insomnia

***

      Дни лились быстротечно. Серая осень отступила, уступая холодному ветру зимы со своими правилами. Солнце светило ярко, но совершенно не грело, будто просто существовало, без всякой функции, словно декорация, прекрасно украшающая этот огромный муравейник, что бился в суматохе, заботясь каждый о себе, не замечая горечи других. Может, эгоизм - это правильно? Как выжить, если думаешь о других больше, чем о себе? Как обезопасить себя, чтобы не пострадали другие? Кого выбрать? Себя или человека, без которого не видишь своего будущего? Жить с утратой и виной на сердце или умереть, оставив в одиночестве и без защиты того, кого так яро пытался обезопасить?        Белые локоны поддавались ветру, выбиваясь из низкого хвоста и цепляясь за острые черты бледного лица.  Серые, почти белые, глаза устремлены на людей, ходящих туда-сюда, создавая суету и хаос. Опираясь локтями на перила балкона, Цукаса лениво поглядывал на живой Токио.       В голове смутно мелькали воспоминания из детства, где он беззаботно и весело играл на площадке, а потом мама ругалась на него за испачканные штаны, после неудачного падения. А потом бережно дула на коленку, обрабатывая рану антисептиком, а он, шмыгая носом, делил шоколад с сестрой, после чего она крепко обняла его за шею. А позже они вдвоем снова пошли на площадку, как будто того ранения и не было, а вокруг снова все стало так же легко, и единственной проблемой было - не упасть снова, чтобы мама не ругалась.        Может, это был последний день, когда все возможно было изменить? Ведь потом мама стала злой и неприступной, а ругань и драки стали обыденным ритуалом каждого вечера. Дом давно перестал быть домом, а заливистого смеха сестры больше не было слышно. Мама стала чаще пропадать, а потом и вовсе исчезла на 2 недели. Вернулась только из-за звонка об изъятии квартиры за неуплату ипотеки, а потом все покатилось еще ниже. Новое жилье не было обустроено для комфортной жизни. Мать не собиралась, казалось, даже кормить детей: холодильник пустовал, а если там и было что-то, то бутылки пива. Маленькая Юна совсем потеряла блеск в глазах, а некогда живая искра совсем погасла, и сестра вяла с каждым днём, постепенно теряя силы. Цукасе пришлось слишком рано повзрослеть, найдя подработку в 11 лет, зарабатывая копейки, чтобы просто прокормить сестру. Юна - единственное, за что он держался. Исхудавшее тело девочки, словно невесомое в руках, ее бледное лицо и выпадающие клоками волосы, пугали его больше собственной смерти.  А потом появился он - Кисуй Сикабанэ. Тот, кто высосал последние кусочки разума матери, манипулируя ей полностью. Он был при деньгах, а Сато Сиори - красавицей, сошедшей с обложки. Все дошло до брака, а позже и до ребенка. Родился Ясу.  Возвращение в Токио пробудило в старшем Сато много воспоминаний, отложенных в самые темные уголки памяти. Этот город был для него проклят. Он считал, что это больше не его родное место. Он ненавидел его. Он сбежал. Сбежал, как самый настоящий эгоист, оставив белокурую сестру, так похожую на него, совсем одну в этом свирепом и несправедливом мире с её большим, добрым сердцем и светлыми глазами. Все началось с малого: школьная компания, мальчишеские потасовки в гараже, байки…А потом драки, группировки, тусовки, алкоголь. А еще дальше то, из чего не выберешься и от чего не отмоешься никогда: убийства, наркотики и власть. О, да. Власть, о которой он мечтал с того самого дня, как возненавидел свою мать, мечтая задушить ее собственными руками, заставить умирать ее самым жестоким способом, чтобы она прочувствовала все то, что чувствовал ее сын, оставленный на произвол судьбы.  –Цукаса, я узнал, где она сейчас учится,- внезапные тихие шаги вывели парня из транса. Белые ресницы часто захлопали, будто стирая картины прошлого. Он нехотя потушил сигарету, повернувшись к нарушителю такой ностальгической тишины и преданию воспоминаниям детства.  –Славно,- мягкая улыбка коснулась бледного и исхудавшего лица,- Передай всем, чтобы начали искать.  –Хорошо,- быстро напечатав что-то в телефоне, произнес темноволосый парень, а потом, вновь подняв голубые глаза, заговорил,- Что делаем с поставкой наркоты? Продолжаем или начинаем поставку патчей?  –Второе,- кратко кинул Сато, уходя вглубь пустой квартиры, некогда бывшей его домом,- В клубах Роппонги уже поймали нашего, хуевая идея была.  Взгляд остановился на бледном лице мужчины, что давно уже не дышал, лежа на красивом и,наверное, очень дорогом диване. Цукаса нагнулся к его лицу, рассматривая поближе.  –И что мамаша нашла в тебе такого…,- поморщившись, парень отстранился, пнув ботинком голову, отвернув ее от себя. Он никогда не рассматривал лицо отчима: оно было заплывшим, прыщавым, красным от вечного употребления алкоголя и будто измазанное в жире. Да и сам он был жирным и неповоротливым, как и все богатенькие дядьки. –Он не сказал, где Сиори?- подал голос Шидо, следуя за ним. –Нет,-выдохнул парень, остановившись у двери,- Её мне жалко трогать, пока что.  Покинув старый дом, Сато Цукаса отправился на поиски своей утраты.

