Пять минут.

В комнате почти полностью темно. Единственным источником света был маленький ночник на полочке, отбрасывавший тёплый, маслянисто-жёлтый ореол на потолок и часть стены. Он не освещал, а лишь обозначал границы предметов, превращая всё в мягкие, смазанные тени. Байерс лежал на спине, укутанный в одеяло до пояса. Его спина слегка вдавилась в матрас. Сверху, прямо на его бёдрах, сидел Майк, опираясь коленями по бокам. Вес парня был приятным и желанным, тяжёлым якорем, приковывавшим Уилла к этому месту, к этому моменту. Их губы были слиты в поцелуе. Он был страстным, но тихим, почти беззвучным. Слышалось лишь мягкое, влажное соприкосновение, да редкие, приглушённые вдохи через нос. Каждое движение было осторожным. Уилл знал – Майк боялся быть услышанным. Эта осторожность сводила с ума. Ладони Уилла скользнули вверх по бёдрам Майка, ощущая через тонкую ткань спортивных штанов худую фигуру. Майк всё ещё был одет. Эта несправедливость заставила Уилла провести руками выше, задержаться на талии, а потом медленно, почти невесомо, проникнуть под низ футболки. Кожа под пальцами была тёплой, гладкой, живой. Он нашёл то, что искал. Подушечками больших пальцев Уилл накрыл маленькие, уже твёрдые соски Майка, начав лёгкие, круговые движения. Сперва просто касаясь, потом надавливая, массируя. Майк резко выдохнул ему в рот, прервав поцелуй. Его дыхание стало тяжёлым, прерывистым. Голова откинулась назад, обнажив горло, поймав слабый свет ночника. – ты просто провокатор. – прошептал Уилл, не останавливая рук. Его голос звучал низко, хрипловато от возбуждения. – Мы же собирались просто фильм досмотреть и спать. Майк снова посмотрел на него. В полумраке его глаза были глубокими тёмными озёрами. На его губах расплылась та самая дерзкая, знающая улыбка, которую Уилл обожал и которая его бесила одновременно. – называй как хочешь. – так же тихо ответил Майк, и его голос дрогнул, когда пальцы Уилла слегка ущипнули его. – Но ты же всегда быстро ведёшься. Это было чистой правдой, и оба это знали. Уилл не стал ничего отвечать. Вместо этого он обхватил Майка за бока и резко, но плавно перевернул, опрокидывая его на спину рядом с собой и сам оказываясь сверху. Майк ахнул от неожиданности, короткий смешок застрял у него в горле. Но Уилл уже не давал ему опомниться. Он пригнулся головой и, цепляясь зубами за ткань, помогал себе руками, стаскивая футболку Уилера через голову. Тот приподнялся, чтобы облегчить задачу, и через секунду футболка мягко шлёпнулась куда-то в ногах кровати. Теперь Майк лежал, полностью обнажённый по пояс. Уилл навис над ним, блокируя тот самый жёлтый свет, и Майк превратился в картину из теней и смутных отсветов: тёмные соски, дрожащий живот, резкие линии ключиц. Уилл начал снизу. Он приник губами к мягкому месту под грудной клеткой, провёл языком по дуге ребра. Майк вздрогнул, его пальцы вцепились в простыни. Дальше были поцелуи в живот, лёгкие покусывания по бокам талии, долгое, влажное ласкание языка в ложбинке между грудью. Майк тихо поскуливал, запрокинув голову в подушку, его тело выгибалось, ища большего контакта. Каждое прикосновение было медленным, обстоятельным, как будто Уилл заново открывал для себя карту его тела. Он добрался до сосков, но теперь обходился с ними не пальцами. Он взял один в рот, лаская кончиком языка, слегка посасывая. Рука Майка налету поймала его затылок, пальцы бессознательно впились в волосы, прижимая сильнее. Дыхание Майка превратилось в частые, короткие всхлипы. – тише. – машинально прошептал Уилл, переходя ко второй груди. Но он и сам едва