Уход за оперением

Адское «утро» в Пентеграм-Сити было условным понятием. Не солнце, а тусклая, малиновая полоска за окнами медленно отвоевывала пространство у вечных сумерек, окрашивая комнату в оттенки старого вина и пепла. Двое лежали в постели. Люцифер крепко обнимал Аластора обеими руками, обвивая их вокруг чужой шеи, и даже ногу на него свою закинул. Будто боялся, что тот в любой момент может сбежать. Вдобавок Король Ада любил иногда раскрывать пару крыльев, обнимая их ими и закутывая в своеобразный пушистый кокон. А радио-демон лишь приобнимал падшего ангела одной рукой, слегка прижимая того к себе. Удивительно, как тот с такой неприязнью к прикосновениям вообще смог позволять кому-то так липнуть к себе. Да и не просто позволять, он сам искал этой близости, неожиданно для себя наслаждаясь ею. Он не испытывал совершенно никакого отвращения к прикосновениям Люцифера, к абсолютно любым его прикосновениям. Будь то его рука или олений хвост, который тот тщательно прятал от остальных. Это было исключение из всех правил, досадное и сладкое, которое Аластор принял как личную привилегию. Но Королю Ада можно было, ему можно было всё. Аластор проснулся первым, ранний подъём давно вошёл в его привычку, да и откровенно говоря, слишком долго он спать не мог. Он посмотрел на падшего ангела, который лежал на его плече и, похоже, пускал слюни прямо на него же. Это должно было вызвать у радио-демона отвращение, но он уже настолько привык к этому, что даже считал подобные выходки от партнёра милыми. В руке Аластора материализовался белоснежный платок, и он аккуратным движением вытер слюну с губ Люцифера и своего плеча. Он действовал методично, как архивариус, приводящий в порядок ценный, но беспорядочный экспонат. Собственный интерес к этому ритуалу был для него куда занимательнее, чем сама негигиеничность происходящего. Демон провел рукой по золотистым волосам, убирая волоски, которые падали на лицо. Но, похоже, столь невинный жест заставил Короля Ада поморщиться и открыть глаза, с лёгким прищуром смотря на радио-демона. Этот его заспанный вид не мог не вызывать ничего, кроме желания прижать его к себе и позволить спать дальше, что собственно Аластор и сделал: — Тебе позволительно понежиться подольше, ещё совсем рано ведь, — почти шёпотом произносит демон, дабы не сбить остатки сна у падшего ангелочка. — Не-а, раз проснулся уже, то нужно вставать, — сонно пробубнил тот в ответ. Его голос, такой сонный и сиплый, на миг потерял всю свою привычную театральность, выдав тысячелетнюю усталость. Но вопреки своим словам, Люцифер лишь крепче обнял его за шею и уткнулся носом в чужую пушистую грудь. Да, именно пушистую. Так как Аластор был полу-оленем, по всему его телу имелась шерсть, но совсем короткая. Единственное место, где она была чуть длиннее обычного, это его грудь. Не такой, конечно, роскошный пушок, как у Энджела, но Люцифер был очень рад и этому. — Неужели ты в этом уверен, мой дорогой? — с явной усмешкой спрашивает радио-демон, поглаживая собеседника по голове. — Да! — уже более чётко и уверенно ответил Король Ада. Он сделал над собой усилия, складывая свои крылья за спиной, убирая их своеобразный кокон. Неохотно Люцифер разорвал объятия с радио-демоном и принял сидячее положение, чтобы подтянуться, поднимая руки вверх и вновь раскрывая крылья, случайно задевая одним из них Аластора. — Эй, — послышалось недовольное шипение радио. — Ой, прости, Ал, — поспешил извиниться Люцифер, вновь складывая крылья за спину. И чтобы извинения точно было засчитано, он наклоняется и целует любимого в лоб. Недовольная складка между бровей Аластора растворилась, уступив место его обычной, непроницаемой улыбке. Поцелуй был принят как дань, но не как извинение. Люцифер