Операция "Сваха"

— Ах, Джером, Джером, друг мой, ты моё спасение!       Исключительно красивый мужчина в чёрной медицинской униформе ослепительно улыбается краснеющему бариста, беря с прилавка поистине отвратительный напиток. В этом чудовищном напитке больше порций эспрессо, чем разрешено законом, а также несколько видов сиропов. Хотя все знают, что он обожжёт язык, — именно это происходит каждый день, — он делает быстрый глоток, морщится от боли, а затем так широко улыбается от удовольствия, что его глаза превращаются в полумесяцы. Он поднимает стаканчик, будто произносит шутливый тост, и практически бежит к лифтам, как всегда опаздывая.       Джером и его коллега смотрят ему вслед, на мгновение забыв обо всём на свете. — Сегодня на нём спортивный костюм.       Предложение звучит как вздох. — Знаю. Сегодня ты улыбаешься одними глазами! — Знаю!.. Боже, — глубокий вздох, — я хочу выйти замуж за этого парня! — У тебя есть девушка, Сара. — Я в курсе. Но ты только посмотри на него. Она бы поняла.       Лань Ванцзи наблюдает за этим взаимодействием со стороны. Он уже два года наблюдает за взаимодействием между таинственным ночным работником, который постоянно опаздывает, и вереницей работников кофейни на первом этаже больницы. На самом деле он не в курсе, чем занимается этот парень, который начинает работать в 8 вечера и носит чёрную униформу, указывающую на то, что он не медбрат и не врач, но он пробегает мимо Лань Ванцзи, который покидает смену, с тех пор, как начал здесь работать.       Его всегда немного восхищало то, как этот парень умел очаровывать всех бариста, в том числе тех, кто в целом не был особенно расположен к мужчинам. Бариста продолжают смотреть в сторону закрытых дверей лифта с выражением, которое можно описать эмодзи «сердечки». Честно говоря, Лань Ванцзи это малость напрягает.       Он слегка покашливает в кулак, чтобы вывести их из задумчивости.       Они оба вздрагивают и трясут головами, чтобы вернуться в реальность. Сара изображает свою лучшую улыбку для клиентов, которая становится чуть более нежной и знакомой, когда она видит его. — Доктор Лань! Как дела? Мята? Ромашка? Может, «Эрл Грей» без кофеина?       Он даже не смотрит на список, лежащий перед ним. За 10 лет работы в этой больнице он выучил его наизусть. Он почти уверен, что только благодаря ему и его брату здесь вообще есть приличный выбор чая.       Небольшая кофейня работает круглосуточно и без выходных, угощает эспрессо, как конфетами, всех сотрудников больницы. Когда братья Лань появились в больнице, никто из бариста не был готов к тому, что и заведующий хирургическим отделением, и заведующий педиатрическим отделением окажутся ярыми противниками кофе. — Большой стакан ромашкового чая, пожалуйста.       Сара морщится в ответ, но нажимает несколько кнопок на панели, пока Джером достаёт стаканчик и ставит его под струю горячей воды, чтобы он немного нагрелся. — Всё так плохо, да?       Лань Ванцзи — человек привычки. В хорошие дни по дороге домой он наслаждается большим стаканчиком освежающего мятного чая, который успокаивает желудок и помогает ему быстрее лечь спать. В те дни, когда ему нужно быть в тонусе, чай без кофеина не даёт ему расслабиться. В плохие дни, когда он теряет пациента или, не дай бог, нескольких пациентов, когда ему приходится сообщать плохие новости, когда он проводит 14 часов на ногах в одном и том же хирургическом отделении, он по дороге домой пьёт ромашковый чай. Это напоминает ему о детстве, когда сначала мама, а потом Лань Сичэнь давали ему кружку чая и гладили по волосам, когда он не мог уснуть. Когда самые страшные кошмары можно было унять сладким землистым вкусом и тихими ободряющими словами.       Он кивает Саре, его руки и душа измотаны после изнурительного дня. Она сочувствующе кивает ему в ответ и протягивает чай. Между ними струится успокаивающий пар. Он протягивает пять долларов и отмахивается от её попыток дать ему сдачу. Она улыбается и кладёт сдачу в банку для чаевых, украшенную маленькими рисунками всех талисманов школ бариста. — Как продвигается учёба? — спрашивает он.       Лань Сичэнь подталкивал его к этому на протяжении многих лет. Всего лишь милая светская беседа. Ни к чему не обязывающая. В течение последнего года он указывал Лань Ванцзи на людей, с которыми, по его мнению, тому следовало бы наладить отношения, но результаты были неоднозначными. — О боже! Это так сложно. Я люблю профессора Таскера, правда, но, клянусь, это как другой язык.       Лань Ванцзи кивает в знак согласия. Он понимает, что эти ни к чему не обязывающие контакты помогают. Когда он слышит о занятиях Сары, ему легче забыть о человеке, который умер на его столе несколько часов тому назад.       Ему легче поверить, что не всё в этом мире связано с жизнью и смертью. В какой-то момент жизни самой большой проблемой, с которой он столкнулся, было научиться «говорить» на языке органической химии. — Мгм, так и есть, — он бросает взгляд на её раскрытые тетради, лежащие на приставном столике. Даже в перевёрнутом виде заметно, что она отлично справляется с задачей. — Ты на верном пути.       Она расцветает от его похвалы, но машет рукой, прогоняя его. — Ну всё, Доктор Лань! Не буду вас задерживать! Идите спать. Вам нужен отдых. Утром я буду здесь с вашим зелёным чаем.       Она снова улыбается ему и возвращается к своим записям. Джером уже углубился в учебник по анатомии, лежащий на другой стороне стойки. — Доброй ночи, доктор Лань! — хором говорят они, когда он направляется к парковке. В ответ он поднимает свой чай.

