овердрайв

Трек — второй удар сердца, который ощущается через пол, отдаётся в груди и заполняет каждый метр пространства вокруг. Синие и красные вспышки стробоскопов «Апекса» прорезают густой туман, освещая море извивающихся тел на танцполе. Кими высоко над этим хаосом сдвигает наушники с одного уха, склоняясь над диджейским пультом. Он регулирует фейдер, плавно переходя к тяжелым индустриальным басам. Вибрация ударного барабана ощущается физической силой, сотрясающей его грудную клетку. — Как у нас дела? Жарко? — произносит он в микрофон, и его низкий хрипловатый голос прорезает музыку. Ему не нужно кричать, толпа уже принадлежит ему, взрываясь в ответ довольным гулом, зависающим под потолком. — Когда этот трек закончится, то всем впечатлительным попрошу открыть глаза пошире. — Кими поворачивается в сторону указывая рукой на фигуру находящуюся в тени. Ландо почтительно кивает ему и улыбается, пока не выходя в свет прожекторов. Кими задирает голову, громко смеясь от предвкушающего воя, пронесшегося над толпой. Обычно, именно на смене их с Ландо самый большой наплыв. Достаточно увидеть в расписании строчку DJ Selector vs. DJ Werewolf и можно ожидать полного аншлага по всем зонам. Кими вскидывает руку, вращая запястьем в дрожащем воздухе, будто дирижируя чужой энергией, и отрывает взгляд от мешанины тел, осматривая VIP-зону, с ленивым хладнокровием. Через пару секунд его глаза снова вспыхивают, но уже совсем по новому, хищно. Увидеть Джорджа среди затуманенной сверкающей атмосферы «Апекса» всегда как пришествие. Кими внимательно вглядывается, когда яркий луч прожектора скользит над головами посетителей и остается доволен. Джордж Рассел стоит, прислонившись к стеклянным перилам, с бокалом чего-то янтарного в тонких, длинных пальцах. Воплощение утонченной элегантности среди душной задымленности клуба. Воротник его черной шелковой рубашки расстегнут ровно настолько, чтобы отражать неоновый свет в глубоких колеблющихся тенях на ключицах. Он выглядит неуместно, но в то же время полностью владеет собой, устремив спокойные голубые глаза прямо на диджейскую стойку. Кими не отводит взгляд. Медленная понимающая ухмылка трогает уголок его рта, обнажив острый выступающий клык. Он поднимает руку, ловит взгляд Джорджа и медленно проводит большим пальцем по своей нижней губе. Затем, быстро склоняет голову на бок, манящим кивком в сторону задней части сцены, ясно давая понять о своих намерениях. Джордж отвечает заинтересованным прищуром и обводит кончиком пальца по кругу край бокала, окунув затем его в напиток и ненавязчиво облизав. Кими опускает голову, возвращая взгляд на переливающийся неоном пульт. Он подкручивает несколько кнопок и не может стереть с лица довольную улыбку. Это будет не очередная стандартная ночь после рабочей смены. Трек достигает своего пика, оглушительного крещендо синтезатора и басов, и Кими снимает наушники, отступая назад. Он жестом приглашает Ландо, который уже направляется к нему, передавая микрофон. — Все в твоём распоряжении, — кричит Кими, перекрывая шум, и закусывает щёку, когда Ландо в своей обычной манере ловит его за волосы. Две кудрявые головы прижимаются друг к другу лбами в свете прожекторов. — Снова отличная работа, — произносит Ландо, потрепав Кими с покровительственной ухмылкой. — Раскачал этот тухляк. Он ныряет на освободившееся место, уже занося руки над микшером, а Кими вываливается в прохладу закулисья, дергая ткань футболки на груди, чтобы немного остудить вспотевшую кожу. Проскользнув по коридору, он толкает дверь своей гримёрки. Небольшая комната обставлена по-спартански: мини холодильник в углу, стол с зеркалом у вешалки с одеждой и достаточно широкий, потертый кожаный диван в пол стены, на которой Кими и плюхается, прикрывая глаза. Он восстанавливает сбившееся от адреналина дыхание, слушая набирающее обороты выступление Ландо. Приглушенный звук тяжелого техно-бита проникает сквозь стены, распространяясь по каркасу здания. Кими облизывает губы, прикидывая в голове, на сколько