сдерживал звуки. Он поднялся выше, оставляя мокрый след по центру груди, шее, и, наконец, снова нашёл его губы. Этот поцелуй был уже другим – менее осторожным, более властным. В нём был вкус Майка, соль его кожи и обоюдное, нетерпеливое желание. Майк отвечал с той же жадностью, его руки скользили по спине Уилла, пытаясь залезть под его майку. И тут Майк снова заговорил, оторвавшись на сантиметр, его губы касались Уилла при каждом слове. – стой… погоди. Уилл замер, боясь, что что-то не так. Но Майк лишь потянулся через край кровати. Его рука нащупала на полу рюкзак, расстегнула молнию, порылась внутри. Через мгновение он вернулся, зажав в пальцах маленький квадратный пакетик. Он положил его на подушку рядом с головой Уилла и ухмыльнулся, его глаза блестели в темноте. – я сейчас быстро. Там.. растянусь. Потрахаемся за пять минут. – он потянул Уилла за шею, чтобы прошептать прямо в ухо, горячим, липким от возбуждения шёпотом. – и спать. Договорились? Пакетик лежал на краю подушки, серебристый и кричащий в полумраке. Уилл посмотрел на него, потом на Майка, на его разгорячённое, уверенное лицо. Пять минут. Уилл услышал эти слова, и его тело будто на миг остыло. Он перестал двигаться, его ладони, которые только что жадно исследовали кожу Майка, теперь просто лежали на его бёдрах, сжимая их через тонкую ткань спортивных штанов. Он молчал, уткнувшись лицом в подушку рядом с головой Майка, глядя в одну точку на смятой простыне. Внутри что-то ёкнуло – обидное, колючее. Это было не просто "нет", это было что-то вроде разочарования. – что? – тихо спросил Майк, почуяв перемену. Его пальцы всё ещё перебирали волосы Уилла на затылке, но уже без прежней уверенности. Уилл не ответил. Вместо этого он снова опустил голову и прижался губами к его коже. Но теперь это не было страстным натиском. Он начал медленно, почти невесомо целовать бок Майка, чуть выше талии, затем поднялся по дуге ребра к подмышке, оставляя лёгкие, едва заметные касания. Каждый поцелуй был вопросом, каждое движение языка — намёком. Он добрался до шеи, обошёл основание горла, поднялся к мочке уха. Его губы коснулись раковины, а дыхание, горячее и влажное, обожгло кожу. – а ты не хочешь попробовать что-то новое? – прошептал Уилл прямо ему в ухо, и его голос звучал глухо, но чётко в звенящей тишине комнаты. Майк замер. Пальцы в волосах Уилла сжались. – новое? – переспросил он, и в его голосе послышалась настороженность, смешанная с любопытством. – поза что ли? Какую? Байерс приподнялся, чтобы видеть его лицо. В скупом свете ночника он видел лишь смутные черты, но чувствовал его взгляд на себе. – нет. – сказал Уилл тихо, но очень ясно. – Не поза. Я хочу, чтобы ты сел на меня. Майк помедлил пару секунд, его мозг явно перебирал варианты. – на… на тебя? – он хлопнул ресницами, пытаясь понять. – Ну, то есть сверху? Наездницей? Но мы же уже про- – Нет. – прервал его Уилл, ещё больше приподнимаясь на локте. Его тень полностью накрыла Майка. – На лицо. В комнате повисла гробовая тишина. Даже тиканье часов в коридоре внезапно стало оглушительным. Уилл видел, как глаза Майка, и без того широкие, распахнулись до предела, уловив и отразив тусклый свет. В них было не просто удивление — это был чистый, неподдельный шок. Потом губы Майка дрогнули, и он резко отвернулся, уставившись в потолок. – Ты.. что? Нет. Нет, Уилл, ты с ума сошёл? – его шёпот стал резким, почти сиплым. – Это.. это же.. – что "это"? – мягко, но настойчиво спросил Уилл. – Это не так! Это странно! Я не.. мы не… – Майк замялся, не находя слов. Он потянулся к одеялу, будто