выпрямляется и замечает, что с его крыльев слетело пару перьев. Тогда-то он внезапно замирает, всматриваясь в свои крылья, а после на его лице появилась счастливая, но какая-то далёкая улыбка, будто он вспомнил что-то из невообразимо далёкого прошлого. — Что-то не так, Мой Король? — интересуется радио-демон, так же принимая сидячее положение, заглядывая в чужое личико. — Ох, не совсем... — Люцифер вновь переводит взгляд на демона, который уже выгнул бровь в ожидании ответа. — Просто пора бы уже почистить мои крылья от старых и сломанных перьев. Хочешь мне помочь? Глаза Аластора сверкнули не светом, а статичным зарядом, на мгновение участившимся. Чистка крыльев Короля Ада. Какая редкая, интимная привилегия. Какая демонстрация контроля. Какая возможность продемонстрировать свою, пусть и специфическую, но все-таки любовь. — Ну конечно, мой дорогой. Было бы величайшей привилегией помочь монарху с его королевским оперением, — в тоне радио-демона послышалась насмешка, с некой пренебрежительной нежностью. Люцифер закатывает глаза, считывая его тон, решая ничего на это не отвечать. Он поворачивается спиной к демону, и из его спины уже появляются три пары крыльев, вместо одной, которая была ранее. Аластор провёл взглядом по обнажённой спине падшего, на которой красовались следы от его укусов, особенно много их было на затылке и шее. (Ещё на бедрах и заднице, конечно, но сейчас этого не было видно, ведь они были прикрыты одеялом). Как же он обожал кусать своего Короля! До сведённой судорогой челюсти и дрожи в кончиках пальцев. Это был невероятный акт обладания, способ присвоить себе этого несостоявшегося монарха. А звуки, что вырывались из горла Люцифера в эти мгновения... превосходили даже самые изысканные мелодии из его радиошоу. Не говоря уже о вкусе ангельской крови. Её ни с чем не сравнить, она действовала как самый заманчивый наркотик, к которому его демоническая природа внезапно развила перманентную тягу. Сложно было описать этот вкус – он был неповторим, идеальным. Словно попробовать самое мягкое облачко с частицами золота и едва уловимой сладостью. К тому же, кровь у ангела была золотистого, солнечного цвета, поэтому и следы от зубов сияли на его фарфоровой коже как драгоценные клейма. Превосходное зрелище. Люцифер никогда не понимал, в чём удовольствие пить чужую кровь, но против фетишей этого красного оленя не был. Хотя иногда и не упускал возможности подшутить над ним из-за этого. Да и укусы были даже приятными, стоны, срывавшиеся с его губ, были совсем не поддельными и в полной мере выражали его наслаждение. К тому же, в пылу страсти он просто не замечал их количества, и лишь потом, поймав своё отражение в зеркале ванной, ахал от шока, обнаруживая всё новые и новые отметины. Он ещё не дошёл до зеркала, но уже внутренне чувствовал, что отметин на нём немало. Тем более, некоторые из них он уже мог разглядеть на своих руках. Впрочем, радио-демон тоже не оставался в долгу. Люцифер, при первой же возможности, наносил ответные удары, оставлял на его серо-коричневой коже яркие, пурпурные засосы и едва заметные укусы, которые его острые зубы делали поразительно чёткими. Свой ответный жест владения. Не менее страстный и вызывающий. И как бы Аластор ни морщился на словах, эти его своеобразные трофеи его не раздражали. Напротив. Стоя перед зеркалом, он иногда изучал их с любопытством коллекционера, даже мысленно классифицируя. Больше всего багровых следов, конечно, оставляла классическая поза лицом к лицу. В миссионерской позиции Люцифер, отбросив всю королевскую надменность, становился удивительно… жадным. Его острые зубы искали не только чужие губы, но и шею, ключицы, грудную клетку, словно стремился впитать его через кожу, пометить