Очень странные, эти славяне

Был январь, первое число, и новогодняя ночь только начинала разворачиваться в своем волшебном великолепии. В уютном, но немного запущенном помещении, известном среди друзей как "крысы", праздник отмечался на славу, словно это был последний вечер в старом, уходящем году. Атмосфера была наполнена смехом, шутками и звуками музыки, которые звучали из колонок, создавая невероятный фон для веселья. Достоевский, уже самый пьяный из всех присутствующих, после пятой рюмки, с трудом держался на ногах и, в конце концов, пал на стол, его голова свалилась на руки, а на лице играла улыбка, словно он видел какие-то удивительные сны. Остальные, не обращая внимания на его состояние, веселились, как будто это был действительно последний раз, когда они могли быть вместе. Каждый из них понимал, что такие моменты — это то, что делает жизнь яркой и насыщенной. Николай, с искренним энтузиазмом, включил на колонках какую-то бессвязную, но невероятно зажигательную песню, которая напоминала о беззаботных днях юности. Это была одна из тех мелодий, что застревают в голове и не отпускают, даже если слова кажутся бессмысленными. Он вместе с Иваном, уже пьяные в стельку, пели тексты песен в расчески, представляя себя настоящими звездами сцены. Их голоса сливались в хоровое пение, полное эмоций и беззаботности, и, казалось, что ничто не может испортить этот момент. Смех раздавался повсюду, Пушкин, как самый поехавший из всей компании, решил устроить настоящий праздник, который запомнится всем надолго. Он начал запускать фейерверк прямо возле дома, не обращая внимания на возможные последствия и реакцию соседей. Каждый залп, каждый яркий всплеск света в ночном небе был для него выражением свободы и творческого порыва. Он смеялся, как ребенок, радостно наблюдая за тем, как искры разлетаются в разные стороны, освещая темноту и создавая атмосферу волшебства. Гончарова и Гоголя, сидящим неподалеку, это зрелище, наоборот, веселило. Они обменивались взглядами, полными удивления и веселья, понимая, что даже в такой безумной выходке Пушкина есть что-то поэтичное и вдохновляющее. Гоголь, с его острым умом и чувством юмора, не мог удержаться от комментариев, шутя о том, что Пушкин, похоже, решил взять на себя роль главного организатора праздников. Так проходила их новогодняя ночь. Фёдор, погружённый в сладкие грёзы, неожиданно проснулся от звука фейерверков, которые разрывали тишину ночи, как звуки далёкой симфонии. Он медленно поднял голову со стола, на котором остались следы праздничного угощения — остатки мандаринов и бокал с налитым шампанским, который, казалось, остыл в ожидании нового года. Взгляд Фёдора устремился к окну, где его встретили разноцветные искры, танцующие в темном, пустом, чистом небе. Это было зрелище, которое захватывало дух: яркие огни, словно звёзды, падали с небес, оставляя за собой следы света, которые переливались всеми цветами радуги. Ни одно облачко не помешало этой красоте, и он ощущал, как в его сердце разгорается тепло, словно огонь в камине, который согревает душу. Он вспомнил, как в детстве ждал этот момент, когда небо озарится огнями, и как вместе с родителями они выходили на улицу, чтобы встретить Новый год под звуки фейерверков. Эти воспоминания были полны радости, смеха и надежд, которые всегда сопутствовали этому волшебному празднику. Фёдор встал, потянулся, и, подойдя к окну, открыл его. Холодный воздух окутал его, но он не чувствовал дискомфорта — наоборот, это было освежающе. – Дос-кун! Смотри, Сане палец оторвало фейерверком! – с хохотом закричал Николай, стоя рядом с Иваном Гончаровым, который, склонившись, внимательно разглядывал оторванный палец Пушкина, при этом не в силах сдержать смех. Их весёлый смех раздавался по всему двору, словно это был какой-то безумный праздник, в который они с головой погрузились. По их смеху можно было понять, что они, вероятно, что-то выпили, но это были не наркотики – скорее, это были обычные