Бог.

Ему было подвластно межпространство. Он всегда считал себя лучше, лучше кого либо. Он может добиться того, чего не добился бы не один простой смертный. Его проекты - настоящий прорыв в науке. Одна его мысль - новая страница на вырезках из газет. Так думал он, он был уверен в этом. Но хрупкое и тонкое эго было разбито. Уничтожено. Какой смысл от того, что ты бросишь все и убежишь на встречу приключениям со своей "копией". Ведь они похожи на 99,3%.. А кому ты тогда нужен неидеальный? Со своим синдромом бога, что доводит до судорог на лице от постоянной улыбки. Книгу ценят по обложке? Тогда почему ты не оценил? Ты можешь смотреть куда острее, чем они. Ты можешь видеть то, чего ещё не случилось. Может ты и вправду бог? Или такой же как Джон? Пытался доказать кому-то что-либо и запутался. Провозгласил себя богом собственноручно и сделал всё.. Даже пошел по головам других людей. Они слишком похожи, слишком.. -Джон, где Лололошка?!- Синеволосая женщина, что пару месяцев назад и не знала о существовании технологий, зажимает ученого в тупик, злобно царапая открытую собственную плечевую зону. Компанию ей составляли не менее приятные люди. Ангел смерти по глупому смотрел в стену, а перья недоброжелательно вздымались, показывая истинное настроение. Кажись, он единственный, кто ждал не только Лололошку. Иначе почему так больно? Больно посмотреть на фигуру в белом костюме с неприятно вылизанной статичной картинкой. Хотя и не сказать, что на данный момент великий учёный выглядел прекрасно. Скорее наоборот. Неприятно измученно. Окетра пытается успокоиться. Вдох-выдох. Грудная клетка надувается как шарик, а нервы можно было сравнить с тонким и неразрывным потоком воды, что сводится в кувшин. Любой кувшин рано или поздно будет наполнен. -Дамочка, полегче.- Джон пытается натянуть улыбку, но его сдают с потрохами. Не девушка. Не факторы тела, от которых дрожала улыбка, а идеальная прическа сбивалась в капну беспорядочно зализаных волос. С пути ясной мысли сбили фиолетовые глаза, что окружили ученого, как местные снайперы, что попадают всегда ровно в цель. Кажись только сам JDH видит эти опасно мигающие недо-галлюцинации, что настигают со всех сторон. В голове появляется непонятный голос. Чужой голос. Но в отличие от взгляда, голос был нежным. Успокаивал, ласкал словами. Джон поднимает глаза, когда по щеке приходится размашистый удар, а прекрасная чистая кожа начинает гореть. В глазах дамы накапливаются слова. Кажись, все это время она отчитывала ученого как маленького ребенка, хотя, он намного намного старше её. -Окетра, стоит вернуться обратно. Тут мы уже ничего не найдем.- Джодах впервые за эту встречу подходит так близко, хотя.. он даже не к JDH. Он к прекрасной помошнице, чтоб попытаться убрать ее слезы и успокоить.- И ты, Джон Харрис, идёшь с нами. Бежать уже тебе смысла нет.- Ангел смерти ёжиться от неприятности атмосферы, ведя собственную немую дискуссию с голосами в голове. Когтистая рука вытягивает ученого из транса, пытаясь держаться на расстоянии, с девушкой проводит тоже самое. Тонкий луч искры обвивает тела, смешиваясь с тремя цветами. Тонкие капли пачкали одежду своим нездоровым блеском, а в груди чуть пекло. Оказывается трио в лаборатории, что была собственноручно перенесена в пространство между мирами. Отдав дань уважения, этому месту дали название междумирье. Пару комнат, общая большая лаборатория. Ничего более, просто исследовательский центр, где в очередной раз поднимут вопрос: где Лололошка? Хотя и так понятно, он везде и нигде. Но стоит ли об этом переживать? Все смотрели по своему. Беспамятства влюбившаяся леди Окетра явно была огорчена. Хотя с её духом, она лично была готова устроить допрос учёному-мироходцу, что так коварно украл ее золотце. А вот Джодах.. Девушка открывает глаза, находится в лаборатории. А эти двое кажись выясняют отношения по-своему. Девушка топает ногой, падая в кресло на колесиках и отъезжает чуть назад. Один из компаньонов автоматонов, что носил ум компаньона Райи Абер, любезно облокатилась на стол, пододвигая кружку с кофе. Это семейная проблема.. Джодах открывает глаза медленно, сразу же обращая внимание не на человека в своих объятиях, что разложился на его груди, а на стену. Неловкий разговор, и не сказать, кто хотел этого больше. Измученный Джон или ангел смерти. Крылья мягко обволакивают "копию", создавая иллюзию безопасности. JDH снимает очки, откладывая их куда-то на покрывало. Голова ватная, готов заснуть прям тут, по лишь один вопрос.. -Ты не злишься?- Аккуратно спрашивает Харрис, с мимолётной тревожностью сжимая чужое фиолетовое поло. -Злюсь.- Джодах сильнее прижимает крылья, пока глаза в воздухе не выдают истинный настрой. Нотки переживания добавлялись в удивительное блюдо под названием "жертвенная любовь" -Ты тоже во мне разочаруешься? Я просто хотел.. быть лучше.