Жизнь в Баронстве Шарган

      Просыпался очень тяжко. Звуки, до изможденного сознания, доходили как из-под толщи воды, заглушаясь невидимым барьером. С каждой новой минутой телу становилось все холодней, а по виску медленную дорожку вниз себе прокладывала капелька пота. В голове была каша, мешающая думать и осознавать происходящее. Точно, он был в лесу, до того, как тело предательски слегло от переутомления. А до того, как попасть в него, он перешел через реку и насквозь промочил ноги.       Пылкая у них, однако, с местными дружба выдалась, да только скоротечная, как спичка. А плоды ее парень теперь пожинает в виде леса, непроглядной темноты и с корзинкой наивкуснейших пирожков. Нет худа без добра. Он бы даже посмеялся над своей горькой судьбинушкой, да только сил хватало максимум на дышать.       Веки вместе с телом казались неподъемными, свинцом налитые, двигать ими не получалось, не говоря уже о том, чтобы просто открыть глаза, осмотреться. Начинало непроизвольно потряхивать, по всему видать мокрые ноги не остались безнаказанны, у Саши поднималась температура, и тело бил озноб. Безумно хотелось пить и промочить потрескавшиеся губы.       На периферии до слуха стал доноситься глухой шум и перестук, точно рядом с ним что-то положили на деревянную поверхность. Затем заплескалась жидкость, и лицо Саши обтерли чем-то мокрым. Стало чуть легче, и он выдохнул, сквозь приоткрытые губы. По ощущениям выходило так, что на данный момент он никак не мог находиться на улице, тело лежало не на сырой земле, а покоилось на чем-то мягком и теплом.       На этом странности не заканчивались. Саша был в помещении, надежно укрытом от сквозняков, а рядом кто-то, ходя туда-сюда, составлял ему компанию. Исходя из того, что парня до сих пор не прибили, пока он находился в отключке, назревал обоснованный вопрос «друг, его спаситель, или враг?». В доброго самаритянина Сашенька не особо верил, выходило что кому-то от него что-то нужно, только что? Он голодранец, у которого из ценного всего-навсего пирожки, да один светокамень. Вот будет забавно посмотреть в глаза своему спасителю, когда он поймет это.       Внимание привлек запах, пропитавший все вокруг него. Пахло чем-то горьким и свежим, сушеными травами. Так пахло, когда бабушка готовила свой особый крапивный супчик для внука, от которого он всегда кривил нос. После этого супа у Саши всегда болел живот, и мальчика тошнило, но бабушка в ответ объясняла это тем, что из его организма выходила всякая дрянь после чипсов с сухариками.       Возня рядом усилилась. По полу что-то тащили и остановили рядом. Может у его спасителя незапланированная перестановка и он не вовремя? Маловероятно. Дезориентация совсем не помогала, тело бросало то в жар, то в холод. Зубы непроизвольно стучали друг о друга.       Неожиданно почувствовалось колебание в воздухе, донесшее до него слабый ветерок, лица коснулась прохладная ладонь и осталась там на какое-то время. На мгновение, в голове появилась мысль прижаться к ней, нежной, точно не думающей причинить зла, и Саша испугался этого. – Прости, я разбудил тебя? – Прошептали совсем близко к лицу, и на щеке отпечаталось теплое дыхание незнакомца. Неизвестно как только понял, что Саша был в сознании. – Это даже к лучшему, мне нужно приподнять тебя, чтобы влить лекарство, хорошо? Давай аккуратненько.       Его приподняли за плечи и удержали в таком положении. После к губам преподнесли то ли пиалу, то ли чашу и попросили проглотить все до последней капли, даже если горько. На вкус оказалась гадость редкостная, даже брови напряглись, но выпил все, а после его аккуратно уложили обратно, похвалив как ребенка малого. Губ коснулось мягкое, голос сказал открыть рот в последний раз, оказалось сладкая ягода. Стало полегче, и со рта ушел мерзкий привкус. – А теперь поспи и набирайся сил, пока жар не спадет. Я буду рядом.       Упрашивать было не нужно, как по мановению волшебной палочки, и минуты не прошло, Саша уже нырнул в заботливые объятия морфея. Дрожь постепенно уходила, и на место нее пришли покой и расслабленность в теле, туман, царивший в голове, рассеялся.       