твой свет ярче со мной

Половина девятого утра. На удивление, Джон в это время ещё спал, хотя обычно просыпается самым первым. Лололошка заглянул в его комнату — спит. В помещении было довольно прохладно, да и Харрис лежал, свернувшись калачиком — замерз. Ло достал из шкафчика одеяло, оранжевое в черную шахматную клетку, и укрыл Джона. Лошка сел на край кровати. Постучавшись в дверь, в комнату зашла Райя. — Спит? — тихо спросила девушка. — Ага. Не хочу будить. Пусть отоспится, отдохнёт, — шёпотом ответил Лололошка и бросил короткий взгляд на того, про кого шла речь. — Как, что с ним по итогу? — Давай в другую комнату отойдём, а то если продолжим обсуждать тут, можем разбудить. — А, да, конечно. Ты прав. Придя в гостиную, они сели на диван и продолжили разговор. — Если честно, что точно с ним — я не знаю. Но наша теория о его самоповреждении оказалась правдой, — Ло старался говорить спокойно, но всё же в его голосе чувствовалось напряжение. — Ох, чёрт… Мне жаль. Он тебе про это рассказал или как ты узнал? — Попросил дать руку и обработать раны, которые кровоточили. Он не хотел мне давать руку, но всё же дал. Блять, Рай, я когда увидел весь тот пиздец на руке, еле сдержался, чтобы не расспросить его. Джон потом ещё такой: «А ты разве не должен меня отчитывать и расспрашивать об этом?». Хотелось по правде, но я как-то интуитивно понял, что это не самое лучшее решение, и сказал ему, что «если захочешь рассказать — выслушаю». Он ответил, что нет сил на болтовню, но на сей раз не начал отмахиваться и говорить, что ему это не нужно. Надеюсь, когда проснётся, объяснится. — Ага… Ло, ты главное помни, что допытывать его не стоит. Ты вчера правильно сделал, что просто дал ему время и не допытывал. Ещё что-то знаешь о случившемся? — Нет. Вообще нет! Судя по шрамам, в прошлом он таким часто занимался. Просто вся, понимаешь, абсолютно вся рука от кисти до локтя в шрамах, теперь ещё и свежие. А ещё я с ним около полугода или даже больше провёл в Архее и ни разу не замечал у него таких наклонностей. Я не знаю… Или он это так хорошо скрывал, или я настолько слеп… — Мне кажется, просто всё это время в Архее у него была продолжительная ремиссия, и, так сказать, не было реального повода, чтобы прибегнуть к этому. Вот. И движения у него не сказать что скованные — если как всегда на руках постоит или колесо сделает, то поправляет одежду, что легко списать на то, что «не продолжать же мне разговор в непотребном виде!». К чему я веду — ты вряд ли мог об этом узнать раньше. Слишком мало фактов на это указывало, а те, что указывали, легко списать на что-то другое. — Думаю, ты права. И ещё, прошу, не говори остальным об этом. Я уверен, Джон не будет рад, если кроме меня об этом ещё кто-то узнает, так что если спросят — ты сама ничего не знаешь, хорошо? — Хорошо, договорились. Ло решил для своего дорогого альтер-эго приготовить то, что он любит больше всего — блинчики с клубникой и кленовым сиропом, клубничный коктейль.