этажей вверх бьёт вибрация, а затем снова расплывается в улыбке, вспоминая элегантную фигуру в черном среди толпы. Еле уловимый щелчок ручки раздается со стороны двери, а за ним на мгновение врываются, а затем снова отдаляются удары музыки. Кими принюхивается, улавливая стойкий, свежий аромат мужского одеколона и поднимает голову немного вверх, чтобы, открыв глаза, встретиться с лицом Джорджа, а не с расстегнутым воротом его рубашки. — Ты быстро, — замечает он, наконец поднимая веки и впечатывая взгляд в темную, высокую фигуру. Джордж стоит напротив, заложив руки за спину, такой же элегантный и изящный, как и всегда. — Привет, Волчонок — произносит он, пробегая по раскинувшемуся на диване телу Кими взглядом. —Прекрасное выступление и выглядишь соответствующе. — Он опускается на кофейный столик напротив и вытягивает ноги, располагая свои начищенные туфли всего в паре сантиметров от кроссовок Кими. — Публика буквально пускала пену. Не стоит доводить их до такого состояния, Кими. Это расточительно. Кими усмехается в ответ на это прозвище, обнажая зубы. Джорджу надо было подчеркнуть их разницу в возрасте, придумав на основе сценического псевдонима Кими, своё собственное прозвище для него. Кими забавляет такая продолжающаяся демонстративность, когда их знакомство изначально даже на мгновение не задержалось на этапе бесконтактного созерцания. — Это моя работа, — отвечает он с ухмылкой, — не надо ревновать. Кими подаётся вперёд, протягивая руку к тёмной штанине классических брюк, и обхватывает пальцами бедро. Джордж чувствует внезапный рывок, когда Кими стаскивает его со стола. Укомплектованное телосложение, невысокий рост обманчивы и скрывают реальную силу молодого человека, которая прямо сейчас позволяет ему затянуть чужое тело на свои колени. На долю секунды Джорджу хочется посопротивляться, в попытке вернуть ту безупречную, неприступную внешность, которую он носит как броню, но прикосновение рук Кими к его талии вызывает знакомый острый жар в животе. — Ты как бы уже опоздал с образом недотроги, — шепчет Кими в подбородок Джорджа, будто читая его мысли, — примерно трое выходных назад. Его зубы задевают челюсть и у Джорджа перехватывает дыхание. Он пытается отстраниться, ровно настолько, чтобы взглянуть в эти темные, расширенные глаза, но Кими не позволяет ему, крепко перехватывая затылок Джорджа, прежде чем прижать их рты друг к другу. Поцелуй беспорядочный и почти неловкий, вызванный накопившимся адреналином. Привкус грубой, неочищенной энергии и соленой кожи, разливается по языку Джорджа. Он позволяет себе на мгновение погрузиться в нее, путаясь пальцами в темных кудрявых волосах, а потом с такой же силой тянет за них назад. — Голодный, — шепчет Джордж Кими в губы, и всё-таки отодвигается, отстаивая свое личное пространство. — Идём отсюда. Есть что тебе показать.        Переход из вибрирующего, пропитанного потом пространства «Апекса» в прохладный, пронизывающий ночной воздух подобен пощечине. Кими следует за Джорджем, слушая размеренный стук подошв его ботинок по асфальту частной парковки. Ночная тишина — гнетущий вакуум, нарушаемый только отдаленным гулом города. Когда в темноте прорисовывается изящный силуэт, Кими замедляет шаг. Даже в тусклом свете очертания безошибочно узнаваемы. Джордж продолжает идти, доставая на ходу из кармана ключи. Он останавливается перед темно-зеленым с металлическим отливом Aston Martin DB12 и нажимает кнопку на брелоке. Машина издаёт тихое жужжание, свет фар скользит по тротуару, словно ищущие глаза. Шедевр британской инженерной мысли, от одного вида которого перехватывает дыхание. — Новая, — произносит Джордж, и его голос вновь обретает свою обычную четкость. Он не смотрит на машину, он смотрит на Кими, улавливая каждую эмоцию. Единственная вещь, которая по-настоящему избавляет его от сценического образа «Оборотня», диджея, способного довести толпу до экстаза и оставляет обычную мальчишескую сущность — страсть к автомобилям. — Четырехлитровый двигатель V8 с двойным