хотел прикрыться, хотя был одет по пояс. – Просто нет, ладно? Давай как обычно. Быстро и всё. Начался долгий, тягучий спор, вполголоса, шипящий и обрывистый. Майк твердил про "неестественность", про "неприличие", про то, что он не девчонка какая-то. Уилл сначала пытался объяснять, тихо, убедительно, говорил о доверии, о новых ощущениях, но чем больше Майк упирался, тем острее становилось то самое колючее чувство в груди Уилла. Оно разогревалось, превращалось в злость, в обиду, в отчаянное желание быть услышанным. – Майк. – наконец выдохнул Уилл, и его шёпот прозвучал резко, как удар ножом. – Перестань. Это не просто предложение "попробовать что-то новенькое" на десерт. Я.. я об этом думал. Часто. Фантазировал. Когда мы просто целуемся, или когда ты спишь рядом, а я не могу уснуть. Я представлял, как это было бы. Как бы ты выглядел, какие бы звуки издавал. Мне даже снилось это. Не один раз. – Он сжал кулаки на коленях. Признаваться было невыносимо стыдно и невероятно легко одновременно. – И да, чёрт возьми, я дрочил на эти мысли. На то, как бы ты сидел на мне, как бы я держал тебя за бёдра, как бы чувствовал.. всё. Он резко перевёл взгляд обратно на парня. Майк лежал почти на боку, прижав колени к груди. Его спина была напряжённой дугой. Уилл видел, как тот хмурился, как сжимались его плечи. Но теперь, услышав эту тираду, Майк медленно, очень медленно повернул к нему голову. Их взгляды встретились. На лице Уилера не было больше шока или злости. Там было смущение – жгучее, до корней волос. Но не только. В уголках его плотно сжатых губ читалась какая-то странная, сдавленная ярость. Не на Уилла. На себя. На свою собственную скованность, на стыд, который оказался сильнее его. Он смотрел на Уилла смущённо-сердитым, почти обиженным взглядом, будто Уилл только что вытащил наружу что-то очень постыдное и личное, о чём Майк и сам догадывался, но боялся признаться даже в мыслях. Вид этой смеси эмоций на знакомом лице ударил Уилла, как ток. Стыд мгновенно испарился, сменившись волной такой мощной, такой всепоглощающей нежности и желания, что у него перехватило дыхание. Он расстаял и завёлся одновременно. Это был тот самый Майк – упрямый, стеснительный, прячущий свою уязвимость за показной грубоватостью. Не говоря ни слова, Уилл вновь подполз. Он не стал ложиться рядом, а опустился на колени между разведённых ног Майка, которые тот инстинктивно приоткрыл. Он был выше теперь, смотрел на него сверху вниз, но без превосходства – с вопросом. – ну? – только и прошептал Уилл. Один звук, вобравший в себя всё: и мольбу, и обещание, и готовность отступить. Майк отвёл взгляд. Щёки его горели, это было видно даже в полумраке. – я не знаю. Это же.. –Это же что? – мягко настаивал Уилл, протягивая руку и проводя тыльной стороной пальцев по его горячей щеке. – стеснительно, блин! – выпалил Майк, шёпотом, но с силой. – неудобно. Ты же.. ты же всё будешь видеть. Всё. И я буду как-то сидеть. Это же глупо. – глупо? – Уилл едва сдержал улыбку. Его сердце стучало где-то в горле. – Майк, мы с тобой уже год занимаемся тем, что по любым меркам "глупо". И нежно, и страстно, и быстро втихаря на твоей кровати. Чем это глупее? – это по-другому! – а я хочу по-другому. С тобой. – Уилл наклонился ближе. – И я ничего не буду "видеть" в темноте. Тем более под тобой. Только чувствовать тебя. И слышать. Диалог тянулся. Уилл уже не уговаривал, а отеровечивал – говорил прямо, без недомолвок, честно и откровенно, как никогда. Он говорил о том, что хочет дать ему удовольствие именно так, полностью, без преград. Что хочет, чтобы Майк