Гринч

RAYE - Where Is My Husband       Новогодняя суета. Как же это прекрасно. Люди с улыбками на лицах носятся по магазинам, словно сумасшедшие, пытаясь найти последние штрихи к подаркам или сами подарки. В воздухе витает запах новогоднего чуда, ёлок и, конечно же, мандаринов. Кажется, будто новогодняя музыка звучит прямо из сердец. И бла-бла-бла — всё то, что так любят показывать в фильмах.       Но реальность куда менее романтична. Людей в магазинах действительно много, они и правда покупают подарки, но вот улыбками там и не пахнет. Поджатые губы, цвет кожи — словно стёртый мел, капли пота стекают по скулам, покупки выскальзывают из рук, пока те же самые люди стоят в километровой очереди к кассе. Они вытягивают шеи, как жирафы, пытаясь разглядеть заветную кассу, и не слишком вежливо проклинают всех вокруг. Почему именно сегодня всем понадобилось прийти в магазин? Разве нельзя было купить всё заранее? Хотя сами они этого тоже не сделали. Но ругать себя не хочется — куда проще сорваться на парня впереди. Особенно если тот явно покупает подарок для своей пары, с которой, по их мнению, и месяца не протянет.       И вот уже музыка нетерпения и скрытой злости действительно льётся из их сердец. Мин Юнги — мужчина лет двадцати шести, с копной чёрных волос, невысокий, но подтянутый, — владелец этого магазина, стоит в стороне, наблюдает за происходящим и улыбается. Вот она, реальность. Он терпеть не может лицемерие. А Новый год — это государственный праздник всех лицемеров. Подарки покупают, потому что «так надо», ведь им дарили в прошлом году. Поздравляют — тоже потому, что надо. Каждый год говорят, что этот год был самым тяжёлым и они едва выжили, но он сделал их сильнее. А вот СЛЕДУЮЩИЙ — уж точно станет годом исполнения желаний. Ага, конечно...       И всё же, несмотря на то, что Юнги не переносит это на дух, наблюдать за моментами, когда новогодние маски трескаются, ему нравится. Это его веселит. Он медленно окидывает взглядом очередь и широко улыбается. Ещё немного — и они сорвутся. Он уже почти слышит этот тихий треск. Интересно, кто станет жертвой. Брюнет нетерпеливо потирает ладони. Сейчас будет весело. Вообще-то у него сеть магазинов и ресторанов, и ему совсем не обязательно быть здесь. Но это его маленькое развлечение. — Боже, да сколько можно ждать?!       Мин оказался прав. Женщина, у которой из рук выпадали покупки, не выдержала первой. Сердце мужчины наполнилось предвкушением. Он был уверен: парню впереди сейчас достанется. Тот либо замкнётся, либо начнёт смущаться, извиняться, краснеть. А может, и вовсе, со слезами на глазах, бросит покупки и выбежит из магазина. Почему-то Юнги был уверен именно в последнем варианте. Парень был невысокого роста, настолько хрупкий, что казалось — дунь, и рассыплется. И когда женщина не получила ответа, она направила всю свою злость на него, толкнув подарочными коробками в спину. Парень вздрогнул, но ничего не сказал — будто сделал вид, что ничего не произошло. Но это её не остановило. Она толкнула его снова. И тут парень не выдержал. Медленно повернулся к ней. С того места, где стоял владелец, лица было не видно — лишь белая тёплая шапка. Любопытство взяло верх, и Юнги, медленно шагая, будто следя за порядком, подошёл ближе и встал напротив пары. — Простите, но вы уже второй раз толкаете меня в спину. Хорошо, что Мин подошёл ближе, иначе он бы не услышал этот мелодичный, нежный голос. Его можно было сравнить разве что со звуком арфы или горного ручья. Сердце наполнилось спокойствием и неожиданным уютом. Юнги и сам не заметил, как перестал улыбаться. Теперь он не мог отвести от парня взгляда. Не только из-за голоса — из-за лица. Чистого, нежного, словно над ним трудились лучшие скульпторы всех времён. Глаза цвета молочного