Побег в тишину

      Они шли по улице, где редкие витрины светились как островки в тёмном море. Снег под ногами уже был не таким девственным, как у воды: местами притрамбован, местами превращён в сероватую кашу. Но всё равно в этом было что‑то уютное – ночной город, который ещё не успел окончательно растрепаться от праздника.              – Если этот магазин окажется закрыт, – мрачно сообщил Влад, – я официально объявлю этот год проклятым.              – Для этого тебе не нужен магазин, – напомнил Олег. – Ты и без него справляешься.              – Но с магазином драматичнее, – отбросил Влад. – Представь: экстрасенсы, которые не смогли купить мандарины. Это же готовый заголовок.              К счастью, круглосуточный не подвёл: стеклянная дверь сияла тёплым светом, внутри было видно одинокого охранника и кассиршу, листающую ленту на телефоне.              – Та‑дам, – Влад театрально раскинул руки. – Добро пожаловать в храм стихийного потребления.              – Хоть бы без пафоса, – вздохнул Олег и потянул на себя дверь.              Тёплый воздух, пахнущий смесью хлеба, моющих средств и мандарин, обволок мгновенно. От резкого перепада температуры очки на переносице охранника запотели, и тот, щурясь, проводил взглядом вошедших.              Влад привычно проверил: узнают – не узнают. На секунду их взгляды с кассиршей пересеклись, она чуть прищурилась, будто что‑то вспоминая, но в итоге вернулась к экрану.              – Вот и славно, – пробормотал он. – Сегодня я не «тот самый», сегодня я просто парень с плохим вкусом к шампанскому.              – Про вкус рано говорить, – заметил Олег. – Мы ещё не выбрали.              – Сейчас выберем, – оживился Влад. – Итак, у нас задача: собрать идеальный анти‑корпоративный набор.              Он схватил пластиковую корзину, сунул Олегу в руку вторую.              – Разделимся или будешь подстраховывать мой вкусовой произвол?              – Лучше подстрахую, – спокойно ответил Олег. – Твой произвол в магазине мне страшнее любого ритуала.              Они пошли между стеллажами. Первым делом Влад устремился к мандаринам.              – Без этого любой Новый год официально считается недействительным, – заявил он, увесисто подбросив один плод в ладони. – Какой у тебя стандарт: «без косточек» или «чтобы пахли детством»?              – Чтобы пахли, – ответил Олег, поднося один мандарин к носу. – И чтобы не были каменными.              Некоторое время они стояли, как два извращённых сомелье, перебирая мандарины, нюхая, слегка надавливая пальцами.              – Если бы нас сейчас снимали, – сказал Влад, – это была бы самая скучная, но честная реклама Нового года.              – Главное, что без надписей «без сахара, без глютена, без радости», – спокойно отозвался Олег.              В корзину отправился приличный пакет мандаринов.              Дальше были чипсы.              – Признай, фитоняшка, – Влад поднял упаковку, – ты же тайком их ешь?              – Иногда, – честно сказал Олег, ухмыляясь с дурацкого прозвища. – Когда нет свидетелей.              – Так вот он я, – Влад драматично приложил руку к груди. – Свидетель, который сохранит тайну.              Чипсы тоже легли в корзину.              У полок с алкогольным было сложнее.              – Нам нужно шампанское, – подытожил Влад. – Для эстетики. Даже если оно будет отвратительным.              – Выбирай, – предложил Олег. – В этом ты разбираешься лучше.              Влад посмотрел на полки: от сомнительных марок до средне-приличных.              – Нам нужно что‑то среднее, – решил он. – Чтобы не слишком жалко было, если окажется дрянью, но и точно не кислятиной.              Он выбрал бутылку, глянул на этикетку, хмыкнул:              – Название обещает счастье, успех и богатство. Толик смеётся.              – Толик ночью вообще слишком много смеётся, – заметил Олег.              Шампанское ушло в корзину. Туда же – пара дешёвых хлопушек, две пачки бенгальских огней и нелепые бумажные колпачки, на которые Влад ткнул пальцем, хищно улыбнувшись.              – Не смотри так, – сразу сказал Олег. – Я это не надену.              – Увидим, – загадочно протянул Влад.              У стойки с готовыми салатами они остановились автоматически.              В прозрачных контейнерах рядком лежали оливье, селёдка под шубой, крабовый салат и ещё десяток вариантов.              – Вот, кстати, – Влад задумчиво уставился на оливье, – я никогда не понимал, чем «домашний» в гримёрке из кейтеринга отличается от вот этого. На вкус – одинаковая гастрономическая атака и преступление против кулинарии в одном пластиковом лоточке.              – Домашний хотя бы сделан руками тех, кто тебя знает, – возразил Олег. – Тут – массовое производство.              – Ладно, господин тонкий ценитель энергетики еды, – вздохнул Влад. – В этот раз давай без тонких материй. Давай по-простому: берём то, что выглядит наименьшая угроза желудку.              В итоге они взяли один контейнер оливье «на попробовать» и нарезку – сыр, колбаса, что‑то малоаппетитное, но спасительное.              На кассе кассирша всё‑таки решилась:              – Вы… это… – она смущённо посмотрела на Влада, потом на Олега. – Вы ведь… похожи на…              Влад готовился к стандартному «ой, вы же те самые!», но девушка неожиданно закончила:              – …на людей, которые очень устали от праздников.              Олег слегка улыбнулся.              – Наконец‑то – точное попадание, – сказал он.              Девушка улыбнулась в ответ, пробила покупки, пожелала им тихого Нового года. Они вышли на улицу, нагруженные пакетами.              Возвращаясь к набережной, они выглядели почти как обычная пара, вернувшаяся из поздних покупок.              – Слушай, – вдруг сказал Влад, – а ведь мы реально сейчас делаем то, что делают нормальные люди. Ходим за продуктами, ругаемся из‑за сорта шампанского, несём тяжёлые пакеты.              – Ты хотел сказать, не ругаемся, а обсуждаем, – поправил Олег.              – Это потому, что ты не видел, как бабки в очереди обсуждают цену картошки, – фыркнул Влад. – Там энергетика покруче любого обряда. Бля буду, на месте каждой рыночной точки открыто не по одной воронке.              Они вернулись к знакомой лавочке.              Теперь их «столом» стала очищенная от снега часть скамейки, а «скатертью» – один из пакетов, аккуратно разрезанный Олегом.              – Импровизация, – прокомментировал Влад. – На это я подписывался.              Они начали раскладывать добычу: мандарины горкой, рядом контейнер с салатом, нарезка, бутылка шампанского, пластиковые стаканчики.              – Не хватает только свечки, – машинально выдохнул Олег – и сам же остановился, поймал себя на автоматике.              Влад поднял на него взгляд.              – Привычка? – мягко спросил он.              – Да, – признал Олег. – Но сегодня можно обойтись без огня.              – Ага, – кивнул Влад. – Сегодня у нас магическая романтика одноразовой посуды.              Он взял один из бумажных колпачков, нацепил себе на голову. Колпачок тут же съехал на бок.              – Ну, всё, – заявил он. – Образ праздника завершён.              – Я же говорил, что это будет ужасно, – не выдержал Олег.              – Ужасно мило, – поправил Влад. – Твоя очередь.              – Влад…              – Олег, – передразнил он, перебивая, – мы сбежали с корпоратива, чтобы быть не такими, как там. Так что давай, не лишай этот мир удовольствия увидеть тебя в бумажном колпачке.              Олег выдержал его взгляд несколько секунд, вздохнул… и всё‑таки взял второй колпачок.              – Если это где‑то всплывёт, – предупредил он, – я буду говорить, что ты меня приворожил.              – Так и скажем, – довольно ответил Влад. – Люди всё равно верят в самые странные вещи.              Колпачок сел на его голову не менее комично, чем на голову Влада.              Они смотрели друг на друга пару секунд – и разом рассмеялись.              Смех был не истеричным, не нервным – просто тёплым, тем самым, который редко удаётся поймать в суете.              – Вот так, – выдохнул Влад. – Один раз в году можно позволить себе выглядеть идиотом.              – А остальные триста шестьдесят четыре дня ты как? – уточнил Олег.              – Профессионально, – парировал Влад.              Они налили шампанское по стаканчикам.              – За что будем пить? – спросил Влад, вертя в пальцах пластиковый стакан.              – У нас ещё будет полночь для пафосного тоста, – сказал Олег. – Сейчас… давай просто за то, что мы здесь, а не там, за нас.              – За побег и за нас, значит, – улыбнулся Влад. – И за то, что никто не заставил нас вести «духовный блок» с елкой в кадре.              Они чокнулись пластиковыми стаканами. Звук получился глухим, смешным.              Шампанское оказалось на удивление терпимым.              – Не так плохо, как я боялся, – признался Влад. – Видимо, сегодня небеса благоволят идиотам с пакетами.              – Или это просто удачный выбор, – спокойно сказал Олег.              – Не порть мистику, – вздохнул Влад.              Они поели – по чуть‑чуть, больше для символа. Оливье был вполне стандартным, нарезка – немного резиновая, но в компании, под снег и с видом на воду всё это воспринималось иначе.              – Знаешь, – сказал Влад, доедая мандарин, – если бы кто‑нибудь сейчас сфоткал нас со стороны, сказал бы: «Два странных мужика с пакетами устроились на лавке как боги жизни».              – Или: «Два странных мужика, которым не хватило денег на ресторан», – заметил Олег.              – Главное, что нам хватило на мандарины, – ответил Влад.              – Всё остальное – вторично.              До курантов оставалось минут двадцать.              Телефоны уже начинали вибрировать активнее: сообщения от знакомых, чаты, поздравления, отметки в историях. Влад мельком глянул на экран – бесконечная лента уведомлений.              – Так, – сказал он решительно, – всё.              Он поставил телефон на беззвучный и экран вниз на край лавки.              – С точки зрения подписчиков, я сейчас либо с кем‑то на тусовке, либо «на важном ритуале». И пусть так и думают.              – Ты не боишься, что они обидятся? – спросил Олег.              – Боюсь, – честно ответил Влад. – Но ещё больше боюсь, что если я каждый раз буду подстраиваться, то в какой‑то момент не останется ничего, кроме картинки.              Он посмотрел на Олега.              – И, наверное, мне важно, что прямо сейчас я есть где‑то, кроме экрана.              Олег чуть кивнул.              – Сейчас ты есть здесь, – сказал он. – И этого достаточно.              В ответ Влад только хмыкнул, но в глазах мелькнуло что‑то тёплое.              – А ты? – спросил он. – Тебе не нужно выкладывать фото «съёмка завершена, встречаю Новый год с командой, благодарю вселенную», вот это всё?              – Нет, – ответил Олег. – Я могу сказать это вселенной напрямую.              – Без хештегов? – уточнил Влад.              – Без хештегов, – подтвердил Олег.              Небо над городом постепенно светлело от редких салютов. Где‑то в стороне уже начинали отсчитывать последние минуты по местным часам – люди включали телевизор, трансляции, готовили бокалы.              Олег посмотрел на экран телефона: десять минут до полуночи.              – Ну что, – сказал Влад, – у нас есть десять минут до официального начала «волшебства». Предлагаю сделать что‑то неумное.              – Мы уже в бумажных колпачках на лавке на набережной, – напомнил Олег. – Куда дальше?              – Дальше… – Влад задумался, потом хитро улыбнулся. – Давай так: мы не будем сегодня загадывать желания вслух. И не будем формулировать их как манифестации, аффирмации и прочие страшные слова.              – Ты предлагаешь не загадывать желания в Новый год? – уточнил Олег. – Радикально.              – Я предлагаю, – Влад наклонился ближе, – сделать вид, что у нас уже есть хотя бы одно, которое сбылось.              Он слегка усмехнулся, но взгляд был серьёзным.              – Например, то, что мы не на сцене, не под чьими‑то ожиданиями, а… тут с тобой.              