расслабился и позволил себе это. Что это будет только их, и больше ничьё. Он немного пошутил, сказав, что Майк всё равно всегда сверху из-за своей любимой позы "наездница", так какая разница, на какой части Уилла именно сидеть. Майк фыркнул, но это был хороший знак. И вот, после долгого, тяжёлого вздоха, Майк закрыл глаза и едва заметно кивнул. Просто кивнул, не говоря ни слова. Уилл почувствовал, как всё внутри него вспыхнуло ярким, ослепительным пламенем. Он не закричал от восторга, не стал трясти Майка за плечи. Он лишь широко, по-мальчишески радостно улыбнулся, той самой улыбкой, которую Майк в шутку называл "идиотской", но всегда за ней тянулся. – спасибо. – просто сказал Уилл. Он наклонился, чтобы поцеловать его – медленно, глубоко, со всей благодарностью, которая переполняла его грудь. И в то же время его руки потянулись вниз, к поясу спортивных штанов Майка. Пальцы нащупали резинку. Движения были уверенными, но не торопливыми. В конечном итоге он оторвался от поцелуя, сел на пятки и потянул штаны вниз, помогая Майку приподнять бёдра. Тот покорно поднялся, его лицо было скрыто в тени, но быстрое, неровное дыхание выдавало всё. Штаны вместе с боксерами соскользнули на пол с глухим шуршанием. Теперь Майк лежал перед ним полностью обнажённый, уязвимый и прекрасный в размытом свете ночника. Уилл дал ему секунду, просто глядя, впитывая вид. Затем он снова прикоснулся. Его ладони легли на внутреннюю поверхность бёдер Майка, поглаживая горячую, бархатистую кожу, чувствуя, как мышцы под ней дёргаются от нервного ожидания. Он наклонился, оставляя лёгкие, прерывистые поцелуи вдоль линии таза, чуть ниже пупка, ощущая запах его кожи, чистый и знакомый, смешанный с тонким, едва уловимым ароматом возбуждения. – Уилл. – прошептал Майк, и в его голосе была мольба, но Уилл не мог понять – "прекрати" или "продолжай". – тсс. – просто выдохнул Уилл, поднимаясь. Он сам лёг на спину, прямо посередине кровати, и потянул Майка за руку. – давай сюда. Поближе. Майк, неуклюже двигаясь, позволил ему подтянуть себя. Он оказался на коленях, сидя над грудью Уилла, его лицо было в тени, а смутный силуэт тела загораживал свет. Уилл провёл руками по его бокам, успокаивающе, подводя его ещё выше, к своему лицу. – просто опустись. – тихо сказал Уилл, глядя вверх на тёмный контур его головы. Его собственный пульс отдавался в висках. – я держу тебя. Если что-то будет не так, не понравится – похлопаю тебя по бедру. Ты сразу встанешь. Договорились? – я не могу.– голос Майка дрожал. Он был не просто стеснённым, он был испуганным. – Это.. я же задавлю тебя. – ты? Меня? Не чуди. Давай. Долгие секунды тишины. Байерс видел, как тень, которая была Майком, замерла, потом слегка закачалась. Он слышал, как тот глотает воздух, будто готовится нырнуть в ледяную воду. И затем, очень медленно, дрожа всем телом, Майк начал опускаться. Сначала Уилл почувствовал касание внутренней стороны его бедра о свою щёку, затем – плотное, горячее прикосновение кожи к своему рту. Он не видел ничего, только ощущал. Тёмную, податливую плоть, тонкие волоски, всё напряжение и стыд Майка, сконцентрированные в этой одной точке соприкосновения. Уилл не стал сразу действовать языком. Он просто прижался губами, давая тому привыкнуть, почувствовать, что это не больно, не унизительно. Он слышал, как Майк наверху издал звук, похожий на сдавленный стон, и его руки ухватились за прутья спинки кровати над головой Уилла. Только тогда Уилл позволил языку коснуться его. Лёгкое, плоское касание. Майк дёрнулся всем телом. Первый стон. Это был чистый, беззащитный