Just add "t"

      Семь никогда не был бунтарем. Наоборот, ему всегда было легче прятаться и притворяться, чтобы оставаться в безопасности. Возможно, он казался наименее взрывоопасным среди своих братьев и сестёр, даже если в действительности это было не совсем так. Семь видел эмоции людей, мог ими управлять и менять их. Обычно он не использовал свои силы на максимум, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, но он точно знал, что мог усилить волнение охранника и тем самым убить его за минуту.       Восемь говорила ему, что он идиот, и, возможно, она была права. Семь обычно это не отрицал. Он вообще редко с кем-то спорил, особенно с папой. Этот человек умел причинять боль, но Семь обычно не был его главным приоритетом. Наверное, папе больше всего нравилась их младшая сестра — Одиннадцать. Но нравилась в плохом смысле этого слова. Скажем так, их нельзя было назвать счастливой семьёй. — Мы должны отсюда сбежать, — Восемь была непреклонна. — Ты так уверена, что нас не поймают? — Семь поморщился. — Папа просто причинит нам ещё больше боли. — Он причинит нам больше боли, если ему хоть что-то не понравится, поэтому разница не так велика. — Да и как мы сбежим все вместе? Нас всё равно заметят. — А разве я говорила о других? Только ты и я, Семь. — Мы должны забрать хотя бы Одиннадцать. — За ней контроль сильнее, — Восемь вздохнула. — Ты считаешь, я не думала об этом? Но реальность такова, что мы сможем уйти только вдвоём. Или я сделаю это одна.       Семь чувствовал уверенность Восемь. Чувствовал, как она переполнялась красным цветом и пузырилась. Её уже невозможно было отговорить. Нет, он бы мог, используя свои силы. Внушить страх — это слишком просто. Люди запутанные, но при желании они становятся прямой линией. Семь слишком хорошо знал Восемь и не хотел её останавливать. Ему хотелось верить в её возможность выбраться.       По правде говоря, он сам тоже не горел желанием оставаться в лаборатории. Но каковы были их шансы на успех? Очевидно, Восемь что-то знала, но насколько сильно эти знания могли помочь им исчезнуть из этого места?       Всё случилось через несколько дней. Началась какая-то шумиха, и Семь не совсем понимал, как это произошло. Но Восемь твёрдо сказала ему, торопясь создать ещё больше хаоса: — Беги!       И он побежал, но почему-то его главный инстинкт закричал ему — прячься. Поэтому Семь бросился не к выходу, а вбок, где находилось меньше народу. В панике он забежал в холодильную камеру и плотно закрыл за собой дверь, надеясь, что его путь стал достаточно запутанным для охранников. Семь не мог точно сказать, почему ноги занесли его именно сюда, но здесь было тихо. Его окружали только органы мертвецов. На самом деле, нахождение здесь оказалось приятнее, чем ощущать эмоции всех окружающих живых людей.       Он потёр лоб, стараясь разобраться, что делать дальше. За ним никто не следил. Никаких сдерживающих устройств на нëм сейчас тоже не было. Охранники даже не успели ничего предпринять: Восемь оказалась слишком быстра для них, даже если Семь не знал подробного плана. С другой стороны, плана в общих чертах он тоже практически не знал.       Шум за закрытой дверью не прекращался, поэтому он решил, что пора действовать. Семь подошёл к противоположной стене, пытаясь ощутить её толщину. У него не было сильного телекинеза, как у Одиннадцать, но он мог попробовать сломать стену, если самостоятельно ослабит её. Следующие минуты (может быть, часы) прошли как в тумане, а в его голове звучала лишь фраза «я хочу выбраться отсюда». Это был не выход и даже не дверь, но Семь решил, что сделает себе проход сам, учитывая, что эта холодильная камера располагалась близко к свежему воздуху. — Ещё немного, — тихо пробормотал он.       