***

Джон проснулся. Всё тело ломило, а голова трещала. Что вообще, блять, вчера было? Нужно восстановить цепочку событий. «Сначала мне было плохо, потому что не справился с тем, чтобы написать черновик. Увидел отца в отражении. Началась паничка. Пришли друзья. Лололошка успокоил… Чёрт, он видел меня таким слабым. Наверное, у него сильно испортилось мнение обо мне… в его глазах я теперь точно не идеален. А дальше… Блять, он меня принёс на кровать, обработал раны. Порезы. Он увидел порезы. Пиздец, теперь он точно меня не сможет воспринимать как раньше и точно теперь считает неженкой… хотя его реакция… возможно, не считает. СТОП. ОН ЖЕ МЕНЯ В КИСТЬ ПОЦЕЛОВАЛ…» Обдумывая, Джон отвлёкся, смотря на свою забинтованную руку. «Ладно, это всё же странно. Целовать друга… без разницы куда. Потом я молча лежал с ним, поел и в какой-то момент заснул. Рядом с ним». Закончив размышлять, Джон посмотрел на то, что укрыт одеялом. И тут Ло постарался. Нужно ему сказать спасибо и больше не показываться слабым. Раздался тихий стук. — Войдите, — с нотками лёгкого раздражения сказал Джон. В комнату зашёл Лололошка, в руках тарелка с блинами и клубничный коктейль. — Доброе утро, хотя, наверное, будет правильней сказать — день. А я тебе позавтракать принёс, — тепло, с улыбкой произнёс голубоглазый. — Эм… Не стоило, я смог и сам себе поесть приготовить. — Ты сейчас да умничайся — я заберу твой завтрак. — Эй! Ну, раз ты приготовил, значит, я съем. Не надо забирать. Лололошка молча поставил свои шедевры кулинарии на прикроватную тумбу и присел рядом с Джоном. — Надеюсь, не переборщил с сиропом или количеством клубники в коктейле. Я просто редко что-то подобное готовлю. Ты же любишь и блинчики, и коктейли, да? — Верно. Харрис попробовал один из блинчиков, запив глотком коктейля. — Мм, должен признать — готовишь ты действительно вкусно, — хоть свои эмоции Джон старался не показывать, уголки его губ дёрнулись чуть вверх. — Спасибо, я рад, что тебе нравится моя стряпня, — с лёгкой усмешкой ответил Ло. Затем он оглядел комнату, обдумывая, стоит ли задавать следующие вопросы, но, всё же решившись, спросил: — Кхм… как рука? Не болит, не чешется? Нужно ещё бинты поменять. Услышав слова Лошки, Джон на пару секунд замер. Чёрт, всё же этой темы и диалога не миновать. Ещё пару секунд Джон глядел на свою руку, затем неуверенно протянул её собеседнику. Молча. Ответить что-то было тяжко. Лололошка это понял. Он быстро сходил за чистыми бинтами и стерильными салфетками. Аккуратно уложив руку янтарноглазого себе на ногу, Дейвисон намочил салфетку и отжал, чтобы материя была влажной, наложил на раны. Затем взял чистый бинт и уже собрался бинтовать с локтя, как тишину прервал Джон, смотревший до этого за всем этим процессом смены бинтов. — Лучше бинтовать от пальцев и постепенно вверх, с нахлёстом в один-полтора сантиметра. — А… Понял. Всё же из нас ты тут врач, — чуть смущённо ответил Ло, наматывая так, как ему объяснил Джон. Когда Лололошка закончил, Джон поднял забинтованную руку в воздух, рассматривая работу. — Неплохо. Можно было местами и получше, но пойдет. Эм... Спасибо, симпапусик. Джон чуть отвернулся и, понизив голос на тон, добавил: — Правда, спасибо. И за завтрак, и за твоё умение быть рядом тогда, когда это нужно, за то, что ты заботишься обо мне, несмотря на мой сложный характер и выёбы. Закончив, Джон ещё сильнее отвернулся и покусал губу. Говорить такое было слишком волнительно и странно... А ещё это смущало. Очень. От этих слов по телу Лололошки расплылось тёплое чувство нужности и того, что он действительно важен. В последнее время Харрис немного катает его на эмоциональных качелях: то говорит подобные вещи, то отдаляется. Это тяжело, но Ло был готов через это всё пройти с ним. Почему у него было такое желание — непонятно. Наверное, уж слишком привык к Джону. Тот стал довольно значимой фигурой для него. Удивительно. После долгой паузы, набрав в лёгкие побольше воздуха и сжав руки в кулаки до побеления костяшек, Харрис вымолвил тихо, будто боясь собственных слов: — Ло, и ещё... я хотел... извиниться за своё поведение в последнее время... особенно за вчера. Я не должен был кормить тебя холодом, не объяснив причины. Не должен был... чтобы ты меня вчера в том состоянии увидел... Я понимаю, что наверное сейчас выгляжу в твоих глазах жалко, и тут ты будешь прав. Извини, что не рассказывал о том, что у меня проблемы с селфхармом... Просто... просто я думал, это всё в прошлом. Я завязал. И к этому не вернусь. И считал, что об этом не стоит знать другим... Вот... Хах... как-то так. В конце его голос стал совсем нервным, как и смех. По правде, Джону было тяжело всё это говорить и признавать вслух. Для него было самым большим личным унижением — извиняться перед кем-то и показывать слабость. Хотя какая разница, перед Лололошкой неосознанно он такое делал не раз. — Джонни, я понимаю тебя и не виню... — негромко начал Ло, прикусив губу. Затем замолчал на пару секунд, подбирая слова. В это время Джон чуть повернул голову к Лошке. — Я ценю, что ты нашёл в себе силы мне об этом рассказать. Не переживай, всё в порядке. Я понимаю тебя и понимаю, почему ты не хотел говорить о своей проблеме с самоповреждением. Из того, что я помню, у меня с таким никогда не было проблем, так что могу только догадываться, насколько это морально было тяжело тебе. Прошу, давай на будущее: если тебе будет плохо, ты придёшь ко мне и выговоришься или, если хочешь, просто молча побудем в компании друг друга. Прошу, не причиняй себе боль. И знаешь, в моих глазах ты не слаб и не жалок, ты сильный. Ты нашёл в себе силы мне это рассказать, я понимаю, что для тебя это было труднее всего. Как ты сейчас? Хочешь ещё что-то мне сказать? Я тебя слушаю, милый мой. На одном дыхании, ласково изъяснил Ло свою речь в поддержку Джона. Руки нервно перебирали край собственного худи. Оставалось надеяться, что эти слова действительно ему помогут. Ну или хотя бы поднимут настроение. — Знаешь, такая реакция для меня довольно... неожиданная. Что-то ты, симпапусик, разболтался, — в конце Джон попытался подколоть Ло, но это прозвучало слишком ласково и шутливо. Лололошка уже хотел что-то сказать, как неожиданно Джон решил положить свою голову ему на ноги, его руку — себе на голову, а свои ноги запрокинул на невысокое изголовье кровати. Лололошка лишь хмыкнул — уже привык, что у Джона привычка принимать разные, непонятные