Часть 1
6 января 2026 г., 00:00
Примечания:
Удачного чтения
В гостиной общежития Юэй уже собрался почти весь 2-А класс, учитель Айзава стоял посередине комнаты, смотря на всех своих учеников.
— Учитель Айзава, так зачем мы тут все стоим? — спросила Мина, болтая своими ногами на диване, — да и чего ждём то?
Айзава лишь посмотрел на часы, ожидая ещё двух учеников, что так "спешили" прийти в гостиную. Слава богу, спустя две минуты послышались шаги, а вместе с ними и разъяренный, но скорее возмущённый голос. После послышался другой – спокойный и даже с ноткой веселья. Учитель Айзава лишь глубоко вздохнул от такого шума этого дуо и принялся смотреть в коридор, где они должны были с минуты на минуту оказаться.
Изуку и Кацуки шли рядом друг с другом о чём-то дискутируя, да еще и так эмоционально, что весь класс просто уставился на них и ждал, что будет дальше. Бакуго явно проигрывал, потому что видеть его угрюмое лицо было нечто. Тем более, что сам Изуку шёл, сверкая всеми тридцатью двумя зубами.
— Чертов Деку, я же сказал, что тот выпуск просто ужасен, но это не значит, что он не может находиться у меня в комнате! — Из ладоней Кацуки можно было видеть маленькие взрывы, но он ни в коем случае не собирается их использовать против Деку.
— Да ты прав, — спокойно, даже по кошачьи произнес Мидория, — но это не отменяет того факта, что ты знал всё об этом выпуске, что я у тебя спрашивал, Каччан. — Бакуго уже был готов взорваться от возмущения, а Изуку лишь поглядывал на него, а после заметив ребят опешил, — Ой, а вы уже все тут собрались. Учитель Айзава, извините, если мы поздно!
Кацуки лишь фыркнул, но успокоился, принявшись просто смотреть на учителя. Весь класс уставился на них, что вместе опоздали, да и успели уже навеять суету.
— Итак, раз уж все в сборе, — Учитель Айзава обвел класс усталым взглядом, — перейдем к делу. Директор Незу решил, что в этом году общежитиям не помешает немного праздничного духа для укрепления командной работы.
Он указал на массивную, идеально пушистую ель, стоявшую в углу. Рядом с ней на столе стояла большая коробка, накрытая плотной черной тканью.
— Это не просто дерево. Оно заряжено причудой одного из приглашенных специалистов. Правила просты — в этой коробке лежат парные елочные игрушки, вы по очереди подходите, не глядя достаете одну и вешаете на ветку. Те двое, чьи игрушки совпадут, становятся “парой” на всё время новогодних праздников.
— Парой?! — взвизгнула Мина, подпрыгивая на месте. — В каком смысле? Свидания, обнимашки, омела?
— В смысле совместного патрулирования, выполнения бытовых обязанностей и развития доверия, — сухо отрезал Айзава. — Но легенда гласит, что елка чувствует совместимость. Если вы с вашим партнером повесите одинаковые игрушки, значит, между вами есть недосказанность или потенциал, который нужно реализовать. А “не только” в правилах значит, что если пара будет игнорировать друг друга, причуда дерева начнет... скажем так, слегка сокращать дистанцию между вами физически.
По классу прошел шепоток. Кацуки скрестил руки на груди, раздраженно цыкнув:
— Какая-то девчачья магия. Давайте уже скорее закончим с этим.
Очередь двигалась быстро. Урарака вытянула розового ангелочка, который совпал с игрушкой Тсую, обе девушки радостно переглянулись. Каминари достал желто-фиолетовую гитару и с надеждой смотрел на Джиро, что удивленно смотрела прямо на Каминари с такой же игрушкой-гитарой в руках. Мина смущенно смотрела с на счастливого, но теперь такого же порозовевшего Киришиму с новогодним оленем в руках. Наконец, у коробки остались только Мидория и Бакуго.
— Давай быстрее, задрот, — буркнул Кацуки, толкая Изуку в плечо.