шоколада, аккуратный носик-кнопка, пухлые насыщенные губы. Кожа — словно молоко с каплей растопленного шоколада. Он был красив. Даже Мин Юнги это видел. Нет. Он был божественно красив. — Что? Я не заметила, — криво усмехнулась мегера, как про себя называл женщину владелец. — Поэтому я вам об этом и говорю. А если вам некуда девать свою нервозность — это не ко мне. Не моя вина, что вы заранее не купили всё необходимое, — тон оставался спокойным, а на лице расцвела мягкая улыбка. Парень отвернулся от женщины, застывшей на месте от удивления, и уже громче обратился ко всем: — Никто не любит стоять в очередях. Но давайте согласимся с тем фактом, что мы сами виноваты, что не сделали этого раньше. Так что давайте успокоимся и подумаем о том, как совсем скоро будем сидеть дома у ёлки и пить алкоголь, — с улыбкой закончил он свой монолог. Глаза Мина ещё никогда так далеко не выходили за пределы дозволенного. Лишь спустя секунду он понял, что стоит с приоткрытым ртом, как какой-нибудь старый дед, и ещё чуть-чуть — и оттуда потекла бы слюна. И что было особенно странно — все люди в очереди, и даже его кассир Ким Тэхён, начали хлопать в ладоши и громко скандировать: — Пить алкоголь!!!       Юнги должен был разозлиться. Ведь он проехал полгорода, чтобы посмотреть свой любимый «спектакль» перед Новым годом, а этот мелкий парень всё разрушил. Но он не злился. Впервые за долгое время он был по-настоящему счастлив. Что именно породило это чувство, он не знал. Но, пожалуй, догадывался. Потому что он не развернулся, не вышел из магазина и не пошёл к своей машине, чтобы вернуться в апартаменты. Нет. Он продолжал стоять там, словно обычный покупатель в очереди, и ждал, когда этот прекрасный ангел выйдет из магазина, чтобы он смог его поймать и… …дальше Юнги пока не придумал. Но он был абсолютно уверен: так просто отпускать парня он не собирается. — Представление закончилось, а ты всё ещё тут. Следишь за тем, кто всё разрушил? Хочешь его убить? — напугал его голос администратора и по совместительству лучшего друга — Кима Намджуна. — Напугал. Нет. То есть да, слежу, но не для того, чтобы убить. Забудь, — махнул рукой Юнги, даже не глядя на него. Он не отводил взгляда от своего ангела, боясь упустить его из виду. Намджун был выше него на две головы — возможно, поэтому и видел больше. Он внимательно изучил лицо друга, затем перевёл взгляд на разрушителя представления и, улыбаясь, опустил голову, чтобы начальник не заметил этой улыбки. — Так какой план? Я, например, уверен, что он по парням. И ещё — точно ни с кем сейчас не встречается, а подарок покупает для бабушки. Так что, закинешь его в машину, как ёлку, и повезёшь домой? — прикусил губу Ким, сдерживая новую волну смеха.       Он впервые за долгие семь лет видел обычно холодного и мрачного Мина таким искренне заинтересованным в ком-то. Ещё немного — и у него потекли бы сопли в тандеме со слюной, а из ушей повалил бы дым, как у старого поезда. Мин резко повернул голову к нему, немного подумал, кивнул и снова вернулся к разглядыванию парня, который медленно, но уверенно продвигался вперёд. Намджун не выдержал и расхохотался в голос. Похоже, настал день, когда его друг окончательно потерял голову из-за любви. А белая шапка всё двигалась вперёд — и вот наконец парень оказался у кассы. Юнги толкнул друга плечом и подошёл к кассе. Ким, смеясь, последовал за ним. — Привет, ЧимЧим. Хорошая была речь, — улыбался Тэхён и подмигнул, пробивая товар. — Привет, Тэ. Спасибо. Но если я тут задержусь, меня всё-таки съедят вместе с подарком. Так что отпусти меня уже отсюда, — захныкал ЧимЧим. — Ну я же говорил, что мог сделать всё сам. Принёс бы тебе домой. К чему были эти жертвы? — поднял брови друг. — Ты же знаешь, что Хосок сейчас на работе. Мне