***

      Когда на следующее утро в 6 часов ровно Лань Ванцзи возвращается в больницу, Сара даже не прерывается, чтобы принять заказ у измождённой на вид матери, которая ведёт за собой такого же уставшего подростка с рукой в гипсе, и вручает ему зелёный чай. Он кладёт на стойку пару купюр и идёт дальше. Он ждёт у ряда лифтов, мысленно просматривая своё расписание на день.       Сегодня у него приёмные часы, так что в основном это повторные осмотры и консультации. Он не хочет признавать, что рад перерыву после вчерашних событий. Лань Ванцзи никогда не был склонен к сомнениям в себе или суевериям. Это полезно в такой профессии, как у него, где важны не только знания, но и множество других факторов, большинство из которых он не может контролировать.       Тем не менее возвращаться в операционную после того, что произошло вчера, всегда сложнее.       Его день проходит без происшествий. Он немного выбивается из сил, его рабочие дни всегда немного длиннее, чем должны быть, и немного более напряжённые, потому что Лань Ванцзи никогда не отказывался добавить кого-то к своему рабочему дню, если возникала срочная необходимость, а она возникала всегда.       Вот поэтому он и опаздывает сегодня, задержавшись в офисе, чтобы закончить записывать заметки за день и положить диктофон в ящик офис-менеджера. Он спускается на лифте и думает о том, как вернётся домой, устроится на диване и даст выход стрессу, вызванному общением с таким количеством людей в течение дня.       Когда лифт издает сигнал и двери начинают открываться, он с облегчением вздыхает и делает шаг вперед, но в него врезаются с такой силой, что он едва не падает. Только благодаря тому, что он быстро реагирует и хватается за стену, а чья-то рука хватает его за плечо, он не валится на пол.       Он выпрямляется и сбрасывает руку, глядя прямо в глаза таинственному ночному работнику, которого он постоянно видит и который находится слишком близко, чтобы Лань Ванцзи чувствовал себя спокойно.       Лань Ванцзи весь мокрый, горячая жидкость медленно стекает по его груди, животу и штанам. Он смотрит вниз и видит самый большой стаканчик из кофейни, почти пустой, зажатый между ними, содержимое которого выплеснулось на них обоих.       Лицо парня напротив застыло в шоке, рот приоткрыт, а щеки и шея становятся всё краснее на глазах у Лань Ванцзи. Парень встречается с ним взглядом и смущённо хихикает: — Бог мой! Мне так жаль! Я так спешил, что не смотрел, куда иду!       Он выглядит по-настоящему расстроенным, когда смотрит на костюм Лань Ванцзи — бледно-серый, в тонкую полоску, с бледно-голубой рубашкой и галстуком в тон с едва заметным узором в виде облаков. Это один из любимых костюмов Лань Ванцзи, хотя, взглянув на него и оценив ущерб, он понимает, что, возможно, это был один из его любимых костюмов.       Рука парня, сжимавшая вместе со стаканчиком комок салфеток, теперь прижата к его груди и животу, и он тщетно пытается вытереть созданный им беспорядок этими бесполезными бумажными салфетками.       Всё происходит в считаные мгновения. Он слышит крики работников кафе. Сара бросает кофейню и бежит с рулоном настоящих бумажных полотенец. Она подбегает и останавливается. Все в больнице знают, как сильно Лань Ванцзи не любит, когда вторгаются в его личное пространство, за исключением, видимо, того парня, который всё ещё теребит его рубашку и извиняется. Она не хватает Лань Ванцзи, но аккуратно отводит в сторону от ряда лифтов, которые они всё ещё загораживают, активно отталкивая другого парня. Она молча отрывает по два-три бумажных полотенца и протягивает их мужчинам, переводя взгляд с одного на другого.       Лань Ванцзи хватает парня за руку, которой тот по какой-то необъяснимой причине сжимает салфетку. Он поднимает взгляд на Лань Ванцзи, который стоит, слегка пригнувшись, и смотрит на свою руку, осознавая, что он, собственно, лапает подтянутый живот другого парня. Он смущённо улыбается и отдёргивает руку, как бы демонстрируя свою решимость больше не прикасаться к Лань Ванцзи. — Ах… Доктор Лань! Простите! Я… я так больше не буду… э-э-э… — он снова замолкает и опускает взгляд на рубашку Лань Ванцзи, которая всё ещё прилипла к его коже. — О нет. Знаете, я не очень разбираюсь в одежде, но это такой красивый костюм, доктор Лань! Пожалуйста, позвольте мне оплатить химчистку!       