***

      Снежинки щекотали нос и щеки, опаляя лицо холодом. Вьющиеся светлые пряди слегка колыхались на ветру, намокая от падающего снега. Казалось, что все наладилось: все долги по учёбе сданы, на работе все было спокойно, а Хайтани больше не объявлялись. Последнее, честно говоря, тревожило Юну. Вместе с нелюбимыми знакомыми стал редко появляться и Ясу, что совсем не нравилось девушке. Правда тот, иногда выходя на связь, уверял сестру в том, что все отлично, и он просто завален учёбой и работой.  –Новый год отпразднуем вместе! Эти слова грели сильнее любой батареи, успокаивая тревожное сердце Юны. Но что-то все равно не давало покоя… –Бу!  Вскрикнув от неожиданности, Юна отпрыгнула от пришедшей Аями, поскользнувшись на льду.  –Блять, Аями..,-выругалась девушка, поднимаясь с холодной земли под заливистый смех подруги,- Нормально подойти нельзя было? –Я, вообще-то, звала тебя,- протянув руку помощи, сказала Ёсида,- Только вот ты очень задумчиво что-то разглядывала под ногами.  Закатив глаза, Юна отряхнулась от снега, прилипшего к светлым джинсам.  –Из-за тебя теперь жопа мокрая..,-тихо сказала Сато, трогая руками ушибленное место,- Если я заболею - твоя вина.  Посмеявшись, девушки побрели в ближайшее кафе. Заказав напитки и десерты, Аями принялась рассказывать о всех своих планах на Новый год, в которые очень тесно входило присутствие Юны. А в том числе и Хайтани. Поскольку девушки давно не виделись в связи с учебой и работой Сато, Аями начала рассказывать обо всех прошедших гулянках и свиданках с Риндо. Она говорила очень весело, казалось, что ее зрачки на секунду стали в виде сердечек. Отношения этих двух удивляли.  Спустя 15 минут Юна задумалась так, что и вовсе потеряла суть всех рассказов подруги, устремив взгляд оливковых глаз на окно, наблюдала за прохожими. Один из них выделялся: он был высоким и худым, а волосы заплетены в низкий светлый хвост. Сердце девушки пропустило удар. Этот человек ей был знаком, но она не могла его вспомнить. И, словно почувствовав на себе чей-то взгляд, прохожий обернулся, посмотрев прямо в глаза Юны. Все люди, будто по команде, затихли, и мир сузился до расстояния между ними. В это мгновение в голову что-то ударило, такое до боли знакомое, но вспомнить не получается. Парень не дал долго рассматривать его и, слившись в толпе, исчез, будто его здесь и не было, оставляя внутри осадок после себя.  –Юна, всё хорошо?- тревожным голосом сказала Аями, смотря то на испуганное лицо подруги, то на вид за окном, куда были направлены ее глаза,- Ты побледнела.  Юна, словно вынырнув из потока мыслей, вернулась к подруге. И снова все вокруг зашумело. Она с какой-то резкостью оглядывала кафе, в котором они сидели, бегло рассматривая каждого из посетителей, пытаясь найти то же выражение лица, будто хватаясь за него как за воздух. В голове гудело, а виски отдавали легкой болью. Она посмотрела на кружку с кофе, что так и не был выпит. Вглядываясь в свое отражение, она резко сделала глоток, будто отрезвляя свое сознание.  –Всё хорошо, задумалась просто..,- отмахнулась девушка, продолжая рассматривать испачканный край кружки пудровой помадой.  –Юна, ты изменилась,- грустно сказала Аями, взяв подругу за руку,- Мы давно не виделись. У тебя что-то случилось?  В ее карих глазах читались непонимание и переживание. Она правда волновалась за подругу, которая и так не особо была щедра на откровения. Спустя несколько месяцев Юна похудела и побледнела, а синяки под глазами стали будто глубже и темнее. Скулы стали совсем острые, а запястье еще тоньше. Аями боялась потерять подругу, боялась, что не успеет ее вытащить из чего-то, чего сама не знает. Боялась, что она исчезнет вместе со своими проблемами, так и не поделившись с ней. Главная проблема Юны была в ее эгоизме. Этот эгоизм относился к ней самой: она никогда не говорила о себе, никогда не просила помощи. Она всегда молчала, всегда говорила, что все хорошо, когда изнутри все трескалось на осколки. Всегда помогала Аями, даже если сама не спала сутки. Эта жертвенность и была ее эгоизмом.  Может быть, Юна и хотела поделиться с единственной подругой своими переживаниями и мыслями. Но, знаете, есть такой червячок внутри, который грызет за любое проявление слабости, но ведь головой ты понимаешь, что это далеко не слабость, что это лишь помощь себе, но этот червяк не даёт и вздоху сделать.  Юна подняла глаза на подругу и, тяжело вздохнув, улыбнулась.  –Все хорошо,- смотря в недоверчивые карие глаза, девушка, чуть подумав, заговорила,- А пошли в клуб?  Тут лицо Аями исказилось в невероятном удивлении. Юна? Предложила сходить в клуб?  –Да ну нахуй,- округлив глаза, громко сказала Аями,- Пошли! 