положения. Харрис рассматривал глаза Ло. Он всегда именовал и считал его голубоглазиком, хотя на самом-то деле глаза у него тёмно-синие. Такой глубокий цвет, что создаёт впечатление, будто у него аниридия. Если приглядеться, то этот синий цвет, эти глаза — как море. Ты будто тонешь в бесконечной водной глади моря, переливающейся в лучах солнца. Под этим пристальным взглядом Джона Ло невольно отвёл взгляд — смущало. — Знаешь, красотка, мне почему-то всегда казалось, что ты голубоглазый. А оказалось — обладатель столь красивых синих глазок, — в голосе Джона не было ни сарказма, ни насмешек. Его просто завораживали глаза Лололошки, и он об этом ему сказал. В своей манере, но сказал. Лололошку такие слова ещё сильнее вогнали в краску. Но всё же он решил посмотреть в глаза своему альтер-эго. Золотисто-оранжевые в центре, к краям коричневые, переливались, как камень — янтарь. Лошка потрепал Джона по голове, не быстро, а скорее бережно и заботливо, на что тот прикрыл глаза. — А у тебя — как камень янтарь. Так же красиво переливаются в лучах солнца, — голос Ло был нежен настолько, что можно задохнуться в этом приливе ласки и любви. — Знаешь, Ло... Автоматоны... Я ведь, правда, создал себе друзей сам, — неожиданно именно эту тему поднял Джон. Лололошка в недоумении глядел на своего собеседника, ждал, когда тот продолжит мысль. — Просто, понимаешь, я привык использовать всех ради выгоды. И тут, по правде, есть ещё причина, кроме моего характера. Саша... Она была мне слишком дорога. Её потеря... По правде, я хотел после её смерти на себя наложить руки, но не воплотил это желание, потому что «мультивселенная не может потерять такого гения, как я!» Хах... Харрис отвёл взгляд в сторону, прикусил губу. Ещё чуть-чуть — и точно пойдёт кровь. Вообще, как он с темы автоматонов смог так плавно перейти к теме того, что была мысль покончить с собой? М-да, главный талант риторики Джона — переходить с темы на тему плавно, да так, что сам не понимаешь, как можно было с этой темы прийти в другую. — Потом я решил чётко для себя: больше никогда не привязываться ни к кому. Спустя годы это стало слишком легко, и я окончательно перестал общаться с людьми, если с этого мне не было выгоды. Я понимал, что живые друзья рано или поздно меня покинут, в любом смысле. Поэтому я и создал себе друга... — Ты про Саймона? В целом, я понимаю, про что ты и куда клонишь. — Хах, симпапусик, радуешь своей смыслёностью. Да, про Саймона. Я думал, что эти друзья будут со мной всегда. Да и с Саймоном в какой-то мере мне действительно нравилось болтать. Просто у железок можно подкрутить настройки, и они будут любить тебя, им будет нравиться твой характер, ты им будешь нравиться любым. Но даже эта железка сказала, что отказывается со мной дружить. Арг, в целом, плевать на него. Лололошка, скажи мне одно: со мной правда настолько невыносимо, что любой, кто знакомится со мной близко, понимает, что я ужасный друг? Сказать честно, Ло был в ауте. Такого откровения от Джона он явно не ожидал, причём тот нервничал — это видно. Вообще, его беспокоит действительно, насколько он хороший? Вроде же он сам всегда говорил, что плевать ему, что и кто о нём думает... — Тебе же вроде всегда было плевать, кто и что о тебе думают... — И мне плевать. Просто мне почему-то стало важным твоё мнение на этот счёт, — сказав это, Джон взял Ло за руку. Он от слова совсем не понимал, зачем он это делает, отчего ему хочется больше тактильности, почему хочется рассказать и доверить всё о себе, почему вдруг стало так важно его мнение. Это странно... Обычно Джон мог быстро на всё найти ответ и причину, но тут было сложно. — Ты не ужасный друг. Я бы даже назвал хорошим. Знаешь, всем свойственно просить, чтобы поняли себя, но даже не пытаться понять других... — начал Лололошка, но его перебил Джон. — Я это понимаю. Но в моём случае это не то чтобы работает. Если честно и без вранья, что ты обо мне думаешь? Кем ты меня считаешь? — Харис ещё сильнее сжал руку Лошки. Глядел на него с какой-то надеждой, сам не понимая, на что. Глупо требовать этого понимания у Ло. — Когда я был в твоей реальности, в Хенфорте — и в настоящем, и на острове — ты мне казался мудаком. Редкостным. Особенно после того, как ты Саймона буквально своей вещью назвал. При всём этом, когда тебе сказали, что ты редкостная... кхм... редкостный мерзавец, тебе было плевать ещё больше — показывало, что это действительно так... Кстати, поэтому я и удивлён твоему прошлому вопросу. Потом, когда ты мне предложил всю эту авантюру с исследованием искры... то за всё время, сколько мы были в Архее, моё мнение постоянно менялось с того «какой же он охуенный» до — «какая же редкостная мразота». Под конец нашего приключения я стабильно начал к тебе хорошо относиться. Даже с теплотой. Я тебе больше скажу: когда я был в Архее после конца времени, то твоя галлюцинация меня преследовала и давала наводки, что делать. И сейчас, после того как я вернулся, — я могу точно заявить, что ни капли не жалею, что знаком с тобой. По правде, я во многом тебе обязан. Чем больше мы сближаемся, тем больше я понимаю, что ты хороший. Мне не важно, насколько трудный у тебя характер или какой ерундой ты промышлял раньше. Сейчас ты со мной и нашёл силы со мной об этом поговорить, и это главное. Ты стал для меня слишком дорогим человеком. По правде, мне с трудом верится, что тот JDH, с которым мне пришлось познакомиться в Хенфорте, и тот Джон, который сейчас как кот лежит у меня на коленях и болтает спокойно, — один и тот же человек. Закончив свой монолог, Лололошка почувствовал, как его пальцы сплелись с пальцами Джона. На удивление, инициатором этого жеста был сам Харрис, хотя и Дейвисон был не против. Он почувствовал, как его янтарноглазый приятель крепче прижался к нему самому. Наверное, это знак одобрения всего происходящего. — Извини... Вчера я отстранился от тебя из-за того, что вся эта близость... я боюсь, что в один момент ты исчезнешь из моей жизни так же, как и Сашенька... — слова Джону давались с трудом. — Я это уже понял. Всё хорошо, не извиняйся. Просто на будущее, если опять тебя что-то оттолкнёт — дай знать. — Хорошо... Знаешь, мне очень непривычно о чём-то слишком личном с кем-то говорить. Чёрт, тебе ещё нужно ежедневный осмотр пройти, а мне перепроверить работу нашего искусственного Схож... Отправления. — Не-а. Ты отдохнёшь, а уж потом всем этим займёшься. Я подожду. Ты