Лань Ванцзи колеблется, немного смущённый харизмой этого парня. Он делает шаг назад и поправляет испорченный костюм. — Не нужно. У меня есть другие, доктор… — Он не знает, зачем это делает, зачем обращается к нему, но какая-то часть Лань Ванцзи жаждет узнать имя этого парня, узнать о нём что-нибудь ещё. Он известен в этой больнице, как и его брат. Семья Лань основала её много поколений тому назад, и ею всегда управляли врачи Лань из основного отделения. Сейчас этим занимается его дядя, но в конечном счёте когда-то эта должность будет принадлежать его брату. Все в больнице всегда были очень внимательны к ним, осторожны с ними, бережны к ним. Особенно к младшему Ланю, известному своей холодностью и отчуждённостью, предпочитающему, чтобы другие держались на расстоянии. Но этому парню всё нипочём. Даже сейчас он слегка придвигается к Лань Ванцзи, так незаметно, что, возможно, даже не осознаёт этого. — Вэй Ин, — говорит мужчина, отмахиваясь от звания, как от мухи. — Просто Вэй Ин, пожалуйста, — говорит он.       Он то и дело забывается и улыбается Лань Ванцзи, но потом опускает взгляд или замечает пустой стаканчик в своей руке и понимает, что, вероятно, ему стоит выглядеть не таким радостным, учитывая, что он, скорее всего, только что испортил костюм за тысячу долларов. — По крайней мере, позвольте мне угостить вас чаем.       Лань Ванцзи приходится сознательно игнорировать тот факт, что это предложение говорит о том, что Вэй Ин знает о его повседневных привычках. В данный момент он просто не в состоянии это обдумать, так что не напрягается. Он подходит к кофейне, ощущая, какой он липкий, и размышляя о том, почему Вэй Ин не мог быть любителем хотя бы просто чёрного кофе, ведь сейчас Лань Ванцзи покрыт смесью кофе, сладких сиропов и взбитых сливок.       Сара уже вернулась на своё место за кофейным аппаратом, и на её лице читаются одновременно сочувствие и восторг. Она смотрит на Джерома, который выкрикивает в адрес Вэй Ина какую-то абракадабру из сокращений и неполных слов, которые не имеют для него никакого смысла, но, похоже, имеют для них, потому что они кивают в знак согласия, и Джером приступает к приготовлению сегодняшнего экспериментального микса. Сара смотрит на него, безмолвно задавая вопрос. Он кивает ей, и она улыбается в ответ. — Сегодня мятный чай, доктор Лань? — спрашивает она с надеждой в голосе.       Он хмыкает и кивает, отправляя её готовить чай с улыбкой на лице. Они с Вэй Ином ждут вместе, и Вэй Ин всё ещё стоит слишком близко к нему или, по крайней мере, ближе, чем кто-либо другой. Вэй Ин снова обращает к нему взор, и он словно оказывается в центре внимания, чувсвуя тепло и одновременно испытывая тревогу. — Что ж, доктор Лань, что ещё у вас в планах на вечер, кроме того, что вам уже испортили униформу и вам явно необходимо принять душ? — спрашивает он, прислонившись к стойке.       Он, кажется, не осознаёт, что спровоцировал небольшой гей-кризис в Лань Ванцзи, небрежно упомянув его в душе с лёгким намёком на флирт.       Лань Ванцзи мысленно твердит себе, что не должен поддаваться на это и что ему нужно держать себя в руках, ради всего святого. Лань Ванцзи качает головой. Он собирается расплатиться наличными, но Вэй Ин грубо отталкивает его бедром и протягивает свою карту, чтобы оплатить заказ до того, как это сделает Лань Ванцзи.       Лань Ванцзи бросает на него недовольный взгляд и кладёт деньги в банку для чаевых. — Это меньшее, что я могу сделать, доктор Лань. — Ваша форма… она тоже испорчена, — наконец-то ему удаётся выговорить.       Вэй Ин смотрит на него, приподняв бровь.       Лань Ванцзи поясняет: — Вам нужно домой переодеться. Вы не можете провести здесь всю ночь в таком виде.       