нужно всё упаковать до его прихода. А ты приходишь именно тогда, когда он дома. — Тут ты прав. Готово. Прикладывай карту — и я смогу украсть все твои деньги, — по-воровски улыбнулся парень. — Забирай. Только отпусти уже, — смеялся Чимин, раз за разом поправляя шапку. Он так в ней вспотел. А ведь только утром голову мыл. А Юнги тихонько сдувался, как прошлогодний шарик на день рождения. Ким похлопал его по плечу и потянул за собой подальше от кассы. — Ну ты чего? У тебя есть Тэхён. Он тебе всё расскажет. Может, этот Хосок ему вообще не парень. Может, он всё-таки по девушкам, — не удержался друг, за что тут же получил по плечу. А удар у Мина был сильный.       Новый год был уже завтра. А значит, если он хотел затащить ЧимЧима к себе, ему нужно было как можно скорее с ним познакомиться. А для этого — собрать всю информацию. Благо, у Ким Тэхёна, который не умел фильтровать ни воду, ни собственные разговоры, с этим проблем не было. Ждать конца смены Юнги не мог, поэтому отправил за кассу Намджуна, а сам потащил Кима в кабинет администратора, который прямо сейчас пробивал носки на кассе. Как только они оказались в просторном кабинете, парня усадили в кресло и нависли над ним. — Я что-то сделал не так? — пискнул шатен. Работа была не сказать чтобы идеальная, но зарплата — выше, чем в других подобных местах, да и руководство ему нравилось. А увольнение за день до Нового года — вообще как-то не по-людски. Но это был Мин Юнги. А он не совсем человек. Между собой они называли его Гринчем. И это было вполне в его стиле. — Нет. Расскажи мне всё про ЧимЧима, — нетерпеливо сказал начальник, чем вызвал немалое удивление у работника. — Быстро. Иначе у тебя действительно будут проблемы. — А… да. Пак Чимин. Двадцать пять лет. Писатель. Пока не очень популярный. Любит кексик, живет с братоми. Любимый цвет, — фиолетовый. Любит единорогов, — затараторил перепуганный парень, хаотично перебирая всю информацию, которую знал о друге. И хоть он и друг, работу терять не хотелось. Пусть Чимин его простит. — Пак Чимин, значит. Хорошо. Ориентация, отношения и адрес, — сжав руки в кулаки, спросил начальник, а Тэхён начал потеть. Его ещё никогда так не допрашивали. — Би. Ни с кем не встречается. Адрес могу скинуть. На память не помню, — на одном дыхании выдал парень, вжимаясь в спинку кресла. — Отлично. Скидывай. Чтобы адрес был у меня через пять минут. Молодец. Хорошо справляешься. Премию тебе выпишу, — улыбаясь, как маньяк, Мин похлопал его по голове. — Свободен. — Ага… — кивнул Тэ, вытирая пот со лба, и на ватных ногах вышел из кабинета.

***

      Через двадцать минут Мин уже стоял в многоэтажном доме и стучал в деревянную дверь с номером сорок пять. Он ещё никогда не действовал так спонтанно. Обычно он всё тщательно продумывал, взвешивал все «за» и «против», искал запасные варианты. Но никогда не допрашивал кого-то и не мчался на другой конец города, чтобы постучать в дверь парня, который ему понравился. Если подумать, ему вообще никто и никогда по-настоящему не нравился. Но Пак Чимин ворвался в его холодное сердце, как фура, разрушив всё на своём пути. Сердце, которое давно забыло слова «вера», «чудо» и всё, что связано с добрыми чувствами. Не зря же за глаза его называли Гринчем. О, он прекрасно это знал. И иногда сокращал зарплату таким острякам. Его это даже забавляло — наблюдать за их жалкими попытками понять, за что. Но Мин никогда не делал им такой услуги, как объяснения. Тогда было бы неинтересно.       И вот он стоял перед дверью Пака и даже не знал, что хочет сказать или сделать. И, собственно, зачем он здесь. Здравый смысл был вне зоны доступа. А сердце взяло управление на себя — и это, вероятно, был не лучший вариант. Но запасных не осталось. Не колеблясь ни секунды, он поднял руку и нажал на звонок. Какая-то его разумная часть молила, чтобы дома никого не оказалось. Или чтобы Тэхён соврал, защищая друга. Но этого не случилось. Дверь открылась. И перед ним стоял не ангел. По крайней мере, уже не ангел. Это был сам Люцифер.       