каждую доступную зону. В эти моменты Аластор ловил себя на странном ощущении податливости, позволения, которое не вязалось с его природой. Это было сладостное, дразнящее чувство уступки и даже лёгкого повиновения. А вот в позе «собаки» никак, к сожалению, не выходило добраться до хотя бы малейшего участка кожи радио-демона. Тем более если учитывать, какой стремительный темп он задавал, буквально вдалбливая падшего ангела в кровать. Поэтому у него не выходило ничего, кроме как громко стонать, обнимая в руках подушку, отчаянно прижимая её к себе. Багровые, сизые и алые клейма эффектно контрастировали с его кожей и короткой шерстью, превращаясь в своеобразный дневник их странных, взаимных завоеваний. — Нужно проверить все шесть крыльев на наличие сломанных или потемневших перьев, аккуратно их убрать, — Люцифер намеренно сделал акцент на слове «аккуратно», зная демона, — справишься? — спросил тот, обернувшись к оленёнку через плечо. Аластору пришлось оторваться от своих приятных воспоминаний, подняв взгляд на Короля Ада. — Да, вполне простая задача, — согласно кивнул тот, подвигаясь ближе к партнёру, чтобы было удобнее работать. Оглядев объем работы, он уже на мгновение пожалел о своём согласии. Но это были крылья его Люцифера, такие мягкие и хрупкие на первый взгляд. Но если присмотреться, можно было понять, что на самом деле многие перья довольно острые и прочные, совсем как их владелец. Хотя для Аластора они все равно оставались мягкими и тёплыми, словно облака, на которых когда-то жил его возлюбленный. Радио-демон провел рукой по верхнему крылу, решив начать с него. Его хозяин чуть дёрнулся. — Ой-ой, какая реакция, — тут же послышался шум радио в тишине, сопровождаемый лёгким потрескиванием. — Неужто сам Король Ада боится щекотки? Я и не знал, что у монархов есть такие... деликатные места. Это происходило непроизвольно, ведь крылья были одной из уязвимых, пусть и величественных частей. И Аластор это прекрасно знал, но каждый раз не мог удержаться от соблазна ткнуть в эту уязвимость – мягко, почти ласково, но всё же ткнуть. — Просто холодные у тебя пальцы, радиошум, — огрызнулся Люцифер, но не отодвинулся. — Виноват, Ваше Сиятельство. Согрею, — парировал демон, и его следующие прикосновения действительно стали чуть теплее, а работа, ещё более методичной. Аластор обожал каждую частичку Люцифера, но крылья всегда были чем-то особенным для него. Они были мостом в то далёкое прошлое, о котором тот никогда не говорил, но которое всегда витало вокруг него неслышным эхом. Прикасаясь к перьям, Аластор будто прикасался к той, незнакомой ему, сияющей части Люцифера, и это чувство было одновременно дразнящим и пьянящим. Он принялся перебирать перья рукой, как и просил падший, выдергивая поврежденные и почерневшие перышки. Причём на удивление для Люцифера делал он это достаточно бережно, он даже почти ничего не чувствовал, лишь лёгкую щекотку иногда. А те перья, которые выглядели не совсем безнадёжно, он лишь выравнивал, проводя рукой по стержню. — Как ты справлялся с этим сам? — неожиданно даже для самого себя, поинтересовался Аластор, продолжая свою медитативную работу, на удивление, его это даже немного успокаивало. — Что, моя беспомощность так тешит твое самолюбие? — бросил падший, но в его тоне не было злости, лишь усталая попытка защититься шуткой. Он сделал глубокий вдох, чтобы все таки начать говорить откровенно: — Я... уже и не помню, если честно, — Люцифер замялся на секунду, даже чуть ссутулился, — я не использую крылья так часто, чтобы их нужно было чистить хотя бы каждую неделю. Раз в пару месяцев было бы достаточно. Но я их не чистил много лет, и мне пришлось срочно этим заниматься перед битвой с Адамом. Сейчас первый раз после