Снились теплые руки, прижимающие его, вмиг ставшее маленьким тельце, к себе. Несли в неведомом направлении и шептали ему что-то теплое и нежное. А после свет и неразборчивые голоса.       В следующий раз, когда сознание вернулось к парню, ему, к величайшей радости, удалось продрать глаза и оглядеться. Первым он увидел незнакомый деревянный потолок, что значит, его действительно вытащили из леса и лечили, не дав сгинуть. Дом не принадлежал старосте, да и не думается, чтобы он даже под гнетом злой Марилы притащил бы его к себе и отхаживал. Тогда у кого? Местный, еще не знающий о нем ничего, житель? Вполне возможно, и будет лучше, если он и дальше будет оставаться в неведении.       Скосил взгляд к правой стене, к которой было придвинуто его ложе, на ней, прикрепленные за веревочки и прибитые к гвоздям, висели засушенные растения и цветы в несколько рядов. От них-то и шел запах. Родилась ассоциация с Бабой-ягой. Да не, за ребенка он так и сяк не сойдет, а она, вроде, только их за обе щеки уплетает, не сходится. С этим определились, есть его не собираются, наверно.       Уж больно часто эти «наверно» в последнее время в жизни Сашечки всплывают. Нехорошо.       После более подробного осмотра местности, какое только можно было себе позволить с лежачего места, понял, что находится в небольшой кухоньке, совмещенной с лежаком. Посреди комнаты стоял очаг, на котором стоял небольшой котелок, накрытый сверху крышкой, под ней что-то булькало.       Спасителя рядом не наблюдалось, в комнате он был абсолютно один, но судя по тому самому котелку, ушли не так давно. Или забыли снять с огня, тоже возможно.       Полежав еще немного, Саша решил, что с него довольно и попытался сменить лежачее положение на сидячее. Получилось, конечно, не сразу, а со второй попытки. При резком движении у парня закружилась голова, а в глазах заплясали мошки, к горлу подступила тошнота. Решил действовать медленней. Теперь можно было рассмотреть и свое ложе. Это оказалась небольшая узенькая кровать с постеленной на нее шкурой животного для мягкости.       По гигантскому размеру и бурой окраске шерсти, предположил, что шкура была медвежьей. Если бы, конечно, Саша в этом разбирался, он медведей только по телеку видел и на картинках.       Что действительно смутило паренька, так это наличие на тельце не совсем своей одежды, точнее, совершенно чужой. Вместо его горчичной толстовки, на нем теперь красовалась бежевого цвета рубашонка с вырезом, украшенным вышивкой, совсем как у Марилы, если не сложнее. Черные джинсы заменились на просторные штаты, цвет которых было сложно разобрать, на завязках. Кроссовки с ног пропали вместе с его любимыми носками с принтом пиццы на них. Глаза расширились от догадки.       Рука пулей метнулась, развязывая бантик на штанах, и оттянула их вверх, заглядывая в святая святых. На месте. Не сдержал облегченный вздох. Хоть что-то свое, родное. Куртка обнаружилась не так далеко, висела на спинке стула неподалеку, а потерянные кроссы покоились под ним же. Потеряшки нашлись, выдыхаем.       Сна не было ни в одном глазу. По ощущениям, выспался на десять лет вперед. Мышцы, правда, от долгого нахождения лежа затекли и неприятно ныли, но это дело поправимое.       Из кухоньки вели двери, что находилось за ними еще предстояло узнать, пока хозяин не воротился. После небольшой разминки, Саша направился к той двери, что была ближе всего к нему. Тихонько попытался отворить, но дверь на это имела свое мнение, решив протяжно и противно застонать в ответ. Хозяину бы петли смазать, а то как-то неловко.       Зато теперь он точно был уверен, что тут один одинешенек, и никто прыгать на него из-за угла не планирует с криками и скалкой.       Внутри комнатки было темно, хоть глаз выколи, поэтому Саша пошире раскрыл дверь, впуская внутрь свет от очага. Осмотрел бегло, не заходя, то оказалась такая же небольшая спаленка. Одноместная кровать и комод со шкафом, на этом убранство комнаты заканчивалось. Проходить не стал, неприлично. Закрыл за собой тихонько дверь и направился к оставшейся, за которой, уже знал, находится выход наружу. Только положил ладонь на ручку, не успев вложить и каплю силы, как та сама легко поддалась. Но не от Сашиных потуг, а того, кто сделал это раньше и теперь стоял напротив застывшего парня. – Далеко собрался?