важнее. — Наверное, ты прав. Хотя мне в любом случае нужно вернуться в привычное русло. Что-то я как-то веду себя слишком мягко. Это точно от переутомления. Обычно меня не заткнуть, и моё тело требует движения, но сейчас я хочу просто молча поваляться с тобой. Хотя это довольно странное желание... Кстати, когда мы были в Архее, у нас был похожий диалог. Только тогда он был при ссоре. Удивительно, как обстоятельства влияют на слова. Иронично, не правда ли, красотка? — Да, иронично. Джон, мне всё больше кажется, что наше слияние... точнее, то, что мы после него обменялись характерами — не такое, как мы думаем. Мне кажется, ты всегда был таким... А во мне всегда была гениальность и эгоизм, но из-за потери памяти я стал тем, кем не стал ты, — тем, кого ты похоронил в себе. А ты не терял память, из-за чего не стал таким, какой я. Значит, мы больше похожи, чем кажемся на первый взгляд... Я рад, что ты есть. Наше слияние — это как метафора к чему-то большему... не находишь? — Как то, что мы похожи, но пошли разными дорогами, и самое главное — что рядом друг с другом можем быть любыми? Да, Ло, я тоже об этом думал. Конечно, есть парочка несостыковок, но это действительно красивая версия того, что с нами было. Я... тоже рад, что ты... что мы есть. Джон поднял голову с колен Лололошки. — Эм... Симпапусик, я понимаю, что тебе бы лучше провести время со своими друзьями. Вы до этого давно не виделись, скоро опять разлучитесь... Но, Ло, можно этот денёк украсть у тебя и провести вместе? — Джон, сказав это, немного притупил взгляд. Где-то в душе теплилась надежда, что Лошка не откажет. — Ой... Думаю, можно. Что будем делать? На губах Джона заиграла лёгкая улыбка. Ло это заметил. Искренняя улыбка Джона — она красивая... Жаль, что именно ею он редко улыбается. — Давай фильм посмотрим? Как насчёт какого-нибудь ужастика? Просто сомневаюсь, что ты захочешь со мной смотреть документальные фильмы, или исторические, или научную классику, — с лёгкой усмешкой сказал Харрис. В этих словах не было цели принизить интеллектуальные способности Лололошки — просто чистый факт и понимание, что то, что любит смотреть Джон, будет не очень интересно его альтер-эго. Он слегка прикусил губу. — Ты прав. Давай действительно какой-нибудь ужастик посмотрим или триллер. И ещё... эта улыбка... Она очень красивая и тебе к лицу. — Ой, ну что ты. Конечно, она мне идёт, я же идеал... Спасибо... — слово благодарности за комплимент прозвучало слишком тихо, но Ло услышал. Парни решили, что Джон устроит красивое, уютное место, чтобы лежа посмотреть фильм, а на Лололошке — вкусняшки. Все подушки лежали строго по цветовой гамме, и по форме тоже был отбор — кто куда. Всё же перфекционист их раскладывает. Ло принёс все возможные снеки и себе какую-то газировку, Джону — кофе. Можно было приготовить его любимый коктейль, но он не будет сочетаться с пряностями, а кофе Джонни тоже любит. Приготовив всё, парни легли рядом, и по инициативе Джона — под одно одеяло. Интересно, на него так повлияло их сближение или его усталость? Перед тем как включить фильм, Лололошка попросил у Джона его шарф. Харрис, пожав плечами, просто отдал. Ло связал концы шрафов и обмотал как свою шею, так и шею Джона. Получилось, что они закутаны одним длинным шарфом. Смотря фильм, Джон раз двадцать возмущался тупости главных героев. Лололошку это забавляло. Тупость тупостью, но вот скримеры действительно достойны отдельного уважения — даже у людей, которые страшилки видали в реальной жизни и похлеще, вызывали мурашки. В одном из таких страшных моментов Ло машинально сжал руку Джона. Тот не отверг, сильнее прижал его руку к своей. — М-да, страшилка неплохая, но герои неимоверно тупые. Сомневаюсь, что создатель писал сюжет не под веществами, — возмутился Харрис, когда фильм закончился. — Ну, зато свою главную цель — напугать — оправдали. — И не поспоришь. Я ещё не понял, зачем героям вставлять было романтическую линию. Особенно нетрадиционную. Смысл был в этом? Особенно в фильме ужасов, — закатив глаза, с нотками раздражения произнёс Джон. — Согласен, что она не к месту была. Ты, кстати, плохо относишься к ЛГБТ? Просто ты так выразился... — задумчиво ответил Лололошка. Он был согласен, что вставлять слащавую любовь было не к месту, но его не смущало, насколько эта пара вписывалась в понятие «традиционной». — Ну... да. Это же не отношения, а издевательство над понятием любви! Даже звучит глупо — любить свой пол. В моё время таких казнили. Давно это было... Мне лет пятнадцать тогда было, примерно. С того времени прошло много веков. Сейчас, что ли, более снисходительно начали к этому относиться. Кто вообще таким право дал? Окей, так шутить, но вправду... бее. — С неким отвращением к «таким существам» говорил Джон. Почему-то Лошке всегда казалось, что Джону плевать на то, кто с кем, поэтому он был удивлён его радикальным отношением к объективно такой же любви. — То есть ты очень радикально относишься к такому? — Ну, вообще, в целом мне плевать, у меня есть дела и поважнее. Считаю ли я это нормальным? Нет. Буду ли я заострять на этом внимание? Тоже нет. Вот теперь что очень интересовало Лололошку: как Джон относится к тому, что происходит между ними? Да, это всё дружеское, дружеская любовь и забота... Но выглядит ли она так для Джона? Теперь его слова о том, что «что-то я раскис, нужно вернуться в прежнее русло», обретали новый смысл. — Я понял тебя. Может, что-то вместе приготовим? Есть хочу очень. С утра ничего не ел. — О, Боже, красотка, конечно, пошли. Не оставлять же тебя голодным Вместе они приготовили лазанью и печеньки с шоколадной крошкой. Лололошке понравилось готовить вместе с Джоном — все граммовки были вымерены до стопроцентной точности, это забавляло голубоглазого. К ним пару раз заходили друзья на приятный запах. Их радовало, что Джону стало лучше, хотя он так им и не объяснил, что с ним было вчера. Харрис чувствовал себя странно хорошо рядом с Лошкой. Как будто от его компании исходил исцеляющий эффект. Было приятно с ним готовить, на удивление. И ещё более странное желание — подойти и обнять за талию со спины Ло, пока он стоит у плиты... По всей видимости, он слишком выбился из привычной колеи, раз появились такие мысли в его голове, в которой вся информация максимально фильтруется. Всё это же пройдёт, когда он вернётся к своему привычному состоянию. Ну, не прямо всё, но эти странные дела — точно.