этого. Люциферу было тяжело признаться, что из-за своего депрессивного состояния после ухода Лилит, он не ухаживал за своими крыльями восемь адских лет, у него совершенно не было ни сил, ни желания этим заниматься. Но когда стало известно о битве с Раем, он был вынужден потратить целый день на то, чтобы привести свои крылья в приемлемый вид для боя. Чистка крыльев стала для него ассоциироваться с чем-то болезненным и тоскливым, именно поэтому ему не хотелось делать этого самому. Видя, как поменялась поза падшего ангела, Аластор наклонился и чмокнул его ближе к основанию крыла, из-за чего его обладатель вздрогнул, вновь выпрямляя спину, словно по команде. Радио-демон прекрасно понимал, что кроется за теми деталями, которые Люцифер не озвучил, поэтому будто успокаивающе произнёс: — Всё нормально, тебе не стоит утруждаться, мой Король, — прошептал Аластор с такой непривычной, обезоруживающей мягкостью, что Люцифер почувствовал, как последнее напряжение покидает его плечи. — Ответ принят и так. — Раз уж у нас тут сеанс вопросов... — Падший ангел выдохнул, явно морально готовясь к следующему вопросу. Аластор неосознанно напрягся всем телом, словно натянутая струна скрипки, замедлив движения рук, которые уже работали над вторым верхним крылом. — Я слушаю, — как можно спокойнее произносит радио-демон, наклоняясь к чужому уху, чтобы полушепотом добавить: — мой дорогой Люци. От такого жеста у Люцифера пробежали мурашки по коже, а сам он едва ли сдерживался, чтобы не подпрыгнуть на месте. Чужого лица Аластор, конечно, не видел, но мог с точностью сказать, что щёки его точно покрылись румянцем. Точнее, «румянцем» в традиционном виде это назвать нельзя, ведь кровь падшего ангела была золотистого цвета, поэтому румянец на его лице был такого же оттенка. Что делало маленького короля ещё более очаровательным в глазах радио-демона. — Ну... кхм, — Люцифер и до этого был не совсем уверен в своём вопросе, а действия этого оленёнка окончательно перемешали все в его голове, — почему ты даже не попытался искупиться? — Голос Люцифера дрогнул на последнем слове, выдав ту самую детскую, паническую тревогу, которую он обычно хоронил под театральным пафосом. — Неужели никогда не хотелось попасть в рай? Аластор замирает на секунду, а после усмешка на его губах становится шире, и он издаёт тихий шум статики, похожий на смешок. Так вот что гложет этого чудаковатого монарха. Как любопытно. И как... лестно. Неожиданное тепло разлилось где-то в районе грудной клетки – он оказался настолько важен, что его возможный уход вызывал панику. Какая редкая, почти опьяняющая форма власти. Даже забавно, что радио-демон сам раньше этого не понял. Люцифер боялся одиночества. Он боялся повторного предательства. Того, что его снова бросят ради собственного благополучия. Он уже мысленно смирился с тем, что не достоин любви и никогда на самом деле не был. Но тут появился Аластор, и он начал думать, что возможно ошибался в своих суждениях. И теперь до панического отчаяния боялся потерять и его. Нет, он просто не мог позволить ему уйти вот так просто. — На небесах находятся одни невежды и глупцы, — начал Аластор, положив подбородок на плечо Короля Ада, от чего тот невольно затаил дыхание, — они ведь изгнали самого чистого ангела на их никчёмных небесах, зачем мне туда, где нет Моего Величества? Последние слова радио-демон произносит с некой особой нежностью. Слегка поворачивается, чтобы поцеловать любимого в щёку и увидеть его ужасно раскрасневшееся лицо. Как всегда очаровательно. Радио-демон чувствует, как что-то обвивается вокруг его талии, и слегка отстраняется, чтобы посмотреть вниз и увидеть тонкий хвост с треугольником на конце, плотно обхвативший его талию. Аластор