турбонаддувом, — Джордж подходит ближе к двери со стороны водителя. — Семьсот лошадиных сил, — продолжает за него Кими, — Почти на сто лошадиных сил больше, чем у прошлой модификации. Она идеальна. Он шагает вперед, инстинктивно протягивая руку, чтобы коснуться холодного, гладкого капота. Металл кажется живым под его пальцами. Он почти слышит, как двигатель набирает обороты, низкое рычание, готовое вырваться наружу. Взгляд обводит широкую линию крыла, грубую агрессивность решётки радиатора, элегантный изгиб крыши — внутренняя механическая красота от которой просто щемит в груди. — Хочешь посмотреть на что она способна? — Джордж поднимает брелок с ключами на указательном пальце, аккуратно покачивая его, дразня. Кими отрывается от пожирания взглядом изгибов кузова и оборачивается. — Хочу. Он обходит капот, вторгаясь в личное пространство Джорджа. Рука ложится на грудь, скользит вниз и он берёт мужчину за воротник рубашки, притягивая ближе. Этого достаточно, чтобы второй рукой выхватить ключи. — Хочу услышать, как турбины работают под нагрузкой, — тихо говорит Кими и Джордж улыбается, наблюдая, как в глубине его зрачков пляшет огонь. В любое время, он может найти себе того, кто сделает всё, что он захочет, вылижет его с головы до ног. Но это не так интересно, как меняющая ритм энергия Кими.

***

Линия горизонта врывается внезапно, сразу проваливаясь в темную морскую гладь. На гребнях невысоких волн плещется лунный свет. Джордж разжимает пальцы, которыми последние пять минут обхватывал подлокотник на двери. Не то, что ему было страшно от скорости, с которой Кими вёл машину к побережью. Скорее адреналин зашкаливал от вида рук, лежащих на руле. Aston Martin плавно въезжает на пустой пирс, шурша колесами по мелкому гравию, и останавливается. Двигатель тихо рычит, пока Кими не поворачивает ключ в замке зажигания. Свет фар гаснет. — Последние пять минут, ты думал, что я нас угроблю? — спрашивает Кими, поймав взгляд Джорджа в зеркале заднего вида. — С чего бы? — Джордж отстегивает ремень безопасности и уютно располагается на своём сиденье. — Ты не на столько идиот, чтобы думать, что потянешь ремонт такой машины. Кими смеется, но не отвечает, а просто перегибается через коробку передач и опускает рычаг сиденья Джорджа, откидывая спинку назад. — Наверно, не на столько, — соглашается он, — но я всегда знаю, как можно загладить вину. Джордж оборачивается, окинув взглядом окутанный полумраком салон, а потом опирается на локти и перебирается назад. Кими следует за ним, не дав устроиться на сиденьях, а сразу подминая стройное тело под себя. Он склоняется, но Джордж останавливает его, хватая тонкими пальцами за подбородок. — Только не вздумай кусаться, как в прошлый раз, — предупреждает он и по лицу Кими сразу расплывается обиженное выражение. — Тебе понравилось, — возражает он без малейшего сомнения. — Я не думал в тот момент, что мне потом в люди выходить придется, — пальцы Джорджа соскальзывают с подбородка и вырисовывают маленький узор на скуле, — хорошо, Волчонок? Кими поворачивает голову, успевая прижаться губами к фалангам и с напускной неохотой кивает. — Ладно. Он наконец прижимает Джорджа к поверхности и целует с той силой, которую ему не дали показать в клубе. Джордж не сторонится, отвоевывая дистанцию. Больше нет нужды что-то из себя изображать, он тает в чужих крепких руках. Кими шарит рукой по карманам, но Джордж перехватывает его запястье и отводит его в сторону, запихнув в карман на двери. Лицо парня вытягивается, когда он достаёт оттуда полупрозрачный флакон и несколько фольгированных пакетиков. — Как предусмотрительно, — хмыкает Кими. — Вооружен прям на все случаи жизни. — Тут всего-то один случай, — бросает Джордж с улыбкой, ловко расстегивая пуговицы на своей рубашке. Окна запотевают от прерывистого дыхания, а металлический тикающий звук остывающего двигателя тонет в шорохе ткани и скрежете обивки сиденья. Кими стягивает толстовку через голову и тянет вниз брюки Джорджа вместе с бельём. В тусклом ночном свете кожа