***

Обеденное застолье. Все расселись на свои места. — Ха, удивлён, что сам Джон Дейви Харрис соизволил приложить свою руку к готовке. Джон, с тобой точно всё хорошо? — с усмешкой сказал Джодах. — Пернатик, если что-то не нравится, то я просто заберу у тебя твою порцию, — тоже с усмешкой ответил Джон и сел рядом с Ло. Опять странное желание пришло к нему в голову — взять своего голу... синеглазика за руку. — Ребят, как вам предложение пойти в кино? Там новую дораму крутят, — пробуя лазанью, спросила Окетра. — Думаю, хорошая идея. Я — за! — с улыбкой сказал Лололошка. — Мм, я тоже за, — откликнулась Райя. — Хоть я не очень люблю такое, но мы на моей памяти все вместе никуда не ходили, так что не хочу от такого отказываться. Я тоже за, — звонко ответил Джодах. — Так, Джон, ты с нами? — спросила Окетра. Джон не любил все эти сопливые дорамы. Но Лололошка же пойдёт... Да и другие... Мм. Нет. Нет. Много работы. — Я не пойду. У меня много дел завтра, — коротко ответил Харрис. — Оу... Джон, ты уверен? Может, всё же с нами? — с грустью в голосе спросил Ло. — Да, может, всё же с нами? Мы редко куда-то все вместе выезжаем. Я больше скажу — впервые у нас есть эта возможность, — продолжила за Лололошкой Окетра. — Мм, нет. Я всё же дома останусь, — твёрдо ответил Джон. — Ну, пожалуйста. Работа твоя может же подождать, — настаивал Лошка и положил свою руку на плечо Харриса. Джону захотелось убрать его руку со своего плеча и... вложить свою руку в его, сплетая пальцы, и... Стоп. Нет. Нет. Нет. Что за мысли? Это странно. Сколько раз за сегодня у него странные мысли и желания? Правильно, слишком много. Ещё и на щеках от этого безобидного прикосновения появился румянец. Что за нах... Теперь он точно не согласится. Вдруг другие подумают что-то не то? Он дружит с Ло, а не больше! Ещё хуже будет, если его начнут гомиком считать! Фу-фу, нет. — Да не подождёт, Ло. Я правда завтра не могу. Извините, ребят. В целом, вы давно общались и давно друг друга не видели, так что лучше будет вам вчетвером побыть.

***

Конец дня эти двое провели вместе, в компании друг друга было приятно. Вот уже время на часах близилось к полуночи. Джон сидел рядом с Ло на краю кровати и рассказывал о каком-то своём исследовании. — Как думаешь, в других реальностях есть мы? Те же Лололошки, которые смогли поладить...? — неожиданно подал голос Ло. — А... Ну, слушай, по идее, в практически каждой реальности должен быть Лололошка. Но реальность, где ты являешься Первым, только одна. Чисто из-за этого факта в других реальностях априори не может быть таких же нас. С большой вероятностью, другие Лололошки даже не знакомы друг с другом. Да и чтобы это были мы, — один из этих Лололошек должен потерять память, а другой — поменять имя и тянуться к исследованию искры, — начал рассуждать Джон. — А мне кажется, что где-то есть мы. Возможно, чем-то отличаются, но они всё те же мы. — Мне кажется, ты меня не слушал... — Слушал. Просто мне всё равно кажется, что возможно где-то и есть. Параллельных реальностей же бесконечное множество. — Мне больше нравится думать, что я такой единственный и неповторимый. — Единственный и неповторимый человек, у которого на вид всё лучше всех, но если узнать ближе — за плечами слишком много проблем и травм? Слова Лололошки заставили Джона задуматься. Он действительно больше предпочитал пережитый стресс закидывать вглубь сознания и не думать обо всём этом. Не думать, что пришлось делать, чтобы добиться того, что есть у него сейчас. — Эм... Ло? Ты к чему клонишь? Даже моя гениальность не может понять твоих сигналов. — Я клоню к тому, что многие заблуждаются в своём мнении о тебе. Сомневаюсь, что ты сам уверен в том, кем себя считаешь. — Симпапусик, ты сам понял, что сказал? Тебе пора спать. — Уходишь от ответа? — Нет, просто ты и вправду бред нести начинаешь. Кстати, что с твоими кошмарами? Прекратились? — Не прям, но перестали быть слишком жестокими. — М-м, значит, когда будем в моей реальности, терапию тебе устроим.

***

Джон стоял у себя в комнате перед фотографиями на столе: сестра, он с сестрой, Ло, он и Ло. Богатый набор. Взяв фотографию Саши в руку, Джон тихо заговорил. — Знаешь, Саш, сегодня день прошёл хорошо. Лололошка очень хороший. Жаль, что вы не сможете познакомиться. Ещё у меня чувство, что он видит меня насквозь, буквально. Интеллект у него... не самое сильное место, но эмпатия и... даже не знаю, как сказать правильно — чувство сострадания и справедливости обострённое. Вот, да, так. Ещё же наше с ним путешествие в Архей — конечно, оно закрыло много вопросов, но некоторые остались. И знаешь, что самое интересное? На эти вопросы смог бы он ответить, если бы помнил! Представляешь! А ещё мне очень интересно, как конец времени отразился на моей реальности. Всё же я знаю мирок, в котором есть автоматоны. Что с ними после этого «конца времени»? Ещё я хочу узнать, как он отражался на других мирах. Изучить и этот феномен — наконец-то что-то стоящее. По моим расчётам, если наше искусственное Отправление подлатать и установить точные координаты, то я смогу вернуться к нам в реальность... Да хоть послезавтра! Со мной, кстати, Ло напросился. В целом я не против. Только пусть для начала силы восстановит! Первый и более сильный мироходец — он, а восстанавливаюсь быстрее я. М-да, наверное, такой отрицательный эффект замедления регенерации ОМП и тела. Ещё все те смерти... я не сильно привязываюсь к существам, сама знаешь, но вот Лололошка... ему кошмары снятся на фоне этого. Я очень надеюсь, что он смирится с тем фактом, что всех не спасти, и перестанет рисковать собой! А, и ещё... я сегодня такие странные мысли и желания к нему испытывал... Я же знаю, к чему приводит моё переутомление, и всё равно... Аргх... Ладно, JDH, всё же это ещё раз доказывает, что мне нельзя выбиваться из колеи. Сашуль, надеюсь, у тебя всё хорошо. Я думаю, с этими желаниями быстро разберусь. Как что-то интересное будет — расскажу тебе обязательно. Джон поцеловал рамку фотографии сестры и поставил на место. Сам решил лечь спать и привести во сне своё сознание в порядок.

***

День начался слишком спокойно. Утром все пообедали, Лололошка договорился провести день с Окетрой. Просто спокойный день без забот и переживаний.

По планам Дейвисона было:

1. Погулять с Окетрой. 2. Сходить в кино. 3. На осмотр к Джону. 4. Ещё что-то поделать с Окетрой.