Вэй Ин, кажется, лишь смеётся. — Я работаю в лаборатории, и на меня проливается слишком много неописуемых веществ, чтобы у меня не было запасного комплекта униформы, — отвечает Вэй он, берёт свой напиток и направляется к лифтам. — Ещё раз извините! Пожалуйста, пришлите мне счёт за химчистку! Клянусь, обычно я не такой взбалмошный!       Джером отрывается от чистки кофемашины для приготовления эспрессо и кричит вдогонку Вэй Ину: — Не позволяйте ему лгать вам, доктор Лань, он всегда такой взбалмошный.       Вэй Ин хватается за сердце в притворном отчаянии, запрокидывает голову и смеётся — громко, раскатисто и искренне. Он обнажает длинную линию своего горла, и взгляд Лань Ванцзи скользит по ней до треугольника обнажённой кожи в верхней части его больничного халата.       Он берёт себя в руки, когда двери лифта открываются, и исчезает в недрах больницы до утра.       Лань Ванцзи просто смотрит ему вслед, понимая, что на самом деле он всё ещё пялится на закрытые двери лифта, как это делают сотрудники кафе каждый день. Он слегка встряхивается, снова опускает взгляд на свои испачканные… ну, в общем, на свои испачканные вещи и берёт свой напиток. Это самый большой стаканчик, который у них есть, наполненный идеально заваренным мятным чаем. Лань Ванцзи чувствует, как успокаивающее тепло разливается по его животу, и надеется, что оно утихомирит его нервозность. Он благодарит бариста и направляется к своей машине. Ему любопытно, было ли это взаимодействие таким же очевидным и неловким, как ему показалось, и, оглянувшись, видит, что Сара и Джером понимающе улыбаются, и решает, что так оно и было.       Когда он возвращается домой, его брат сидит за столом и лениво ест лапшу, листая что-то в телефоне. Он поднимает взгляд и замирает, увидев Лань Ванцзи, который стоит в дверях без обуви, слегка вытянув руки и поправляя рубашку, чтобы она не прилипала к телу. Он вскакивает со стула и бросается к нему с беспокойством в глазах. Лань Ванцзи никогда не умел справляться с беспорядком, и у Лань Сичэня остались яркие воспоминания о том, как у совсем маленького Лань Ванцзи случилась паническая атака, когда он испачкал руки мёдом и не мог их отмыть. Став взрослым, он научился лучше справляться с паникой, но Лань Сичэнь знает, что она всё ещё с ним. — Диди! Что случилось? — Он уже начал помогать Лань Ванцзи раздеваться, стягивая с него пиджак и помогая снять рубашку. Он убирает одежду в сторону, чтобы и брат не испачкался, и чтобы одежда не касалась его самого. Он берет штаны Лань Ванцзи и поднимает их. — Ты хочешь, чтобы я… — начинает он. — Просто выброси их, да-гэ, пожалуйста, — перебивает брата Лань Ванцзи, прежде чем тот успевает задать вопрос. Он стоит в одном нижнем белье и всё ещё чувствует липкость на коже. Ему удалось сдержаться, выбраться из больницы и доехать до дома, но Лань Сичэнь видит, что спокойствие начинает улетучиваться, а дыхание становится быстрым и поверхностным. Лань Ванцзи сжимает руки, костяшки его пальцев белеют. — Диди, эй, А-Чжань, всё в порядке. Дышим по схеме. Вдох на 4 счёта, задержка на 2 счёта, выдох на 6 счётов.       Голос Лань Сичэня звучит тихо и успокаивающе, он помогает брату выполнять дыхательные упражнения, которым они оба научились в детстве.       Он считает вместе с братом, видит, как тот борется с собой, а затем успокаивается, войдя в привычный ритм. Он протягивает руку и берёт ладонь Лань Ванцзи, позволяет ему сжать свою ладонь, чтобы успокоиться, и ведёт его в душ.       Безупречная белизна ванной помогает ему сосредоточиться. Когда Лань Сичэнь включает душ и настраивает его, Лань Ванцзи не возражает, но в знак благодарности кивает и выпроваживает его, закрывая за ним дверь.       Когда Лань Ванцзи позже выходит из своей комнаты, он одет в самую мягкую домашнюю одежду: кашемировые штаны и мягкую хлопковую футболку. Они большие и свободные, не стесняют движений.       