Олег смотрел на него несколько секунд, вслушиваясь не в слова, а в ту линию напряжения, которая тянулась между ними весь вечер – от корпоративного зала до этой лавки.              – Тогда, – сказал он, – можно считать, что одно желание уже вышло за рамки простого «хочу». Оно стало фактом.              – Ох, как же ты умеешь красиво завернуть, – тихо выдохнул Влад. – Ещё чуть‑чуть – и я тебя попрошу озвучивать мои посты вместо меня.              – Мир не готов к такому уровню серьёзности, – заметил Олег.              За пять минут до полуночи они замолчали.              Не потому, что не о чем было говорить – как раз наоборот. Слов было слишком много, и ни одно не казалось достаточно точным. Шум города потихоньку усиливался. На балконах кое‑где высовывались люди, кто‑то уже запускал фейерверки, кто‑то кричал в воздух: «С наступающим!».              Влад достал телефон, включил трансляцию главного канала – без звука, только картинка. Президент, где‑то там готовился читать речь, студия сияла, всё было вылизано до блеска.              – Смотри, – сказал Влад, повернув экран к Олегу, – другой мир. Там, где всё по сценарию.              – А здесь, – ответил Олег, – там, где его нет.              Они налили ещё шампанского – каждому по чуть‑чуть.              – Давай договоримся, – сказал Олег, – что мы не будем сейчас говорить «за что» пьём. Просто… будем.              – Договорились, – кивнул Влад.              Последние секунды они отсчитывали по бегущей строке на телефоне.              Десять. Девять. Восемь.              Где‑то вдали взорвался особенно громкий салют.              Семь. Шесть. Пять.              Влад краем глаза следил за цифрами, другим краем зрения – за профилем Олега.              Четыре. Три. Две.              Олег перевёл взгляд с экрана на него.              Одна.              Город взорвался фейерверками и криками. Телефон мигнул соответствующей заставкой, но звук был выключен, и казалось, что они смотрят немое кино.              – С Новым годом, – тихо сказал Олег.              – С новым… – начал Влад – и на середине фразы просто наклонился вперёд.              Поцелуй получился не киношным – не идеально отмеренным, не поставленным. Чуть сбитым, на вдохе, с запахом шампанского и мандаринов, с холодом кончика носа и теплом рук, которыми Влад всё‑таки дотронулся до щеки Олега, будто проверяя, не исчезнет ли тот, если отпустить.              Олег сперва замер – буквально на долю секунды – а потом ответил. Без резких движений, без поспешности, как будто у них есть не только эта минута, но и все остальные, о которых они пока не хотят думать.              Салюты грохотали над головой, огни расцветали над водой и отражались в её поверхности. Люди кричали «ура» где‑то далеко. Здесь, на их маленьком участке набережной, всё это было фоном.              Когда Влад отстранился, он чуть хрипло выдохнул:              – Люблю тебя.              – Люблю тебя, – на выдохе ответил Олег и улыбнулся – той самой улыбкой, которая никогда полностью не достаётся камерам. – Волшебный.              – Я, конечно, мог бы сказать, что это сделал Толик, – быстро заговорил Влад, пытаясь свести как обычно всё в шутку, скрывая за стеной юмора собственное смущение, – но чувствую, что на этот раз он тут ни при чём.              – Рад слышать, – ответил Олег. – Хотя пусть думает, что это часть твоего плана.              – Мой план был просто сбежать с корпоратива с тобой, – признался Влад. – Всё остальное… получилось само.              Он посмотрел на Олега, чуть прищурившись.              – Не жалеешь, что сел в ту машину?              Олег на секунду задумался, хотя ответ уже давно был очевиден.              – Нет, – сказал он. – Ни секунды.              Влад перевёл дыхание, как будто только этого и ждал.              – Тогда, – сказал он, – давай считать, что мы успешно обманули мир. Весь вечер все думают, что мы где‑то на тусовке, делаем ритуалы и выкладываем пафосные сторис. А мы…              Он обвёл рукой вокруг: лавка, пакеты, бумажные колпачки, салюты над водой.              – …делаем вот это.              – Иногда, – тихо сказал Олег, – обман мира – это способ не обманывать себя.              