звук. Он действовал на Уилла, как наркотик. Он снова провёл языком, уже увереннее, обводя контуры, изучая на вкус и ощупь то, что так долго представлял. Его мир сузился до темноты перед глазами, до этого горячего, живого веса на его лице, до звуков, которые издавал Майк. Он слышал каждое его прерывистое дыхание, каждый сдавленный вздох, каждый тихий, непроизвольный стон, который Майк пытался заглушить, прикусив губу. Уилл работал медленно, но настойчиво. Он водил языком, ласкал, иногда слегка посасывал, прижимая Майка ближе. Его руки лежали на его бёдрах, ощущая, как мышцы то напрягаются, то слабеют. Потом одна из его рук поползла ниже, схватила упругую плоть его задницы, сжала её, подчиняя движениям своего языка. Он чуть шлёпнул по ней – не сильно, скорее утверждающе, властно. Уилер тихо вдохнул, и его бёдра сами дёрнулись вперёд, в этот влажный, требовательный рот. – Уилл.. чёрт. – задыхаясь, проговорил Майк сверху. Его голос был хриплым, разбитым. Уилл не мог ответить. Его рот и язык были полностью заняты. Вся его вселенная была здесь, в этой темноте, наполненной вкусом, звуками и податливой, отзывчивой плотью Майка. Он думал только о том, чтобы дать ему больше, заставить его забыть о стыде, раствориться в ощущениях. Он думал о том, как невероятно сильно он сам возбуждён, как его собственное тело требует внимания, но это можно подождать. Сейчас – только Майк. И тогда, спустя какое-то время, произошло чудо. Напряжение в бёдрах Майка сменилось нерешительным, робким движением. Он не просто позволил – он сам, едва заметно, приподнялся и снова опустился, потеревшись о лицо Уилла. Это было осторожно, почти невинно. Уилл застонал в ответ, глубоко, вибрацией, и его язык активизировался, поощряя, направляя. Майк повторил движение. И ещё. Он начал двигаться – сначала неуверенно, потом, найдя ритм, всё смелее. Он делает это. Он двигается на мне. Он теряет контроль – пронеслось в голове Уилла, и от этой мысли его собственное возбуждение достигло болезненной остроты. Не отрываясь от него ртом, Уилл потянул свою свободную руку вниз, к собственным штанам. Он расстегнул их одной рукой, с трудом стянул на бёдра, вытащил свой напряжённый, болезненно твёрдый член. Руку, лежавшую на ягодице Майка, он не убирал, лишь ослабил хватку, чтобы продолжить помогать тому двигаться. А второй рукой, влажной от пота, он наконец обхватил себя и начал дрочить в такт движениям своего языка и толчкам Майка. Он был полностью поглощён: его рот работал над Майком, пальцы одной руки впивались в его плоть, а другая рука удовлетворяла его собственное животное, нарастающее желание. Он слышал, как стоны Майка становятся громче, отчаяннее, теряют всякую осторожность. Он чувствовал, как тело того начинает трястись в преддверии оргазма. И тут движение над ним изменилось. Майк замедлился, почти замер. Уилл почувствовал, как тот поворачивается, разворачивая корпус, пытаясь что-то увидеть. Свет ночника, слабый и рассеянный, теперь падал на нижнюю часть тела Уилла. На его сжатый кулак, быстро скользящий по его собственному члену, на напряжённые мышцы живота, на капли пота на коже. Майк увидел. Увидел, как Уилл, весь сосредоточенный, весь отданный ему, одновременно и обслуживает его, и мастурбирует с такой яростной, не скрываемой больше потребностью. Увидел, насколько Уилл возбуждён именно этим, именно тем, что происходит. Это зрелище, это откровение стало последней каплей. – о Боже.. Уилл, ты – прохрипел Майк, и в его голосе не было уже ни стыда, ни страха. Было только ослепительное, шокирующее осознание взаимности