Лань Сичэнь протягивает ему его любимый флисовый плед, чтобы Лань Ванцзи мог укрыться им на диване. Он собрал мокрые волосы в пучок и высушил их настолько, чтобы с них не капало. Лань Сичэнь протягивает ему чашку с ромашковым чаем и садится достаточно близко, чтобы было комфортно, но не настолько близко, чтобы мешать. Он включает документальный фильм о природе на достаточной громкости, чтобы заполнить тишину. Это его брат в режиме перезагрузки. Он почти не изменился с их детства, и Лань Сичэнь знает, что, если он подождёт, его младший брат соберётся с мыслями и расскажет о том, что его беспокоит. Он всегда делился с Лань Сичэнем своими проблемами, и тот всегда был ему за это благодарен. Лань Сичэнь легко заводит друзей, в его кругу много людей, которым он может пожаловаться, когда ему это нужно, а у Лань Ванцзи долгое время был только он. Его младший брат кладёт голову ему на плечо, он заводит руку за его спину, чтобы погладить его по волосам, и уговаривает Лань Ванцзи слегка повернуться, чтобы он мог запустить пальцы в его волосы и заплести их, как он делал это каждый вечер перед сном, когда они были детьми. Лань Ванцзи подчиняется и запрокидывает голову, чтобы Лань Ванцзи мог дотянуться до его макушки и начать переплетать пряди, не торопясь и делая это несколько раз, зная, что это скорее успокаивающее прикосновение, чем заплетание волос. — Да-гэ, ты знаешь Вэй Ина? Он работает в больнице, — спрашивает Лань Ванцзи.       Когда они вот так общаются и ему не нужно смотреть собеседнику в глаза, он всегда немного расслабляется. — Ах да, выбор больницы в пользу господина Вэя был довольно спорным.       Лань Ванцзи ничего не говорит, но слегка наклоняет голову, показывая, что ему любопытно. — Он ведь почти стал врачом, был одним из лучших студентов-медиков, когда-либо выпустившихся из Юньмэна. Он отправился в Илин, чтобы пройти ординатуру, — Лань Ванцзи слегка морщится. Больница в Илине печально известна тем, что ей не хватает финансирования, она перегружена и обслуживает в основном малоимущих, которые не могут позволить себе медицинскую страховку, но имеют право на участие в программе Medicaid. Им всегда чего-то не хватало: персонала, расходных материалов, денег или места.       Результаты были настолько плохими, что это место прозвали «кладбищем». Никто не хотел стажироваться там. — Он чувствовал, что сможет научиться там гораздо большему, чем в Юньмэне. Его осудили за мошенничество. Выяснилось, что он проводил анализы в нерабочее время и не выставлял счёт, а также ходил домой к людям, которые не могли позволить себе прийти в клинику. Он надолго попал в тюрьму, но горожане очень любили его. Медицинская комиссия дала понять, что никогда не позволит ему стать врачом. Больница наняла его в качестве ночного флеботомиста. Они отчаянно нуждались в человеке на эту должность, и он был единственным подходящим кандидатом из тех, кто подал заявку… за три раза, когда они размещали объявление в надежде привлечь других людей.       Лань Ванцзи задумчиво хмыкает. — Какое отношение это имеет к сегодняшнему дню, диди?       Он спрашивает, потому что знает: если он не спросит, брат, скорее всего, не расскажет. — Он столкнулся со мной перед лифтами. Сегодня он облил меня своим кофе.       Лань Сичэнь одобрительно хмыкает: его брат очень редко проявляет интерес к другим людям. Он очень заботливый, ему не всё равно, он врач, который хочет помогать людям, но в жизни люди редко привлекают его внимание, а вот Вэй Ин, похоже, зацепил его. Интересно.       Он заканчивает заплетать Лань Ванцзи косу, стягивает с запястья резинку для волос, чтобы завязать её, и похлопывает его по спине, давая понять, что он может снова сесть на диван. Лань Ванцзи так и делает, бесстрастно глядя на Лань Сичэня.       После вчерашнего тяжёлого дня и того, что было раньше, он выглядит измождённым и таким маленьким, что у Лань Сичэня сжимается сердце. — Я слышал, он довольно харизматичный. И очень хорошо ладит с детьми. Я слышал о нём только хорошее от всех ночных дежурных в отделении неотложной помощи и от педиатров, которые были на вызове. А ты что думаешь, диди? — Он предложил оплатить химчистку. И купил мне чай, — говорит Лань Ванцзи, снова кладя голову на плечо брата. Он… странный…       Лань Сичэнь тихо посмеивается в кулак: — Так и есть. А теперь отдыхай, пора ложиться спать.       Лань Ванцзи кивает, и они оба переключают внимание на успокаивающее видео с подводным миром, которое заполняет экран перед ними.

