Почти магия

      В коридорах компании было непривычно пусто. Вообще для офисного здания — это нормальное состояние почти что в два часа ночи, но для JYP Entertainment такая пустота была скорее пугающей. Даже глубокой ночью в здании обычно было много сотрудников. В курилках легко можно было встретить сонных менеджеров, а танцевальные залы были забиты айдолами и трейни.       Но сегодня было тихо. На календаре было двадцать восьмое декабря. Совсем недавно в YG и HYBE наведались проверки из министерства труда, так что руководство JYP Ent., ясно понимая, кто следующий в списке проверок, установило чёткие рабочие часы. Всем трейни дали длинный отпуск. Иностранные трейни улетели на праздники в родные страны, а остальные отдыхали с семьёй и друзьями, радуясь внезапным выходным. Для обычных сотрудников компании установили чёткие рабочие графики и выдали новогодние премии. И даже у только дебютировавших айдолов появился список послаблений.       Минхо изменения правил особо не касались. Как и в принципе любые правила компании. Лучший сольный артист компании был на особом счету.       По началу Минхо боялся дебютировать сольно. Соло-артисты в Корее были не очень популярны. Редким исключением были IU и Джесси. Но обе были девушками. Этим Минхо похвастаться не мог. Минхо было бы гораздо спокойнее, если бы он дебютировал в группе, но судьба решила иначе. Пак Джинён выбрал его из всех трейни и объявил, что он будет готовиться к сольному дебюту спустя год после начала его стажировки. После этого он отвёл его в маленькую студию на пятом этаже. Она была в самом конце коридора, дальше неё только туалеты и аварийный выход. Тогда на секунду Минхо подумал, что продюсер Пак его разыгрывает. До тех пор пока дверь студии не открылась.       — Знакомься, Минхо-я, это Крис Бан, — гордо объявил господин Пак, показывая на молодого парня, сидящего в кресле, — он со своей командой будет продюсировать твой дебютный альбом.       Парень поднялся с кресла, неловко отряхивая свой худи. Минхо не понимал от чего, потому что эта студия могла смело претендовать на звание самой чистой комнаты в здании.       — Моё корейское имя Чан, — дополнил молодой продюсер, широко улыбнувшись, — можешь обращаться по нему, если тебе будет удобнее. У меня уже есть несколько вариантов песен для альбома. Можем послушать прямо сейчас?       Минхо кивнул.       Его усадили в кресло и протянули наушники. Минхо забрал их из рук Чана. Подушечки пальцев скользнули по белоснежной коже ладоней продюсера. Минхо резко одёрнул руки, чуть было не роняя наушники. Кожа Чана была такой горячей, что обжигала.       И вызывала желание прикоснуться снова.       Минхо задвинул эти странные мысли куда подальше и надел наушники. Чан нажал на пробел на своём ноутбуке, и заиграла музыка.       У Минхо отпала челюсть. Он никогда не слышал такой музыки. Минхо не мог объяснить, что именно его восхищает, но он был в восторге.       — Это правда для меня? — удивленно похлопал глазами Минхо, когда песня закончилась.       — Не нравится? — нервно переспросил Чан. — У меня есть ещё, можем попробовать…       — Нет-нет, — помотал головой из стороны в сторону Минхо, — такая красивая песня и мне?       Чан замер на секунду, а потом улыбнулся. На щеках появились ямочки, придавая его улыбке мальчишеское, почти хулиганское обаяние.       — Конечно, тебе. Ты же наша будущая звезда.       Сердце Минхо пропустило удар.       — Мне нравится, — пробормотал Минхо, отводя взгляд в пол, — песня… очень красивая. Можно ещё что-то послушать?       Если бы у Чана был хвост, в тот момент он бы радостно завилял им как пёсик. Чан начал быстро тараторить, рассказывая про то, какие песни у него есть в многочисленных папках на ноутбуке. Минхо плохо помнил, о чём конкретно говорил Чан. В его памяти отпечатались горящие радостью глаза, широкая улыбка и ямочки на щеках.       Следующие несколько часов Минхо провёл в маленькой студии, слушая песни одну за другой. Чан смущенно улыбался каждый раз, когда Минхо хвалил ту или иную мелодию. В тот вечер они подготовили дебютный альбом. Его заглавная песня взяла дэсан, а карьера Минхо полетела вверх.       