Make it to Christmas

ДЕКАБРЬ. Нью Йорк

— Послушай, это плохая идея, — юноша тяжело вздыхает в динамик телефона, перехватывая тяжёлую коробку с новым тостером. Вторую руку оттягивают пакеты с вещами, косметикой и кухонными принадлежностями — подарки на Рождество для родных и друзей. Джошуа выбирается на морозный воздух из душного торгового центра, под завязку набитого спешащими закупиться перед праздниками людьми. Он любил и ненавидел эту пору в равной степени. Рождество в Нью Йорке было волшебным: украшения, из всех колонок хорошо знакомые мотивы, в этом году даже погода не скупилась на снег. Но эта суета его донельзя выматывала. Омега планировал отпраздновать праздник с однокурсниками, которые не разъехались по домам. С другой стороны он бы лучше и вовсе провёл сочельник один, тихо и спокойно. Последние полгода выдались не из лёгких и даже его неуёмная страсть к тусовкам поутихла. — Да брось, Джош, — молящий тон на другом конце лишь заставил его закатить глаза, — я не хочу, чтобы ты был один в Рождество. — Я уже говорил, что буду не один, а… — Да-да, придурок Браун пригласил к нему на вечеринку, — Джош буквально чувствует раздражение и недовольство своего собеседника. — Ты серьёзно думаешь, что я поверю, что тебе в кайф будет торчать с этим идиотом и его компашкой в праздник? — Джонхан, — вновь вздыхает Джошуа, останавливаясь посреди улицы с покупками в руках, — Я не полечу в Джуно. Я не вернусь туда, сколько не проси. Я рад за тебя и Сынчоля и желаю вам хорошо провести праздники, но меня там не жди. — Упрямец, — цокает Юн. — Уж какой есть. Всё, мне неудобно говорить, руки сейчас отвалятся, — спешит закончить разговор Джош, пока его друг не начал снова развивать тему, которую он старательно пытался избегать с его первой и единственной поездки на Аляску. — Джош, — хнычет Джонхан в трубку, — не бросай меня. — Иди займись делами. Развлекайся со своим альфой. — Ну, Джош, — голос Юна становится ещё более капризным, — а вдруг у меня новости и я хотел, чтобы ты был рядом, когда я об этом сообщу. — Не прокатит, — стоит на своём омега, сохраняя безразличие в голосе. — Я беременный, — выпаливает Юн. — Ты не беременный, — фыркает Джош, — даже не думай. — Сынчоль сделал мне предложение. — Не-а, всё равно не получится. — Стоило попытаться, — Джонхан чем-то громко хрустит в динамик, заставляя Джошуа скривиться от звука. — Хер с тобой, дыши дальше выхлопами и тусуйся с придурками, вместо того, чтобы провести Рождество со своим лучшим другом. — Пока, Хани, — Джош заявляет о конце разговора, собираясь отключиться, когда Джонхан снова начинает говорить. — Его не будет. Он уехал. Следует недолгая пауза, после которой Джош всё же подаёт голос: — Мне всё равно. Звонок завершается с его стороны. Чуть поодаль от торгового центра Джошуа садится в убер. Покупки в багажнике и омега наконец выдыхает на заднем пассажирском. Город за окном кипит жизнью, местами деревья покрыты снегом, но большая часть уже растаяла от беспорядочной и непрерывной активности мегаполиса. Невольно Джош возвращается в август уходящего года. Чёрт его дёрнул отправиться в тот несчастный северный штат. Если быть точнее, то имя этого чёрта Бу Сынкван, альфой которого по неведомой случайности оказался один из друзей Сынчоля, на которого запал Джонхан. Говорят мир тесен, но Джош не думал, что настолько. Сынкван и Вернон позвали Джошуа с собой в Джуно, как только прознали об отношениях Джонхана и Сынчоля. Оправдываясь желанием потешить себя видом шокированного Джонхана, когда тот увидит Джошуа в Джуно, Хон согласился на поездку. И даже немного сменил гнев на милость, стоило ему увидеть красоту природы Аляски. И Джонхана он понял, когда познакомился с Сынчолем лично. Местечко оказалось вполне себе миленьким, хоть Джош и не был фанатом природных курортов. Он пробыл в Джуно всего неделю, но после жалел, что не уехал тогда на следующий же день.

