Семь правил Кашина

Семь простых шагов, чтобы забыть человека: 1. Не смотреть 2. Не разговаривать 3. Не следить 4. Не подслушивать 5. Не думать 6. Не ревновать 7. Не влюбляться Кашин нарушит их все.

***

Правило 1 не смотреть Оно казалось таким простым, высеченным в граните здравого смысла. Не смотреть. Всего два слова, семь букв, которую Даня Кашин повторял про себя, как заклинание, с того самого момента, как он остановился возле своего офиса. Он шел по серой, исхоженной дорожке мимо цехов, слыша гул машин и далекие крики крановщиков и всякай городской шумихи, и он про себя повторял : не-смот-реть, не-смот-реть. Вот он уже в конторе : стук клавиатур, запах старой бумаги и свежего кофе, мерцание экранов, заставленных таблицами. Обыденно. Даня Кашин, двадцати девяти летт роду, с аккуратной стрижкой и гладкой рубашкой. Конечно, кто может нарушить его покой? Илья Сецко. Да уже само имя, даже мысленно произнесенное, было нарушением всех семи правил разом. Даня сел за свой стол, старенький, с потертой кромкой, щелкнул мышкой, открыл файл с накладными. Он пытался работать. Он начал читать что тут было: «Поставка № 4781-К, арматура, десять тонн, отклонение по весу…». Он писал, писал и читал. Он не смотрел. Боже, это легко! Но его острое зрение, которое он с детства бережет, уже рисовало знакомый силуэт в дальнем конце зала, у окна, залитого скупым осенним светом. Илья. Двадцать один год. Стажер из технического университета, прикомандированный к их отделу на практику. Даня прикусил внутреннюю сторону щеки, сосредоточив взгляд на мониторе так яростно, что в глазах зарябило. Не смотреть. Просто не поворачивать голову. Это же просто механика. Физиология. Мышцы шеи подчиняются сигналам мозга. А мозг получил приказ. Вот и вся логика. Сигнал, однако, шел с помехами. Кто-то у него кнопку нажал в голове. Медленно, с сопротивлением, словно против мощного магнитного поля, его голова повернулась на едва заметный градус. Всего на сантиметр. Достаточно. И вот он — Илья. Сидел, откинувшись на стуле, балансируя на задних ножках, что само по себе было вызовом устоявшемуся порядку кабинета. В надетой наоборот бейсболке, из-под которой выбивалились его прекрасные красные волосы. Точно любимец всех героев в округе. Даня замер, забыв про накладные. Он уже нарушил правило. Сначала он увидел общию картину: поза Ильи, развязная и грациозная одновременно, длинные ноги в потертых джинсах, вытянутые под столом. Потом — детали: узкие кисти в натянутых на пальцы черных фингерлейсах, одна из которых барабанила неслышный ритм по колену. Запястье, тонкое, с проступающими венами и набитым маленьким, стилизованным шестеренком. Шея, белая, резко контрастирующая с темным капюшоном, и тень от длинных ресниц на щеке. А затем — глаза. Даня позволил взгляду дойти до них, и это было уже было пеехождение вчеж границ. Илья что-то говорил своему соседу, смеялся, и в этот момент его глаза, эти невероятные, невозможные глаза, поймали свет. Это был цвет морской волны у самого берега, где она просвечивает над белым песком — яркий, ясный, почти неоновый аквамарин, обрамленный густыми, темными ресницами. В них сейчас играли золотые искорки веселья. Какие прекрасные..... Даня смотрел. Он смотрел, как Илья проводит рукой по своим красным волосам, откидывая непослушную прядь со лба, и у Дани в груди сжалось что-то тяжелое и горячее. Ему захотелось почувствовать под своими пальцами эту текстуру. Не просто увидеть, а прикоснуться. Узнать, жесткие эти волосы или мягкие, холодные от уличного воздуха или теплые от тела. Проверить, останется ли на подушечках пальцев едва уловимый оттенок краски, пахнущий вишневым леденцом. Он представил, как погружает пальцы в эту густую красную массу, как они скользят к затылку, к тонкой, уязвимой коже на шее… Правило 1:√ нарушено Он резко отдернул голову, ударившись затылком о спинку кресла. Сердце колотилось где-то в горле, бешено и громко. Он чувствовал, как кровь приливает к лицу, к ушам. Стыд, кислый и жгучий, заливал его изнутри. Он нарушил правило. Первое и самое легкое. Он так смотрел на него, словно видел динозавра или дракона. И в этом взгляде было уже все остальное: он представлял, какой у Ильи голос, смех, как он смущается или возбуждается «Прекрати», — приказал он себе мысленно «Он просто парень. Мальчик. Стажер. Он тебе никто и ты ему. Таких тысячи. Закрой глаза. Дыши». Он закрыл глаза. Но он опять представлял его тело, его голову, его волосы, глаза, рот, уши, и все остальное. Он открыл глаза и снова, метнул взгляд через комнату. Илья теперь смотрел в окно, спинок нему. Красные волосы, упавшие на высокий лоб, прямой нос, пухлая нижняя губа, задумчиво поджатая. Он был прекрасен. Не симпатичен, не мил — прекрасен. В русском языке не найдуться таких прилагательных чтобы описать его красоту. Он нарушил правило первое. Как это ни парадоксально, ведь Даня других людей игнорировал очень легко. А тут тебе от Сецко, и попробуй теперь не обращать на него внимание. Он не из тех молодежных игнорщиков, которым легко игнорировать. А Илью игнорировать нельзя, мало ли. Он поставил крестик рядом с пунктом первым правилом. Следующие правила он не нарушит, он уверен.