усмехнулся, показывая острые зубы. Похоже, этот взрослый ребёнок настолько смутился, что проглотил собственный язык. Поэтому нашёл альтернативный способ продемонстрировать свои чувства. — Оу, Моё Величество столь смущённо, — демон вновь наклонился к чужому уху, — что не в силах ответить мне словами? Словно для закрепления своих действий ранее, Аластор целует падшего ангела в ухо, задерживаясь на секунду дольше, чем того требовал ритуал успокоения. Кожа здесь была особенно нежной, а смущённая дрожь особенно искренней. Уши тоже были одним из тех, что радио-демону особенно нравилось в партнёре. Ведь они хоть и отличались от обычных человеческих только тем, что были заостренны на концах и более длинными, все равно выглядели довольно уникально. — Ой, да пошёл ты, Ал. Люцифер огрызнулся и развернулся назад, чтобы притянуть этого глупого оленёнка за шею к себе. Он прильнул к чужим слегка холодным губам, утягивая партнёра в довольно резкий поцелуй. Послышались тихие радио-помехи, а ответный поцелуй последовал почти сразу. Король Ада развернулся уже полностью, чтобы обнять демона за шею, прижимаясь к его торсу своим. На них обоих было только нижнее белье, поэтому тепло тел друг друга они ощущали превосходно. Аластор не стал уступать, плавно обвивая талию падшего. Из-за его холодных пальцев (не согрел все таки) второй слегка вздрагивает, прикусывая чужую губу. В ответ послышался шум радио, похожий на насмешку, и он прижимает монарха ближе к себе, продолжая исследовать чужие искусанные бока, проводя по ним леденяще-холодными пальцами, от прикосновения которых по коже пробегали мурашки, смешиваясь с жаром от поцелуя. Демон углубляет поцелуй, заставляя падшего ангела отклониться назад. Он проводит языком по чужой нижней губе и кусает её. Не слегка прикусывает, как Люцифер, а именно что прокусывает до золотой жидкости. Призрачная сладость мгновенно распространилась по его языку, и в ответ радио-помехи участились, словно от всплеска статического удовольствия. Король Ада возмущённо вскрикивает и отталкивает от себя наглеца, недовольно хмуря брови. — Эй, я же говорил тебе так не делать! Откуда ты ещё попытаешься высосать мою кровь? — раздражённо спросил Люцифер, держа руки на груди оленёнка, дабы сберегать расстояние между ними. — Очень сложно сдержаться, когда такой сладостный плод сидит прямо перед моими очами, — с характерным ему оскалом произнёс демон, — а вообще мест я уже достаточно попробовал, только если не считать... Ухмылка Аластора стала шире, и он провел рукой по спине падшего ангела, где располагались основания его крыльев. Пальцы скользнули по чувствительной коже у самого корня пера, залезая рукой на одно из них. Люцифер вздрогнул от чужих действий, снова непроизвольно хмурясь. — Даже не смей там меня кусать! — глаза Короля Ада вспыхнули красным, а на его голове появились рога, которые, впрочем, довольно быстро исчезли. Радио-демона, похоже, такая реакция только веселила, но руку от чужого крыла он все-таки убрал, поднимая руки в жесте капитуляции. — Не буду, — Аластор сделал небольшую паузу, чтобы через пару секунд добавить, — продолжим чистить твои нежные королевские крылышки? Аластор прекрасно знал о том, насколько крылья уязвимое место для падшего, а особенно их основание. Сложно было не изучить этого за столько времени их своеобразных отношений. Спина оставалась эрогенной зоной Люцифера и без крыльев, что уж говорить о тех моментах, когда он их использовал. Было довольно очевидно, что, укусив он основание крыльев, мало того, что это будет невероятно больно, так к тому же, может повредить способность их работы. Так что он и не собирался его кусать там, просто хотелось посмотреть на эту забавную злую мордочку Короля Ада. Падший кивнул, кладя