Внезапно ставка продюсера Пака сработала, и Минхо стал самым популярным парнем-айдолом в Корее, а сразу после у него появилась огромная фан-база и за рубежом. Каждый его камбэк собирал миллионы просмотров. Он успел выпустить два полноформатных альбома и съездить в мировой тур. Четыре года пролетели в один миг. Но ни разу за четыре года Минхо не смог возгордиться.       Да, Минхо был талантлив. Он отлично танцевал, потратив на это долгие годы. У него был отличный слух и широкий вокальный диапазон. Природа подарила ему привлекательную внешность. Он умел подать себя. Не боялся смеяться над собой и был любимым гостем многих развлекательных шоу. Это всё было важными составляющими его успеха. Минхо не преуменьшал своих заслуг. Но он также знал главную причину этого успеха.       Причину звали Бан Кристофер Чан.       Корректнее было сказать, что за его успехом стоят 3RACHA, трое продюсеров, которые работали вместе над многими проектами и были близкими друзьями. Хан и Чанбин приложили руку не к одной песне из репертуара Минхо. Но всё же в основном с Минхо работал Чан. На то не было особой причины. Просто к своему первому камбеку Минхо случайно выбрал песни, которые Чан писал сам, без участия Чанбина или Хана. Во время следующего релиза Чанбин полностью погрузился в работу над камбеком женской группы, а Хан был занят написанием OSТа к дораме. А потом раз за разом получалось так, что Чан работал с Минхо один. Всё, от мелодии до слов в песнях Минхо, было сделано Чаном.       Каждая нота в песне, каждое слово были пропитаны Чаном. И это каким-то парадоксальным образом успокаивало Минхо. И ему нравилось это чувство. Минхо любил песни Чанбина и Хана из своего репертуара. И даже те немногочисленные песни, которые 3RACHA написали ему все вместе, занимали особое место в его сердце. И всё же слова и мелодия Чана были другими. Голос Минхо и музыка Чана создавали удивительную гармонию, которую не могли понять даже они сами. Но именно эти песни залетали в чарты и забирали награды на музыкальных премиях.       А ещё Минхо было комфортнее всего работать именно с Чаном. Долгие часы с ним в студии совсем не изнуряли, как работа с другими продюсерами компании. Новых продюсеров Минхо не искал, а компания и не пыталась предложить, радуясь заработку, который приносил каждый релиз.       Дошло до смешного, в одном из альбомов Минхо в кредитах к песням везде было только продюсерское имя Чана. CB97 (3RACHA) в каждом пункте. После этого фанаты Минхо, Kitties, основали шуточную религию имени Бана Кристофера Чана. Даже регулярно приходили на стримы Чана, где он играл в Геншин и иногда рассказывал про музыку.       Минхо смотрел каждый стрим. Где бы Минхо не был, получив уведомление, он открывал трансляцию и начинал жадно смотреть на своего собственного продюсера.       Однажды на шоу у Минхо спросили, есть ли у него любимый стример. И он не задумываясь ответил: «Чани-хён!» — и потратил минуту на рассказ о том, какие милые трансляции проводит его продюсер.       Нейвер и твиттер взорвались. Иностранные фанатки Минхо визжали о том, что Чан и Минхо встречаются. Корейские фанатки мысленно их поженили. Фанатки из Японии всего через час после выхода шоу опубликовали комикс с меткой «18+» про Минхо и Чана.       Естественно Минхо его себе сохранил.       Компания не посчитала нужным выпускать опровержение, а Чан лишь посмеялся над этой ситуацией на стриме и пожелал Минхо хорошего вечера, глядя прямо в камеру.       Этот момент Минхо бережно хранил в своём сердце и отдельном запароленном альбоме на телефоне. Сложности этого пароля завидовали даже Google и международная разведка.       В этой же папке Минхо хранил ещё одно видео, которое при первом просмотре разбило его сердце на кусочки. А при каждом повторном просмотре дробило эти кусочки в мелкую крошку.       Чан в нём натянул свою любимую чёрную бини на глаза и простонал в микрофон:       — Да какие отношения с Минхо? Вы с ума сошли? Вы вообще видели его? Его лицо ангелы вылепили, я клянусь. А у меня что, глаза маленькие и нос на пол лица. Да разве он на меня посмотрит? Так что успокойтесь, не отберу я у вас вашего айдола, — Чан сдвинул край шапки, снова открывая себе возможность видеть. — Что?.. Хотите, чтобы отобрал? Ха-ха, да хватит шутить уже! Мы с Минхо не вместе. И хватит мне скидывать способы подкатить к нему!       