***

      Накануне нового года все клубы были переполнены как никогда. Помещение встретило их громкими басами, запахом алкоголя, смешанного с никотином и потом. Аями, одетая в короткое платье бордового цвета, прекрасно подчеркивающее ее фигуру, словно рыба, лавировала среди танцующих людей, ведя за собой Юну. Её золотистые локоны вились у талии, падая на тонкие плечи. Белое короткое платье светилось внутри пьяной толпы, привлекая больше взглядов к утонченной, будто ангельской, фигуре. Наконец достигнув барной стойки, девушки присели. Аями сделала заказ, ибо больше разбиралась в алкоголе, чем Юна.  –Могли випку заказать, было бы прикольнее,- садясь обратно, сказала Аями, заправляя каштановые волосы за ухо, на котором переливался красный камушек, подаренный Риндо.  –Она стоит дорого,- произнесла Юна, взяв бокал, поданный барменом,- Вино? –Да, ты же вино больше любишь ?- усмехнулась Аями, поблагодарив бармена,- Или я ошиблась?  –Все верно, подруга,- улыбнулась Юна, делая глоток. Вино раскрылось мягким, многослойным вкусом: сначала ощущались спелые ягоды и сладкая вишня, затем появились тонкие нотки ванили, дуба и тёплых специй. Послевкусие было долгим, бархатистым, с лёгкой терпкостью, которая оставалась на губах ещё несколько мгновений,- Вкусно.  Аями, попивая свой виски, ярко улыбнулась, словно радуясь своей победе в угаданном напитке.        Время бежало, как неугомонный зверь. Вот они сидят и пьют, перекидываясь смешными фразами о каких-то пьяных парнях, которые, видимо, выпили намного больше своей нормы и вытворяли непонятно что. А вот Аями тащит подругу на танцпол, и Юна, поддаваясь ей, мягко улыбается и идет следом. Вот она извивается в каком-то танце, следуя такту какой-то иностранной песни. Рядом так же танцует Аями, держа подругу за обе руки, улыбаясь ей широко и ярко, словно это самый счастливый момент в ее жизни. А может, так и есть?  Кто-то в танце притрагивается к ее талии, спускаясь ниже. Не Аями. Юна отходит дальше, делая вид, что не заметила. Чужие руки снова находят ее тело, проходясь теперь от талии до предплечий. Рука задержалась на тонком плече, легко мазнув по нему и растворилась в толпе. Девушку тут же накрыло облегчение, но, поворачивая голову из стороны в сторону, она не заметила самого главного - Аями.  Её не было рядом. Глаза в спешке оглядывают толпу, но все размывается и сознание не успевает за быстрыми движениями, а тело словно парит в пространстве. Глаза закрываются, но она отчаянно пытается их держать открытыми, но, сука, не получается. Каблуки, как назло, подводят, и каждый шаг становится мучительным: тонкая шпилька подворачивается на скользком кафеле. Она устало бредет до барной стойки, что казалась в бесконечном расстоянии от нее. Тонкие ноги подкашивались, и девушка вмиг теряла равновесия, держась за мелькающих мимо людей. Присев на стул, она дрожащими руками полезла в сумку. Застежка долго не поддавалась, тонкие ногти слегка откололись от усиленных попыток открыть вещь.  