Я твой

Сезон 2025-го для Red Bull выдался на американских горках. После шаткого старта, когда Лиам Лоусон с трудом тянул в паре с Максом, Юки Цунода получил вызов из молодежной команды в середине сезона, успев сменить кокпит как раз к домашнему Гран-при в Японии. Он не доминировал, как голландец, но держался на плаву ментально — отскакивал от аварий и чёрной полосы, не рассыпаясь. Это Макс и заметил в первую очередь. Друзьями их назвать было нельзя. В боксах — конечно: подшучивания над настройками, общие брифинги, обычное общение напарников. Но за пределами трассы? Ничего. Всё началось несерьёзно после дубля в очках на какой-то европейской трассе — слишком много шампанского, слишком мало сдержанности. С тех пор это вошло в привычку. Никаких обязательств, только разрядка. Макс обожал нажимать на кнопки, дразнить Юки, пока тот не взрывался, отвечая яростной энергией. Юки обожал контроль, то, как Макс — неприкасаемый на трассе — отпускал его наедине. Они сходились — грубо, интенсивно, — а потом расходились, будто ничего и не было. С наступлением утра возвращалась профессиональная дистанция. Но где-то по пути для Макса всё сместилось. Он начал замечать детали. То, как Юки держится после тяжёлых уик-эндов — с высоко поднятой головой, даже когда машина его подводила. Как он пробивался сквозь давление, наконец-то получив место в основной команде после стольких лет в тени, особенно после того, как Red Bull вычеркнул его из разговоров о повышении раньше. Юки был силён — ментально не сгибаем, и это напоминало Максу его собственную борьбу. Дело было уже не только в страсти; восхищение превращалось во что-то более глубокое. Настоящие чувства. Пугающие. Наступил межсезонье, и Юки улетел домой, в Японию, на праздники. У Макса же в Токио были дела по бренд-коллаборации. Идеальные отговорки. 30 декабря, канун Нового года. Макс написал Юки: «Эй, я в Токио по работе. Встретимся?» Юки усмехнулся, глядя на телефон. Прямо в точку, Ферстаппен. Он решил, что это обычное дело — Максу захотелось сбросить пар перед новым годом. Они не виделись с конца сезона, и Юки был не против последнего раза. Он ответил: «Конечно. Твой отель?» «Нет. Ресторан. Скину адрес.» Это была отдельная комната в ресторане. Тихо. Традиционно. Слишком интимно для чего-то пустого. Юки не прокомментировал. Он просто ел. Он всегда любил поесть — Макс и это заметил. Виски лился рекой. Слова начали выскальзывать. Макс откинулся на спинку стула, уставившись на стол, словно тот внезапно стал невероятно интересным. «Почему бы нам не попробовать?» — сказал он. Юки моргнул. «Попробовать что?» Макс посмотрел на него. Серьёзно. Без поддразнивания. Без ухмылки. «Ну, знаешь. Что-то настоящее. Ты же всё равно будешь ездить на гонки в следующем году. Мы могли бы… путешествовать вместе.» Тишина. «Я не такой, Ферстаппен», — сказал он. «Думаешь, я не переспал со всеми своими напарниками? Пьер, Лиам, даже с Ником в тот один сезон когда-то — это просто удобно. Не более. Не ищи скрытого смысла.» Он говорил густо, голос сочился той показной небрежностью, в которой он был так хорош. Пытался выстроить стену из сарказма и старых связей, кирпичик за кирпичиком. Оттолкнуть, пока всё не стало запутанно. Макс не дрогнул. Не выглядел задетым. Он просто сделал медленный глоток, не отрывая глаз от Юки. «Да?» — наконец произнёс Макс, лёгким тоном. «Пьер говорил обратное, знаешь ли. Сказал, что ты игнорировал его неделями после Сингапура-22, потому что он пытался сделать это «чем-то». А Лиам? Этот пацан до сих пор в тебя по уши влюблён.» Ухмылка Юки дрогнула на полсекунды. Он не ожидал, что Макс это знает. Или что он выложит это так спокойно. Макс пожал плечами, поставив бокал. «Мне неинтересно прошлое, Юки. Я знаю истории. Знаю, что ты отталкиваешь людей в ту