Минхо тогда чуть не заплакал. Что значит «маленькие глаза»? Хорошие глаза! Оптимального размера! И вовсе нос у Чана не «на пол лица». Красивый нос. Очень кусабельный. По крайней мере Минхо хотел его укусить каждый раз, когда оказывался с Чаном в одном помещении.       Был бы Минхо с Чаном в одном городе во время того стрима, обязательно бы приехал и стукнул его по голове за такие слова. Но Минхо тогда был в Тайланде и не мог дотянуться до Чана.       От безысходности Минхо тогда просто выписал в заметках все свои мысли по этой теме. А потом написал ещё о том, что чувствует, глядя на своего продюсера.       В Сеул Минхо вернулся со стихами в заметках и осознанием. Теперь каждая запись с Чаном. Каждая встреча с ним в коридорах компании. Каждый разговор. Каждая мысль о нём. Каждый мем в чате. Все они были отягащены тем, что Минхо теперь о себе знал.       Это ничего не поменяло. Минхо всё также пел то, что писал для него Чан. Он ездил в туры и снимался в многочисленных рекламах. Но его сердце больше не следовало за мелодией. Оно оставалось в уголке студии Чана и возвращалось к своему законному владельцу, только когда Минхо переступал её порог.        Иногда Минхо казалось, что его сердце возвращается в грудную клетку, когда ему приходят сообщения от Чана. Но случалось это так редко, что Минхо всё же списывал это на миражи. В один из таких разов от Чана ему пришёл аудиофайл. Лучший в мире продюсер Чани-хён (хочу чтобы он был просто Мой Чан-а) 😭💋❤️: Хэй, Минхо-я~~Я написал новый трек. Не знаю, что с ним делать, но мелодия напомнила о тебе Ты говорил, что хотел бы попробовать поучаствовать в написании песни… Может быть попробуешь написать слова?

      Я:

Хай-хай~

Оке-оке, хён~

             У Минхо зубы свело от кринжа. У него оставалось полчаса до выступления в Tokyo Dome. Но он не смог удержаться. Минхо под осуждающим взглядом своего менеджера надел эйрподсы и включил аудиофайл. Мелодия завораживала. Это была самая нежная и грустная музыка, которую Чан когда-либо писал.       Всё выступление у Минхо крутилась в голове мелодия. Даже после концерта, лёжа у себя в отеле он не мог выбросить её из головы. И тогда он сдался и попробовал её напеть. Потом попробовал напеть слова. Сначала он пел разную бессмыслицу. А потом слова стали складываться в стихи.       Те самые стихи, которые Минхо написал, когда всё понял.       И стихи легли на мелодию. Минхо ещё раз включил музыку и снова напел. Слова ложились на музыку так, будто были созданы для этого. То, как хорошо они сочетались было настоящей магией!       Следующее, что Минхо помнил, как он стоит в звукозаписывающей студии в четыре часа ночи и поёт в микрофон.       Менеджер спал на диване, техник в студии звукозаписи держался из последних сил. А Минхо раз за разом записывал свои напевы. От начала до конца.       К семи утра он вышел из студии со сведеным на скорую руку аудиофайлом в телефоне и слипающимися глазами. Но оно того стоило.       Хан услышал эту песню первым. И хотя сделал пару замечаний по сведению, заметил, что Чан наверняка сможет помочь записать Минхо эту песню лучше. А потому не стоит ждать у моря погоды и надо скорее приниматься за работу.       — Это сложно, — помотал головой Минхо, — я боюсь.       — Чан же знает, что это первый раз, когда ты пишешь слова к песне, он точно не ожидал, что ты сам запишешь демо. Иди к нему. Он будет в восторге!       Минхо закусил губу. Он не боялся осуждения Чана. Когда вообще Чан осуждал кого-то за творчество?       Он боялся того, что Чан тоже поймёт.       Хан быстро считал настроение Минхо и не стал давить дальше.       — Но песня хорошая, — заметил Хан, — пообещай, что дашь её послушать Чану до конца этого года. Хорошо?       Минхо без лишних сомнений пообещал Хану, что он обязательно это сделает.       Этот разговор у них состоялся почти три месяца назад.       Сегодня было двадцать восьмое декабря. До конца года оставалось три дня, а Минхо так и не смог дать Чану послушать песню.       Завтра у Минхо должно было быть выступление с рождественским ремиксом одной из его самых популярных песен на музыкальной премии. Он только закончил последний прогон. Менеджеры, танцоры, хореограф и даже заглянувший к ним Пак Джинён посоветовали Минхо скорее ехать домой. Ему нужно было отдохнуть перед выступлением.       