Разблокировав экран, всё было написано словно не на родном языке: ни одной цифры и буквы сознание не хотело распознавать, все смешивалось в непонятную кашу. Бармен, заметивший состояние девушки, подоспел к ней.  –Что-то случилось?- он протянул стакан воды к ней. –Найди номер Ясу…,-собрав все силы, она слабо кинула телефон парню,- Позвони..Скажи адрес….и приедет пусть..,- тело не слушалось, даже язык будто парализовало.  Бармен откинул все свои вопросы в сторону, поняв, что девушка, вероятно, перебрала с алкоголем, хотя, по его памяти, она пила очень мало. Взяв маленький белый телефон в руки, он нашел нужный контакт, позвонив. Слушая гудки, он оглядывал тушку на против. Ну не может быть такое состояние от вина..

***

      Ночной Роппонги был по истине прекрасен. Правда, жаль, что зимой, а особенно ночью, особо долго на байке не покатаешься - холодно ужасно. Поэтому, приехав в давно знакомый двор, Ясу направлялся к Хайтани. Риндо звонил со словами о том, что снова что-то случилось.  Дверь распахнулась, и встретил его старший Хайтани в домашней одежде и с влажными волосами. И максимально недовольной рожей.  –Че тебе?  –Риндо звонил, сказал, что-то случилось,- брови нахмурились, изображая непонимание.  –Он уехал буквально 5 минут назад,- теперь на лице Рана изображалось такое же непонимание,- Сказал, с Аями что-то.  –Ладно,- сказал парень, переступая порог,- Тогда перекантуюсь тут.  –Куда, блять, я не пускал,- возразил Хайтани, стоя на проходе.  –Я замерз, пусти погреться,- состроив щенячьи глазки, парень мило улыбнулся.  Ран на выходку малого лишь закатил глаза, фыркнув что-то в роде «хуй с тобой», и ушел вглубь квартиры. Их взаимоотношения хоть и не были такими теплыми, как с Риндо, но они значительно улучшились. Ран стал доверять Ясу и общаться с ним не как с дерьмом, а как с человеком. (иногда) Да и он не мешал особо, а наоборот, выполнял все поручения с блестящей точностью и легкостью, пусть они и не давали ему убийства, а что-то мелкое, по типу допроса с угрозами.. Парни развалились на диване, насыпав в огромную миску кучу чипсов. Рядом стояли бутылки энергетиков, а в руках появилась плойка. Вечер был спокойным.  –Блять, да куда ты прешься, еблан,- крикнул Ран, в очередной раз замечая, что пацан играет не так, как ему надо.  –Так туда надо по заданию, ты че,- недовольно хмуря брови сказал Ясу.  –Пиздец –Да что опять не так?- собираясь возразить, его прервал звонок телефона. Взглянув на экран, брови теперь поднялись в удивлении.  «Сестра❤️»  В час ночи? Странно.  Одной рукой он принял звонок и, поставив на громкую, вернул глаза на экран плазмы, где во всю разбивали его базу.  –Ало? Это Ясу?  Из телефона послышался далеко не нежный голос сестры. Даже Хайтани отвлекся и глянул на Ясу. Тот, в свою очередь, откинул джойстик, взяв телефон в руки.  –Это кто?  –Эм..Кишибе, я бармен. В общем, твоя девушка очень пьяна и попросила, чтобы я позвонил тебе с ее телефона и попросил приехать… Ясу тут же напрягся, поднимаясь с дивана. –Адрес. 