же секунду, как перестаёт быть легко. Но я — не они.» Юки рассмеялся — коротко, почти горько. «Ты точь-в-точь как они. Возбуждён после хорошего результата, скучаешь в межсезонье. К Бахрейну всё пройдёт.» Макс покачал головой, всё так же невозмутимо. «Возможно. Или возможно, я наблюдал, как ты пробиваешься сквозь всё дерьмо, которое команда вывалила на тебя в этом году, и думал: «Чёрт, а этот парень мне и вправду нравится.» Он снова наклонился вперёд, упёршись локтями в стол, понизив голос. «Можешь строить стены хоть всю ночь. Говорить, что это ничего не значит, что у тебя так было со всеми. Я знаю, что это херня.» «Ладно, — пробормотал Юки, наконец подняв взгляд. — Допустим, я даже подумаю об этом. Есть тысяча причин, почему это глупо.» Макс склонил голову, ожидая. Не перебивая. С той бесящей терпеливостью. Юки шумно выдохнул через нос. «Я болтливый как чёрт, ты и сам знаешь, — начал он, слова полились быстрее обычного. — Прям до идиотизма болтливый. Я со всеми разговариваю. И да, я флиртую. Много. В основном с парнями, но и с девушками, если настроение подходящее.» «Окей.» «Окей? — эхом отозвался Юки, голос взвизгнул. — И всё? Тебя не волнует?» «Я буду замечать, — спокойно сказал Макс. — Но я тебя знаю. Я наблюдал за тобой весь сезон. Это не значит, что ты пойдёшь с кем-то домой.» Юки фыркнул, не сдаваясь. «И ещё смс. Я в них полный ноль. Я прочитаю твоё сообщение, подумаю «отвечу, когда буду дома», а потом забуду. На дни. Иногда на неделю.» Уголок рта Макса дрогнул, совсем немного. «Ты оставил меня в «прочитано» на пять дней после Вегаса.» «Вот именно! — Юки всплеснул руками. — И ты всё ещё здесь, просишь об этом? Тебе бы бежать со всех ног.» Макс просто пожал плечами. Юки уставился на него, наполовину раздражённый, наполовину чем-то более мягким, что он не хотел называть. «Ты не должен так спокойно относиться к моему дерьму, — пробормотал он. — Ты должен был услышать всё это и подумать: «Да, слишком много возни.» Макс наклонился вперед, локти на столе, голос низкий и твердый. «Я наблюдал, как ты справляешься с любым дерьмом в этом году. Немного флирта и плохие привычки в переписке? Это ерунда.» Юки открыл рот — вероятно, чтобы выпалить новое оправдание — но слова застряли. Он отвел взгляд, сжав челюсти, нога нервно подрагивала под столом. «Ты чертовски раздражаешь, Ферстаппен.»

***

Обратно в отель Макса они шли почти молча. Улицы Токио пульсировали предновогодней энергией, но они двигались сквозь эту суету тихо, их плечи касались каждые несколько шагов. Руки Юки были засунуты в карманы пальто, дыхание превращалось в пар на холодном воздухе, а он украдкой поглядывал на Макса, словно все еще решал, не сбежать ли. Номер-люкс был на верхнем этаже, с гладкими линиями интерьера и панорамой ночного города за высокими окнами. Юки переступил порог, скинул обувь и тихонько свистнул. «Вау. Круто, — сказал он, медленно поворачиваясь, чтобы осмотреться — огромная кровать, вид на мигающий перекресток Сибуи внизу. Классический Юки: заполнял тишину болтовней в ту же секунду, как чувствовал ее приближение.** Макс ответил не словами. Он просто сбросил куртку, пересек комнату и поцеловал его. Жестко. Будто сдерживал это с самого ресторана. Юки издал удивленный звук, который превратился в смех прямо в губы Макса, а его руки вцепились в рубашку на груди Макса. «Ты слишком много говоришь, — пробормотал Макс между поцелуями, направляя его к кровати. Юки усмехнулся, слегка прикусив нижнюю губу Макса. «А тебе нравится.» Ответом Макса стал еще один поцелуй, на этот раз глубже, одна рука скользнула вверх, чтобы крепко вплестись в темные волосы Юки. Он потянул ровно настолько, чтобы запрокинуть голову Юки, обнажив его шею, и провел по ней линию горячих, влажных поцелуев. «Скажи это, — проговорил Макс