***

      В ту ночь Лань Ванцзи спит хорошо, в основном из-за усталости, но он с нетерпением ждёт начала рабочего дня, чего обычно не происходит, когда он выходит из дома.       Он позволяет себе немного расслабиться и помедитировать дома после нескольких напряжённых дней.       Когда он приезжает в больницу на час позже обычного, Сара улыбается ему из-за стойки и протягивает ещё дымящийся стаканчик. Когда он достаёт кошелёк, она отмахивается и говорит, что Вэй Ин заплатил за него перед уходом. Он достаёт деньги и кладёт их в банку для чаевых, с удивлением глядя на свой напиток, а затем направляется в свой офис, чтобы закончить рабочий день.       Лань Ванцзи заканчивает свой рабочий день немного раньше, чтобы успеть спуститься вниз и заплатить за напиток Вэй Ина, прежде чем уйдёт домой. Он не ждёт ничего особенного от коллеги, который чувствует себя виноватым за то, что столкнулся с ним и испортил его одежду. Он говорит себе, что платит за напиток в знак того, что они квиты и не держат друг на друга зла. Он почти верит в это.       Это становится чем-то вроде традиции между ними. Вэй Ин платит за его чай, когда уходит утром, а Лань Ванцзи каждый вечер платит за его кофеиносодержащее чудовище. В конце концов они начинают обсуждать с Джеромом новые возможные сочетания и вкусы напитков, и обычно Лань Ванцзи уходит до того, как Вэй Ин приходит вечером. Он не совсем уверен, как к этому относиться. Вэй Ин с его сияющей улыбкой и кокетливыми манерами одновременно притягивает его и пугает. Он заметил, что каждый бариста, работающий в кофейне, немного влюблен в него. Он знает, что он всего лишь очередная жертва «улыбки с прищуром» и очень хорошо сидящего спортивного костюма. Он и не подозревал, что можно так сильно кого-то хотеть. Он и не подозревал, что можно так сильно чего-то хотеть. Это его нервирует.       Эти чайно-кофейные танцы продолжаются неделями, и каждый раз, подходя к кофейне, они обнаруживают, что их напитки оплачены, а иногда и получают сообщение. — Вэй Ин говорит, что сегодня вам не повезёт, доктор Лань! — Сара окликнет Лань Ванцзи, когда тот будет идти к лифту. — Доктор Лань говорит, что тебе нужно хорошо отдохнуть и не пить слишком много кофеина, Вэй Ин, — скажет ему Джером, отмеривая слишком много ароматизированного сиропа.       Бариста всё больше вовлекаются в процесс. Теперь они определённо участвуют в операции «Сваха». Они завербовали половину персонала больницы. В прачечной больницы «потерялись» все обычные халаты Вэй Ина, но «нашлась» пара дополнительных, которые сидели гораздо лучше. Сотрудники кофейни «случайно» упомянули, что доктор Лань — вегетарианец и что в городе есть ресторан, который он рекомендовал.              Регистратура держала доктора Ланя на телефоне до тех пор, пока они не увидели, как машина Вэй Ина въезжает на парковку, чтобы они встретились в вестибюле. Они даже убедили приёмное отделение пригласить Вэй Ина пораньше, чтобы он мог увидеть доктора Ланя после операции: немного вспотевшего, немного уставшего, но невероятно красивого. Одна из сотрудниц приёмного отделения случайно сунула Вэй Ину дополнительную бутылку с водой, прежде чем попросить его проверить, закончила ли Шерил из хирургии собирать информацию о семье. Вэй Ин, заикаясь, смотрел, как Лань Ванцзи выходит из операционной, снимает хирургический колпак и вытирает лоб. Он сует ему в руки бутылку с водой, а затем практически убегает.

***

      Лань Ванцзи возвращается домой через несколько месяцев после первой встречи с Вэй Ином. Лань Сичэнь стоит у кухонной стойки и ждёт его. Лань Ванцзи настороженно смотрит на него. Лань Сичэнь ждёт его только тогда, когда чувствует, что нужно «поговорить». Обычно это означает, что Лань Сичэнь пытается вывести его из зоны комфорта, хотя ему и приходится признать, что он застрял в книжном клубе, на который его уговорил брат, и скалолазание было весёлым занятием, и, возможно, терапия была к лучшему, но всё же. — Диди, я хотел с тобой кое о чём поговорить, — начинает Лань Сичэнь. — Без проблем. Где чай? — спрашивает Лань Ванцзи, едва сдерживаясь, чтобы не вздохнуть.       Лань Сичэнь лишь одаривает его своей самой доброжелательной улыбкой, той самой, которая мгновенно очаровывает родителей его маленьких пациентов, которая очаровывала родителей их друзей всю их жизнь, той самой, которая не действовала на Лань Ванцзи с шести лет, и протягивает ему кружку с идеально заваренным ромашковым чаем. — Так ты думаешь о том, чтобы сходить на свидание? Может быть, даже на несколько свиданий? — подначивает Лань Сичэнь, в его голосе слышится и мягкая укоризна, и лёгкая надежда. — Да-гэ, — вздыхает Лань Ванцзи. — Мы уже говорили об этом, никто никогда по-настоящему меня не интересовал.       Брат поднимает бровь и одаривает его раздражающе понимающей улыбкой. — Это всё ещё правда? — спрашивает он — Мгм, — протягивает Лань Ванцзи, делая глоток чая. — Насколько я понимаю, вы с Вэй Ином уже несколько месяцев флиртуете друг с другом. — Он угощал меня чаем. Я отплатил ему тем же. Это не флирт.       Знающая улыбка Лань Сичэня превращается в ухмылку. — Я слышал другое. — А-Сара — предательница, которая больше никогда не получит от меня помощи с домашним заданием.       Лань Сичэнь смеётся: — Он не сможет сказать «да», пока ты его не спросишь. — Да-ге, он такой со всеми. Ничего страшного. — Ты не узнаешь, пока не спросишь.       Лань Ванцзи закатывает глаза и ставит кружку на стойку. — Спокойной ночи, А-Хуань. — Просто подумай об этом, А-Чжань! Спокойной ночи, — кричит он ему вслед.       Лань Ванцзи закрывает дверь у него перед носом, а Лань Сичэнь лишь усмехается, попивая чай, и направляется в свою комнату.