алкогольные напитки, которые так и просятся на стол в новогоднюю ночь, когда все вокруг полны радости и веселья. Фёдор, стоявший немного в стороне, покачал головой, его губы изогнулись в лёгкой усмешке. Впервые за все свои годы он искренне смеялся вместе с этими… друзьями? Да, именно так – друзьями. Он никогда не чувствовал себя так расслабленно и свободно, как в этот момент, когда смех Николая и Ивана наполнял воздух вокруг. Это была атмосфера беззаботности, где все проблемы и заботы остались далеко позади. – Коля, вам весело, а Пушкину-то как мои приказы теперь выполнять? – с лёгким сарказмом произнёс Фёдор, глядя на оторванный палец, который теперь казался не просто несчастным случаем, а настоящей находкой для весёлых шуток. Этот палец, казалось, стал символом праздника, который они отмечали, и, несмотря на абсурдность ситуации, Фёдор не мог не улыбнуться. Он понимал, что в жизни бывают моменты, когда даже самые странные и нелепые обстоятельства могут сблизить людей, заставив их смеяться и радоваться вместе. Николай, продолжая смеяться, поднял палец вверх, как бы подчеркивая его важность в этой комичной ситуации. – Да не переживай, Фёдор! Пушкин всегда найдёт способ выполнить твои приказы, даже без одного пальца! – ответил он, и смех вновь раздался, как будто они стали участниками какого-то безумного театрального представления, где каждый был актёром, а жизнь – сценой, полной неожиданных поворотов и забавных моментов. Этот случай стал ярким воспоминанием, которое они будут вспоминать ещё долгие годы, и в нем была не только комедия, но и дружба, которая укреплялась в такие моменты. Фёдор чувствовал, что именно такие мгновения делают жизнь по-настоящему насыщенной и полной, и он был готов разделить их с этими людьми, которые, несмотря на свои странности, стали для него настоящими товарищами. -- И спросят их..почему в первые две недели не видно и не слышно, чтобы крысы и небожители устраивали хаос? А вот и ответ..они пьют сутки напролет, веселятся и доедают салаты. Хотя остальные из их организаций работают, Сигма в том же числе, ведь он не хочет пить алкоголь, да и ему не разрешают, шутя "Трехлетним пить нельзя". -- – Почему вас не видно на радарах первые две недели января? – с любопытством спросил один из сотрудников организации, когда они собрались на планерку. Вопрос повис в воздухе, и все ожидали серьезного ответа, но вместо этого они услышали нечто совершенно неожиданное. – В понедельник мы бухаем, – начал Николай, его голос звучал беззаботно, словно он делился секретом о самом приятном времяпрепровождении. – Во вторник мы бухаем, в среду бухаем, в четверг мы бухаем, – он продолжал, его глаза блестели от веселья, а улыбка не сходила с лица. – В пятницу стрим на твиче, а в субботу и воскресенье мы просто доедаем еду, которую не успели съесть за неделю. Казалось, что в его словах не было ни капли сожаления, только легкость и радость от того, что жизнь полна простых удовольствий. Он с удовольствием описывал, как проходят их дни, полные смеха, дружеских посиделок и, конечно, алкоголя. В его рассказе звучала атмосфера беззаботности, которой так не хватает в повседневной рутине. Но, как это часто бывает, за веселыми словами скрывалась реальность, о которой никто не хотел говорить. – А потом понимаем, – продолжал Николай, пожимая плечами, – что мы бухие. Это всегда приходит как озарение, когда ты уже не можешь вспомнить, что делал в последние дни. В этот момент Фёдор, стоящий рядом, не удержался и с легким усмешкой приложил Николая по затылку. Это был жест, полный дружеского поддразнивания, который, однако, говорил о многом. Он словно напоминал всем присутствующим, что за весельем всегда стоит ответственность, и что иногда даже самые беззаботные моменты могут иметь свои последствия. Смех раздался по комнате, и атмосфера наполнилась легкостью. Каждый понимал, что жизнь не всегда должна быть серьезной, и что иногда стоит просто отпустить все заботы и насладиться моментом.