АВГУСТ. Джуно

Джошуа сошёл с трапа не иначе как кукурузника, подкатывая к себе платиновый чемодан на четырёх колёсиках. Солнце во всю светило над соснами, но прохладный горный ветер не давал ощутить жару летнего дня. Позади Джоша закопошились и он обернулся, оглядываясь на Сынквана и Вернона. Альфа тащил два больших чемодана и сумку, пока Сынкван пытался поймать сигнал на своём мобильном. Джош фыркнул, отводя взгляд на покрытые снегом горные вершины. — Такси будет через десять минут, — подал голос Сынкван, забирая у своего альфы сумку. — Тридцать пять долларов, грёбанный грабёж. — Ты живёш в Нью Йорке, тебе ли говорить о стоимости такси из аэропорта, — Джош закатил глаза, перехватил ручку чемодана и направился к зданию аэропорта. На улицах Джуно было на удивление тихо, либо это Джошуа, привыкший к нескончаемому шуму Яблока, воспринимал окружающее спокойствие как оглушительную тишину. Вокруг нет ни идущих по тротуару бездомных с огромной колонкой наперевес, из которой на всю улицу гремит какой-нибудь попсовый хит, не слышно бьющих по ушам клаксонов таксистов, не поделивших дорогу. Только шум природы и размеренные разговоры местных, выбравшихся на улицу в солнечный день. Даже такси, в котором они втроём добирались до нужного места, тормозило исключительно на светофорах, а не по причине часовых пробок. Джошуа провёл два месяца в Калифорнии, работая над своим дипломным проектом, а в свободное время тусуясь со своими знакомыми, валяясь на побережье Санта Моники и цепляя свободных альф, разводя их на коктейли в местных барах. Когда он решил, что хватит с него песка в волосах, Джошуа вернулся в Нью Йорк. Он планировал устроиться на подработку на остаток лета и, если получится, совмещать её с учёбой на последнем курсе, но с этим пришлось повременить. — Приехали, — голос Вернона прервал тишину в салоне, когда такси остановилось возле какого-то бара. Название над деревянной дверью гласило “Chilli Chuck”, а на самой двери висела табличка «закрыто», но через окна бара было видно, что он не пуст. Таксист и Вернон выгрузили их вещи из багажника и альфа первым двинулся к заведению, толкая тяжёлую дверь плечом. Внутри хоть и не было посетителей, но атмосфера определённо была оживлённой. — Вот раз скучно иди и помоги Мингю, — высокий, крепкий альфа, прижимающийся к спине Джонхана, махнул куда-то вглубь бара другому мужчине. Джошуа держался позади Вернона и Сынквана, сжимая ручку своего чемодана. Парень, держащий в руках ящик, первым заметил их троицу и изогнул в удивлении бровь. — Сегодня Рождество? — язвительно спросил альфа в расстегнутой клетчатой рубахе поверх облепившей торс белой майки. Джош отчётливо видел сквозь ткань крепкий пресс. — День благодарения, голубь ты корейский, — последовал ответ от Вернона, лицо которого растянула белозубая улыбка. Присутствующее в баре наконец повернулись в сторону входа, альфа с крашеными в рыжий волосами рассмеялся, слез со стола, на котором сидел, а обнимавший Джонхана мужчина закатил глаза. Глаза Джоша встретились с ошарашенным взглядом Джонхана и Хон многозначительно изогнул бровь. — Господин Чхве, да Вы с охраной, — пошутил рыжеволосый, сжимая в объятиях Вернона, которого никто из них не ожидал увидеть. — Мы думали, ты не приедешь этим летом. — Поосторожнее, эта охрана тебе так уши скрутит, неделю гореть будут, — также шутя, предупредил Вернон. — Это Сынкван, мой омега, — Вернон нежно обнял своего парня, — а это…, — он обернулся на притихшего Джошуа, но его перебили: — Какого хрена ты тут забыл? — Джонхан неотрывно пялился на последнего человека, которого он ожидал здесь увидеть. — Тц, вот и меняй берег океана на ледники ради него, — Джош фыркнул, закатив глаза. — Это Джошуа, — всё-таки представил омегу Вернон, — друг Сынквана и Джонхана. Трое мужчин с интересом уставились на незнакомого омегу, взгляд Сынчоля был наиболее осознанным. Джош понял, что Джонхан успел посвятить альфу в их дружбу. — Умоляю, Нью Йорк, скажи, что твой друг свободен, — альфа в рубахе очевидно обращается к Джонхану, ставит ящик на ближайший стол и поправляет сбившийся ворот рубашки, двигаясь в сторону новоприбывших, однако взгляд его прикован к Джошу. — Свободен, забирай, — также не заботясь о том, что объект вопроса находится с ними в одном помещении, ответил Джонхан. — Ты серьёзно? — ахнул Джошуа, распахивая глаза. — Юн Джонхан, какого чёрта? Не обнимешь даже? Я из-за тебя пёрся хер знает сколько сюда, а ты мне даже «привет» не сказал! — Успею, — хмыкнул с ухмылкой Джонхан, облокачиваясь на Сынчоля. — Это Сокмин, — он указал на альфу, что шустро преодолел разделяющее его и Джоша расстояние. — Дикей, — представился самостоятельно альфа, ловко перехватывая руку Джошуа и поднося к своим губам, — и я полностью очарован. — Да что ты? — Джош фыркнул, вскидывая ровные брови, но руку не отнял. В нос ударил дурманящий древесный запах с перечными нотами и Джош заметил, как Сокмин осторожно втянул воздух у его запястья. — Эй, Ромео, дай ему хоть с прохода отойти, — упрекнул друга Вернон, оттаскивая в сторону чемоданы и проходя вглубь бара с Сынкваном под руку. Джонхан наконец сдвинулся с места и обнял сперва старшего омегу, затем Вернона, а после уже подошёл к Джошу. У барной стойки суетливо переговаривались альфы, к которым присоединился Дикей, напоследок шепнув Джошу вкрадчивое «мы ещё не закончили» и подмигнул. — Какого хрена? — понизив голос, спросил Хон у Джонхана, но взгляд его был направлен на альфу. — Это я должен спрашивать у тебя, — фыркнул Джонхан, заключая друга в объятия. — Ты как тут оказался? — Мимо проходил, — не удержался от колкости Джош.

ДЕКАБРЬ. Нью Йорк

— Приехали, — голос таксиста вырывает Джошуа из мыслей и омега видит фасад своего дома через окно убера. Вежливо поблагодарив мужчину и забрав пакеты с покупками, Джош роется в сумке в поисках ключей. Апартаменты встречают его тишиной и запахом диффузора с пачули и ирисом. Джонхан улетел на Аляску неделю назад и апартаменты, которые они снимают вдвоём, ещё никогда не казались Джошу настолько пустыми. Пакеты остаются у дивана в небольшой гостиной. Омега проходит на кухню, наливает себе стакан воды и облокачивается поясницей на гарнитур. За узким окном смеркается и идёт мелкий снег. До Рождества остаётся всего неделя и это первый раз, когда Джош один в праздники. Его позвали знакомые из университета на «тихие посиделки», но рядом не будет ни Джонхана, ни Сынквана. Даже Джихун улетел на праздники к родным в Пусан. Родители Джошуа поехали на праздники к дедушке и Джош лучше будет весь семестр строчить эссе по истории моды для дотошного мистера Баерса, чем полетит в ЛА выслушивать нотации от своего дяди, живущего с дедушкой. Хотя по деду он скучает. По его глупым шуткам, неумелым попыткам повторить дедулин картофельный салат и старому чёрному носку на камине, который тот вешает вместо рождественского чулка. Джошуа ненавидит меланхолию и борется с ней всеми возможными способами. Он снимает блокировку с телефона и открывает диалог. От кого: Джошуа «Где ты?» От кого: Тайлер «Дома. Заглянешь?» От кого: Джошуа «Лучше ты ко мне, не хочу шататься по Адской Кухне в ночи.» От кого: Тайлер «Буду через тридцать минут.» Джош хмыкает, откладывает мобильный и идёт в душ. Можно было бы это сделать и после визита Тайлера, но Джош вымотался в торговом центре и ему необходимо прийти в себя. С Тайлером они спят уже пару месяцев. Не лучший партнёр Джоша, но членом работать умеет, в отличие от мозгов. Кроме школы альфа ничего не заканчивал, работал сперва у отца в магазине, а после устроился барменом в Гринвиче. Чёрт бы побрал эти бары. Джош иногда думает, что это карма. В том баре они и познакомились, когда отмечали победу команды Дино, кузена Джихуна, в отборочных. Друзьям Джоша не нравился Тайлер, но кого омега спрашивал. Хон прекрасно знает, кого бы одобрили Джонхан и Сынкван, но их мнение в этом вопросе он не учитывает. Тайлер опаздывает на двадцать минут и Джошуа уже начинает думать, что зря вообще его позвал к себе. Омега растягивается на диване в гостиной, лениво листая соцсети. Сынчоль запостил фото с Джонханом на фоне заснеженной улицы в Даунтауне Джуно. На Аляске настоящая зимняя сказка. Следующее фото из профиля Сынквана, он и Вернон играют в бильярд, судя по всему в “Chilli Chuck” поставили стол. Джош листает ленту ещё немного, но это лишь сильнее наводит тоску: его друзья весело проводят время со своими возлюбленными и готовятся к праздникам, а Джошуа торчит один в квартире в Нью Йорке из-за своей глупости и упрямства. Рождество, день рождения и Новый год без друзей, он прям везунчик. Дверной звонок отрывает Джоша от самобичевания. Омега поправляет задравшиеся домашние шорты и плетётся к коридор. Стоит ему открыть дверь как в глаза бросаются прилизанные гелем каштановые волосы и ярко голубые глаза, а после перед лицом Джоша возникает букет кустовых хризантем. Смятение быстро сменяется скептицизмом и Джошуа скрещивает на груди руки, вопросительно выгибая бровь. — Это извинение за опоздание? — фыркает Хон. — Типа того, возникли дела по пути, прости, Джо, — альфа растягивает губы в улыбке, а Джош морщит нос от этой формы своего имени. Тайлер подходит ближе, наклоняется и чмокает Джоша в щёку. — Надеюсь, ты не дуешься? Я летел сюда как бешеный. — Штаны снимай, бешеный, — закатывает глаза Джошуа, затягивая Тайлера в квартиру и захлопывая дверь. Он не признается себе, что в момент, когда увидел уложенные волосы Тайлера и его голубые глаза в памяти всплыли чёрные растрёпанные пряди и карий, смотрящий в самую душу, взгляд.