Мидория запустил руку в коробку. Пальцы коснулись чего-то прохладного и гладкого. Он вытащил небольшой шар. Он был странного цвета — глубокий изумрудный, переходящий в яркий оранжевый, словно лесной пожар или закат в густой чаще.
— Ого, какой необычный... — прошептал Изуку и повесил его на свободную ветку.
Бакуго фыркнул, подошел к коробке и, даже не глядя, выудил оставшуюся игрушку. Когда он раскрыл ладонь, класс ахнул. В его руке лежал абсолютно идентичный шар: изумрудно-оранжевый, с едва заметными золотистыми искрами внутри.
— Вы издеваетесь?! — Кацуки замер, глядя на шар так, словно тот собирался взорваться.
— Похоже, елка сделала свой выбор, — Айзава едва заметно ухмыльнулся в свой шарф. — Поздравляю, с этого момента и до конца каникул вы все выбрали своих официальных напарников во всём.
Как только Кацуки повесил свой шар рядом с шаром Изуку, елка внезапно вспыхнула мягким золотистым светом. От игрушек потянулись едва заметные тонкие нити чистой энергии, которые обвились вокруг запястий обоих парней, образуя невидимую, но ощутимую связь.
— Эй, что это за хрень?! — Кацуки попытался дернуть рукой, но Изуку, стоявшего в паре метров, тут же потянуло вслед за ним, и он буквально врезался в спину Бакуго.
— Похоже, это то самое сокращение дистанции, — заметил Иида, поправляя очки. — Вы не можете отходить друг от друга дальше, чем на три метра?
— Хуже, — подал голос Айзава, направляясь к выходу из гостиной. — Чем больше вы злитесь друг на друга или пытаетесь сбежать, тем короче становится нить. Советую начать договариваться. Счастливого Нового года.
Изуку стоял, густо краснея и чувствуя, как его запястье мягко пульсирует в такт пульсу Кацуки. Бакуго медленно обернулся, его глаза метались от их связанных рук к лицу Мидории.
— Деку... — выдохнул он, но в голосе вместо привычной ярости послышалось странное замешательство. — Ты это специально подстроил со своими фанатскими штучками?
— Каччан, я клянусь, я даже не знал, что там внутри! — Изуку сделал шаг назад, но невидимая нить натянулась, и его снова качнуло вперед, прямо в личное пространство Кацуки. — Видишь? Она не пускает.
— Черт, — Кацуки отвел взгляд, заметив, что весь класс с любопытством наблюдает за ними. — Пошли отсюда. Живо. В комнату. Нам нужно понять, как разорвать эту дрянь.
— Но учитель Айзава сказал, что она исчезнет только после праздников... — робко напомнил Мидория, следуя за Бакуго, который уже тащил его в сторону лифтов, ворча что-то про тупую елку и бесячего Деку.
Изуку смотрел на широкую спину Кацуки и чувствовал, как внутри разливается тепло. Елка, может, и была службой знакомств, но для них двоих она явно подготовила нечто большее, чем просто совместное дежурство по кухне. Ведь нить не просто связывала их — она светилась ярче, когда Изуку смотрел на Кацуки, и становилась короче на сантиметр каждый раз, когда Бакуго, вопреки своим словам, забывал отпустить руку Изуку.
Вечер только начинался, а до Нового года оставалась целая неделя, которую им предстояло провести... ближе, чем когда-либо в жизни.
Первая ночь была настоящим испытанием. Как только они зашли в комнату Кацуки, нить между их запястьями сократилась до двух метров. Стоило Бакуго попытаться уйти в ванную, как Изуку буквально впечатался в дверь.
— Да чтоб эту елку черти задрали! — Кацуки пнул косяк. — Деку, сиди у двери и не смей подглядывать, иначе я тебя взорву, магия это или нет!
Изуку послушно сел на пол, прислонившись спиной к двери. Через тонкое дерево он слышал шум воды и… бешеное сердцебиение Кацуки. Благодаря связи их чувства начали понемногу перемешиваться. Изуку чувствовал чужое раздражение, смешанное с чем-то густым, горячим и до боли знакомым — это было признание, которое Кацуки так тщательно скрывал годами.