***

      Не понятно только как до этого дошло, но сейчас Саша, вместе со своим спасителем, сидел за столиком и распивал чаи. Парень чуть повыше его на пару сантиметров, с длинными прямыми волосами цвета спелой пшеницы и без единого изъяна на миловидном лице ну вот никак не вызывал у него чувство тревоги или опасности. Скорее наоборот, до странного располагал к себе.       Незнакомец плавно ступил в дом, прикрывая за собой створку. Развернулся и опустил принесенную с собой корзинку, накрытую расписным платком, на заранее приготовленный для нее табурет у входа и стал разуваться. Саша потерял дар речи, молча встал у стеночки, чтоб не мешаться, стал наблюдать за действиями парня во все глаза. Блондин же снял с себя грязного цвета плащ и оставил его висеть на неприметной вешалке, прошел дальше. – Размяться решил? – Его голос был мягким и ласковым, убаюкивающим, но при этом не слащавым, слишком сильно подходил своему хозяину. – Я тебя, небось, напугал. Ты меня прости, не хотел я дурного.       Корзинку подхватили и перенесли на стол. Под платочком оказалась целая свора съедобных грибов. Котелок был благополучно снял с огня и отставлен на железную подставку рядом. – Я планирую быстренько потушить грибное рагу, ты наверняка сейчас голоден, – Как только было упомянуто о еде, Сашин желудок предательски заурчал, чем вызвал смешок у блондина. – Об этом я и говорю.       Незнакомец из ниоткуда, как по волшебству, достал глубокую сковороду и приступил к готовке, пока Саша наблюдал как эльф, прямиком из фэнтезийных рассказов и фильмов, хлопочет над едой. Эльф, в самом прямом смысле этого слова, самый настоящий, с длинными заостренными ушами. Не хватало только лука за спиной и стрел в придачу, для полной картины. Этот мир продолжал повергать парня в шок.       По комнатке начал разноситься аппетитный запах мяса с грибами. Стоило всей имеющейся своей силы воли, чтобы не пустить слюни на столь будоражащий рецепторы аромат. Даже в своем мире Саша не встречал ничего, что пахло бы вкуснее стряпни этого создания, что было даже странно, если бы голова не была забита совершенно другим. – Пирожки, что были у тебя с собой, испортились за три дня, что ты был без сознания, и мне пришлось их выкинуть, прости. Подожди еще немного, и можно будет садиться за стол.       Глаза Сашечки стали по пять копеек от услышанного. Три дня? Он действительно пролежал в постели три дня и до сих пор был жив? – У тебя очень сильное тело, пролежать три дня с лихорадкой не каждому по силам, еще при такой сильной температуре, мне с трудом удалось тебя отпоить. Когда я ночью увидел тебя перед своими дверьми, лежащего без сознания, подумал, шансы твои невелики, и до утра ты не протянешь. Хорошо, что я ошибся, тебе очень повезло. – Но…Я точно помню, как сидел под деревом, и никаких домов поблизости не было…       Совсем уже голова не соображает. Он был почти на сто процентов уверен, что никакой двери перед ним не было. Но в таком случае, зачем эльфу лгать Саше? Чтобы притащить к себе домой? – Может и так, зато теперь ты тут и наконец-то можешь расслабиться и рассказать, что же с тобой, беднягой, приключилось.