АВГУСТ. Джуно

Джошуа готов был признать, что зря поспешил с выводами насчёт Аляски. Он заведомо был негативно настроен, его не привлекали тишина природы, ледяные глыбы и разгуливающие где-то в лесах медведи. Тем не менее атмосфера, царившая вокруг, оказалась тем самым необходимым ретритом, в котором так нуждался мозг омеги. Не обжигающее солнце и шумные ночи Лос Анджелеса, не спёртый воздух и битком набитые улицы Нью Йорка, а сонливый ритм и утренний туман Джуно. Его мозг наконец-то почувствовал себя спокойно, тело расслабилось, а потенциальную скуку скрашивала шайка альф под руководством Сынчоля. С приездом Вернона они и вовсе, как выразился Джонхан, с цепи сорвались, не давая и дню пропасть зря. По вечерам они либо сидели в баре Сынчоля, помогая опустошать запасы пива и разыгрывая партии в дартс, либо собирались у кого-то из альф в квартире, раскладывая настолки, громя друг друга в плойке или просто общаясь. Дни пролетали так быстро, что Джошуа даже не успевал следить за датами. Знакомство с Сынчолем и его друзьями показалось Хону настолько правильным этапом в его жизни, словно он знал их всю жизнь, как бы банально это не звучало. Если с Верноном он был более-менее знаком до этой поездки, то общение с остальными стало приятным открытием. Сынчоль оказался тем самым сыном маминой подруги, за которым по закону жанра должны были бегать все омеги, но он выбрал самого несносного. Правда так считал только Джош, знающий Джонхана дольше всех. Мингю, несмотря на его габариты, представлял из себя самого безобидного и доброго человека, которого Джошуа довелось когда-либо встречать. Хоши тот ещё авантюрист с шутками невпопад, но становился серьёзным, когда требовала ситуация. И Сокмин… хотелось бы Джошу сказать, что альфа являл собой весельчака и надежную правую руку Сынчоля, с блеском справлявшимся со своими обязанностями. Но помимо базовых качеств этот парень без преувеличения вскружил Джошу голову. С первой их встречи Дикей не упускал возможности разбавить их общение флиртом и знаками внимания. То на прогулке, на которую они выбрались всей толпой, сорвёт цветок и подарит омеге, то подаст майтай, который они не делали в баре, просто потому что Джонхан случайно обмолвился о любимом коктейле Хона. Джошуа был профессионалом курортных романов. Он никогда не страдал недостатком внимания альф, хлопал глазками, улыбался и через секунду за него закрывали счёт, дарили подарки и, если ему хотелось, позволял мужчинам провести вместе ночь. Без обязательств, без грустных расставаний и кучи сообщений в мессенджере. Он брал и уходил, наслаждаясь жизнью и всем, что она ему дарила. Но он не ожидал, что в этот раз судьба столкнёт его с таким человеком, как Сокмин. Джошуа не понимал, чем альфа отличался от всех других, почему внутри всё сжималось от мысли о привычном сценарии: повеселились и разошлись. То, как Дикей смотрел на него, не шло по его шаблону. Первые слова, брошенные, как показалось Джошуа, в шутку, перестали казаться просто невзначай сказанной фразой. «Я полностью очарован». И он был. Дикей не добивался его внимания открыто, не напирал, он ухаживал, касался невзначай, только если чувствовал подходящий момент, его подарками были не дорогой ужин и украшения, а сорванный на прогулке цветок и коктейль, который подают почти во всех барах Нью Йорка, но не в “Chilli Chuck” в Джуно. Он не поддавался ему в играх, но молча отдавал кофту, когда, возвращаясь от Сынчоля вечером, омега мёрз в одной рубашке, оставлял ему последний ломтик гренки в корзинке, предупреждающе смотря на Хоши, положившего на снэк глаз. Едва заметно, незначительно, но он ухаживал и дарил комплименты. Такого Джошуа не ожидал. Он был уверен, что альфа будет действовать радикально, как при первой встрече, с напором и занимая собой всё пространство, а не так осторожно-непринуждённо. Дикей потрясающе выглядел, запах его феромона кружил голову, а когда он был занят работой, Джошуа и вовсе не замечал, как зависал на острых скулах, яркой улыбке и сильных руках, сжимающих рычаг кегератора. Джош не знал, чего он хочет: переспать с ним, что, он уверен, было бы потрясающе, или забрать его себе и никому не отдавать. Последнее его радикально пугало. Точкой невозврата стали блестящие карие глаза, смотрящие на омегу с чистым обожанием и искренней надеждой. — Давай сходим на свидание? — Сокмин наклонился вперёд, стоя по другую сторону барной стойки, упираясь в поверхность предплечьями. Джош пришёл в бар от скуки, Джонхан и Сынкван проводили вечер со своими альфами, Сынчоль оставил бар на Дикея, Хоши и Мингю, поэтому, за неимением компании, Джошуа просиживал за стойкой в “Chilli Chuck” предпоследний свой вечер в Джуно. Людей было не так много, поэтому альфы периодически развлекали его разговорами. Когда Мингю и Хоши отошли в подсобное помещение, а Дикей отдал очередную пинту седовласому мужчине преклонных лет, Джоша выбило из равновесия предложение альфы. Неделя тихих ухаживаний и вот он зовёт его на свидание перед отъездом Хона. Перед отлётом за тысячи километров отсюда. — Я определённо пожалею, если не предложу тебе провести вечер вдвоём, — продолжил Сокмин. — Я не шутил, когда сказал, что очарован тобой. С первого взгляда, Джош. Я не предлагаю тебе чего-то грандиозного, потому что понимаю, что мы мало знакомы и ты вот-вот вернёшься в Нью Йорк, но я прошу один вечер. Только мы.