у него на коже, голос хриплый, низкий. Дыхание Юки сперлось, но дерзость никуда не делась. «Мечтай, Ферстаппен.» Макс рыкнул, развернул его и прижал к кровати. Одежда летела прочь: свитер Юки стащили через голову, пуговицы на рубашке Макса сдались без боя. В эту ночь не было медленного разогрева. Макс пылал, каждое прикосновение было требовательным, собственническим. Одной рукой он прижал запястья Юки над его головой, другой — с нетерпеливой точностью нанес лубрикант и приготовил его. Когда Макс наконец вошел, это было жестко и глубоко, именно так, как они оба любили, когда напряжение копилось слишком долго. Юки выгнулся, отрываясь от матраса, ногти впились в плечи Макса. Комнату наполнили звуки кожи о кожу и прерывистые вздохи. Макс задал неумолимый ритм, резко двигая бедрами, все еще сжимая волосы Юки в кулаке, чтобы тот не сдвинулся ни на сантиметр. Каждый толчок вырывал из горла Юки сдавленный стон, его обычная болтовня свелась к стонам и обрывкам имени Макса. «Скажи это, — потребовал он снова, голос сорванный, замедляясь ровно настолько, чтобы заставить Юки хныкнуть в знак протеста. Глаза Юки были стеклянными, губы распухли, щеки пылали. Он попытался усмехнуться, но получилось неуверенно. «Заставь.» Макс так и сделал. Он нашел нужный угол, вошел еще глубже, и бравада Юки рассыпалась вдребезги. Его ноги плотно обвили талию Макса, притягивая его глубже, голова откинулась на подушки. «Черт… Макс…» «Скажи это, Юки.» Пауза, в которой слышалось только их дыхание и далекий город внизу. Затем, тихо, почти потерявшись в ритме их тел: «Я твой.» Макс замер на пол-такта, будто эти слова выбили из него воздух. Затем он снова поцеловал Юки — неряшливо, отчаянно, со всей той безмолвной гаммой чувств, — и двинулся с новой решимостью, увлекая их обоих за край. «Ты мой, — выдохнул Макс в волосы Юки. Юки ничего не сказал. Он просто прижался ближе, тайно улыбаясь про себя, будто не пытался избежать этого всего два часа назад.

***

Прошло почти три месяца, и всё было совсем не так, как предрекал Юки, цитируя собственные хиты: «Я со всеми флиртую, игнорирую сообщения, я не такой Ферстаппен, бла-бла-бла.» Тесты в Бахрейне, февраль 2026. Юки официально резервный гонщик — время на трассе ограничено, большую часть дней он проводит в симуляторе или на мероприятиях с медиа, пока у Макса новый напарник. И Юки наблюдал за ними, как ястреб. Каждый смех, который Исак вырывал у Макса в боксах, каждое похлопывание по плечу после длинного заезда, каждый совместный обед — Юки замечал. И ненавидел это. Однажды вечером в отеле, когда Макс вернулся поздно с командного ужина, на который Юки не пригласили, тот уже был в его номере. Макс едва успел закрыть дверь, как Юки начал. «Ты сидел рядом с ним всё время, да?» Макс скинул туфли, усталый. «Да. Рассадка. Ты же знаешь, как это бывает.» Юки скрестил руки на груди, прислонившись к столу. «Он теперь смешной? Ты всё время ржал над его тупыми историями.» Макс приподнял бровь. Голос Юки поднялся на пол-октавы, детский и колкий. «Ты над моими историями уже даже не смеёшься. Может, я тебе больше не нравлюсь.» Макс замер, снимая пиджак. «Юки. Мы буквально болтали по телефону сегодня утром целый час, пока я стоял в пробке.» «Это было утром, — пробормотал Юки, отводя взгляд. — А теперь у тебя есть новый любимый напарник.» Макс выдохнул, полу-смех, полу-вздох. «Ты несешь чушь.» «Ты же с ним переспишь, правда?» — выпалил он, тихо, но ядовито. Макс застыл. «Что?» Глаза Макса сузились. Он шагнул ближе, голос стал опасно тихим. «Я — не ты.» Эти слова ударили как пощечина. Рот Юки открылся, затем закрылся. Он выглядел так, будто ему заткнули рот — шокированным, уязвлённым, яростным, потому что это была правда. Он годами швырял эту фразу в лицо другим: это просто удобно, ничего