***

– Барон значит новый. – Что, тоже убить попробуешь? А вот раньше надо было думать, теперь так просто не дамся, – Настороженно проворчал Сашка, покрепче обхватив горячую кружку ладонями, согревая остывшие пальцы. Если этот Альтерниэль, как он сам ранее представился, захочет выкинуть чего, Саша тут же ему в рожу красивую кипятком-то плеснет, не постесняется. Эльф только головой покачал, отпивая ароматный напиток из вручную собранных и засушенных им расслабляющих травок. – У меня нет причин трогать тебя, поэтому будь спокоен, козни местных меня не касаются, я сам по себе. – Один раз расслабился, и вон что из этого вышло, живьем чуть не сожгли, ироды, – Буркнул обиженно и нахохлился, аки воробей. Эльфа обижать своими словами не хотелось, но защитная реакция искала любые тревожные звоночки в поведении и словах собеседника, чтобы удостовериться, что ему можно верить или бежать пока еще не поздно. – Никогда не помешает держать ухо востро, но не переусердствуй с этим, заболеешь и сляжешь от переутомления.       Эльф и в самом деле оказался самым настоящим волшебником. Стоило щелкнуть ему своими длинными пальцами, как вся посуда вмиг сияла девственной чистотой. Вещи летали по воздуху, укладываясь на свои законные места в небольшом серванте, а Саша подбирал челюсть с пола. Парень всем видом своим чуть ли не кричал о том, что чудес таких отродясь не видывал, чем очень палился перед Альтерниэлем. Тот, учтиво, проигнорировал его вздохи и ахи, стараясь поменьше стеснять своего гостя. Выделил Саше то самое ложе со шкурой на ночь и наказал по первой из дому пока не высовываться, вдруг его ищут.       Альтерниэль оказался тем самым травником, о котором ему поведать староста успел. Глядя на его дом, оно и не удивительно, рабочее место говорило само за себя. Ступки, баночки и корешки лежали то тут, то там, но не мешали, а даже добавляли какого-то, наверно, антуража хозяину.       Насчет возраста сказал, что совсем недавно ему перевалило за пятьсот шестьдесят, и живет он на этих землях еще задолго до того, как им имя дали. С местными жителями на контакт не особо любил выходить, так и жил в лесу один. Иногда, правда, захаживали к нему за травками лечебными, он, взамен, ничего не брал, только отмахивался, мол, деньги ему ни к чему. – Тебе наверняка никто не поведал, что именно это за место, баронство Шарган, я прав? Конечно прав, иначе бы тут не сидел и уже давно сверкал пятками где-то далеко. Некоторые до тебя, вступавшие на должность барона, так вначале и делали, только заслышав это название. Никто не хотел находиться на проклятых землях. – Проклятых землях? – Да, проклятых, – Они сидели на принесенных эльфом шкурах вокруг очага и болтали под треск магического огня. А затем Альтерниэль поведал ему историю. – Когда-то очень давно, когда эти земли были отравлены ненавистью и войной двух разумных, и очень жестоких, рас. Один храбрый душой эльф, устав от тирании, поглотившей его родной дом, принес себя в жертву и наслал на них сильное проклятье. Сам он сгинул ту же секунду, но после себя, на том самом месте, где стоял, он ставил непроходимую топь, унесшую жизни тысячи разумных. Она словно была живой, утягивая существ в свои объятия и поглощала без остатка. Даже крылья ничем не могли помочь от той напасти, и война закончилась, оставив после себя выжженный пустырь, через век заросший дремучим лесом, чтобы те, кто мимоходом оказались рядом не смели ступать туда, где их ждала только гибель. С тех пор, как бы ее не ограждали, топь по-прежнему уносит чужие жизни, пожирая души разумных без остатка. А местные, чтоб им пусто было, подкармливают ее регулярно, найдя в этом быстрое избавление от неугодных им. Эльфы, сразу после войны, покинули эти края, отрезав от своей территории, а люди, тук как тут, их к своим ручонкам и прибрали, бессовестно. – Как ты думаешь, во что они извратили никому ненужные земли, где болото с каждым годом разрастается все дальше и не думает высыхать, как бы его не иссушивали? – Саша на вопрос недоуменно пожал плечами, вглядываясь в голубые глаза длинноухого, вмиг ставшими холодными. – В тюрьму, Саша.       