Бакуго стоял под струями горячей воды, да так, что от его тела шел пар, но сейчас его вообще мало что волновало. Он стоял просто вглядываясь в одну точку и размышляя обо всем что произошло.
И это все было чертовски плохо. Этого не должно было произойти. Не с ним и Деку. Не между ними двумя должна была появится эта дурацкая нить. Да и откуда она вообще взялась только у них, что за чертовщина. От непонятных чувств хотелось взорвать эту ванну и всех кого можно. И того же Деку, что сейчас находится прямо под дверью, так что Кацуки нужно было бы поторапливаться, чтобы выйти. Как бы он не возмущался и злился ото всей этой ситуации внутри у него бушевало целое море эмоций. Он не знает куда себя деть и что с этим делать, хочется провалиться под землю и чтобы не пришлось быть рядом с Деку в расстоянии двух метров. Это было невыносимо. Сейчас, когда они не могут никак повлиять на расстояние между собой, остается только выкручиваться как они могут, а еще… это значит, что им придется спать рядом друг с другом.
Это заставляло в животе у Бакуго, что-то сворачиваться клубком, что он не мог спокойно объяснить. Попытавшись успокоить свое бешено стучащее сердце, он почувствовал как точно такой же стуку исходит от Деку, но тот находился за дверью, и Кацуки никак не мог этого услышать с такого расстояние…Или же это эта гребаная нить. Еще раз выругавшись на эту елку, нить и эти праздники, Бакуго вышел из душа, и освободив ванную, он подошел к своему шкафу и вручил Изуку свои шорты и футболку.
— Каччан! Я…Мы могли бы просто сходить ко мне в комнату за одеждой! — Изуку просто стоял ступором.
— Боже, Деку! — закатывая глаза произнес Кацуки, — просто иди уже в ванную, пока я тебя под дверью не оставил ночевать.
Мидории пришлось просто согласиться со своей участью и пойти в душ. Его поход особо не отличался от похода Кацуки. Изуку также обдумывал все и нервничал. А от осознания, что Бакуго еще и за стенкой находится, и им придется провести ночь на одной кровати, голова шла ходуном.
Спустя время, когда Изуку вышел из ванной в футболке и шортах Бакуго, у Кацуки необъяснимо вновь где-то в груди затянулся узел, но нельзя было сказать, что это неприятное чувство, скорее наоборот.
Бакуго прочистил горло и произнес:
— Пойдем уже, Деку — потянув за собой Изуку, Кацуки присел ближе к стене и похлопал по месту рядом с собой.
Мидории не оставалась больше ничего, кроме как лечь рядом и попытаться не обращать внимания, что это хоть и большая, но одноместная кровать и то что их тела находятся слишком близко.
Следующие минуты они лежали в тишине, слушая только учащенное дыхание друг друга. Ладони Кацуки вспотели и вытерев их об шорты, чтобы не произошли взрывы, Бакуго начал посматривать в сторону Изуку, чьё дыхание выровнялось и он не издавал ни звука. Присмотревшись Кацуки понял, что Деку уснул мирным сном. Он начал изучать лицо, что никогда не было к нему так близко, не считая спаррингов.
Веснушчатое лицо выглядело спокойным, а полуоткрытые губы так и манили. Бакуго неосознанно смотрел на них, но одернул себя в моменте. Дыхание вновь участилось, Кацуки понимал, что так нельзя и неправильно.
Но послав всех, включая Деку, к черту он прикоснулся своими губами лба Изуку, на что Мидория слегка сдвинул брови во сне, но не открыл глаз. А Кацуки все это время застыл, понимая, что он однозначно вляпался.
На утро к счастью, Деку вёл себя, как ни в чем не бывало, а Каччан, то и дело огрызался на него, но не с привычным тоном, а чувствовалось нейкое…смущение? Но Изуку ничем особо не отличался остальное время.