А вот у Харриса был другой план:

1. Заняться медитацией. 2. Починить и настроить Отправление. 3. Провести врачебный приём для Ло. 4. Принять тёплую ванну с пеной, маслами, аромапалочками и прочими приблудами. И всё это — в награду за хорошую работу. 5. Структурировать информацию о конце времени, чтобы понять, как двигаться дальше. 6. Заслуженный отдых.

***

Всё шло у всех по планам. Ло очень хорошо проводил время с друзьями, Джон с хирургической точностью внёс и рассчитал всё до атома, чтобы перемещение между реальностями прошло великолепно. Вот Харрис лежал на столе и перепроверял расчёты, чтобы всё было точно идеально. Как вдруг к нему постучали. — Да-да, зайдите, — голос строгий и не вовлечённый в дальнейший разговор. — Я с кино вернулся. Привет. Эм... Джон? Тебе нормально на столе лежать? — немного удивлённо произнёс вошедший Лололошка. Как только его увидел Харрис, сразу появился интерес к разговору, и все расчёты ушли на второй план. — Привет, привет, симпапусик. Да так, проверяю свою же работу, на столе лежу — да просто потому что могу и потому что тело моё не может на одном месте сидеть. Как в кино сходили? — Ой, хорошо! Фильм мне очень понравился, на удивление и сюжет хороший. Потом, когда шли домой, всю дорогу обсуждали. Жаль, ты с нами не пошёл, — радостно рассказывал Ло. В это время Джон поменял свои любимые бархатные перчатки на резиновые и сел на стол. Не слез. Бедный стол. — Так, рассказывай дальше, только худи сними. Мне нужно видеть реакцию твоей искры во время осмотра. — Знаешь, у меня иногда такое чувство, что тебе просто нравится пялиться на моё тело без одежды, — после этих слов Ло отвёл взгляд в сторону. — Лололошка, я пока что не настолько полюбил своё отражение, чтобы начать находить в нём тебя и пялиться на тебя, — опустив очки на переносицу, Джон с лёгким осуждением посмотрел на Лололошку. Хотя ему эта шутка даже показалась смешной. С каких пор тупой юмор начал ему нравиться? — Да ну, Джон! А можно как-то не раздеваясь вот это всё... — Эм... Красотка, ты это сейчас серьёзно? Мы эту тему уже обсуждали. Да и мы оба парни, сисек у тебя нет, на что мне пялиться? И в первую очередь сейчас я врач! — возмутился Джон. Ло немного засмущался. Такой осмотр не в первый раз, он знает действия Харриса и т.п., но всё равно как-то это всё очень смущало его. — А ты так и будешь проводить осмотр, сидя на столе? — Я очень удобно устроился, так что да. Джон прикоснулся к центру искры и, как всегда, спросил: «Не больно?» Ранее он объяснял, что если всё в порядке, то эта точка не должна при нажатии причинять боль. Джон понажимал ещё на пару нужных точек с вопросом «больно ли?». После этого Харрис всё законспектировал. Затем, по классике, Джон вернул пальцы в центр ОМП и, как всегда, хотел посчитать, сколько ударов в минуту делает Вспышка у Лошки. Стандартная процедура. По примерным расчётам Джона, ОМП, как сердце, должно биться не слишком часто — примерно двадцать ударов в минуту. Но посчитать эти удары было трудно. JDH слышал, как в уши отдавало собственное сердцебиение. Что за хрень... По всей видимости, негодование Джона было заметно, раз Ло спросил: «Всё хорошо?» Джон быстро ответил: «Да», — сам же пытался сосредоточиться на своей главной задаче. Слава богу, вышло. Но он так и не понял, почему и в какой момент его сердцебиение так исказилось. Осмотрев состояние вспышки, Джон засмотрелся больше, чем положено, на шрамы на груди. Раньше они ему казались отвратительны — Лололошка точная копия его самого, всё же они альтер-эго друг друга и отличаются внешне незначительно, и шрамы Ло всегда казались Джону его собственными, а свои он ненавидел. Сейчас же эти шрамы показались ему привлекательными... — Кстати, кстати, Ло... тебе идут твои шрамы, должен признать. Это очень дополняет тебя. Интересно, что у тебя в жизни было такого, что настолько много глубоких ран зажило на твоём теле... — голос был тихий и низкий... Сам Джон не ожидал, что его голос примет такой вид, а пальцы в этот же момент провели по одному из шрамов. Щёки Лололошки очень сильно покраснели и по ощущениям горели. «Он что, специально пытается меня засмущать или как?!» — невольно пронеслось в мыслях синеглазого. Взгляд Джона бегал по шрамам на всём торсе его альтер-эго. Чёрт возьми, почему эти полосы столь красивы и придают Лололошке мужества? Вообще, почему это так манит? Просто невозможно отвести взгляд... — Мне кажется, кое-кто закончил осмотр и сейчас вот именно что пялится на моё тело, — с усмешкой сказал Лололошка. Его щёчки были по-прежнему в румянце. Когда Джон понял, что его поймали на этом взгляде, то и на его щеках заиграл лёгкий румянец. — Ло, не начинай. Это всего-то осмотр, я рассматриваю состояние твоей искры. — Ты же сейчас солгал? — Ни в коем случае. Просто, помимо твоего ОМП, мой взор привлекли твои шрамы. — М-да... Ты бы мне ещё в штаны заглянул. На бёдрах же тоже шрамы. — Мне кажется, или ты меня на что-то уломать пытаешься? Симпапусик, к твоему сожалению, я по девушкам. Да и у нас там всё одинаково. — Проверял? — Заткнись. Лололошка хихикнул, а вот Джон отвернул голову в сторону, делая вид, что ищет ручку. — Одевайся. Дальше — пара вопросов и свободен. Джон поспрашивал те же вопросы, что и всегда после осмотра. — Так всё, свободен от моей прекрасной пытки. Я настроил Отправление. Так что, думаю, завтра вечером можем уже в мою реальность пойти. — О, хорошо, я понял. Я тогда пойду подольше времени друзьям уделю. — Давай, давай, Лололошка. У меня дела.