мужчины выглядит потрясающе бледной, будто, сотканной из лунного света. Кими растирает смазку между пальцами и наклоняется, впиваясь в губы Джорджа, когда вводит в него один. Поцелуй прерывается резким вдохом, с которым фаланга указательного доходит почти до костяшки. Кими добавляет второй, уже плотнее, и аккуратно, но уверенно двигает рукой. Когда по ощущениям становится похоже, что можно добавить третий, Джордж сгибается, мягко отпихивая его коленом. — Достаточно, — выдыхает он, — возьми уже меня. Молния на джинсах подаётся с внимательного второго раза. Дыхание Кими звучит прерывисто, неровно в тесном пространстве. Он на мгновение поднимает взгляд на лицо Джорджа, пока натягивает на себя презерватив. Пальцы скользкие от смазки, а тяжесть ног Джорджа, обхвативших его за талию, ощущается легким кольцом тепла. Он двигается вперёд, хватая Джорджа за бедра, удерживая его; кожа сиденья скрипит под его весом. Первой точкой соприкосновения становится волна жара и сопротивления. Кими чувствует медленную, плотную подачу тела под собой, как оно протестующе выгибается, а затем плавное скольжение, когда он глубоко вонзается в него. Джордж ахает и замирает, откинув голову назад, а Кими с тихим стоном упирается лбом в его плечо. Физическое ощущение просто ошеломляющее. Он обхватывает Джорджа за талию обеими руками, прижимая к себе, как будто тот сейчас просто исчезнет, растворится в воздухе как видение. — Какой же ты горячий, — шепчет он, оставляя мокрые поцелуи на вздымающейся от тяжелого дыхания груди. Зубы ненавязчиво задевают кожу. — Кими, — предупреждающе произносит Джордж, но тут же захлёбывается своим голосом, когда Кими толкается вперёд. Он приподнимается, продолжая держать Джорджа за талию, меняет угол, опустив его лопатками на сиденье. Руки Джорджа ищут его плечи и остаются там, установив точку опоры. Кими отстраняется, выходя на половину, а потом задаёт плотный, размеренный ритм. Ему не хочется, чтобы это заканчивалось скоро, но по другому сейчас просто не получается. Слишком тянет от желания взять жёстко, собственнически, как себе принадлежащего. Джордж со стоном роняет затылок на сиденье. Вьющиеся волосы рассыпаются по темной кожаной обивке. Он ругается так красиво, с придыханием выстанывая каждое матерное слово. У Кими кружится голова от этих звуков. Он рычит когда ногти Джорджа сильно впиваются в его плечи, и отвечает более глубоким толчком. Волосы прилипли ко лбу мокрые от выступившего пота, а перед глазами только запрокинутая бледная шея, в которую нельзя вцепиться зубами. — Кими, — голос Джорджа звучит эхом, а тело извивается, плотно зажатое в руках, — Кими, твою мать! Кими не обращает внимания на эти стенания, пока не чувствует, как Джордж ломается в спине, забившись от накатившего оргазма. От мысли, что он снова довёл его без стимуляции, из горла вырывается хриплый полусмех полустон. Кими разжимает пальцы и отправляется следом через пару отрывистых, неровных толчков. Он кончает молча уперевшись рукой в дверь, чтобы не упасть, а потом долго вдыхает кислород, чувствуя, как остатки дрожи утихают в их телах. Джордж сам тянет его на себя, зарываясь носом в кудрявой макушке. Его руки замирают на липких от остывающего пота плечах. Закрыв глаза, Кими слушает его успокаивающееся дыхание и биение сердца, где-то в районе своей ключицы. Тишина густая и влажная, пропитанная еле уловимым запахом практически выветревшигося одеколона, дорого салона Aston Martin и полного удовлетворения. Приподнявшись на локтях, Кими убирает прядь со лба Джорджа, зачесывая её за ухо. — Надеюсь, ты не думаешь, что это всё? — спрашивает он и медленно дотрагивается кончиком языка до теплой щеки. Джордж отмахивается, приоткрывая глаза. Зрачки темные и большие, заполняющие всю радужку до краев. По его губам скользит улыбка, а пальцы перебираются на спину, отправляясь в путешествие вниз, вдоль изгиба позвоночника. — Конечно, нет, — отвечает он и прижимается лбом ко лбу Кими, а потом целует его в нос. — Ты никогда так не разочаровываешь.