Кровь уже какое-то время шла у него из носа, но он заставлял себя не обращать на это внимание. Ещё пару минут — и Семь уже бежал, слыша сирены как никогда громко. Но его это не волновало. Он надеялся, что Восемь тоже смогла сбежать. А зная её, всё так и произошло. На улице было холодно, и его босые ноги сразу же продрогли, путаясь в чём-то белом и слегка влажном. Несмотря на погоду, ему нельзя было останавливаться. Сейчас им обоим нужно было спрятаться, и Семь решил, что лучше сделать это у всех на виду. Он выбрал большой дом, чтобы согреться, надеясь, что там его просто не заметят. Ему нужно было лишь залезть в окно и выбрать пустую комнату. — Кто ты? — женщина испуганно посмотрела на него. Семь не ожидал наткнуться на владелицу дома так скоро и отступил назад. — О, не бойся, не бойся! Я Диана. А как тебя зовут?       Он чувствовал жалость, исходящую из неё. Она боялась, но ей было жаль незнакомого маленького лысого мальчика в больничном халате, когда на улице стоял такой холод. — Семь, — хрипло произнёс он. — Что? — Семь. Меня зовут Семь, — и вытянул руку, показывая свой номер, всё ещё находясь на приличном расстоянии. — Тебя заклеймили? — Диана закрыла рукой рот. — Это ужасно. Тебе нужна помощь. Как я могу тебе помочь? — Я могу остаться здесь? На какое-то время?       Ему нужно было спланировать свои действия. Лаборатория не должна была его найти. Это бы буквально всё разрушило. И он определённо не хотел возвращаться в этот Ад. — Я посоветуюсь с мужем, — медленно произнесла Диана. — Я не могу называть тебя Семь. Это мерзко называть ребёнка числом. Как насчёт добавить «т» в твоё имя? Стивен? Или кратко Стив? — Стив? — Семь пытался понять, подходит ли ему это имя. Оно звучало вполне себе дружелюбно, так что он мог вполне себе согласиться с этим. — Хорошо. Мне нравится Стив. — Приятно познакомиться, Стив, — она слабо улыбнулась. — Что ты здесь делаешь, — пауза. — И ещё в таком виде? В последний раз когда я проверяла, на улице стояла минусовая температура. — Здесь тепло, — слегка подумав, ответил Стив. — И нет людей из лаборатории. — Ах, ты оттуда. Я думала, там всё давно закрыли. Это… Это не самая приятная новость в канун Рождества. — А что такое канун? — пауза. — И что такое Рождество?       Диана посмотрела на него, как будто бы он был смертельно больным. Ему это не нравилось. Но, с другой стороны, она на него не злилась, и это уже был какой-то успех. Раньше люди при нем любили злиться и показывать свою значимость. Было непривычно ощущать, что никто не хотел причинить ему боли, как бы грустно это ни звучало.       Но Стив просто не знал этих выдуманных слов. Он не знал, как описать холодную погоду на улице. На само деле, его пробелы всегда были очевидны, но сейчас у него возникали только новые и новые вопросы. К тому же, Диана не собиралась бить за них. — О, Стив, Рождество — это праздник. Санта дарит подарки и всё такое. — Кто такой Санта? — Ладно, я не учла этого, — она потерла нос. — Давай я лучше для начала провожу тебя в ванну и дам тебе одежду. Нормальную одежду. Она будет тебе велика, но это куда лучше этой грязной тряпки.       