Вместо этого Минхо мерил шагами аномально пустой коридор пятого этажа. Взгляд не отрывался от двери. Из щели между дверью и полом сочился тёплый свет. Минхо точно знал, что Чан ещё там. Потому что какие бы нормы рабочего дня не вводило руководство JYP Ent., если на Чана нападало вдохновение, из студии его было не достать.       Этим они с Минхо были похожи. Нормированный рабочий день был для них чем-то вымышленным.       Вероятно, кроме них, в здании сейчас была только охрана. Это чуть успокоило Минхо. В случае полного провала его позорный побег увидят только стены.       С этими воодушевляющими мыслями в голове, Минхо потянул дверь на себя.       Чан сидел за своим столом. Кудри на голове в диком хаосе, один из наушников на голове съехал на щёку, рукава чёрного худи задраны до локтей. Чан елозил мышкой по столу, периодически кликая правой кнопкой. Он был настолько погружен в работу, что не заметил появления Минхо.       Минхо почувствовал, как медленно набирает темп сердцебиение в его груди. Как знакомо оно располагается на своем законном месте, разгоняя кровь по телу. Взгляд Минхо скользил по плечам, волосам, по лицу продюсера. Как он мог быть таким близким и таким далёким одновременно? Руки Минхо ныли от потребности прикоснуться к тёплой белой коже чужих ладоней.       — Хён, — осторожно позвал Чана Минхо.       Чан подпрыгнул на месте и повернул голову на звук.       Следом за испугом в глазах Чана отразилось узнавание. Чан рукой схватился за сердце и с облегчением выдохнул.       — Минхо-я, что ты тут делаешь так поздно? У тебя разве не выступление завтра?!       — Хён, — Минхо сглотнул ком в горле, — помнишь ты мне отправлял трек?       — Да, — удивленно моргнул Чан.       — Я… кажется у меня получилось что-то написать, — Минхо неловко отвёл взгляд в сторону. Обои в студии были куда интереснее внимательного взгляда Чана. — Записал небольшую демку… послушаешь?       — Конечно, — голос Чана прозвучал в ушах Минхо нежным мурлыканием, — скинь мне в…       Минхо решил не дослушивать то, что говорит Чан. Он скинул с гостевого стула рюкзак Чана на диван и уселся на него, пододвигаясь к Чану максимально близко. Двумя пальцами Минхо выдернул провод от наушников из ноутбука и вставил его в свой телефон.       Чан хотел было что-то переспросить, но Минхо приложил палец к губам и нажал на Play.       Мелодия Чана и мягкий голос Минхо полились из наушников. Только сейчас Минхо понял, что наушники у Чана надеты криво. Чан попытался поправить их сам, но Минхо был быстрее. Он надел их так, чтобы они закрывали слегка покрасневшие уши Чана. Пальцы Минхо крепко сжали чашки наушников, плотно прижимая их к ушам Чана.       Их взгляды столкнулись. Чан смотрел на Минхо каким-то странным взглядом. Больше всего это было похоже на нежность. Нижняя челюсть опустилась вниз. Глаза распахнулись от удивления. Ладони Чана накрыли ладони Минхо, прижимая их и наушники ещё сильнее к себе.       — Минхо, это… — прошептал Чан, мягко проводя большими пальцами по тыльной стороне его ладоней.       — Записано «одним дублем» и сведено криво, — стыдливо зажмурился Минхо. — Но мои старые стихи так хорошо легли на мелодию. Я просто не мог не записать это, и…       — …И я хотел сказать, — перебил его Чан, — что это волшебно. Твои слова… Это почти магия.       Минхо медленно открыл глаза. Во взгляде Чана отражался теплый свет студийных ламп. Но его улыбка горела куда ярче. А тёплые пальцы, рисовавшие круги на тыльной стороне ладоней Минхо грели лучше любого обогревателя.       — Это ты почти магия.       Из горла Чана вырвался удивленный вздох. Минхо сам не верил, что собирается сказать это.       — Моя магия.       Щёки Чана налились краской. Сердце Минхо забилось ещё быстрее, чем прежде. Нет зрелища волшебнее, чем то, как осознание яркими искрами загорается в глазах Чана, а уголки губ невольно поднимаются вверх.       Внутри Минхо ворочалось что-то тёплое. Он чувствовал как его собственные губы изгибаются в нежной улыбке. Как искры электричества пляшут на коже в тех местах, где пальцы Чана нежно касаются её.       И правда. Почти магия.