и дикое желание. Он повернулся обратно, и теперь его движения стали не просто смелыми – они стали жадными, требовательными. Он двигался на лице Уилла усерднее, быстрее, уже не ища ритма, а просто преследуя свою цель. Его собственная рука потянулась вниз, к его члену, и присоединилась к бешеному темпу. Уилл, почувствовав эту вспышку страсти, ощутив её в новых, отчаянных движениях, не выдержал. Он зарычал, низко и глухо, прямо в плоть Майка. Его пальцы, до этого бережно ласкавшие, вошли в него – сначала один, легко, найдя своё место, затем, почти сразу, второй, растягивая, углубляя ощущения. Он трахал его пальцами в том же неистовом ритме, в котором двигался его кулак на собственном члене и в котором Майк теперь скакал на его лице. – я.. я сейчас. – выдохнул Майк, и его голос сорвался. Он кончил с тихим, сдавленным воплем, его тело выгнулось, горячее семя брызнуло в его собственную руку. В пиковый момент он инстинктивно приподнялся, ослабив давление на лицо Уилла, но не уходя совсем, всё ещё дрожа в конвульсиях. Вид этого, ощущение его внутренних спазмов на своих пальцах, запах и тепло его семени – этого было достаточно. Уилл простонал снова, уже не сдерживаясь, его движения стали резкими, судорожными. Он несколько раз глубоко толкнул пальцами, а его кулак на члене заработал с такой скоростью, что казалось, вот-вот сотрёт кожу. И он кончил, мощно, молча, закинув голову назад в подушку, всё его тело напряглось в дуге, а затем обмякло, накрытое тяжёлой, сладкой волной удовлетворения. Вес с его лица ушёл. Он почувствовал, как Уилер, весь дрожащий и неустойчивый, снялся с него и кубарем скатился куда-то в сторону, в подушки, откатившись к стене. Там он и остался лежать, спиной к комнате, и лишь по судорожным подъёмам его спины было видно, что он тяжело, почти рыдающе дышит. Сам Уилл лежал неподвижно, позволяя волнам удовольствия отхлынуть, сменяясь приятной, тягучей усталостью во всём теле. Семя на животе и груди начинало холодить кожу. Он медленно открыл глаза, глядя в потолок, улыбаясь в темноту каким-то безумным, совершенно дурацким улыбом. – эй. – наконец прошептал он. С той стороны кровати донесся лишь сдавленный стон. Подушка надвинулась на голову Майка, будто он пытался в неё провалиться. – Майк. – Уилл повернулся на бок, лицом к его сгорбленной спине. – ты в порядке? Прошло ещё несколько секунд. Потом из-под подушки донёсся глухой, смущённый голос: – да..я..блять. – "блять" – это хорошо? – не унимался Уилл, его улыбка становилась только шире. Майк скинул подушку с головы, но не оборачивался. Уилл видел лишь его затылок и красное ухо. – просто заткнись, ладно? – буркнул Майк, но беззлобно. Уилл перекатился ближе, упершись локтем в матрас, и прислонился лбом к его горячей, вспотевшей лопатке. – серьёзно. Ты в порядке? Я не перестарался? – нет. – быстро выдохнул Майк. Он замолчал, потом, ещё тише, добавил: – было хорошо. Даже очень. Эти слова, сказанные в темноту стене, ударили Байерса теплее любого оргазма. Он сдержал порыв притянуть Майка к себе и просто обнял его за плечо. – ну слава богу. А то я уже начал думать, что это был единичный эксперимент, после которого мне всю оставшуюся жизнь придётся просить как милостыню. – придурок. – фыркнул Майк, но наконец повернулся к нему. Его лицо было раскрасневшимся, волосы прилипли ко лбу, а в глазах стояла смесь стыда, удивления и ещё не остывшего удовольствия. Он слабо пихнул Уилла в грудь. – ну какой есть. – беззастенчиво сказал Уилл и потянулся к нему, чтобы лёгким, липким поцелуем прикоснуться к уголку его губ. Потом они лежали