***

      Когда Лань Ванцзи в то утро приходит в больницу, ему, как обычно, дают бесплатный чай.       Вэй Ин отправил ему сообщение через Сару: «День будет хорошим».       Лань Ванцзи решает, что так и будет. Он собирается что-то предпринять в связи с тем, что между ними уже давно происходит. Он не хочет признавать, что его брат прав, но, честно говоря, брат часто оказывается прав. Иногда Лань Ванцзи чувствует себя бледной копией своего брата: не такой яркой, не такой общительной, не такой простой в любви и отношениях, хотя он знает, что это разбивает сердце его брата. Лань Сичэнь уже много лет встречается и с Не Минцзюэ, и с Мэн Яо. Лань Ванцзи всегда находил отговорки, но Лань Сичэнь находил способы их обойти. Поздние ночи, дежурства, дурная слава Лань, связь с Лань — но Лань Сичэнь нашёл не одного, а двух разных людей, которые смотрели на эти трудности, смотрели на него и решали, что он стоит этих хлопот. Лань Ванцзи не хотел анализировать, с какой лёгкостью он впал в состояние, когда ему просто не хочется ни о чём беспокоиться. Он боялся, что под этим скрывается внутреннее ощущение того, что он слишком сломлен и его слишком трудно любить. Он пытался ходить на свидания, у него было несколько романов, иногда даже с одним и тем же человеком, но в итоге он никогда не был настолько хорош, чтобы они захотели остаться с ним, а чтобы быть настолько хорошим, всегда требовалось гораздо больше усилий, чем оно того стоило.       Он выходит из операционной и решает, что останется в больнице допоздна. Он не собирается снова упускать Вэй Ина. Не собирается. Он не позволит человеку, из-за которого он задумался, стоит ли всё это того, ускользнуть от него из-за собственной пассивности. Он колеблется. Лань Ванцзи не из тех, кто колеблется, но он слоняется по своему офису, не делая ничего важного до 7:30 или около того, потому что немного опасается, что, если ему повезёт, Вэй Ин впервые придёт на работу пораньше и он упустит свой шанс. Он спускается в вестибюль, чтобы подождать, подходит к кофейне и машет рукой Саре и Джерому, которые только что закончили смену.       Когда Лань Ванцзи приближается, Сара широко улыбается ему и разворачивает блокнот, чтобы показать очень сложную и очень правильную задачу. Лань Ванцзи смягчается, он гордится ею, он гордится бариста, с которой ему удавалось поддерживать светскую беседу весь прошлый год. Может быть, он не такой безнадежный, как ему казалось. Он немного переживал из-за того, как скоротать время, но Сара была так рада своей новообретённой любви к занятиям и преподавателю, что с удовольствием болтала с ним о том, как много всего изменилось.       Краем глаза он замечает движение, оборачивается, и у него перехватывает дыхание. Он здесь.       Вэй Ин появляется перед ними, и Лань Ванцзи впервые видит его не в медицинском халате. На нём джинсы, настолько поношенные, что, должно быть, они действительно старые, красная футболка и чёрная кожаная куртка. На ногах у него конверсы, а волосы собраны в небрежный высокий хвост, который подпрыгивает при ходьбе. Из-за этого он больше похож на чирлидера-подростка, чем на кого-либо другого. Он встречается взглядом с Лань Ванцзи, и на его лице расплывается ослепительная улыбка, которая озаряет всё его лицо, пока глаза не превращаются в маленькие полумесяцы счастья. Лань Ванцзи чувствует, как в груди разливается тепло. Ему кажется, что он не может дышать. — Вэй Ин, — говорит он, слегка запыхавшись и ошеломлённо глядя на неё. Ему требуется секунда, чтобы осознать увиденное. — Ты не в форме. — Я сегодня не работаю. — Тогда что ты здесь делаешь? — спрашивает Лань Ванцзи, понимая, что его вопрос звучит немного обвинительно, но его мозг не в состоянии смириться с мыслью, что он мог прийти сюда только для того, чтобы дождаться, пока Вэй Ин не появится. — Я пришёл повидаться с тобой! И купить что-нибудь новенькое у нашего хорошего друга Джерома.       