Сказка о Светилах

У этого народа был миф о Солнце и Луне. О ярком и сияющем, но всегда занятом Солнце и о прекрасной и мерцающей Луне, в Солнце влюбленной. Но сколько бы Луна не старалась, Солнце отказывал ей, ведь он так занят – он дарит свет людям. И однажды это так разозлило Луну, что она встала посреди небосвода и закрыла собой Солнце. Ей так хотелось получать все внимание Солнца без остатка. Вот только мир от этого погрузился во тьму, поэтому люди начали прогонять Луну и добились своего. Все вернулось на круги своя, но с тех пор Луна все равно иногда пытается затмить собой Солнце и людям снова приходится ее прогонять. Ее время ночь, а ее удел – быть лишь легким отблеском света Солнца. Но так ли все было на самом деле?

***

Что ж, Луна и в самом деле была. Его звали Сокджин и он был прекрасен. Безупречная светлая кожа, мягкая улыбка и очи, что глубже темноты самого космоса. Столь же невероятный, сколько недосягаемый для смертных. Любимец поэтов, влюбленных и всех прочих потерянных, освещавший им путь в самые темные ночи. И он в самом деле был влюблен в Солнце. Сложно сказать, кто не был. У Солнца теплые руки и еще более теплая улыбка. И все, кому было нужно это тепло, всегда получали его – совершенно безвозмездно. Солнцу не жалко, Солнце безмерно добрый и искренний. Все, кроме Сокджина. Так уж распорядилась судьба, что им не суждено было находиться рядом. Солнце дарит свет, жизнь и надежду, Солнце дарит людям их короткие дни. Луна смотрит в закрытые окна, потому что ее сияние мешает людям спать. К сожалению, люди не знали, что Сокджину не было дела до их мнения. Зато он начал оставлять Хосоку – так звали Солнце – записки в утренних облаках. Говорил о себе, о нем, о том как сильно скучает и мечтает встретиться. Как же он удивился, когда прогуливался заполночь по небосводу и наткнулся на золотой конверт, адресованный ему. Он правда не рассчитывал на ответ. Но в первом же письме Хосок говорил, что видел его несколько раз и что совершенно поражен его красотой. Только вот в ближайшее время они никак не могут встретится – у Солнца свои дела, которые никак не отложить. И все же, нашел время чтобы прочитать и написать ответ! Значит, все не напрасно. Сокджин тут же берется за перо. Благодарит за лестные слова и пишет ответные. И перед тем как уже оставить его и уйти, решается на шалость. “Давай выпьем вместе, мое дорогое Солнце.” Сокджин уходит – его время закончилось, он вернется уже после сумерек. А сейчас он может и побездельничать в компании лучшего друга Времени. – Ты позвал его выпить. – Да. – Ты позвал Хосока выпить, – повторяет Юнги. – Я разве непонятно выразился?! – Просто… Ты позвал Солнце – выпить. Это довольно любопытно. Думаешь, он согласится? – Вряд ли, – вздыхает Луна. – Но никто не запретит мне пробовать, верно? – Верно. Они продолжают наслаждаться компанией друг друга в тишине. О чем думает Юнги одному ему известно, а вот Сокджин все думает о Хосоке. Ах, погреться бы в его лучах, ощутить его тепло на коже. Услышать несколько ласковых слов напрямую, а не в виде текста. Он продолжает писать. Пишет о звездах, что видит по ночам, но всегда добавляет, что он свою звезду уже выбрал и другой ему не нужно. Переписывает стихи, что бормочут люди в его храме – иногда они просто красивы и складны, иногда они удивляют Сокджина и даже трогают. А бывает что просто дурачится, рассказывает смешные истории и вновь зовет выпить. – Сколько раз уже он тебя проигнорировал? – спрашивает Юнги, переворачивая песочные часы. – Трижды. Он отвечал буквально на каждую строчку, что я ему писал, но никогда не соглашался на предложение выпить. Это меня злит! Хватит с меня, пойду и спрошу у него! – Ты не можешь “пойти и спросить”, сейчас не твое время. – А я пойду и спрошу! – Сокджин подрывается со своего места. – Я успею, мне лишь нужно быть немного быстрее! Он и