просто так, постепенно приходя в себя. Никуда не торопясь. Наконец Уилл с неохотой поднялся и, шатаясь, побрёл к столу, где валялась пачка бумажных салфеток. Он оторвал несколько штук, одну протянул Майку, который всё ещё лежал, уставившись в потолок, а другой начал медленно, тщательно вытирать себя. Майк сделал то же самое, движения его были немного скованными, будто он стыдился самого этого действия. Уилл уже натягивал футболку, а Майк искал свои штаны в темноте, когда они оба замерли. Скрип. Чёткий, негромкий скрип половицы в коридоре. Прямо за дверью. Потом шорох — шаги. К ним шли. В глазах Майка мельнула чистая паника. Он, спотыкаясь о край одеяла, почти прыгнул в кровать, натянул одеяло с головой до пят и замер, повернувшись лицом к стене, изобразив скульптуру спящего человека. Уилл, сердце которого ушло в пятки, судорожно дёрнул на себя свои спортивные штаны, но понял, что на футболку уже не хватит времени. Он плюхнулся на кровать, отвернувшись от двери, и притворился спящим, уткнувшись лицом в подушку в неестественной, явно неудобной позе, застыв как палка. Дверь тихо отворилась. В щель просочился свет из коридора, и в ней возник силуэт Карен. Она стояла на пороге, прислушиваясь. – мальчики? – её голос был тихим, сонным, но настороженным. – что за шум тут был? Что-то случилось? Уилл заставил себя приподнять голову от подушки, изобразив только что разбуженного человека. Он моргнул, щурясь от света, и.. И увидел. На полу у кровати, прямо на виду, валялась небольшая, но отчётливо заметная кучка скомканных бумажных салфеток. Белых. Использованных. Ледяная волна паники накрыла его с головой. Мозг заработал на пределе. – ээ.. что? – пробормотал он, сипя, стараясь, чтобы голос звучал заложенно. – Шум? Не знаю. Я, кажется, засопливился. Нос заложило. Устал сморкаться. Наверное, вы слышали это. – Он нарочно шмыгнул носом, указывая взглядом на злополучные салфетки, как бы связывая их со своей ложью. Карен покачала головой, её лицо в полутьме выражало материнскую озабоченность. Она вошла в комнату. – опять? Лето на дворе, а ты как будто простудился. – она подошла к кровати. Уилл почувствовал, как всё внутри него сжалось. Она наклонилась и положила прохладную ладонь ему на лоб. – горячий действительно. Весь раскраснелся. Её взгляд скользнул по полу. Она потянулась к той самой куче салфеток. – давай я хотя бы это уберу… – нет! – вырвалось у Уилла громче, чем он планировал. Он резко, почти хватающим движением, сам потянулся к ним, сгребая в охапку. – я.. я сам! Всё в порядке, миссис Уилер, не беспокойтесь. Я сейчас выброшу. Карен замерла с протянутой рукой, глядя на него с лёгким недоумением. Потом вздохнула. – ладно, упрямец. Тогда я сейчас принесу тебе градусник и таблетку. Лежи. Она повернулась и вышла, прикрыв за собой дверь, но не до конца. Свет из коридора снова стал узкой полоской. Уилл выдохнул, как подстреленный, и уронил голову на подушку. От напряжения у него дрожали руки. И тут из трясущегося комка одеяла рядом донесся звук. Сначала это было похоже на подавленный кашель, потом на всхлип, но быстро перешло в сдавленный, едва слышный, но совершенно отчётливый смешок. Майк дрожал под одеялом, пытаясь сдержать смех, который рвался наружу после адреналинового всплеска. – тсс! – шикнул на него Уилл, но его собственные губы уже предательски растягивались в улыбку. Он толкнул того ногой под одеялом. – замолчи! Это всё из-за тебя! Из-под одеяла послышался ещё один сдавленный хриплый смешок. Уилл отвернулся к стене, закрыв глаза, и сам начал тихо смеяться, трясясь от беззвучных спазм.