Арканум

Мир, где правят кланы, обладающие картами, но за картами скрывается нечто ужасное. Теплый свет аудитории выхватывал из полумрака лица студентов, поглощённых предутренней дремотой и тихими переговорами. Вадим сидел в своём обычном углу, отгородившись от всех потрёпанным переплётом. В кармане его старой куртки лежало единственное наследство — выцветший картонный прямоугольник с едва читаемым словом «Шут». Он не излучал силы. Он просто был. Напоминанием. Дверь распахнулась с таким грохотом, будто её выбивали тараном. В проёме замерла Эшли. Не просто студентка. Явление. Дочь Пятого Клана. Воздух в аудитории застыл, а затем выдохнулся в едином порыве — половина группы уже срывалась с мест, торопясь выстроиться в почтительную линию у её пути. Поцелуй туфель? Нет, сегодня обходилось без излишеств — достаточно было опущенных взглядов и замерших в полупоклоне спин. Вадим перелистнул страницу. Шорох бумаги прозвучал оглушительно громко в этой новой, натянутой тишине. Цокок каблуков по бетонному полу. Ритмичный, неумолимый. Он остановился у его стола. — Я не поняла, — голос Эшли был ровным, без повышения тона. В этом и заключалась вся сила. Ей действительно было непонятно. Её реальность не включала в себя таких сбоев. Вадим поднял глаза. Не торопясь. В его взгляде не было вызова — лишь усталое равнодушие, которое обжигало сильнее любой ненависти. — Королева пришла, — повторила она, как констатацию погоды. — Почему ты сидишь? — Я читаю, — ответил Вадим. И снова опустил взгляд на строки. В следующее мгновение книга была вырвана из его рук и шлёпнулась на пол, страницы жалко захлопнулись. — Я сказала, королева пришла. Теперь он смотрел на неё без книги между ними. Молча. — Чего тебе надо? — спросил он наконец. Эшли моргнула. В её отточенном сценарии не было реплики для такого вопроса. — Почему ты не... — она запнулась, ища слова, которые никогда не приходилось произносить вслух, — почему ты не проявляешь уважения? — А зачем? — Вадим откинулся на спинку стула. — Ты что, экзамен сегодня принимаешь? Или лекцию читаешь? Ты просто вошла в дверь. Я тоже, полчаса назад. Разница лишь в громкости. По рядам прополз шёпот, смесь ужаса и болезненного восхищения. «Конченый... Пятый клан его сожрёт...». Эшли вглядывалась в его лицо, ища насмешку, игру на публику, безумие — что-то, что можно было бы понять и, следовательно, сломать. Но там было лишь пустое пространство. Это было невыносимо. — Сегодня. За университетом. В пять, — её голос снова приобрёл стальные нотки, но в них уже пробивалась трещина непрошеной дрожи. — Если не придёшь — пожалеешь. Она развернулась и ушла, оставив за собой вздох освобождения и гулкое эхо своих шагов. — Ага, — тихо сказал Вадим себе под нос, нагибаясь за книгой. Он аккуратно стряхнул с неё пыль. --- Задний двор университета был пустынен и безличен — бетон, граффити, запах старой листвы. Идеальное место для ничего хорошего. Эшли пришла ровно в пять. Но не одна. Её окружала аура ожидания сцены, которая так и не начиналась. Вадим ждал, прислонившись к стене, руки в карманах. — Ты пришёл, — констатировала она. Её тон был другим — без надменного лоска. Более... человеческим. — Ты назначила. Я здесь. — Почему? — вырвалось у неё. — Почему тебе плевать, кто я? Всегда плевать. Все кланяются, лебезят... а ты просто смотришь сквозь меня. Как на стену. Вадим вздохнул, уставше глянув на серое небо. — Потому что вся ваша возня с кланами, картами, властью — это детские игры в песочнице, где вместо песка — чужие жизни. Ты не королева. Ты — ребёнок с самой большой игрушкой, который искренне верит, что это делает его богом. Мне противно на это смотреть. И у меня нет ни малейшего желания играть в твои игры. — Я НЕ ИГРАЮ! — крик вырвался неожиданно даже для неё самой. Её голос сорвался, в нём послышались слёзы, которых не должно было быть. — Я НЕ ПРОСИЛА ЭТОЙ ИГРУШКИ! Я НЕ ПРОСИЛА, ЧТОБЫ ОНИ ПАДАЛИ НИЦ! Я НЕ ХОТЕЛА НИЧЕГО ИЗ ЭТОГО! Слеза, тяжёлая и настоящая, упала на бетон с тихим, но отчётливым щелчком. Она смотрела на него, и в её взгляде был не гнев, а отчаяние дикого зверя, впервые увидевшего границы своей позолоченной клетки. — Я не такая, — прошептала она уже без всякой силы и, развернувшись, побежала прочь, спотыкаясь на своих же безупречных каблуках. Вадим остался один. Он долго смотрел на то место, где упала слеза. — Чёрт, — тихо выругался он. Не на неё. На себя. Потому что в её крике он узнал что-то знакомое. Ту же самую ловушку, только из другого материала. --- На парковке её ждал Lexus. Хван, её телохранитель с лицом, на котором шрам был самой выразительной чертой, открыл дверь. — Кто? — спросил он одним словом, когда Эшли, не глядя, уткнулась в сиденье. — Никто, — её голос был приглушённым, из-за кожи сиденья. — Веди домой. Просто... вези. Хван кивнул водителю. Машина тронулась. Мимо них по тротуару шёл тот самый парень из аудитории. Эшли невольно встретилась с ним взглядом через тонированное стекло. Всего на секунду. Хван тоже его увидел. И всё понял. Ничего не сказал. Но его челюсть сжалась чуть плотнее. --- Вадим шёл домой, пытаясь думать о скидках в магазине, о пустой холодильнике, о чём угодно, кроме мокрого пятна на бетоне и дрожи в голосе, которая не вязалась с короной. Вечер спустился густой, липкой темнотой. Фонари были редкими островками, от которых тени лишь густели. — Хочешь поговорить — выходи, — сказал Вадим в пустоту переулка, не замедля шага. Тень отделилась от стены и материализовалась в Хвана. Он не спешил, его движения были экономны и точны. — Есть правила, парень, — его голос был низким, ровным, как гул высоковольтной линии. — Игнорировать их — значит оскорблять тех, кто по этим правилам живёт. А оскорбление клана... это квитанция, которую оплачивают кровью. Иногда — очень медленно. Вадим остановился и повернулся к нему лицом. В его глазах не было страха. Была лишь усталая, почти физическая тошнота от всей этой бесконечной, глупой драмы. — Угрозы оставь при себе, — сказал Вадим спокойно. — Ты здесь, чтобы бить? Бей. Нет? Тогда не загораживай свет. Хван замер. Он привык к страху, к злости, к лести. Это... это было что-то новое. Равнодушие, граничащее с самоубийственной дерзостью. Или с чем-то ещё, чего Хван не мог определить. — Сегодня тебе повезло, — наконец произнёс он, отступая шаг назад в тень. — Но запомни: завтра удача может отвернуться. А Пятый Клан никогда не забывает. Он растворился так же незаметно, как и появился. Машина где-то вдали тронулась с места. Вадим остался один. Он вытащил из кармана карту. Потрёпанный «Шут» лежал на ладони, безжизненный и тусклый. И вдруг — краешек буквы «Ш» дрогнул и вспыхнул тусклым, холодным светом. Всего на миг. Будто где-то в глубине картона приоткрылся и тут же захлопнулся глаз. Вадим сжал карту в кулаке, чувствуя, как по спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с вечерним воздухом. Начинается. Конец первой главы.