По телу вмиг пробежалась волна мурашек, но по Альтерниэлю не было видно, что он решил подшутить над парнем. От этого стало еще тревожнее. – Что ты имеешь ввиду, я не видел, чтобы где-то в селении была пристройка с решетками, только обычные дома и люди в них. – О-о, дорогой мой, ты видел. Баронство Шарган и есть эта тюрьма.       Как позже ему рассказали, в Шарган ссылали особо опасных преступников и не все из них были людьми, как ранее думал Саша. Отправляли сюда тех, от кого хотели избавиться навсегда, без возможности сбежать, метка не давала. Заключенным, перед отправкой, на левой лопатке выжигали магическое, несводимое клеймо, что не позволяло своему носителю покинуть выделенную для него территорию, иначе тотчас сгорит.       Но не все проживающие в баронстве были узниками. За кем-то пошла семья, кто-то уже родился здесь. Таким метки не ставили, они были вольны уйти в любой момент, не удерживаемые ничем. Например, Альтерниэль был сыном когда-то живущего тут эльфа, да так и остался жить после его смерти, корни пустил.       Эту ночь Сашка пытаться спать одним глазом, чтобы не попасть впросак. Как бы к нему не были добры, нужно было оставаться начеку. Второй раз может и не подвернуться удача быть поцелованным фортуной. Но надолго его не хватило, быстро уснул, позабыв о бдительности.       На следующий день, с утра пораньше они позавтракали, и эльф предупредил, что пройдется в селение и разведает там обстановку. А если Сашу пугает факт того, что он может о нем рассказать кому, то пусть спрячется на территории вблизи дома и ждет там, в безопасности.       Саша словам внял. Сначала хотел засесть на дереве и следить за местностью оттуда, но вовремя вспомнил, что залезть-то он сможет, а вот спуститься самостоятельно будет тяжеловато с его боязнью высоты. Поэтому сел под куст, удачно оказавшийся малиновым, и стал ждать, растягивая удовольствие. Малина подняла плохое настроение, сладкая и спелая, с небольшой кислинкой, самое то, чтобы не впасть в уныние, а заодно подкрепиться.       Прошел час, два, но эльфа на горизонте по-прежнему не наблюдалось. Честно, внутри поднималась волна беспокойства, которую парень, честно, старался глушить. А вдруг его предали, и сейчас собирают все их селение нелюдей и бредут с факелами и вилами по душу бедняжки барона. Единственное что заставляло не поднять свой зад и не унестись прочь, то, что его могли кокнуть еще ночью, или, на худой конец, отравить завтрак, но этого не сделали. Живот никак не отзывался на возможный яд, и Сашенька решил ему довериться. – Я отнесу твою корзинку старосте, скажу, что нашел в лесу рядом с трупом неизвестного мне человека. Им нет причин мне не верить. Будь спокоен.       Это сказал Альтерниэль перед своим выходом. Оставалось только довериться своему спасителю и уповать на благосклонность судьбинушки своей, засранки. Через час, между деревьев, на немного протоптанной тропинке, наметилась светлая макушка, это был его длинноухий. Был он, к величайшей радости, один, но при этом, назад воротился с той же самой корзинкой Марилы. Неужели не застал никого дома?       Парень выбрался из кустов, обтряхивая отсидевший зад от листвы и всякого сора, пошел навстречу. Эльф, наблюдавший за его махинациями, только улыбнулся лукаво, но вслух ничего не сказал на этот счет. – Марила дала гостинцев в дорогу, – ответил он на вопросительно брошенный взгляд на корзинку. – Могу предположить, по магическому следу внутри, там и для тебя что-то интересное есть.       Сашка ощерился, метнув взгляд на длинноухого. Она знала, что он жив? Но как? А вдруг и староста тоже теперь знает и уже бежит сюда ломать ему шейку. – Не смотри так, Саш, никто кроме нее не заподозрил неладного. Ратислав был очень даже доволен рассказу об изувеченном волками трупе. Просто Марила у нас ведьма, и довольно сильная, легко углядела на мне твою жизненную энергию. А раз сразу ничего не сказала мужу, значит и не стоит от нее плохого ждать. – Лучше вот, – Протянул увесистую корзинку в чужие руки эльф, отворяя дверь в домик. – Разложи по блюдцам, а я поставлю чайник.       