Светлые волосы были растрёпаны, очки держались на кончике носа, губы блестели от слюны. Белая футболка съехала на бок, открывая почему-то невероятно сексуальную ключицу и маленькую родинку рядом с ней. Футболка доходила почти до колен, под ней — чёрные обтягивающие штаны, а на босых ногах красовались тапочки с Гринчем. Мин криво усмехнулся, задержав взгляд на таком выборе обуви. Затем взгляд медленно пополз вверх и остановился на этих соблазнительных губах, которые что-то говорили. — Простите? — хрипло переспросил Юнги. — Это Вы простите, но кто Вы? — Я? Я Гринч. А ты — моя новогодняя звезда. И я пришёл украсть тебя, — сглотнув слюну, ответил Юнги и ухмыльнулся. Чимин ещё никогда так широко не открывал глаза. Несколько долгих секунд он рассматривал мужчину перед собой: лисьи глаза, аккуратный нос, нежные губы. Подтянутое, сильное тело было облачено в идеально сидящий чёрный костюм и белую рубашку. Наклонив голову, парень отметил про себя, что Гринч ему нравится даже больше. Проведя кончиком языка по верхней губе, он соблазнительно улыбнулся. — И чего ты ждёшь?       Юнги, хоть и удивился реакции Пака, ждать больше не стал. Сделав шаг вперёд, он аккуратно закинул парня себе на плечо, закрыл дверь и понёс его к лифту, а оттуда — в машину. Чимин, держась за его плечи, тихо смеялся. Помогая ему сесть, Мин устроился за рулём и понёсся домой на всех парах. Ещё никогда дорога не казалась такой короткой. Выйдя из машины, он снова закинул Пака на плечо и понёс в квартиру. Отпустил только внутри. — И на сколько ты меня похищаешь? После Нового года вернёшь обратно? — приподнял бровь блондин, подходя ближе и проводя кончиками пальцев по его груди.       Юнги схватил его за загривок и притянул к себе. Их губы разделяли считанные миллиметры. Дыхание стало поверхностным и сбивчивым, а взгляд — тёмным, запретным. Второй рукой Мин обнял его за тонкую талию, лаская. Чимин продолжал водить по груди, медленно расстёгивая пуговицу за пуговицей. Они не отводили взглядов. — Моя звёздочка, мне жаль тебя расстраивать, но в моих планах нет тебя возвращать. Никогда. Раз я тебя украл — ты мой на всю жизнь, — прошептал он, и это стало спусковым механизмом.       Юнги потянул его за волосы, сокращая оставшееся расстояние, и накрыл его губы своими. Сминая, исследуя, проводя языком по нижней губе, заставляя Чимина втянуть воздух и приоткрыть рот ровно настолько, чтобы язык Мина проник внутрь. Они сразу же сплелись в тёмном, наполненном страстью танце. Чимин выгнулся и тихо застонал. Для Юнги этот звук был оглушительным и невыносимо возбуждающим. Потеряв остатки контроля, он подхватил парня за бёдра и понёс в спальню. Его звёздочка заслуживала долго и нежно. И точно не в коридоре.       В спальне, не отпуская блондина и не разрывая страстного поцелуя, он вместе с ним медленно опустился на кровать. Отстранился от его сладких губ лишь тогда, когда в лёгких перестало хватать кислорода, и сразу же переключился на шею парня, проводя кончиком языка, выводя на коже разные узоры. Руки тем временем скользнули ниже. Схватив край футболки, он на мгновение оторвался от зацеловывания и потянул её вверх, снимая сейчас уже совершенно ненужную ткань. Взглядом лаская подтянутое тело под собой, он резко сбросил пиджак и, не возясь с пуговицами, сорвал их все разом вместе с рубашкой, которая, увы, больше ему не послужит. По комнате разнёсся стук металлических пуговиц о паркет. — Мин Юнги. Чтобы ты знал, чьё имя выкрикивать, Чимини, — хищно усмехнулся Юнги и, медленно наклоняясь, провёл языком по соску, оставляя на нём свою слюну.       