Следующие полчаса Стив разбирался, что и как работает в ванне, а потом пытался согреться в тёплой воде. Диана не хотела причинять ему боль, и это успокаивало и не давало начать паниковать. Новая одежда, правда, оказалась большой, но в ней было уютнее. Стив затянул по максимуму шнурок от спортивных штанов, но всё равно утопал в них. — Ты в порядке? — Диана уже ждала его в другой комнате. — Да. Но я хотел спросить. А что такое муж? — Что? — Ты до этого говорила, что посоветуешься с мужем. Кто это? — О. Это человек, которого я люблю. И мы узаконили наши отношения. Он мой муж, а я его жена. Понимаешь? — Наверное, — Стив пожал плечами. — Мне нужно с ним познакомиться? — Да, конечно. Он сейчас сидит на кухне. Ой, чего это я. Ты хочешь есть? Я обычно не готовлю масштабный ужин на Рождество, но я уверена, что у нас есть пицца. — Пицца? Что это? — Тебе понравится, Стиви. Ты готов встретиться с ещё одним человеком? Дэн — мой муж. Он хороший.       Стив не мог поставить свои силы на паузу, поэтому он отчëтливо чувствовал, что Диана не лгала ему. Она хотела помочь и почему-то вела себя вполне мило и дружелюбно. Необычно, но он не собирался жаловаться. — Хорошо, — Стив кивнул, но всё же решил продумать план, как действовать дальше.       Они спустились вниз. Стив продолжал оглядываться по сторонам, желая запомнить каждую мелочь. Это никак не могло сравниться с минимализмом лаборатории. Мужчина сидел за столом и читал книгу, при этом попивая какую-то тёмную жидкость из прозрачного бокала. — Милая, чего ты так долго? Я думал, ты уснула, — его голос тоже не предвещал опасности. — Да, у меня появились дела, — Диана нервно засмеялась. — Поздравляю, это мальчик!       Дэн резко обернулся и часто заморгал, находясь в полном недоумении. Стив же начал подробно рассматривать его. — У тебя красивые волосы, — произнёс он. — Я тоже хочу такие. — Диана, откуда здесь ребёнок? Пожалуйста, не говори, что ты его украла. — Это Стив, Дэнни. Будь вежливым. Он сбежал из лаборатории. И ты знаешь, что это значит.       После этих слов Дэн начал подробнее рассматривать его, и в его глазах мелькнули и понимание, и жалость. Эта гремучая смесь всё ещё была лучше злости. Дэн и Диана, в целом, казались лучше папы. Они практически не знали его, но не хотели ставить опыты. Никто из них не грозился вернуть его назад в лабораторию. — Значит, слухи о твоём бесплодии были преувеличены нашими завистниками, — тихо произнёс Дэн, глядя в глаза своей жене. — Да, мы просто не хотели показывать своего ребёнка, потому что у него были проблемы со здоровьем, — кивнула ему Диана. — И поэтому ты настояла на домашнем обучении. — Да, и это уже не новость. Наши близкие друзья давно знали о Стиве. — А остальным лишь бы распространять ложные слухи.       Стив чувствовал, что не до конца понимает, что происходит вокруг него, но, видимо, они обсуждали моменты его фальшивой жизни. Неужели они решили оставить его себе? Он полагал, что этот дом — нечто временное. Но, очевидно, и Диана, и Дэн что-то знали о лаборатории. Что-то плохое. Что-то, что происходило на самом деле. Многие люди также были в курсе событий? Почему-то Стив в этом сомневался. — Приятно познакомиться, Стив, — Дэн встал на колени перед ним. — Меня зовут Дэн. Дэн Харрингтон. Ты хочешь есть? — кивок. — Тогда давай сначала мы тебя накормим, а потом решим, что делать. — Диана сказала, что даст мне пиццу. — Да-да, конечно. Хочешь колы? — Я не знаю, что это. — Да, точно. Извини, это просто не укладывается в голове. Но думаю, что тебе понравится. Если что я налью тебе воды. Договорились? — Договорились.       Стив осторожно сел за стол, пока взрослые суетились вокруг него, пытаясь не спугнуть. Они дали ему пиццу и колу, а также поздравили с Рождеством, даже если он пока не понимал важности этого праздника. В любом случае, ему это нравилось. Стив уже сейчас мог сделать вывод: Диана и Дэн оказались милыми людьми, которые кормили его вкусной едой.       