***

Тёплая, даже слегка горячая вода с большим количеством пены. Куча баночек с уходовыми средствами. Аромапалочки, несущие благоухание в комнатушку. Морская соль, бомбочки. Клубничный шейк и тяжёлый психологический триллер, основанный на реальных событиях и психологических фактах. Что может быть лучше этого всего после напряжённого эпизода в жизни? Верно, ничего. Джон с интересом наблюдал за триллером, попивая шейк. Все мышцы тела расслабились, мысли постепенно пришли в порядок. На лице — гидрогелевая маска с коллагеном, гиалуроновой кислотой и витамином С. На волосах — маска с липидами и натуральными маслами, кератином, гиалуроновой кислотой. Вообще, эта кислота за многие вещи в организме отвечает, касательно внешнего вида. Как хорошо иметь образование косметолога (Джон его получил ради себя любимого, чтобы совмещать с познаниями в химии и подбирать уходовые средства, которые ему будут идеально подходить, благодаря которым он будет выглядеть молодо и безупречно). Дыхание спокойное, как и сердцебиение. Джон нанёс на кожу скраб для тела (обходя зону с порезами). Затем — жидкий мягкий пилинг и ещё пару средств. В это время в триллере шёл момент с парочкой. Джона бесило, что всё чаще в любые фильмы вставляют романтические парочки, даже если они не к месту! Вот и зачем они тут? Хотя, ладно, триллер действительно хороший, свою задачу — создать дискомфорт и заставить задуматься над некоторыми вещами — выполняет. Под напряжённую музыку парень лежал в обнимку с девушкой. Мёртвой девушкой. (Ранее он в порыве агрессии из-за расстройства психики её убил). От этого зрелища даже Джону стало неуютно. Хотелось обняться с друзьями и убедиться, что они живы. Особенно с Ло. Но всё же триллер нравился Харрису. Так что тот просто продолжил смотреть, сидя в тёплой воде, пока не остыла. К концу триллера вода остыла. Джон убрал телефон, чтобы не намочить, и смыл с себя остатки уходовых средств, которые уже не впитывались в кожу. Завернув полотенце вокруг бёдер, Харрис вернулся к себе в комнату. Первым же делом надел перчатки на руки и лёг на кровать. Затем надел нижнюю часть одежды, нижнее бельё и штаны под цвет шарфика. Удивительно, что решил надеть не свои белые. Раздался очередной стук в дверь. Что-то к Джону слишком часто стали заходить. Раздражает. — Тц, кого там черти принесли? — голос Харриса прозвучал с явным раздражением, в целом он его скрывать и не планировал. — Эм, Джон, мы там с ребятами в настолки играем, не хочешь с нами? Просто мы-то скоро из этой реальности уйдём, бог знает, когда вернёмся, — неуверенно за дверью прозвучал голос Лололошки. — Я не хочу. Скажи, что я занят. Потому что я и вправду занят! Отдых — это то, на что нужно тратить время, а значит — занятость. — Ладно, и почему я не удивлён. А можно зайти? — Ну... нет, наверное? — Эм... ты очень странно ответил, что-то случилось? — Ну, нет. Я просто немного полуголым сижу, отдыхаю. Всё же тело должно дышать и т.п. Лололошке показалось, что Джон это сказал с сарказмом. Да и, зная его, вряд ли это правда. — Так, можно? Я с тобой поговорить кое о чём хотел. Это важно, и я не хочу, чтобы кто-то, кроме тебя, об этом слышал. — Ладно. Ло зашёл в комнату и замер. Харрис сидел на кровати, руки за голову, волосы подсохшие, но всё ещё мокрые, на лице нет очков, зато на руках есть перчатки, нога запрокинута на другую, а тело... ОНО, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ОБНАЖЁННОЕ! На нём ещё шрамы, меньше, чем у самого Лололошки, но у него шрамы по всему телу распределены равномерно, а вот у Джона — местами больше, местами меньше. Выглядело так, будто его неоднократно пиздили и не хотели, чтобы это кто-то мог увидеть. Больше всего шрамов было на руке — левой. Промежутки между длинными и недлинными шрамами были минимальные. Некоторые шрамы были явно от ожогов, как и больших, так и маленьких. Некоторые шрамы были друг на друге, некоторые были явно от очень глубоких ран. И всё это было полностью на всей руке. Когда Лошка понял, что уж очень долго пялится на тело (между прочим, голое) своего друга, щёки покраснели, и он небыстро отвернулся. — ЧТО, БЛЯТЬ... ДЖОН! Я ДУМАЛ, ТЫ ШУТИЛ! — Эй, красотка, не кричи ты. Я тебе сразу сказал, что полуголым сижу, ты сам настоял на том, чтобы зайти. — Оденься! — после этих слов Лололошка спрятал лицо в ладони. — Мне лень идти искать футболку. А моя рубашка в стирке, — поджав плечами, спокойно ответил Джон. — Джон! Это кто мне тут вчера на пидоров жаловался, блять! Пиздец! — Что ты так много материшься стал... — ТЕБЯ, БЛЯТЬ, ТОЛЬКО ЭТО СМУЩАЕТ?! — Лололошка, я тебе уже очень много раз говорил, что меня это никак не колышет. Я и ты — парни. По совместительству мы альтернативные версии друг друга из разных реальностей, а значит, наши тела идентичны с минимальными различиями. Я не понимаю, почему тебе так не по нраву то, как я перед тобой сижу. Я тебе клянусь, когда я провожу осмотр тебя, мне плевать на то, обнажённый у тебя торс или нет. Я создавал автоматонов, которые не должны были знать, что они не люди, то есть я собственноручно собирал как женские тела, так и мужские. А ещё напоминаю, что у меня есть высшее медицинское образование, а там есть такой курс, как анатомия, и, поверь, там тоже тела существ изучают. И знаешь, единственная причина, почему я, как бы, если бы был не ты, а кто-то другой, послал, — это то, что ты знаешь, что у меня есть шрамы и причины, и бонусом видел порезы, так что точно плевать. После этой небольшой лекции Лололошка чувствовал себя ребёнком, которому базу