ДЕКАБРЬ. Нью Йорк

От воспоминаний что-то внутри сжимается, взгляд Джошуа пустеет. Он лежит в постели на голой груди Тайлера, пока альфа перебирает пряди его волос. Почему-то становится гадко на душе от самого себя, хочется выставить Тайлера за порог, принять душ и запереться в квартире в компании ситкомов и ведра B&J. Всё как в сопливых мелодрамах, как прописано по сюжету. Только по правилам кинематографа перед титрами герои обретают своё истинное счастье, а Джошуа заперся в четырёх с половиной тысячах километров от того, чей образ вырисовывает его сознание. Он не понимает, как дошёл до такого: один в Рождество, собственный день рождения и в Новый год. Все эти вечеринки, на которые его позвали, это мнимое заполнение пространства людьми. Это не его друзья, не его семья. И если раньше для него не имело это большого значения, то сейчас что-то изменилось. Мозг и сердце пришли к соглашению, только не сообщили об этом его принципам. Джош задумчиво жуёт нижнюю губу, смотря в пустоту перед собой. Тайлер болтает без умолку: о работе, о друзьях, Джошуа не слушает. В голове мелькают варианты: разориться на билет до Джуно или ЛА, или оставить всё, как есть. Полететь в Калифорнию значило выслушивать нравоучения от родных, есть подгоревший пирог и запивать кислым глинтвейном, приготовленным его двоюродным братом из магазинной смеси. Полететь в Джуно — провести праздники с друзьями, весело, тепло, но без одного кусочка пазла. «Он уехал». Но места остались, как и воспоминания. Джош осознаёт, как глупо все пять месяцев пытался заткнуть поглубже любые упоминания об альфе, все чувства, которые он в нём пробудил, как безнадёжно пытался жить дальше, вычёркивая короткий промежуток времени, проведённый вместе. Но он поступил глупо, по-детски, чтобы что-то пытаться исправить сейчас. В нём говорила гордость, не более. — Купер купил билеты на домашний матч в плей-офф, клянусь, мы с пацанами чуть не обоссали штаны…, — Тайлер болтает, не обращая внимания на отрешённость омеги рядом с ним. — Тай, — прерывает поток слов Джошуа, не меняя положения. — Ты бы стал со мной встречаться? Вопрос застаёт альфу врасплох, Тайлер замолкает на мгновение, осмысливая его. — А мы не встречаемся? — нелепо спрашивает в ответ он. — Мы трахаемся, — Джош не сдерживает раздражённый вздох. — Я имею в виду, по настоящему встречаться. Свидания, подарки, совместное времяпрепровождение. — А…, — Тайлер неловко чешет нос, — ну… думаю, да, наверное. Джошуа усмехается, чувствуя, как грудь под ним напряглась. — Почему? — задаёт следующий вопрос Джош. Ты невероятный. — Эм, ну… ты классно трахаешься, — выдавливает Тайлер. Я с ума схожу от твоих глаз и улыбки. — Ещё ты красивый, — продолжает альфа. Мне безумно нравятся твои наряды. Хотя ты в любой одежде выглядишь потрясающе. — Пахнешь тоже приятно. Я думать не могу нормально, когда чувствую твой запах. — Да и поговорить с тобой можно, — Тайлер неопределённо пожимает плечами. Я готов слушать тебя вечность. И делать всё, чтобы слышать твой смех. — Короче да, я бы с тобой встречался, — подытоживает Тайлер. Я никогда не встречал никого восхитительнее тебя, Джошуа. Джош молча поднимается с груди альфы и встаёт с постели, накидывает футболку и уходит в ванную, бросая через плечо: — Иди домой, Тайлер. Перед тем, как он закрывает за собой дверь, он слышит: — Так мы теперь встречаемся? Джош замирает с рукой на ручке и улыбается самому себе. В голове туман. — Нет. Он всё испортил. Оставил в Джуно и запер под семью замками в воспоминаниях. Впервые Джош ненавидел свои гордость и принципы. В коридоре послышался звук захлопывающейся двери и омега включил воду в душе, вставая под горячие капли. Вода помогает немного расслабиться и разобрать кипящий поток мыслей. Что делать в сложившейся ситуации Джош не имеет ни малейшего понятия, всё, что ему остаётся, это дождаться возвращения Сокмина в Джуно и… что? Полететь к нему? Решать вопрос по телефону ему кажется откровенной нелепостью. Но и заявляться перед альфой, спустя почти полгода тишины и отсутствия, тоже идея так себе. Может Сокмин уже забыл о нём и живёт дальше своей жизнью, а Джош изводит себя мыслями о нём и пытается придумать, как ему извиниться и всё исправить. Отправить открытку? Ещё хуже вариант. В голову приходит лишь одна более-менее здравая мысль. Джош выключает воду, обматывается полотенцем и берёт в руки телефон. Номер перед глазами сулит ему либо решение проблемы, либо депрессию на все праздники. Он нажимает на вызов и вслушивается в гудки, ожидая ответа. — Приветик, — голос на том конце до боли знакомый. — Я звоню не тебе, дай телефон Сынчолю, — выдыхает Джош, усаживаясь на ванный гарнитур. — И что ты хочешь от моего мужчины? — ехидничает Джонхан. — Я серьёзно, Юн, мне нужно поговорить с Сынчолем, — настаивает омега, ковыряя кутикулу на большом пальце от нервов. — Джош, у тебя всё в порядке? — тон Джонхана меняется на серьёзный, даже обеспокоенный. — Да, просто мне нужно кое-что обсудить с твоим альфой. — Хорошо, сейчас, он моет лапы Кенто, — через динамик слышны шаги и шум воды, Джонхан предупреждает Сынчоля о звонке и, видимо, передаёт ему мобильный, занимаясь собакой самостоятельно. — Привет, Джош, — Сынчоль звучит явно удивлённо, — ты что-то хотел? — Привет, да, — на мгновение Джошуа теряет уверенность в этой затее, но пересиливает