя комфортно. Спокойно. С ним.  — Тебя спалили с потрохами — выпалил Джордж. — Подавая девушке чашку, а сам взявшись за тарелки.  Эмма недоумевая посмотрела на парня.  — Ты часто грустишь, — поддразнивая сказал Джордж, но улыбка резко сошла с лица, как только девушка напряглась. — Мы можем поговорить, расскажи мне всё, что тебя беспокоит.  Она молчала некоторое время, собираясь с мыслями. В голове крутилось всё, слишком запутано и сложно. Он не торопил её, а просто ждал. Ладонь девушки накрыла его руку. Рассел поднял голову, заглядывая в большие, любимые глаза; вторая рука сразу же потянулась к подбородку, нежно потянув, он уже касался её губами, завлекая в поцелуй. Тонкие пальчики уже перебирали его темные вьющиеся волосы. С каждым мгновением поцелуй становился сильнее, но не терял ни на секунду нежности.  Молчание продолжало заполнять пространство. Никто так ничего и не сказал, но каждый понял. Джордж прислонился ко лбу девушки своим, заглянув в её глаза снова. Чистые и красивые. Как же больно осознавать, что они что-то пережили, от этой мысли его сердце будто кололо.  — Я больше не дам тебе грустить, слышишь? — и снова легкий след от его губ остался на розовой щеке. — Я люблю тебя.