правда бежит, на ходу подбирая полы своего одеяния. Действительно, он может успеть. Он уже буквально видит Солнце. Такой же яркий вблизи, как Сокджин и представлял, в расшитых золотом одеждах. Два последних шага и он хватает Хосока за руку. – Луна? – тот немало удивлен. – Мой драгоценный, что ты тут делаешь? Сокджин не в силах ответить, потому что он чувствует. Наконец-то чувствует то самое тепло, о котором мечтал холодными ночами. Он подносит руку Хосока к своим губам и целует, на что тот охает. – Так хотел тебя увидеть. Сокджин не может налюбоваться им. Его закатная кожа, его белые лучи-локоны и самое главное, его улыбка. От нее исходит не просто тепло, она излучает саму любовь в самом чистом ее смысле. – Я тоже счастлив, что у нас получилось встретиться. Ты так прекрасен, прекраснее, чем я только мог представить, – Хосок проводит ладонью по лицу Сокджина. – Но своими широкими плечами ты случайно погрузил мир во тьму. Мы не можем так поступать, Луна моя. Сокджин оборачивается. И правда, закрыл собой свет. Люди напуганы и ругаются. Он действительно погорячился. – Я… Верно. Но я обязательно найду способ видеться с тобой, – он так сильно не хочет отпускать его руку сейчас. Хосок и сам не в силах так просто расстаться с ним, но он всегда помнит про свой долг. Он оставляет короткий прощальный поцелуй на губах Сокджина. Тот уходит, пятясь, не желая расставаться с этим теплом и этой улыбкой, а после возвращается к Юнги. – Он такой!... Такой!! – Смертные переполошились, – равнодушно отмечает Время. – Ты бы его видел… – Я его видел. Сокджин хлопает Юнги ладонью по плечу, а тот смеется. – Мне было так мало этого… Я хочу провести с ним всю жизнь, не только несколько минут. Я столько хочу ему сказать! Я… Я так и не спросил, почему он не хочет со мной выпить. Я схожу к нему еще раз. – Повремени. Твоя выходка итак была довольно рискованной. Это нельзя повторять слишком часто. Напиши ему снова. Уверен, у тебя осталось много впечатлений, чтобы долго их описывать. Юнги прав, Сокджин никогда не забудет эту встречу. И он благодарен за нее, даже если она была первой и последней. “Ты немного капризнее, чем мне казалось, но без этого ты не был бы собой. И мне это нравится. Ты поступил настолько же смело, насколько безрассудно, и я всегда буду хранить воспоминания об этом. Я сделал для тебя кое-что, надеюсь, они станут достойной оправой для твоей драгоценной красоты. Жду нашей будущей встречи.” На этот раз вместе с письмом Сокджин нашел и подарки. Прелестные серьги с фигурками кроликов выглядели просто, но радовали его сердце. Вторым подарком была сверкающая диадема, переливающаяся золотым светом. В ту ночь, когда Сокджин решил ее надеть, он снова переполошил людей, настолько ярким было сияние. Позже он узнает, что они назовут это “гало”. “Твои подарки очень дороги для меня, мое Солнце. Я долго думал, чем смогу тебе ответить и все же выбрал. Надеюсь, тебя это удивит. С нетерпением жду, когда мы сможем выпить вместе.” Сокджин оставил Хосоку свой платок, которым вытирал слезы. Меньше всего ему хотелось видеть Хосока расстроенным. Но лунные слезы, встретившись с солнечным светом, проявили на белой ткани все вообразимые цвета. Хосок начал носить этот платок как украшение, радуя этим всех вокруг. Радуга стала дополнительным символом света и надежды. – Но он снова игнорирует мои слова, – чуть наигранно возмущается, надув губы. – Почему ты так зациклен на этом, – спрашивает Юнги, не отрываясь от своего шитья. – Я не зациклен! Всего лишь хочу провести с ним время. Но его всегда так мало… – Неправда, меня вполне достаточно, – резонно замечает Время. Сокджин смеется, но его резко бьет осознанием… – Юнги! – Нет. – Юнги!! – Нет! Вам может ничего и не будет, но под нашей ответственностью целый мир. – Юнги, умоляю тебя! – Сокджин хватает друга за руки и случайно натыкается на