***
Через три дня дистанция между ними сократилась до пятидесяти сантиметров. Весь класс хихикал, глядя, как Бакуго и Мидория вместе готовят завтрак. Точнее, как Кацуки профессионально шинкует овощи, а Изуку стоит практически вплотную, придерживая тарелку, потому что нить больше не позволяла отойти. — Смотрите, они даже дышат в унисон, — шепнул Каминари, за что едва не получил половником по голове от разъяренного блондина. Но самое странное началось на пятый день. Нить перестала быть просто золотистым свечением. Она начала пульсировать изумрудным и оранжевым, и каждый раз, когда их кожа случайно соприкасалась, по телу обоих пробегал разряд, который не имел ничего общего с причудой. Вечером накануне Нового года они сидели в комнате Изуку. Из-за связи им приходилось чередовать нахождение у друг друга ночью. — Каччан… — тихо позвал Изуку, глядя на их руки. Нить была теперь длиной всего в ладонь. — Ты же знаешь, что учитель Айзава сказал про “не только”? Бакуго лежал на спине, уставившись в потолок. Его лицо в полумраке казалось непривычно спокойным. — Знаю. Эта чертова елка не просто ищет совместимость. Она вытаскивает наружу то, что ты, задрот, слишком труслив, чтобы сказать. И то, что я… — он замолчал, подбирая слова. — Что ты не хотел признавать? — Изуку повернулся на бок, глядя на профиль друга детства. Кацуки резко повернул голову. Его глаза сверкнули. — Ты меня всегда бесил, Деку. Своим этим взглядом, своей готовностью сдохнуть за каждого встречного. Но еще больше меня бесило то, что я не мог представить, что рядом со мной будет стоять кто-то другой. Он протянул руку и накрыл ладонь Изуку своей. В этот момент нить между ними вспыхнула так ярко, что осветила всю комнату, и… исчезла. Просто растворилась в воздухе. Изуку замер, боясь пошевелиться. — Она… пропала? Мы можем расходиться? Кацуки медленно переплел свои пальцы с пальцами Изуку, крепко сжимая его руку. — Попробуй только уйди, — проворчал он, но без всякой злости. Только собственничество и странная нежность.***
В новогоднюю ночь в гостиной было шумно. Очако и Тсую весело обсуждали что-то у камина, Тодороки меланхолично поедал холодную собу, а Мина пыталась заставить всех танцевать. Когда часы начали бить полночь, все затаили дыхание. Елка в углу ярко засияла, и все связи между учениками окончательно лопнули — магия тимбилдинга выполнила свою задачу. — Смотрите! — крикнул Киришима, указывая на балкон. Там, в тени падающего снега, стояли двое парней. На них больше не было магических нитей. Не было никакой причуды, связывающих их запястья. Но Изуку и Кацуки стояли так близко, что между ними нельзя было просунуть и листок бумаги. — Значит, елка не соврала, — улыбнулась Урарака, прислонившись к плечу Тсую. — Они пара не потому, что их заставила магия. На улице Кацуки грубовато притянул Изуку за воротник куртки, утыкаясь лбом в его лоб. — Слышишь, Деку? Магия кончилась. Ты свободен. Можешь валить на все четыре стороны. Изуку только шире улыбнулся, той самой улыбкой, которая всегда доводила Бакуго до белого каления, и смело обхватил его за талию. — Ну уж нет, Каччан. Я, кажется, привык к этой дистанции. И вообще… ты же сам сказал: попробуй только уйди. Кацуки фыркнул, скрывая за алой вспышкой смущение, и, когда над академией Юэй расцвели первые залпы праздничного салюта, он наконец сделал то, чего эта служба знакомств добивалась всю неделю. Он сократил последние сантиметры между ними, накрыв губы Изуку своими в резком, но отчаянно искреннем поцелуе. Елочный шар на дереве — тот самый, изумрудно-оранжевый в этот момент вспыхнул золотом в последний раз и остался висеть там навсегда, как символ того, что иногда даже самому взрывному сердцу нужно немного праздничного волшебства, чтобы найти дорогу к своему дому.
Примечания:
Надеюсь вам понравилось, жду отзывы!