объясняют. — Ладно, я понял тебя. Наверное, ты прав... — неуверенно ответил Ло и, еле как преодолев смущение, посмотрел на Джона. Красивый же зараза... — Так, о чём ты поговорить хотел? — спросил Харрис, приподняв бровь. — Эм... Джон, м-можно... твои шрамы на руках рассмотреть..? Блять. Блять. Я не об этом, поговорить, хотел сказать. Чёрт... Вообще, зачем он пришёл? Что-то же важное спросить хотел... ещё и вопрос такой... плохой. Джон был удивлён просьбой Лололошки, но в ответ лишь молча протянул руку. Ло сел рядом и с детским любопытством начал рассматривать. Их вид... он и пугал, и манил одновременно. Интересно, когда Джон сегодня провёл пальцем по одному из его шрамов, он тоже самое испытывал? Хотя, наверное, разное... Пугало желание буквально зацеловать каждый шрам Джона. Лололошке казалось, что как раз таки эти следы хранят самую яркую память о прошлом. Родители целуют своих детей в лоб, щёку, в место, которое болит, чтобы успокоить и разделить эту боль или любовь. Вот и Лошке казалось, что если он расцелует всю руку Харриса, то разделит с ним ту боль, которая хранится в этих заживших ранах. Джон всё это время наблюдал за мимикой Ло, ища в его жестах подвох. Ну не может быть такого, чтобы JDH с его-то характером кто-то принял и оставался в здравом уме. Звучит как приятный сон. Только вот из-за вечного контроля сознания никакие сны ему не снятся множество долгих лет. При всём этом Лололошка старался не шевелиться резко, будто понимая, что самого Джона от резких движений может очень сильно оттолкнуть. Сердце стучало бешено. И не только сердце — вспышка тоже. Были странные ощущения: смесь того, что это ненадолго и скоро он за все свои раны получит, и того, что это было слишком приятно. Ранее он и думать не мог, что кому-то просто покажет. Лололошка не удержался и поцеловал один из самых глубоких шрамов. Его губы с невероятной нежностью коснулись кожи, шрама. Это действие длилось пару секунд, но по ощущениям — вечность. Джон от этого прикосновения невольно прикрыл глаза. Сердце застучало с ещё большей скоростью, а мысли… их не было. Сложно было хотя бы о чём-то думать. Ему следовало признать — понравилось. Очень понравилось. Пока что мозг не обработал, что случилось, и то, что ему в очередной раз был приятен поцелуй от друга. Вспышка Джона светилась ярче, чем обычно, да и билась тоже. — Ёбанный в рот… — тихо себе под нос выругался Ло. Это уже слишком странно… Он только что поцеловал друга. Точнее, шрам. НО! Это не отменяет факт действия. Поцелуя. Щёки сразу воспылали, причём у обоих. — М-м, тут как-то душно, не находишь? — не глядя на Лололошку, спросил Джон. Затем встал, приоткрыл окно на проветривание и пошёл всё же искать футболку. И, как на зло, Джон был прав — искать пришлось долго. Ло смотрел в одну точку. Вспомнил, зачем вообще пришёл к Джону. И каким образом всё к этому пришло? Ещё искра Джона… они и так сквозь кожу светят, а эта стала ярче… СТОП. ТАК ВОТ О КАКОЙ РЕАКЦИИ НА ВСЯКИЕ МИЛЫЕ СЛОВА И ДЕЙСТВИЯ ГОВОРИЛ ДЖОН ВО ВРЕМЯ ОСМОТРА… Значит, моя искра так же реагирует на подобные вещи?.. Теперь мысли у Ло ещё больше путались. Джон наконец-то нашёл свою футболку и, быстро надев, подошёл к окну. — Так, о чём ты хотел поговорить? Джон смотрел куда-то вдаль. За окном падал снег, но сразу таял. Интересная, конечно, погода. В мире, в котором они находятся сейчас, довольно тёплый климат — даже зимы не настолько холодны, как могли бы быть в том же Хенфорте, но холоднее, чем в Мисре. — Давай потом об этом поговорим… Я не уверен, что смогу сейчас сформулировать, что хотел спросить… — голос Лололошки был тихий, язык заплетался. — М-м, ладно, — с лёгкой отстранённостью сказал Джон и повернулся к Ло. — Подойди сюда. Ло подошёл к Джону. — Да, что такое? — слегка прикусив губу, спросил синеглазый. Неожиданно Джон обнял Лололошку и чуть ли не в ухо прошептал: — Спасибо. Ло обнял Харриса в ответ. Эта нежность длилась недолго. В конечном счёте Джон отстранился, надел очки и повязал свой шарфик на шею. — Всё, симпапусик, иди. Тебя там твои друзья заждались. Ага. Завтра утром поговорим. Джон говорил быстро и спутанно. Было понятно, что он отстранился намеренно. В целом, сейчас Лололошке тоже не помешало бы побыть одному. — Хорошо, до завтра, получается? — Погоди… И… я… Я хотел бы попросить — больше так не делать. Это странно, Ло. По крайней мере, для меня, — негромко попросил Джон. Ло понял, что речь идёт о том поцелуе в шрамик. — Эм… Хорошо… Понимаю. Правда, странно вышло… — До завтра, симпапусик, — с лёгкой улыбкой сказал Харрис. У него прямо дар — быстро переключаться с одной эмоции на другую. Ло ушёл к друзьям. Они играли до ночи в разные настольные игры. По правде, им всем было грустно, что скоро опять придётся разлучиться. Окетра даже пыталась переубедить Лололошку не уходить с Джоном. Не вышло. Харрис не мог выкинуть из головы то, что Ло обращается с ним слишком терпеливо и нежно. А этот поцелуй… Чёрт, это ненормально. Так не должно быть. Джону должно быть неприятно. Поразмыслив, он решил, что все эти мысли ещё глубже запихнёт в своё сознание. Он обычно старался разбираться с проблемами сразу, но это — не такая уж и важная, да? Хотя Ло не так давно верно подметил, что со многими психическими проблемами Джон не разобрался до сих пор. Возможно, и никогда не разберётся. Он и сейчас идеален. А если начнёт разбираться, найдёт изъяны и вгонит себя в экзистенциальный кризис. Вот ему это надо? Нет.

***

В итоге, ближе к середине ночи спали все. Завтра точно будет насыщенный день.

Но это — завтра.