иглу. – Ай! Юнги тяжело вздыхает. Он берет Сокджина за запястье и надавливает на его ладонь, размазывая вытекающую кровь по поясу, который вышивал. – Пока смертные минутами считают – влюбленные часов не наблюдают, – Время проводит по поясу руками, закрепляя свое заклинание. – Пока носишь его вы сможете общаться дольше. Но злоупотреблять этим тебе ни в коем случае нельзя. Между вашими встречами буду хранить его у себя. Сокджин ошарашенно смотрит на друга, а после накидывается на него с объятиями и шепчет благодарности, расцеловывая щеки. Юнги делает вид, что его это раздражает, но улыбки сдержать все равно не может. Теперь Сокджин ждет. Ждет и готовится к тому моменту, когда снова сможет встретить свое Солнце, сможет увидеть его улыбку, может быть даже сможет обнять. Он честно пишет обо всем этом Хосоку, получая записки с ответным желанием. На все кроме… Да, того самого. Но Сокджин не был бы собой, не попытавшись добиться того, чего хочет. И пока Хосок освещает мир, Джин готовится. Ему хочется быть самым красивым, поэтому он расшивает свои одежды блестящими созвездиями серебряных нитей. Он выбрал розовый и белый – как символ того, как он подглядывал за Солнцем на рассвете, белой тенью из-за угла на лиловом небе. Он тогда впервые увидел как тот, немного сонный, но все равно с улыбкой идет на свой неизменный пост. Сокджину бы уходить, небо уже светлеет, но он все стоял и не мог налюбоваться. Не мог поверить, что в мире есть кто-то настолько волшебный. С тех пор и грезил о нем. – Я взял с собой лучший макколи, что только смог найти, – он довольно улыбается, пока Юнги повязывает ему тот самый магический пояс. – Сегодня облачно. – Значит, никто нас раньше времени не побеспокоит, – Сокджин заливисто смеется с собственной шутки. – Если хочешь, мы можем посидеть и втроем. Уверен, Хосок будет рад видеть и тебя. – Однажды обязательно. Но я уверен, что ты сегодняшний день не так себе представлял, поэтому оставлю вас наедине. Сокджин с благодарностью обнимает Юнги перед уходом, а тот шепчет ему пожелания удачи. В этот раз нет никаких причин для спешки, но Луна все равно торопится, так сильно ему не терпится встретиться. Он едва не падает, запнувшись о свою одежду, но от падения его удерживает Хосок. – Вот и ты, мой прелестный. – Мы выпьем сегодня! – вместо приветствия говорит Сокджин. Хосок удивленно вскидывает брови, а после этого смеется во весь голос. – Выпьем, раз ты все решил, все что хочешь сделаем. Сокджин смело обнимает свое Солнце за талию. Так тепло, как ему никогда не было и он с этим теплом в ближайшие часы расставаться не намерен. Еще теплее становится, когда Хосок берет его лицо в свои ладони и ласково целует. Теперь тепло чувствуется и изнутри, в душе. Они вместе и никто не сможет их потревожить. С плеча Сокджина сползает сумка с бутылками макколи, но ему будто уже и не нужно, он уже сейчас словно пьян. Но это вовсе не значит, что они не сели пить, вдоволь нацеловавшись. Хосок рассказывал о людях, потому что с ними проводит большую часть своего времени. О многом Сокджин никогда бы даже не догадался. – Они часто ставят нас в качестве противоположностей, но я думаю, что у нас гораздо больше общего. Например, мы одинаково… – Одинокие, – заканчивает за него Луна. Солнце хмурится. – Ну нет, не это… – Ты всегда в работе. Я всегда один, могу лишь отражать твое сияние. – У тебя есть звезды. – Я говорил, что мне нужна лишь одна. Та, что ближе всех, но до которой сложнее всего дотянуться. Хосок берет руку Сокджина, переплетая пальцы. – Вот он я. Всегда буду с тобой. Так они и проводят свои часы, пока Юнги не забирает порядком захмелевшего, сонного и очень теплого Сокджина. День прошел, им нужно расходиться по своим делам и выполнять свои обязанности, но теперь они будут ходить по кругу, зная, что они друг у друга есть и в ближайшую вечность никуда не денутся.