Внутри оказались сладкие булочки с вареньем и немного свежего мяса. А на самом дне, под всем добром этим, лежал, сложенный в три раза клок бумаги с выведенными на нем словами. Записка. Усевшись за стол, Саша принялся читать.       Еще один интересный момент этого мира, который он заметил в кабинете змея. Буквы, что у него были перед глазами, совсем не были теми, к которым он привык. Представляли собой округлые линии и местами отдельные элементы. Смешно было то, что он прекрасно понимал написанное, словно имел встроенный в глаза переводчик.       В записке говорилось, что женщине очень стыдно за поведение своей дурной семейки. Сожалеет о том, как обошлись с бедным парнем. В планы свои гнусные ее никто не посвятил, иначе она бы и пальцем не позволила тронуть Сашечку. Писала, что разберется со всеми делами и отправит травнику весточку, чтоб вел парня сюда, обратно. Ведь, технически, он все еще числился за титулом барона, и ему бы, поскорей, приступить к своим прямым обязанностям и начать работать.       Альтерниэль пообещал глаз с него не сводить и в обиду не давать, чтоб больше неприятных казусов в его жизни не произошло. Поздним обедом они лакомились ведьминской сдобой со сладким чаем. Было забавным, что Марила буквально выглядела, как оживший стереотип о ведьмах, рыжая и с зелеными колдовскими глазами. Настолько стереотипно, что даже не догадался бы, не скажи ему об этом живой эльф в лицо.       Обнаружилось, что людей тут можно по пальцам одной руки пересчитать. Местные, зачастую, являлись либо чистокровными, либо смесками двух рас. Например, муж Марилы, Ратислав, был оборотнем, сын пошел в него, от матери, потомственной ведьмы, переняв только внешность. Кузнец был гномьим отпрыском, а ближе к озеру, находившемся также тут неподалеку, жила семья русалок. Многие из этих гадов уже не первый свой век проживали в баронстве, на то и нелюди.       Что уж говорить о том, что у них имелся самый настоящий вампир! Правда эльф сказал, что кровью он не питается, предпочитая ей жизненную энергию, и на солнце он, как некий Эдвард, не блестит.       Весточка не заставила себя долго ждать. Уже через день, когда парни доедали вкуснейший приготовленный травником суп, через окно к ним влетел маленький воробей. Попрыгал забавно по столу и вмиг растворился, а на его месте лежала записка, с одним словом на ней: «Приходите».       Собрались быстро, да Саше и брать-то нечего было совсем, только в одежду свою переоделся и куртец на плечи накинул. Шли неспеша, готовились к худшему, но надеялись на лучшее. Эльф обнадежил, сказав, что умеет накладывать защиту. Да такую, что захоти они, к ним и на сто метров подойти не смогут.       На реке оказался небольшой, деревянный мостик. Ранее Саша не видел его из-за того, что тот был расположен не с той стороны, где находился его старый домик. Фыркнул обиженно, вспоминая промокшие ноги, и пошел дальше чуть позади от эльфа.       Пока шли к дому старосты, местные глядели на них, как на восьмое чудо света. Из окон вываливались, лишь бы поглядеть кого травник к ним ведет. На крыльце встречал, стоя с недовольным, украшенным фингалом, лицом Кирилл, явно находящийся не в духе. Бросил косой взгляд на Сашу и зашел в дом, оставив открытой им дверь.       Саша с Альтерниэлем переглянулись и пожали плечами, ступая на порог. С кухни доносились чудесные ароматы, маня к себе гостей. Там, сидя за столом, и ждала их Марила. По правой от нее сидел Ратислав, еще кислее сына, стоящего позади него. На лбу, по самой середке, сиял красноречивый синяк, переливаясь фиолетовыми и желтыми цветами.       Осознание того, что в доме у них главный вовсе не староста, пришло внезапно.       Марила, завидев гостей, радушно им улыбнулась и по очереди сжала в своих крепких объятиях. Эльфа все благодарила, что не бросил мальца, а перед Сашей извинялась, чуть не кланяясь. Накрыла стол, приглашая парней отобедать у них, пока староста молчал, да все ноздри, в негодовании, раздувал. Стало даже интересно, насколько Марила страшна в гневе, что великан только глазками стреляет, но молчит в тряпочку. Саша сделал заметку в голове, с ней ни за что не ссориться. – Так вот, Сашенька, – Заговорила ведьма, подливая им компота в опустевшие стаканы. – Дом мы тебе новый выделили. Кирилл с Ратиславом навели в нем уже порядок, так что жить можешь в нем хоть сейчас. От нас он недалеко, поэтому если кто обидит, – Она красноречиво глянула на семейку. – Сразу беги ко мне.       