руку на пушистое ухо радио-демона, начиная методично поглаживать его. И в тишине комнаты Люцифер уловил лишь тихое, довольное фырканье и едва слышный скрежет острых зубов. Аластор невольно прильнул к чужой руке, прикрывая глаза от удовольствия. — Это что, месть, дорогой? — послышалось тихое шипение статики, но в нём не было ни капли настоящего протеста, лишь ленивая игра. — Нет, что ты, любовь моя, — с лёгкой, торжествующе-нежной улыбкой произносит Король Ада, — просто тоже хочу сделать тебе приятно. Падший ангел продолжил ласково гладить чужое ушко. Он услышал странное шуршание и, заглянув за спину оленёнка, заметил, как его красно-чёрный хвостик беспомощно дёргается и бьётся об простыню. Прелесть какая. Свободной рукой падший дотягивается до хвоста, начиная поглаживать и его у самого основания, где короткая шерсть была особенно мягкой. Аластор едва заметно вздрагивает всем телом и утыкается лицом в чужое плечо, учащённо дыша, а в его дыхании снова проскакивало то самое довольное, шипящее «ссс», которое Люцифер слышал только в такие моменты. Люцифер любил такие интимные моменты тишины и ласки. Его пальцы, водившие по бархатистой изнанке уха, чувствовали лёгкую дрожь расслабления. В такие мгновения оленёнок был открыт ему и позволял увидеть даже свои самые уязвимые стороны: непроизвольное фырканье, беспомощный виляющий хвост, эту тихую статику удовольствия. Доверие радио-демона было высшей наградой во всём Аду – гораздо более ценной, чем любая формальная власть или страх подданных. По крайней мере, для него так точно. Падший ангел невольно обвел их комнату взглядом. Он бы и не подумал, что когда-то будет мало того, что в отношениях с радио-демоном, так ещё и делить с ним одну комнату в отеле. Такими темпами и до их собственного дома недалеко. В их комнате часть пространства принадлежала Аластору, в котором он мог делать все, что ему заблагорассудится, и так же с Люцифером. Правда его утки часто оказывались на стороне партнёра, из-за чего тот сначала злился, но после будто смирился. И даже выделил у себя небольшую полочку, где ставил уток, которые не оскорбляли его эстетического чувства. — Насладившись демонстрацией королевской милости, не пора ли вернуться к нашим крыльям? Или тебя устраивает чистка только двух пар крыльев? — внезапно спросил демон, поднимая голову с чужого плеча. — Умеешь же ты прерывать такие моменты, — Люцифер вздыхает, с некой грустинкой, но и одновременно пониманием, — но да, сначала стоит закончить с крыльями. Было понятно, что от слишком длинного уязвимого момента радио-демон начинал чувствовать зудящее беспокойство, и ему хотелось закончить это до того, как тишина станет невыносимой. Все-таки, даже раскрывшись, дозированная близость была куда безопаснее долгого пребывания на чужой территории. Но, вопреки своим словам, Люцифер берёт Аластора за обе щёки. Демон позволил ему это, не отстранился, лишь приподнял бровь, а уже в следующее мгновение падший ангел ласково чмокал того сначала в губы, а после в нос. — Но после мы обязательно продолжим, — пообещал Король Ада, с коварной широкой улыбкой, на что услышал довольное шипение статики. Падший ангел нехотя отпустил его, вновь поворачиваясь к демону спиной, расправляя крылья так, чтобы ему было удобнее. — Разумеется, — Аластор наклонился к возлюбленному, почти целомудренно целуя его в шею, — разумеется, мы продолжим, Мой Король. Но пока мне стоит позаботиться о ваших крылышках, чтобы они хорошо грели нас и трепетали, когда это нужно. радио-демон начинал чувствовать зудящее беспокойство, и ему хотелось закончить это до того, как тишина станет невыносимой. Все-таки, даже раскрывшись, дозированная близость была куда безопаснее долгого пребывания на чужой территории.