***

      Время длилось словно вечность. Перед глазами мелькали разные узоры. Казалось, что она в космосе, в сказке - где угодно, но только не здесь. Не в этом грязном клубе, кишащим пьяными людьми. С трудом подняв голову, Юна осмотрелась: она всё там же…Вроде. Или нет? А здесь ли она сидела до этого? А сколько времени прошло? Поднявшись на ватных ногах, она побрела, как она думала, на выход. Она не слышала криков того Кишибе сзади, не слышала громкую музыку и оры пьяных подростков. Она словно плыла по течению, наблюдая за искрящимися волнами, что так маняще переливались разными цветами. Все тело болело, а виски словно прострелили. Держась за стену, она прошла в коридор. Где-то здесь был служебный выход. Нащупав ручку двери, она открыла её, выпав на улицу вместе с ней. Едва держась на ногах, она старалась стоять ровно. Закрыть дверь было сложно, поэтому она забила на неё. В легкие тут же ударил свежий воздух. Юна уперлась спиной о стену, забывая о своем белоснежном платье, забывая обо всем, что было так важно. Скатившись на холодную землю, её тут же окутал мороз, обжигая нежную кожу. Где-то слева послышались шаги. Много. Почувствовался запах никотина.  –Опа, это кто тут у нас?- совсем рядом прозвучал мерзкий, хриплый голос. –Прям куколка…,- произнес второй.  –Слышишь, она в отключке что-ли?  Юна подняла голову в сторону голосов, но она вернулась в исходной положение так же быстро. –Нет…,-задумчиво произнес первый, мерзко улыбнувшись,- У нее патч.  Заметив странный пластырь на плече девушки, мужчина сразу понял, что распространение патчей началось. И вот первая жертва..Подойдя ближе к маленькому телу девушки, он поддел ее тонкий подбородок своим большим морщинистым пальцем, всматриваясь в ее белоснежное личико. Больно знакомое… –Иностранка..,- довольно произнес он и, словно зверь, поднял ее на ноги, прижимая грудью к стене,- Хорошенькая…,- приговаривал он, лапая парализованное тело.  Сознание снова угасало, а руки не слушались. Она хотела его оттолкнуть, но все внутри как будто замолкло. Она ничего не чувствовала, кроме горячих прикосновений к её телу, сильного перегара и пота.  Я не хочу… Отпусти… Слова застревали в горле, накатываясь в один огромный ком. Ее изнасилуют. Она уже знает. Но внутри все будто заморозилось и не давало трезвой оценки.  А его руки уже нагло проникали под подол тонкого платья, огибая ладонями бедра, отодвигая в сторону нижнее белье. Она выглядела так невинно и беззащитно, будто ангел, спустившийся с небес, и это чертовски манило к ней. Он сорвет ей эти крылья, разорвав ее душу в клочья.  Тяжесть исчезла и на замену горячим прикосновениям пришел холод. Все тело покрылось мурашками в ожидании ужасного, но ничего не происходило. Только лишь ее ноги подкосились, и она, упав на колени, уперлась лбом в стену.  А потом резкая боль в плече, будто что-то сорвали. На фоне послышался хруст костей, всхлипы, звук глухих ударов и крики. Она поморщилась, повернув голову к ноющему месту и наткнулась на родные карие глаза. Ясу. Ее плечи вмиг расслабились, и она дала себе закрыть глаза. Ее тут же подхватили на руки. –Аями пропала…,-это последнее, на что хватило сил и девушка провалилась в сон.