себя. — Мне… нужна твоя помощь. — Конечно. Что случилось? — Не знаю, как сформулировать, — Джош мнётся, но после глубокого вдоха всё же собирает мысли в кучу. — Это по поводу Сокмина. — Что с ним? — непонимающе спрашивает Сынчоль. — Не знаю, как много тебе известно о том, что было в августе, но… — Поставь на громкую. — Малыш, угомонись. — Я тоже хочу послушать! — Хани, иди разогрей ужин. Пожалуйста. — Он мой друг! — Да, но позвонил мне. Иди. — Сынчоль! Ты совсем обнаглел? Эй! Джошуа слушает перепалку через динамик и не может сдержать улыбки. На другом конце слышится щелчок двери и голос Джонхана пропадает. — Прости. Продолжай, пожалуйста, — со вздохом говорит альфа. — Ты и Дикей в августе. — Когда я уехал, он что-нибудь говорил? — Джош закусывает губу в нервном ожидании ответа. — Ну, — Сынчоль хмыкает, делая паузу, чтобы подобрать слова, — не хочу звучать так, словно пытаюсь кого-то обвинить, но он был олицетворением термина «разбитое сердце». Он ничего не говорил, Джош, но по нему было видно. Я не знаю, что между вами произошло, это ваше личное дело, но ему потребовалось пару месяцев, чтобы перестать всматриваться в каждого проходящего туриста и тоскливо смотреть на Джонхана, когда тот упоминал тебя. — Значит, сейчас у него всё хорошо? — с какой-то тоскливой надеждой спрашивает Джошуа. — Надеюсь да, — Сынчоль молчит, решаясь задать интересующий его вопрос. — Джош, что случилось тогда? Джошуа не знает, какой ответ на вопрос альфы правильный. Но в любом варианте он признает свою вину вслух, впервые за пять месяцев. — Я не давлю, — звучит на том конце, мягко и поддерживающие. — Нет, я… всё в порядке, просто, — Джош задерживает дыхание и решает сорвать этот пластырь недосказанности и глупого избегания, — за день до моего отъезда мы были на свидании. Охренительно красивом свидании, — губы омеги трогает мягкая улыбка, — а после… мы переспали. — Ага, — Сынчоль понимающе тянет в динамик. — Мы не планировали, но не сдержались, — бессмысленно оправдывается Джош, — потом он мне говорил самые потрясающие вещи, которые мне не говорил ни один альфа, настолько искренне. А утром я сбежал домой. Не в съемные апартаменты, а домой-домой. Я поменял билет на утренний рейс и улетел. Ничего ему не сказал, даже записки не оставил. Попросил Джонхана не давать мой номер. Я струсил, Чоль, — в горле омеги образуется ком и он тяжело сглатывает. — Я кинул его, после всего, что он мне говорил. — Погоди, — Сынчоль тормозит поток речи Хона, — а ты то что чувствовал к нему в тот момент? — Не знаю. Сложно объяснить. Но я пожалел, что так поступил с ним, как только самолёт взлетел. А потом пытался списать это всё на очередной проходную интрижку, коих у меня было дофига. Но… блять, Сынчоль, он у меня из головы не выходит. Мне безумно стыдно, я так жалею, что улетел, не поговорив. Просто пропал, как трусливый школьник. — Так, я понял. Но я не совсем понимаю, чем могу помочь. — Джонхан сказал, что он уехал куда-то на праздники. Ты можешь сказать… когда он вернётся?.. — И что ты думаешь делать? — Не имею понятия. Есть ли смысл поговорить с ним? Объясниться? Я бы прилетел. — В Джуно? Ради объяснений? — Да, Сынчоль. Я реально готов прилететь ради этого. Если в этом есть смысл. Если есть какой-то шанс… — Что он примет тебя и вы будете вместе? — заканчивает за омегу Сынчоль. — Хотя бы попытаться наладить отношения. Когда-нибудь нам придётся ещё увидеться, без вариантов. — Я рад слышать, что ты хочешь поговорить с ним, — признаётся альфа, — но не могу сказать точно, когда он вернётся. Я напишу тебе, когда это произойдёт, только, думаю, это уже не будет актуально. — В смысле? — Джош подвисает, не совсем понимая смысла слов Сынчоля. — Кажется, он уехал кое к кому. Внутри Джошуа что-то с глухим звуком падает вниз, но он не даёт себе времени даже думать об этом. Если он опоздал, то это не значит, что он отступит хотя бы с банальными объяснениями, которые задолжал одному мужчине, который поселился в его голове пять месяцев назад. О том, что не только мысли занял альфа, он себе признаться не позволяет. Джош заканчивает разговор с тихой благодарностью и вешает трубку. Если он останется на все праздники в этом каменном городе, он себя изведёт, просто истерзает свой мозг и то, что учащённо билось рядом с Сокмином. У него нет причин унывать, он сам всё бросил, сам испортил, закончил то, что даже не успело начаться. Но у него всё ещё есть друзья, есть семья, и сидеть в одиночестве — удел слабаков и тех, кто сдаётся своим страхам и неуверенности. Себя Джош таким никогда не считал, до той ночи с Сокмином, во тьме которой оставил больше, чем планировал, и забыл забрать обратно, когда словно какой-то трус, сбегал. Переживший уже не один перелёт чемодан падает на незаправленную кровать. Джош даже не разбирает особо, что бросает в него, хватает всё, что хоть немного намекает на теплый материал. Несмотря на то, что одежды не так много, молния еле застёгивается. Он собирает вещи до того, как проверяет доступные рейсы и с тяжёлым вздохом падает на кровать рядом с чемоданом, когда на телефоне сайт аэропорта не выдаёт доступных билетов на ближайшие вылеты. Он проверяет другие аэропорты, но и там без шансов. Ему хочется выть от своей глупости. Перед праздниками, естественно, билетов не достать. Чемодан спихивают на пол и тот с грохотом падает.

