Идеальный субстрат

Все были наготове. ‎Администратор начала обратный отсчёт. К пяти секундам все нападающие и поддержка собрались у спуска, выкрикивая боевые кличи. ‎Первые несколько волн прошли относительно легко. На одной из них неспешно двинулась толпа робо-Демоманов при поддержке скаутов. Самых слабых удалось нейтрализовать, но неожиданно заряды полетели на ряды поддержки. Снайпер и Инженер едва не погибли, так что Саша, оставив на доктора Херберта раненых на передовой, бросилась лечить дальних. ‎Поднимаясь по пандусу и направляя убер-пушку на Мика, она услышала за спиной тяжёлый металлический топот. Огромный робо-Скаут выбежал из-за угла. Удар по затылку оглушил её, и она рухнула на бетон. Убер-пушка отлетела в сторону. Она не успела увернуться – следующий удар битой пришёлся по ногам с отвратительным хрустом. ‎Оказавшись у стены, Александра попыталась проскочить, но робот настиг её. Последнее, что она почувствовала, – сокрушительный удар по шее. ‎В панике она воскресла раньше времени на базе. Выяснилось, что это был последний робот в раунде. Она попусту потратила деньги. На улучшение оружия еле хватило, и последняя битва была удачной для всех, кроме неё. ‎Всё завершилось тем, что девушка снова погибла в самом финале и теперь, с полным ощущением позора, мрачно ехала на переднем сиденье фургона рядом со Снайпером. ‎— Спасибо, конечно, что бросилась меня спасать, но геройствовать не стоило. У меня неподалёку была аптечка. ‎— Я же врач… — – пробормотала она. — По-другому не могу. ‎По приезде Мик похлопал её по плечу. Зайдя в офис, она рухнула на стул и, задрав голову, уставилась в потолок. ‎— Позорище, а не медик… ‎Её покой нарушил Дэл. ‎— Вечер добрый, Саш. Не подлатаешь? ‎— Да, заходи. Присаживайся на кушетку. ‎Саша поднялась со стула и подошла к шкафу с медикаментами. Взяв бинты и ещë несколько баночек, она уселась рядом с Дэлом. Задав базовые вопросы и поняв суть проблемы, она осмотрела рану на его левой руке и начала методично обрабатывать её, не поднимая глаз. Её руки двигались уверенно, профессионально, но лёгкая дрожь в пальцах выдавала беспокойство. ‎— Вижу, ты сегодня не в своей тарелке. Что на уме? – поинтересовался между делом Дэл. ‎— Просто неудачный день. Ты сам со своей позиции видел, как я "работала", – резко произнесла Саша. Её рука от этого дёрнулась, и ей пришлось заново обработать часть раны. ‎Сняв очки и каску, Дэл посмотрел на Сашу и спокойно произнёс: ‎— С каждым бывает. Главное – выводы сделать. ‎— Не каждый же день быть некомпетентной в том, чем занимаешься годами. Да и к тому же я статистику боя и всей команды подпортила своей выходкой. ‎— Ты – профессионал, – уверенно сказал Инженер. — И ты знаешь это не хуже меня. ‎Отложив инструменты, Саша начала перебинтовывать руку. Она вздохнула и продолжила: ‎— Просто бесит, когда допускаешь ошибку. Особенно такую глупую, и особенно когда надеешься на удачную волну. ‎На лице Дэла появилась понимающая улыбка: ‎— Не поверишь, у меня то же самое. Одна ошибка – и всё, машина сломана. — Он пошевелил своим механическим протезом. — Но я учусь на них. И в бою можно допустить оплошности. Сколько бы я от тех же шпионов ни страдал, руки ведь не опускаю. ‎Пару секунд сосредоточенно разглядывая моток бинта в своих руках, Саша пожала плечами и удручённо вздохнула. ‎— Да, ты прав, – согласилась она. — Просто сегодня особенно паршиво на душе. ‎Перебинтовав руку и заправив концы бинта, Инженер произнёс: ‎— Ну что, с рукой всё в порядке. Спасибо за помощь. ‎Дэл встал, похлопал девушку по спине: ‎— Заходи, если что, сегодня. Если всë таки не попустит тебя твой педантизм. ‎На прощание Саша выдала ему антисептик, и, обменявшись рукопожатиями, Дэл ушёл, оставив её в немного лучшем расположении духа. ‎Затем ей предстояло принять ещё пару пациентов. Снайпер как-то умудрился не умереть по пути на базу с ножевым ранением в поясницу, оставленным шпионом. Его лицо, когда он зашёл в кабинет, было красным от неловкости. Джереми получил битой по лицу и всё то время, что восстанавливался под убер-пушкой, не забывал осыпать девушку неуместными комплиментами. У Хэви было всего пару пуль в теле — их вытащили без проблем, даже без наркоза. ‎И вот, когда она собиралась уже присесть и прийти в себя, дверь с грохотом распахнулась. В кабинет ввалился Солдат, прижимая к плечу окровавленную культю и оторвавшуюся руку. Его лицо было бледным, но голос гремел, как салют: ‎— ДОКТОР! МЕДИК! ВНИМАНИЕ! ВРАГ ОТБРОШЕН, НО ЦЕНА ВЫСОКА! МОЯ РУКА БЫЛА ОТРЕЗАНА НА ПОЛЕ БОЯ, Я ЧУТЬ НЕ ОТДАЛ ЕË ВРАГАМ, КАК ТРОФЕЙ! ТРЕБУЕТСЯ СРОЧНОЕ ВОЕННОЕ ПЕРЕВООРУЖЕНИЕ! МОЖНО ЛИ ВМЕСТО НЕЁ ПРИВИНТИТЬ МИНОМЁТ? ИЛИ ХОТЯ БЫ БОЛЬШУЮ ОТВЁРТКУ! ‎Из глубины лаборатории, словно из тени, вышел доктор Херберт. На его халате были свежие пятна, а в глазах горел знакомый Саше холодный, расчётливый огонь. ‎— Beruhigen Sie sich, Soldier. Успокойтесь и проследуйте к хирургическому столу. О миномёте речи не идёт, пока что... посто попробуем присоединить часть стандартной комплектации. ‎Солдат, довольно крякнув, проследовал за ним. ‎Саша вздохнула, решив, что на сегодня хватит. Она собрала инструменты, обработала их и убрала в ящик стола. И, уже собираясь уйти, в дверях неожиданно столкнулась с Медиком. ‎— Fräulein, вы никуда не уходите, – его голос не оставлял пространства для возражений. Он блокировал своими широкими плечами выход. ‎— Мистер Херберт, я всë что нужно сделала, просто требуется отдых. Восстановлюсь под убер-пушкой, наверное. Завтра… ‎— Завтра будет поздно, – перебил он.— Я наблюдал. Перелом малой берцовой, серьёзная травма шейных позвонков. Вы будете немедленно осмотрены. Это приказ. ‎Нехотя она вернулась и легла на холодный хирургический стол. Медик работал молча и быстро, фиксируя ногу, ощупывая шею. Его прикосновения были точными, но в них не было ни капли тепла — только расчёт. Закончив, он отступил на шаг, разглядывая её, словно редкий экспонат. ‎— Стандартная медицина, – произнёс он наконец, — лечит следствия. Но не причину. Причина – хрупкость. Ненадёжность плоти. Сегодня – ушиб, завтра – перелом, послезавтра… проявятся биологические признаки смерти тканей. ‎Он резко повернулся, подошёл к шкафу, обычно запертому на ключ, открыл его и извлёк оттуда металлическую конструкцию. Он показал содержимое Саше. ‎В его руках лежало устройство размером не больше половинки колоды карт. Оно было сделано из тусклого металла, с несколькими циферблатами, маленькими мигающими лампочками и парой толстых проводов в жёлтой изоляции, аккуратно свернутых рядом. Оно выглядело чужеродно, грубо и безусловно механически. ‎— "Физико-эмоциональный стабилизатор", – с гордостью произнёс Людвиг, беря устройство в руки. Провода мягко звякнули. — Вы видели его на чертежах, что я показал вам ранее. Принцип действия основан на моих более ранних… успехах. Вживляется в грудную клетку, в область верхних рёбер. Не для замены органа, о нет. Для усиления. Он создаёт стабильное низкочастотное энергетическое поле вокруг костной и мышечной структуры, многократно увеличивая плотность и ускоряя сращивание. Защитит позвоночник, рёбра, ключицы, а так же - ноги. Сделает вас… устойчивее, но не пуленепробиваемой. Также повлияет на ваше психо-эмоциональное состояние. ‎— Мистер Херберт, а это устройство тестировалось...?, — с трудом выдавила Саша, её взгляд перебегал с устройства на его непроницаемое лицо. ‎— Теоретические расчёты идеальны! – парировал он, и его глаза вспыхнули. — Практические данные мы получим сейчас. Fräulein, вы сами хотели поучавствовать в научном прорыве. Так я даю вам этот шанс. Это следующий шаг. Шаг от лечения к улучшению. ‎Он не стал ждать её согласия. Быстрым движением он расстегнул блузку, оголил участок кожи чуть ниже её левой ключицы. Холодный спирт, резкий укол анестезии. Затем — давление, глухое, идущее изнутри. Она не видела, чем он работал – скальпелем, паяльником или чем-то ещё, – но услышала тихое, зловещее жужжание. По телу разлилась волна странного, пульсирующего тепла, идущего из самой грудины. Не боль, но глубокое, неестественное ощущение, будто внутри что-то щёлкнуло, встало на место и начало ровно гудеть. ‎— Ausgezeichnet! – прошептал Людвиг, наблюдая, как лампочки на небольшом пульте у него в руке замигали зелёным. — Адаптация началась. Сигнал стабилен. ‎Александра прикоснулась пальцами к месту над ребром. Под кожей чувствовалось небольшое, твёрдое уплотнение. И едва уловимая вибрация. Словно внутри завелся тихий, неустанный мотор. ‎В этот момент из соседней операционной донёсся победный рёв: ‎— УРААА! Я ЧУВСТВУЮ СИЛУ! ЭТА РУКА ДОЛЖНА УМЕТЬ САЛЮТИРОВАТЬ! ДОКТОР, ДАЙТЕ ЕЙ СДЕЛАТЬ САЛЮТ! ‎Им в ответ прозвучал спокойный, усталый голос Людвига: "Soldier, рука пока только держит ложку. О салюте позже". ‎Александра медленно села. Мир не перевернулся, но изменился. Каждый вдох теперь отдавался в груди лёгким, механическим эхом. Доктор Людвиг вытер руки, глядя на неё с холодным удовлетворением. ‎— Завтра и последующие несколько дней – осмотр. А теперь – отдых. Ваш организм должен… привыкнуть. ‎Она сошла со стола, её шаги были неуверенными. Выйдя в пустой, освещённый неоном коридор, она снова прикоснулась к груди. Там, под кожей, рядом с её собственным, живым сердцем, теперь тикало и горело ещё одно — маленькое, металлическое, чужое. ‎