Он смотрит на Джерома, который показывает ему большой палец и поворачивается, чтобы оценивающим взглядом окинуть ассортимент ароматизированных сиропов. Пока они смотрят друг на друга, он кивает сам себе, берёт самый большой стаканчик, который у них есть, и начинает добавлять сиропы с излишним энтузиазмом для начала 10-часовой смены. — Итак, доктор Лань, я слышал, что в городе есть ресторан Horizons, где по пятницам подают веганское дегустационное меню из пяти блюд. У них даже есть чайные наборы. Я подумал, что вам, возможно, захочется туда сходить.       Лань Ванцзи ошеломлён. Вэй Ин приглашает его на особое мероприятие, которое устраивает его любимый ресторан, в тот самый день, когда он собирался пригласить Вэй Ина на свидание. Вэй Ин не получает ответа и продолжает говорить. — Со мной. Сегодня вечером. У меня забронирован столик.       Лань Ванцзи так и не смог ничего сказать. Он почти уверен, что не смог пошевелиться. Он перестал функционировать. Он запланировал целую речь, в которой была оговорка на случай, если Вэй Ин не гей, три разных варианта действий и четыре разных доступных времени, а также что-то о том, что, кажется, их свела вместе сама больница. Это была очень хорошая речь, и Лань Ванцзи испытал огромное облегчение от того, что ему не пришлось её произносить. Он вдруг понимает, что, вероятно, выглядит немного растерянным или неуверенным в себе, потому что на лице Вэй Ина вместо блаженной улыбки появляется смутное беспокойство. Краем глаза он также замечает, что Сара и Джером застыли на месте и переглядываются, пытаясь вести себя как можно незаметнее, но при этом не упустить ни мгновения происходящего. — Да. Я бы хотел, — он предпочитает не обращать внимания на едва приглушённый возглас восторга, доносящийся со стороны кофейни, который звучит на удивление громко, учитывая, что он почти уверен, что это Джером. — У меня есть время сходить домой и переодеться? — спрашивает он. — Конечно, хотя вы и так хорошо выглядите, — он машет рукой в сторону Лань Ванцзи, который одет в другой костюм, и для наглядности показывает на себя, — и в любом случае вы одеты наряднее меня. Так, — говорит он, забирая у Джерома напиток, — берите, свой чай, и я провожу вас до машины.       Он кивает на чай Лань Ванцзи, который Сара поставила рядом с ним, хотя он его даже не заказывал. Он смотрит на стаканчик, гадая, какой чай она для него выбрала, и его брови слегка приподнимаются, когда он видит стаканчик с красивым насыщенным фиолетовым чаем. Он поднимает взгляд и замечает, что она сияет от радости. — Это новый сорт чая, цветок гороха с гранатом. Я подумала… почему бы не начать чистый лист в нашем меню с чего-то нового.       Она улыбается и смотрит то на одного, то на другого с надеждой и любовью, и это трогает его до глубины души. Она слегка наклоняется вперёд и понижает голос, шепча Лань Ванцзи: — Вся больница болеет за вас. Добейтесь его!       Он весело фыркает и чувствует, как на его лице появляется улыбка. Она расцветает. Он смотрит на Вэй Ина, кивает, и они вместе выходят. — Знаете, доктор Лань…       Возможно, впервые в жизни Лань Ванцзи перебивает собеседника: — Лань Чжань, — говорит он. — Зови меня Лань Чжань.       Вэй Ин выглядит счастливым: — Знаешь, Лань Чжань, эти бариста тебя обожают. Они постоянно говорят о тебе и о том, какой ты милый. Но Джером жаловался, что твоё милое личико чаще достается Саре. — Мгм, если Джером будет выполнять свою домашнюю работу хотя бы вполовину так же усердно, как она, то будет видеть его чаще. — Какой ты строгий, Лань Чжань! — Мгм. Они и тебя любят. У тебя «лучистая улыбка».       Вэй Ин запрокидывает голову и смеётся, и Лань Ванцзи мог бы вечно наслаждаться этим звуком. — Мне нравится.       Вэй Ин поднимает свой напиток — что-то сладкое, с большим количеством кофеина и идеально подходящее для него и Лань Ванцзи: — За лучших бариста в мире и за то, что я постоянно опаздываю. Если бы не они, мы бы никогда не познакомились.       Лань Ванцзи делает глоток своего напитка — сладкого, насыщенного и ароматного. Он идеален. — Твое здоровье, — отвечает он.