серьёзного. Теперь её использовали против него, и это жгло. «Ты что, только что… ты только что выставил на показ мою же «шлюшную эру»?!» Макс пожал плечами, стараясь не рассмеяться. «Ты буквально сказал, цитирую: «Думаешь, я не переспал со всеми своими напарниками? Это просто удобно». Канун Нового года, третий бокал виски.» Лицо Юки побагровело. «Я пытался тебя отпугнуть!» «Не сработало, — сказал Макс, делая шаг ближе. — А теперь посмотри на себя. Одна улыбка от Исака, и ты готов с ним драться.» «Я с ним подерусь, — прошипел Юки. — Я мелкий, но дерзкий.» Макс наконец не выдержал, расхохотавшись так, что ему пришлось опереться о стену. «Ты самый лицемерный человек на свете. Ты флиртовал с половиной пелотона, игнорировал всех, а теперь злишься, что я сказал «хороший заезд» своему напарнику?» Юки ткнул обвиняющим пальцем. «Ты сказал «отличная вторая секция, чувак» и ТРОНУЛ ЕГО ЗА ПЛЕЧО.» «О боже. — Макс вытер глаза. — Ты сумасшедший. Обожаю это.» Макс лежал на кровати, притягивая Юки ближе. Тот наполовину растянулся на нём, одна нога собственнически закинута на бедро Макса — словно он помечал территорию даже во сне. «Иди сюда, мой ревнивый бойфренд, — пробормотал Макс, поднимаясь, чтобы мягко поцеловать Юки в висок. Юки простонал, зарываясь лицом глубже в шею Макса. «Ненавижу, что ты всё помнишь.» «Да уж, ну а я особенно хорошо помню, как ты прошептал «я твой», пока я…» «ЗАТКНИСЬ!» — взвизгнул Юки, с такой скоростью шлёпнув ладонью по рту Макса, что раздался комичный шлёпок. Его уши буквально пылали. Макс, будучи собой, лизнул ладонь Юки. Медленно. Нарочито. Юки взвизгнул, как перепуганный кот, дёрнув руку назад и с отчаянием вытирая её о футболку Макса. «Ты отвратительный! Противный! Животное!» Макс лишь рассмеялся — низко, тепло, — позволяя Юки ёрзать и жаловаться, крепко держа его. Они устроились снова. Теперь голова Юки лежала на груди Макса, и он смотрел, как тот листает телефон, с любопытством щенка. Каждый свайп, каждый двойной тап — глаза Юки следили за всем, готовые наброситься, если всплывёт определённое французское имя. Наконец Макс с драматичным стуком швырнул телефон на тумбочку. «Эй. Забавный факт, — сказал он лёгким тоном, явно слишком довольный собой. — Исак сегодня мне кое-что сказал.» Юки бросил на него тяжёлый взгляд искоса. «Что.» Макс усмехнулся в темноте. «У пацана на тебя давний тайный краш. Ещё с прошлого года. Сказал, что планирует признаться, как только выиграет гонку в этом сезоне.» Юки моргнул. Затем фыркнул. «Ты просто придумываешь херню, чтобы позлить меня.» «Не-а, — сказал Макс, — Серьёзно. Он даже оттащил меня в сторону после брифинга, весь нервный, спросил, свободен ли ты. Хотел узнать, должен ли он «уважать бро-код» или что-то в этом роде.» Юки приподнялся на локте, глядя сверху на Макса. «И тебе… не ревниво? Вообще?» Макс посмотрел на него, голубые глаза играя. «Не-а. У пацана нет шансов.» Юки так сильно закатил глаза, что это было почти слышно. «Слишком самоуверен, Ферстаппен.» Макс потянулся, притягивая Юки обратно, пока их носы не соприкоснулись. «Чёрт возьми, да, я уверен, — прошептал он. — У меня в постели сейчас лежит ревнивая, цепкая, надувшаяся версия Юки Цуноды, которая ноет каждый раз, когда я дышу в чью-то сторону. С чего бы мне ревновать, если я уже победил?» Юки снова простонал, но на этот раз мягче, сдавленно. Он уронил лоб на ключицу Макса. «Такой раздражающий.» Макс лишь улыбнулся в темноте, снова поцеловав Юки в висок. «Спи, ревнивый мальчик. Никто меня не уведёт. Тем более не пацан, который всё ещё тает, когда ты говоришь ему «удачи».» Юки фыркнул, но наконец расслабился, его дыхание выровнялось у шеи Макса. «…Только попробуй помочь ему выиграть хоть одну гонку, — пробормотал он сонно. Макс тихонько усмехнулся. «Ни за что.»