Руки плавно и нежно скользили по рёбрам, оставляя после себя россыпь мурашек. Кончиком языка он выводил круги по ареоле правого соска, в то время как левая рука спускалась всё ниже, проходясь по тонкой ткани штанов на бёдрах. Чимин, откинув голову на белые подушки, застонал от удовольствия, но резко приподнялся, почувствовав сначала вспышку боли от укуса в сосок, а уже через секунду — волну наслаждения. Казалось, над ним был не один человек с двумя руками и одним языком, а какое-то потустороннее существо с десятком рук и языков. Он был повсюду. Волны удовольствия накрывали с головой, а плавать Чимин не умел — но это волновало его в последнюю очередь. — Юнги… — простонал парень. — Что, моя звёздочка? — спросил Мин, проводя кончиком языка по пупку и сжимая руками ягодицы Пака. — Мне всё нравится, но, может, перейдём к основному блюду? Иначе я до него не доживу, — захныкал Чимин. — Как скажешь, Чимини.       А Чимини сносило от его хриплого, грубого голоса, от того, как он произносил его имя, будто лаская его языком. Но если он продолжит это сладкое мучение, Пак не выдержит и сам его украдёт и… Как только эта мысль мелькнула, с него стянули штаны вместе с бельём и перевернули на живот. Блондин с облегчением громко выдохнул, чем рассмешил Мина. Чимин уже хотел сказать, что это не смешно и что он неправильно похищает звёздочек, как вдруг почувствовал мокрый и скользкий язык у себя на заднице. Парень прогнулся в спине и сладко застонал, сминая в руках простыню. — Чёрт…       Раздвигая руками половинки этой нереально сексуальной задницы, Мин начал круговыми движениями облизывать вход, проникая внутрь и вырывая всё более громкие стоны из своего парня. Это безумно радовало его и мотивировало стараться ещё сильнее. Блондина сводил с ума тот чавкающий звук позади, но ещё больше накрывали волны наслаждения. Бёдра двигались навстречу наглому и умелому языку, член тёрся о простыню, пачкая её естественной смазкой и принося ещё больше удовольствия. Голова шла кругом от ощущений, пальцы на ногах сами собой поджимались. Если Гринч не остановится, он скоро кончит.       Но у Юнги были совсем другие планы, и отпускать парня так просто и быстро он точно не собирался. Пусть на секунду и пришлось оставить его — лишь для того, чтобы вытащить из ящика лубрикант и сразу же щедро смочить липкой жидкостью, пахнущей клубникой в шоколаде, пальцы и анус Чимина. Баночка была отброшена в сторону, а пальцы уже проникали внутрь, вырывая у Пака не только стоны, но и всхлипы. Другую руку брюнет запустил под ягодицы и обхватил стоящий член, медленно двигая вверх и вниз, в то время как пальцы продолжали входить в тесное отверстие с влажным, хлюпающим звуком, растягивая упругие, бархатные стенки. Юнги наклонился и начал осыпать спину Чимина нежными поцелуями.       А новогодняя звёздочка терялся в ощущениях. Контраст жгучей боли, разливающегося удовольствия и нежности был настолько сильным, что перед глазами уже вспыхивали звёзды. По щекам текли слёзы, изо рта тонкой дорожкой стекала слюна на подушку. Он едва не захлебнулся собственным дыханием, когда длинные пальцы Мина надавили на простату. Тело прошила вспышка неземного наслаждения, а член дёрнулся в руке. И это не прекращалось. Пальцы снова и снова входили внутрь, каждый раз точно попадая в нужную точку. Перед глазами вспыхивал Млечный Путь, яички поджались — ему оставалось совсем немного, ещё чуть-чуть, ещё пару раз, и он… — Н-нет… — захныкал парень, протестуя. — Тихо, моя звёздочка. Потерпи ещё немного.       