ДЕКАБРЬ. Джуно

Снега на улице навалило столько, что снегоуборочные машины рычали за работой с самого утра. Именно этот рёв и будит двух мужчин. Во время сна Джонхан почти залез на Сынчоля, обхватив крепко альфу поперёк груди. Сынчоль морщится от очередного скрежета совка по асфальту и сам обнимает Джонхана, проводит ладонью по голой спине и утыкается носом в макушку младшего. Джонхан улетал в Нью Йорк в сентябре, как только пришла пора возвращаться на учёбу, и Сынчоль понял, что без омеги готов был лезть на стену уже через сутки. Он заваливал себя работой, отвлекался вечерами с друзьями, но без Джонхана всё равно ощущал невыносимую пустоту. Они держали связь, звонили друг другу по несколько раз на дню, но не чувствовать его рядом было нестерпимо. Сынчоль понимал, что у Джонхана учёба и омега не может летать к нему каждый месяц, хотя и этого было крайне недостаточно. Поэтому спустя две недели прилетел Сынчоль. Впервые оказавшись в Нью Йорке, спустя долгие годы жизни в Джуно, альфа словил такой социальный перегруз, что на миг захотел развернуться прямо в аэропорту, но он прилетел не город смотреть и не к этим толпам, снующим среди бетонных небоскребов, а к тому, по кому выло сердце. Джонхана он встретил вечером в его же квартире, адрес которой великодушно написал Джош. Джонхан с порога налетел на него с такой силой, что чуть не снёс, а потом минут пятнадцать отказывался слезать с рук альфы, целуя всё, что попадалось его губам. У них была всего неделя, которая пролетела слишком быстро, но она дала им надежду, что то, что было у них в Джуно, не иллюзия, не прекрасная летняя история любви, которую вспоминают с ностальгией спустя годы. Сынчоль был готов бороться за Джонхана, готов ждать. Джонхан был готов преодолевать расстояния пешком, если это значило быть с Сынчолем. Они справлялись и будут справляться, пока Джонхан не закончит учёбу, а потом омега оставит позади шум большого города, чтобы каждый день просыпаться в руках своего мужчины. У Сынчоля обязанности и устоявшаяся жизнь в Джуно, Джонхан построит свою рядом с ним, вместе с ним. Юн прилетел на все праздники неделю назад, снова принося покой им обоим, стоило им только оказаться в объятиях друг друга. Они отпразднуют вместе Рождество в квартире Хоши, просто потому что его очередь собирать у себя друзей, потом Новый год в баре. Только в этот раз рядом с Сынчолем будет тот, кого он любит всем своим естеством, но не будет лучшего друга. Сокмин уехал в аэропорт накануне, Сынчоль прекрасно знал к кому летел альфа, но сдержался при разговоре с Джошуа прошлым вечером и сумел не проболтаться, хотя был уверен, не запрись он в гостевой спальне от Джонхана, тот бы моментом всё выболтал другу. — Доброе утро, — Джонхан целует грудь альфы, на котором лежит. — Доброе, — улыбается Сынчоль, скользя рукой по спине омеги ниже, где под одеялом скрыто обнаженное тело. Джонхан включается мгновенно. Стоит пальцам альфы сжать его ягодицу, он прикусывает кожу, которую до этого целовал. Сынчоль тянет его вверх, заставляя полностью лечь на себя, и соединяет их губы в первом за этот день поцелуе. Ногтями омега рисует полосы на груди мужчины, льнёт ближе. Звонок мобильного альфы прерывает их и Джонхан кусает мужчину в плечо, когда видит имя абонента. — Да, Дикей? — отвечает Сынчоль, потирая след от укуса. — Спускайся, у меня ключей от бара нет с собой, — звучит из динамика и Джонхан мгновенно садится на последи, смотря распахнутыми глазами на такого же удивлённого Сынчоля. — Почему ты здесь? — спрашивает Сынчоль. — Рейсы отменили из-за снегопада. Проторчал сутки в аэропорту и решил вернуться. Джонхан прикрывает рот рукой, в глазах омеги столько разочарования и тоски. Он встаёт с кровати и натягивает одежду, пока Сынчоль заканчивает разговор. Они молча одеваются, Джонхан заваривает им кофе, отпуская альфу первым вниз, чтобы открыть бар. Юн облокачивается на гарнитур и смотрит в одну точку, уходя в свои мысли. Всего неделя до Рождества и единственное, о чём он может думать, что его принципиальный друг из-за собственной упрямости будет один в праздник, а потом ещё и в свой день рождения. Сынчоль не рассказал, о чём он говорил с Джошем накануне, но выглядел альфа подозрительно довольным. О чём таком Джош вдруг решил говорить именно с Сынчолем Джонхан мог только подозревать. И если вдруг тот спрашивал о Сокмине, то чёрт бы побрал длинный язык Юна, что ляпнул другу об отъезде Дикея. Хотя если бы Джош решил прилететь в Джуно и не обнаружил здесь альфы, всё было бы ещё сложнее. Писк кофеварки отвлекает Джонхана от его мыслей и он смотрит в окно, где во всю падает хлопьями снег, заметая улицы города.

ДЕКАБРЬ. Нью Йорк

Джош сидит в читальном зале университета и читает статью, посвящённую берлинскому Premiere Vision Denim. Кофе в картонном стакане уже давно холодный, а от долгого смотрения в экран болят глаза. Мысли заняты совершенно другим. Рождество всё ближе, а настроения нет совершенно, хочется даже разрядить ель, стоящую в квартире. Он мониторил билеты четыре дня подряд, но никаких изменений не было: всё раскуплено. Худшего подарка на Рождество и день рождения он себе и представить не мог. Джош написал Саймону Брауну и предупредил, что останется дома в сочельник, ему совершенно не хочется отмечать с почти незнакомыми людьми. Китайская еда на вынос, «Последнее Рождество» и вино из супермаркета — его прописанный план на самую волшебную ночь в году. На день рождения он купит торт в “Paris Baguette”, откуда ему всегда приносили сладости родители, когда прилетали к нему из Лос Анджелеса, и сделает вид, что он не последний идиот в этой жизни, оставшийся в одиночестве. Может быть ему повезёт и кто-нибудь из его более-менее близких друзей вернётся в город раньше, чтобы отметить Новый год. Джошу всё равно, что он просто себя пытается успокоить, но мысли о том, что он зарекался никогда больше не возвращаться в Джуно, настырно борются с желанием вновь туда прилететь. Как абсурдно быстро порой может измениться мнение человека, когда проясняется голова и складывается пазл. Он находится за четыре с половиной тысячи километров от города, из которого сбежал летом, а теперь мечтает туда вернуться и всё исправить. Джош получил сообщения от Джонхана, где тот упомянул о возвращении Сокмина. Погодные условия, отменили рейсы из Джуно. Джош не знал, радоваться ли ему, что альфа никуда не улетел к загадочному «кое к кому», или огорчаться, что он сам бы не смог долететь до него, будь даже доступен хоть один билет. Сколько бы Джош не пытался вытравить из себя мысли о Сокмине всё это время, они всё равно вернулись и ударили так, что омега пошатнулся, словно он сам крутил планету, пока убегал, а потом она вдруг резко остановилась. Порой людям недостаточно месяцев, чтобы узнать друг друга и рискнуть, а иногда хватает взгляда. Джош видел этот взгляд всего неделю, а после уже не смог забыть. Крышка ноутбука с хлопком закрывается и Джош трёт лицо, поджимая губы. Он собирает вещи и стремительно покидает здание университета. Он почти бежит до квартиры, стоит такси остановиться возле дома. Единственное, на что он позволяет себе потратить время, это чтобы привести себя в порядок перед тем, как закрепить телефон на штатив и направить на себя камеру. Джош тратит почти полтора часа на запись видео, длинной всего в десять минут. Он пересматривает его несколько раз и почти отказывается от этой затеи, но всё же нажимает на кнопку «отправить» в диалоге с Сынчолем, подписывая только «покажи ему это в Рождество». Джош не знает, почему отправляет именно альфе, а не Джонхану. Но раз уж он поделился с Чхве своими мыслями во время того звонка и Джонхан до сих пор не закидал его сообщениями о его непомерной тугоумости и трусости, то Сынчолю он мог доверять. Сынчоль не пишет с вопросом, может ли он посмотреть видео, но и не комментирует содержание, значит, скорее всего, он просто сохранил его к себе и выполнит просьбу омеги без лишних советов и нравоучений.