Влад фыркнул:              – Вот опять. Сначала ты делаешь что‑то абсолютно человеческое, а потом выдаёшь такую фразу, что мне хочется либо записать её, либо заткнуть тебе рот.              – Сегодня второй вариант уже реализован, – спокойно напомнил Олег.              – Тогда придётся выбирать его почаще, – пробормотал Влад и снова потянулся к нему, накрывая тёплые губы своими.              Позже, когда салюты стали редкими, а шампанское в бутылке опустилось почти до дна, они сидели ближе, чем раньше. Влад прижался плечом, иногда позволял себе уткнуться лбом в плечо Олега, тот, не делая из этого события, просто чуть сдвигался, чтобы ему было удобнее.              – Слушай, – тихо сказал Влад, когда шум немного стих, – а давай так: через год в это же время мы снова, куда‑нибудь сбежим. Не обязательно сюда. Главное – не туда, где от нас ждут правильного поведения.              – Это твой план на следующий Новый год? – уточнил Олег.              – Один из, – кивнул Влад. – Остальные слишком страшно произносить вслух.              Олег задумчиво кивнул.              – Договорились, – сказал он. – Через год – снова побег.              – И снова мандарины из круглосуточного, – добавил Влад. – Это важно. Традиции должны быть немного странными, чтобы иметь смысл.              Олег улыбнулся.              – У нас с этим проблем не будет.              Он откинул голову назад, посмотрел на небо.              Город продолжал праздновать, жизнь продолжала идти своим чередом, но в его внутреннем ощущении что‑то сдвинулось – тихо, без фанфар, но необратимо.              С этой ночью было как с тем самым шампанским: они выбрали то, что не казалось идеальным, но оказалось удивительно правильным на вкус.              И где‑то глубоко внутри, под слоями ролей, ожиданий и прописанных сценариев, Олег позволил себе роскошь не думать, каким «должен» быть следующий год. Хотя бы эту ночь – просто быть в ней. С человеком рядом, который слишком громкий, слишком живой, слишком настоящий, чтобы вписываться в чьи‑то аккуратно выстроенные расклады, но при этом всё слишком любимым.              Когда они поднялись с лавки, ноги чуть затекли, бумажные колпачки смялись, салат почти не уменьшился.              – Думаешь, мы заболеем? – спросил Влад, потирая ладони.              – Возможно, – ответил Олег. – Но вряд ли умрём.              – Как ты успокаиваешь, конечно, – вздохнул Влад. – Ладно. Если заболеем, будем валяться дома, смотреть дебильные сериалы и есть борщ с салом и пампушками.              – Это твой план на ближайшее будущее? – тихо спросил Олег, беря Влада за обе руки, согревая прохладные ладони.              – Один из, – повторил Влад, притягивая за руки Олега к себя для нового поцелуя.              Они собрали остатки «стола», аккуратно упаковали мусор в пакет – странная мелочь, но Влад настоял, и Олег не стал спорить.              – Ну что, медиум, – сказал Влад, когда они снова стояли на набережной, готовые вызвать новую машину, – считаешь, что ночь удалась?              Олег посмотрел на воду, на пустую лавку, на бумажные колпачки в его руке – и на Влада, у которого глаза блестели уже не от салютов.              – Да, – без пафоса ответил он. – Именно так.              – Тогда… – Влад достал телефон, на секунду задумался, потом сделал всего одно короткое фото: их обувь в снегу и кусочек лавки, без лиц, без явных ориентиров. Подпись он допишет потом, если вообще захочет, для себя.              – Для себя, – пояснил он, убирая телефон. – Не для сторис.              Олег кивнул, не спрашивая лишнего.              Они вызвали машину. Пока ждали, держась за руки, молчали – но теперь это молчание было другим, тёплым и плотным, как плед.              И когда фары подъехавшего такси выхватили их из полумрака, оба уже знали: эту ночь нельзя будет свести к одной истории, одному посту или одному предсказанию.              Потому что в этой ночи они впервые за долгое время не пытались быть кем‑то для мира.              Они просто были – друг для друга.