А спустя пару дней ему объявили, что теперь для всего мира он их сын — Стив Харрингтон, и ему десять лет. Было так странно иметь настоящее имя, но у него не было права жаловаться. Ему дали полгода на подготовку к новому испытанию — к школе в сентябре. Стив не до конца понимал концепции, но это звучало всё ещё лучше, чем лаборатория.       А когда прошло пару месяцев, Дэн познакомил его с Томми и Кэрол, с которыми, по его словам, безопаснее всего дружить. А ему нравилась концепция безопасности, поэтому он не был против, даже если Стив всё ещё понимал далеко не все слова. Но притворство он принёс ещё из лаборатории, поэтому ему только оставалось делать вид, что в его голове нет ни грамма растерянности и неуверенности. Диана повторяла, что Стив хорошо справляется, но ему сложно было об этом говорить.       Перед его глазами находилось не так много детей его возраста. Разве что Томми и Кэрол, которые даже в этом возрасте подражали своим родителям. Нужно ли Стиву тоже начать так делать? Ему казалось, что он ходил по минному полю, где нет правильных ответов. — А зачем нам вообще нужна школа? — спросил Стив, уже какое-то время размышляя об этом. — В каком смысле? — Томми странно посмотрел на него. — Ну, ты постоянно жалуешься на учёбу. Поэтому я и спрашиваю, а зачем тогда ты продолжаешь ходить в школу? — О, ну чтобы поступить в колледж. — Зачем? — Э, ну, колледж — это не последний шаг. После него мы будем работать на своих отцов. Я имею в виду, а какой другой план вообще может быть? — Наверное, ты прав.       Стив неуверенно накручивал карандаш на отросшие пряди волос. Скорее всего, ему просто нужно было продолжать играть свою роль. Дэн что-то говорил про занятия спортом, а Томми уверял его, что это ещё и шаг к популярности. — Мы будем королями, Стив, — Томми широко улыбнулся. — А Кэрол — нашей королевой. — О да, мне бы это понравилось, — она рассмеялась. — Всегда хотела иметь слуг. — А зачем нам это? — Стив нахмурился. — Популярность звучит как много работы. — Не глупи, Стив. Всем хочется быть популярными, — осадил его друг. — Нас будут приглашать на все вечеринки! — Что такое вечеринки? — Очень смешно, — Кэрол закатила глаза. — Девушки любят туповатых, но не настолько. В любом случае, мы будем на вершине школьной иерархии. Кто тогда вообще нам что-то скажет?       Всё было похоже на безопасность. Ладно, в таком случае, Стив мог с этим согласиться. Да и к тому же, кто в своём уме бы решил, что уверенный популярный мальчик — это сбежавший эксперимент из лаборатории? Он решил отрастить ещё и волосы, как у Дэна, чтобы с прошлым Семи нельзя было соотнести. В такие моменты Стив вспоминал Восемь и надеялся, что она тоже где-то обосновалась. Он не хотел её искать самостоятельно, не желая привлекать к себе внимание папы и его собак. — Это звучит весело, — немного подумав, всë-таки произнёс Стив. — Так и есть! — Томми закивал. — Нам ещё далеко до старшей школы, но нам нужно заранее выстраивать имидж. — Имидж? — Да, — Кэрол щёлкнула у него перед носом. — Чтобы в старшую школу уже войти крутыми. — В этом есть своя логика. — Конечно есть, глупый.       Стив чувствовал их уверенность в будущем. Они плыли по течению, но не сомневались в себе. Он вроде как завидовал им. Ему самому нельзя было ошибаться. Один лишний шаг — и лаборатория уже забирает его назад. Да, Стив боялся, и ему не стыдно было в этом признаться. Сейчас у него шли дела намного лучше, но внутри всё ещё сидел испуганный мальчик, который подвергался насилию в лаборатории.       Он держал свои силы в тайне, хотя Диана и Дэн знали о них и не задавали вопросов. Казалось, его прошлое ушло на второй план. Для них было неважно, кем он был и что его заставляли делать во время опытов над ним. Сейчас важность имел только один человек — Стив Харрингтон, и у него ещё было всё впереди.