ДЕКАБРЬ. Джуно

Телефон Сынчоля снова вибрирует на барной стойке и на экране высвечивается имя Джоша. Стоящий рядом Сокмин бросает взгляд на мобильный друга но ничего не комментирует. Почти неделю он ходит, как в воду опущенный. Джуно заметает, техника не успевает справляться со снегом. Он должен был прилететь в Нью Йорк за неделю до Рождества, найти Джошуа и сделать всё возможное, чтобы донести до омеги, что он всё, о чём Сокмин может думать все эти полгода, прошедшие с их знакомства. Сокмин вляпался. Так сильно, что не помнит, что было в его жизни до появления в ней Джошуа. Стоило омеге пересечь порог бара августовским утром и он пропал, так сильно и так глубоко, что не хотел быть найденным, если Джоша не будет с ним. Он дышал и не мог надышаться им, сходил с ума от улыбки и ловил каждый жест. А потом Джош просто исчез. Сокмин проснулся наутро один в своей постели, только аромат мелиссы на холодной подушке не оставлял сомнений, что омега был с ним в ту ночь. А когда Дикей понял, что Джош не оставил ему возможности с ним связаться, готов был взвыть от отчаяния и съедающей его вины. Он был уверен, что перегнул, зря позволил им переспать, переборщил с рвущимися наружу словами боготворения омеги. Как бы он не старался глушить в себе тоску по Джошу, его не отпускало. Он видел его в прохожих, слышал в разговорах посетителей бара, буквально сходил с ума. В начале декабря он решил действовать и идти напролом: если Джошуа сбежал от него, то он прибежит к нему. Он не готов так просто сдаться, только если Джош скажет ему в лицо, что не хочет его видеть. До Рождества всего пара часов и Сынчоль закрывает бар, отпуская Сокмина домой перед общим сбором у Хоши. Вернон и Сынкван уже у него, помогают накрывать на стол, и, как знает Сокмин, Мингю тоже должен уже подходить. В квартире, где он живёт, тихо и пусто. Наскоро приняв душ, Сокмин переодевается и закидывает в стирку вещи, в которых работал целый день. Он должен был быть с Джошуа в этот день, при хорошем раскладе, но погодные условия решили иначе. Он пообещал себе сделать всё возможное и добраться до Джоша, как только прекратится снегопад и снова запустят рейсы. Когда Сокмин идёт до квартиры Хоши снег идёт не так обильно, но этой зимой он его начинает ненавидеть. Судьба настолько воспротивилась, не давая ему и шанса добраться до Джоша, что он решает, вопреки желанию, постараться отпустить мысли об омеге. В праздник, когда желания должны исполняться, его единственное желание за тысячи километров от него. Рождественский ужин готовили Сынкван и Джонхан, которым помогали Вернон и Хоши. Ребята действительно постарались, в квартире витал пряный запах специй, переплетённый с ароматом ели в гостиной под которой уже лежат подарки и Дикей добавляет туда те, что принёс для друзей. Сокмин включается в шумные разговоры и смех, но часть его чувствует недостающий элемент и тянет все мысли к нему. — Дикей, — зовёт его тихо Сынчоль. — Отойдём на пару минут? Из колонки тихо звучат рождественские песни. Сокмин кивает другу и встаёт с дивана в гостиной, в которой все расположились после ужина. Сынчоль ведёт его в единственную тихую комнату, спальню хозяина квартиры, закрывает дверь, заглушая разговоры и "Wham!" в гостиной. Чоль достает телефон, что-то ища в нём. — В чём дело? — Сокмин старается звучать непринуждённо. Сынчоль протягивает ему мобильный: — Посмотри это. Я пока вернусь к остальным. Приходи, как будешь готов, — он выходит. Сокмин смотрит на экран и дыхание спирает. На поставленном на паузу видео Джош, видимо, в своей квартире. Сокмин садится на край кровати и нажимает на «плей», ловя каждое слово омеги. — Привет. Эм… думаю, я немного запоздал с объяснениями, но сегодня Рождество и… мне важно, чтобы ты знал. Мне жаль. Я поступил ужасно летом, улетев не попрощавшись. Не поговорив. Я поступил, как ребёнок, знаю, но я испугался. Сокмин… я испугался тех чувств, которые ты во мне вызвал всего за неделю, испугался себя и своих желаний. Никто и никогда не вызывал у меня желания иметь что-то… большее. Больше, чем просто связь ради взаимного удовольствия и приятного времяпрепровождения. Мне стало страшно от того, как сильно билось моё сердце рядом с тобой, как подкашивались ноги и как нестерпимо хотелось прижаться к тебе. Я думал, каково мне будет по возвращении в Нью Йорк, когда ты останешься в Джуно. Я бежал, чтобы не усложнять то, что произошло между нами, а в итоге сам всё и усложнил для себя. Когда Джонхан с Сынчолем наглядно показали, что это возможно, быть с кем-то, кто живет далеко, я стал ещё сильнее чувствовать вину. Мне искренне жаль, если я причинил тебе боль, но я действовал быстрее, чем думал. Я звонил Сынчолю за неделю до Рождества, он сказал, что ты улетел к кому-то. Я знал, что тебя нет в городе, но всё равно хотел прилететь, а после его слов я понял, что, возможно, опоздал со своими чувствами. Но я всё равно хотел поговорить, попросить прощения. Билетов не оказалось, а потом Джонхан рассказал про снегопад в Джуно и я понял, что всё равно бы не добрался. Я попросил Сынчоля показать тебе это видео, потому что побоялся, что сам передумаю и в итоге не отправлю его. Мне так жаль, Сокмин. Голос Джошуа на записи ломается и он делает паузу, глубоко вдыхает и смотрит в сторону, часто моргая, и у Сокмина сжимается горло от вида омеги. — Я надеюсь, что ты счастлив. Я был рад с тобой познакомиться. И я хочу, чтобы ты знал, что я никогда не встречал никого, кто был бы хоть немного таким же потрясающим, как ты. Спасибо тебе за ту неделю, за все слова, за всё, что ты для меня делал. Прости, что тем, кто