И после этих слов он вошёл в горячее нутро парня наполовину. Чимин выгнулся так сильно, что Юнги на секунду вспомнил фильмы ужасов и испугался, что сейчас услышит хруст позвоночника. Но вместо этого раздался протяжный стон, и Мин с облегчением выдохнул. Левой рукой он оттянул одну половинку ягодиц и наблюдал, как собственный член исчезает в этой сладкой попке, как сфинктер сжимается вокруг него. Не сдержав дикого желания, правой рукой он шлёпнул парня по упругой заднице, получив в ответ хриплый стон. Кажется, его маленькому нравилась грубость. А раз загорелся зелёный свет — Мин нажал на газ и понёсся к своему личному раю.       Шлепки, влажные звуки, с которыми член каждый раз погружался в податливое, дрожащее тело под ним, тяжёлое, рваное дыхание, рычание Мина и громкие стоны удовольствия Чимина наполняли комнату. Это была единственная музыка, которую он был готов слушать на повторе до конца своей жизни. Он ещё никогда не чувствовал себя настолько удовлетворённым и счастливым. Хотелось петь баллады и срочно бежать резать салаты к Новому году. Размеренный темп толчков сменился резким, размашистым, грубым. Удары по заднице становились всё сильнее. Стиснув зубы, Юнги потянулся рукой к горлу Пака, отрывая его от подушки и заставляя встать на четвереньки, закинув голову назад. — Юнги-и-и… — стон переходил в крик. — Знаю, моя звёздочка, — тяжело дыша, прошептал он на ухо и вгрызся зубами в чувствительную кожу на шее, делая последний, грубый толчок. — А-а-а-а! Крик сорвался с губ блондина. Руки подвели его, и он рухнул лицом в подушку, мокрую от собственных слёз и слюны. Животом он ощущал липкую, быстро остывающую сперму, а по бёдрам стекала сперма его Гринча. Мин вышел из него и без сил лёг рядом, обнимая всё ещё дрожащее тело Чимина. Такого мощного оргазма он не испытывал никогда в жизни. Это был самый странный и самый лучший день. Они ещё долго молча лежали обнажённые на кровати, в поту и сперме. Тишину нарушил Чимин охрипшим от криков голосом: — У нас впереди много дел. — Дел? — Юнги приподнял бровь. Обычно его логичный мозг сразу бы понял, о чём речь, но не сегодня — здравый смысл был в отпуске. — Ну ты же украл новогоднюю звёздочку, так? — Так, — на его лице расцвела счастливая улыбка. Чимин повернулся к нему, подперев голову рукой, и с улыбкой рассматривал своего похитителя. — А где ёлка? Я её что-то не заметил. А если нет ёлки, то зачем тебе новогодняя звёздочка? — О-о-о… Ты прав. Юнги радостно закивал, но тут же сник — реальность накрыла слишком быстро. Впервые в жизни он действительно хотел встретить Новый год. Но был не уверен, захочет ли Пак провести его с ним. Всё, что Чимин знал о нём, — это имя. А ещё ведь нужны украшения, гирлянды, продукты… и сегодня последний день. Из мыслей его вырвал блондин, нежно погладив по щеке. — Похоже, теперь ты сам станешь частью своего же «спектакля», — в глазах озорной блеск, на губах ухмылка. Юнги открыл рот, идеально изображая «О», и нахмурился. — Откуда ты… — Откуда я знаю, что тебя называют Гринчем? Или что каждый год ты приходишь в тот магазин просто ради развлечения? — Ким Тэхён… — осознание наконец дошло до него. — Ты правда думаешь, что если бы меня пришёл похищать кто-то другой, я бы позволил? — хихикнул парень. По телу Юнги пробежали мурашки, а любовь в сердце начала разрастаться, как плющ. — То есть… — Я давно на тебя заглядывался, просто не знал, как подступиться. Так что представь моё удивление, когда ты сам пришёл. Вот это и правда новогоднее чудо, — рассмеялся Пак и нежно поцеловал его. — Надеюсь, ты не шутил, что никогда меня не отпустишь. Потому что я и сам уходить не хочу. — О боже… — всё ещё не веря происходящему, Юнги притянул его к себе и крепко обнял. — Пак Чимин, кажется, я влюбился в тебя с первого взгляда. Знаю, звучит как бред, но мне всё равно. И что бы ни случилось — я тебя не отпущу. Я жадный Гринч и делиться не люблю. А теперь быстро в душ — и за ёлкой.