Кирилл нахохлился и отвернулся, куксясь, староста рыкнул, но под взглядом жены тут же сдулся, опуская глаза в пол. – Ратислав, ты хочешь что-то сказать? – Нет, золотце мое, что ты! – Натянулся, как пружина, этот взрослый детина, замахав ручищами. – Все в полном порядке! Никаких проблем! Будем рады видеть тебя, Саша, своим соседом! – То-то же, – Хмыкнула женщина и повернулась обратно к гостям. – Вы кушайте, кушайте, не обращайте на балбесов внимания.       Еще немного поболтали о том, как в лесу дела обстоят и по мелочи, эльф предупредил ведьму, что поживет какое-то время с Сашей, присмотрит, чтоб не притесняли. Марила встретила слова с воодушевлением, нахваливая длинноухого за хорошее решение проблемы. По их общению можно было понять, что знакомы они давно и явно были неплохими друзьями.       Солнце уже клонилось с небосвода и начинало холодать, но еще не так чтобы запахивать джинсовку. Двинулись к новому Сашиному домику, дорогу к которому им подробно расписали. Домик оказался целым домищем. В том плане, что мог легко составить конкуренцию дому старосты. Внутри просторный, натопленный и, на удивление, даже уютный, насколько можно было быть. Близко не стоит с халупой, выделенной ему в начале! Чуть от счастья не запрыгал, но вовремя вспомнил, что находится он сейчас в доме не один, сдержал порыв.       Спален было две и обе на втором этаже домища. На первом была кухонька, совмещенная со столовой, комната с диваном еще, позорный писк все же сорвался с Сашиных губ, когда он увидел унитаз. Выглядел он, конечно, не как в его родном мире, но всяко лучше того, что ждало его в старой пристройке на улице.       Эльф объяснил, что работает он тоже на магии, когда Саша, не найдя никакой мало-мальски похожей на смыв кнопки, посмотрел на него потерянным щенком. Отходы жизнедеятельности самоуничтожаются, как только закрываешь унитаз крышкой.       Для спокойного сна, Альтерниэль установил вокруг дома барьер, не позволяющий войти на территорию чужому. Саша был за это ему безмерно благодарен и не постеснялся сказать об этом вслух. Эльф только волосы ему взъерошил и сказал, что в этом нет ничего такого, за что можно было бы благодарить.       Укладываясь на мягкую, пуховую перину, Саша, впервые за прошедшую неделю, был поистине счастлив. Хорошо, что ему удалось в тот день познакомиться с Марилой. Страшно представить, что произошло, останься он тогда дома, а ночью не выйдя на улицу по-маленькому.       Голова буквально утопала в мягкости подушки, а мягкое одеяло помогало разнежить юношу и подарить ему глубокий и сладкий сон.

***

      Темная фигура, напоминающая человеческую, стояла, склонившись над парнем и глядела на него в упор. Лица было не разобрать, даже отдельных частей в свете полной луны. Это точно был не Альтерниэль, слишком высокий и комплекция не та, массивнее. Время тянулось мучительно медленно, это напомнило Саше о существовании такой штуки, как сонный паралич. Неужели он?       Когтистые руки фигуры медленно тянулись к его телу. Добравшись, одна легла на открывшуюся, из-за задравшейся вверх одежды, талию. Вторая умостилась на бедро и лениво погладила то, поднимаясь выше. Саша не мог и пальцем двинуть, продолжая таращиться во все глаза на тьму перед собой и молясь, чтобы это поскорей закончилось.       Когда рука с бока потянулась к Сашиному лицу, он из последний сил постарался зажмурить веки и не видеть того, что сейчас произойдет.       В следующую секунду он подрывается на постели весь в холодном поту и загнанно дышит, пытаясь унять тряску. Сердце билось, как при тахикардии, готовое вот-вот пробить грудную клетку. Все еще не понимал, где сон, а где реальность, дезориентированный странным кошмаром. Встряхнул головой, скидывая с себя ощущение присутствия кого-то чужого в комнате и попытался снова уснуть, пока солнце не взошло. А в это время, за окном, тень уползала обратно в лес. К топи.