тебе понравился оказался именно я. Пожалуйста, береги себя. Когда-нибудь мы с тобой ещё встретимся. С Рождеством. Слабая, но такая печальная улыбка стала последней каплей для Сокмина. Видео останавливается и об экран разбивается слеза, альфа трёт глаза. Джошуа собирался прилететь ради него. Также, как Сокмин собирался прилететь к нему. Снежная буря за окном стала ещё более ненавистной в этот момент. Он обязан поговорить с Джошем. Номер быстро находится в контактах телефона Сынчоля и Сокмин нажимает на вызов, не раздумывая. Гудки длятся слишком долго и альфа уже думает, что Джош не ответит, когда тихий голос омеги прерывает их. — Сынчоль? — звучит из динамика взволнованно и у Сокмина сжимается сердце. — Ты показал ему видео? Сокмин молчит, он закрывает глаза и мечтает, чтобы Джош продолжал говорить, чтобы был рядом с ним, хочет видеть его, прикоснуться к нему. — Чоль? — вновь повторяет омега. — Привет, Джош, — наконец отвечает Сокмин и слышит тишину. Джошуа понимает: не Сынчоль. — Сокмин…, — звучит более надломлено. — Я… — С Рождеством. — С Рождеством, — спустя пять секунд тишины отвечает Джош. Они молчат, вслушиваясь в дыхание друг друга. Сокмин сжимает мобильный в руке и трет глаза. — Я должен был улететь из Джуно неделю назад, — озвучивает он и так известное омеге. — Знаю. — В Нью Йорк, — добавляет Сокмин и слышит, как скачет вздох омеги на том конце. — Я собирался к тебе, Джош. — О господи…, — едва слышимо шепчет Хон. — Сокмин, почему? — Ровно потому же, почему ты записал своё видео. Я полгода сходил с ума без тебя. Мне хватило недели, чтобы влюбиться в тебя по уши, и я так и не смог смириться и отпустить. Мне нужно было увидеть тебя, хотел поговорить и услышать лично от тебя, почему ты улетел, почему не хочешь меня видеть. А потом попытаться сделать всё возможное, чтобы добиться тебя. Всхлип в динамике выбивает из-под ног Сокмина всю почву. — Джош, — ласково зовёт он, — малыш, не плачь. За дверью спальни слышна суета и выкрики Мингю: «Чёрт возьми!», а после такое же громкое от Хоши: «Я знал!». В дверь кто-то тихо стучит, но Сокмин вслушивается в сбитое дыхание на другом конце. Его и Джошуа разделяет огромное расстояние и его сердце сжимается от того, что он не может обнять своего омегу сейчас. Стук повторяется. — Что? — отодвинув телефон от лица спрашивает Сокмин. Вместо ответа кто-то просто открывает дверь и Сокмин почти роняет мобильный. Джош, весь мокрый от снега и с дорожками слёз на щеках, стоит в проёме и смотрит на него так, что Сокмин теряет себя в этом взгляде. Он подрывается спустя секунду после осознания и сжимает в руках омегу, не веря, что он действительно рядом. Каким-то чудом он оказался в Джуно, когда отменены все рейсы из-за снегопада. — Джош..,— шепчет в мокрые волосы Сокмин, вдыхая полной грудью мелиссу. — Как ты… — Джонхан оплатил паром. Сказал, что это подарок на Рождество и день рождения, — хмыкает альфе в шею Джошуа и шмыгает холодным носом. — Паром? — ахает Сокмин. — Он идёт почти три дня до Джуно. Боже мой, Шуа, ты с ума сошёл! — Я решил, что это стоит того, — бормочет омега. Джош отстраняется ровно настолько, чтобы он смог посмотреть на Сокмина. Видеть его перед собой спустя полгода кажется таким сюрреалистичным, километры между ними сократились до мизерных сантиметров. Ровно через секунду мужчина наклоняется и целует его так, что у Джошуа уходит из-под ног земля. Вся тоска, просьбы о прощении и благодарность выливаются в этом поцелуе. Сокмин прислоняется лбом ко лбу Джоша. — Пожалуйста, не исчезай завтра, — шепчет Сокмин и в его голосе столько мольбы, что Джошу больно. Джош невыносимо устал от всего проделанного пути. Три дня назад он получил два билета на почту: один на самолёт до Беллингема с пересадкой в Сиэтле, второй на паром от Беллингема до Джуно. Джош даже не подозревал об этом маршруте, но Джонхан великодушно просветил его. Более того, он и Сынчоль полностью оплатили билеты и Джош не представлял, как он отплатит друзьям за это. У него оставалось всего два часа до рейса и Джош не помнит, когда он в последний раз собирался настолько быстро, благо нью-йоркские пробки не помешали ему успеть на рейс. А после шесть часов перелёта и два с половиной дня качки на пароме, такси за баснословные деньги и за все это время почти полное отсутствие нормального сна. Но стоя перед Сокмином в почти по крыши занесённом снегом Джуно, он понял, что это самое правильное, на что он решался. — Нет, — улыбается Джошуа, — никогда. Он больше не уедет не попрощавшись и не пообещав вернуться, не оставит того, кому невольно оставил частичку своего сердца летом и добровольно принёс его целиком этой зимой. Сокмин прижимает его к себе, куртка омеги покрыта каплями растаявшего снега, но замерзшие руки, обнимающие альфу за спину, постепенно отогреваются. Тяжесть, словно бетонная плита давящая на Джоша всё это время, рассыпается в пыль. «С Рождеством, засранец! Будешь должен!» — раздаётся крик Джонхана из глубины квартиры. Джош так сильно любит своего друга и так благодарен за то, что летом тот попёрся на отшиб Америки, влюбился тут в альфу и вынудил Джоша, как самого хорошего и преданного друга, приехать к нему сюрпризом. В итоге сюрприз получил именно Джош, самый лучший, хоть он и не понял это сразу. Он так быстро улетел отсюда и так долго добирался обратно, что теперь он не совершит той же ошибки, не позволит страхам и сомнениям управлять собой. — С Рождеством, — шепчут они друг другу. Джошу ещё предстоит объясниться перед Сокмином и вновь попросить прощения, но у них теперь есть уйма времени, которое они не потратят зря.