- учёный поднимает почти измученный неживой взгляд, что растворяется в фиолетовом отбиске чужой искры. После взгляд переползает в бок. Джон уже видел это место. Он тут уже был. Фиолетовый полупрозрачный балдахин, что был перешит звёздами. Перьевые подушки, что вырисовывали круг из-под бархатных покрывал. Чем-то отдаленно напоминает гнездо. Подходит для пернатика. Основного освещения такого и нет, лишь восковые свечи, что изредка могли смешаться с чем-то невероятно далёким. -Я знаю, ты не виноват. Расскажешь все завтра? Я переживал за тебя. Я.. я думал что потерял тебя. Мои глаза тебя не видели, боже.. в прошлый раз междумирье разрушилось, а теперь? Теперь бы ты умер, не меньше!- Бог как курочка наседка распускал оперения. Его забота правда была особенной. Не похожей на заботу существ из его вселенной. Это и привлекало. JDH прижимается ближе. Все смешалось воедино: горькая надежда, приторная забота, незабываемые ласки и.. такая неправильная, горькая и неповторимая любовь. Это все так нежно и окрыляюще, что брови поднимались в немом восхищении. Харрис растворяется во сне. Глубокий, без четких изображений. Лишь мысли, что все так и должно. От него не ждут чего-то лишнего, он может быть собой. Таким блять неправильным. Со своими замашками бога и гениальными идеями. С алкоголем и сигаретами до утра. С объятьями и поцелуями. Это всё - не слизаная картинка. Лишь настоящие жизненные позиции. *** Бутылка разбивается об пол, разливая горячительный напиток по всему идеальному паркету. За ним летят бумаги, что пропитываются зловонной жидкостью. Чертежи, расчеты, заметки. Все размачивается в луже алкоголя. Пряность смешивается в крови, впитываясь в тело и просачиваясь наружу сквозь горячие слезы, что катятся по щекам. Все сводится к этим строкам. Он не нужен без них. Белоснежные брюки промакают вслед за бумагой. Как хотелось так же.. исчезнуть. Пропасть. Распасться на кусочки. Умереть в этом жалком и тусклом кабинете. В угло стоит он. Не такой,так как все привыкли видеть. А добрый. Скорее чуткий. Такой партнёр нужен. Такой он должен быть. Таким идеальным должен быть он. Этот.. эта жалкая пародия слишком отвратна для того, чтоб быть лучше него. Сейчас Джон видит.. видит все косяки этого Лололошки. Все грешки. Так почему в нем видят только хорошее, а в самом учёном только гадкое и ужасное. -Ты превратил мою жизнь в ад. Все проблемы из-за тебя. Ты забрался ко мне в голову! Что ты за чудовище такое..- Джон уже воет о пощаде. Воет о просьбе, чтоб его муки закончились. Чтоб он нашел этого Лололошку. Все сводится к.. нет ответа. Матрица ломается в руках, а цифры из кода пропадают на глазах. Это все бесполезно. Даже тут.. он бесполезен. Он не первый. Он - Джон Дейви Харрис. Дверь открывается резче чем обычнее. Ну конечно... Звук стекла отразился от всей поверхности. Обычно это какой-то брошенный бокал, что пролежит так до утра. Но явно не стеклянная бутылка с невероятными узорами, что с силой треснет об твердую поверхность пола. -Джон, какого черта?!- Пернатик застывает в дверном проёме, глупо округляя ока на картину, что предстала как из пепла. Ангел поднимает любимого, вставая босыми ногами на стекло. Острые лезвия вонзались в босые ноги, но состояние близкого человека было важнее. -Ангелок, ты тоже его видишь..?- Учёный тупит в угол, наблюдая за Лололошкой. Он смотрел с осуждением, презрением. Почти с ненавистью. -Пошли в кровать.. на сегодня с тебя хватит алкоголя,- Джодах прикрывает зрелище своими крыльями, создавая барьер меж вшивой галлюцинацией. Теперь перед глазами лишь прекрасное оперение, что манит к рукам. Почти мимолётный кивок. Джон выглядел как живая мумия, что неохотно двигалась и рассыпалась в руках. Неровное дыхание и стук сердца прекращается. Грань меж реальностью размывается ещё сильнее, а огоньки свеч тлеют во сне. *** JDH грубо и размашисто оставляет следы от ногтей вдоль всей нагой чужой спины. Красные полосы повторяют маршрут на чуть смуглой коже. Учёный проходиться языком по чужому заострённому уху. Атмосфера накалилась за считанные минуты. Руки под одеждой, потом вовсе оголённые тела. Лопатки неприятно прижимаются в стену, пока Джодах любует чужую ключицу. После мягкая кровать и тела принимают горизонтальное положение. Учёный нащупывает почти слепо основание крыльев, резко сжимая. Птичий писк, что больше похож на скулеж. Все это выглядело как буря эмоций, что закручивает воду в водоворот. По плечу Джона приходится размашистый укус, заставляя алые бусины крови пачкать шелк одеяла. Фиолетовый отлив мешался с красными, скорее багровыми, пятнами. Пернатик раскидывает крылья, ища точку опоры. Когтистая рука сжимает смолистые волосы у основания, оттягивая назад с рывком. Ноющая боль забивалась между темпом. То медленно, то быстрее. Шлепки обнаженных тел были до ужаса эротичными. Джодах чуть отстраняется, скидывая со своей спины чужие руки. Перед глазами мелькают волосы, что выбились из взлохмаченной прически. Заложив пряди за уши, ангел тянется к свечи у кровати. Воск аккуратно собирается в выемке у феттеля. Кандела подносится к груди, оставляя субстанцию каплями раскидываться по груди JDH, и с ужасом лицезреть болезненные покраснения. Почти истошный стон, от которого внутри будоражит кровь. Парафин застывает на коже каплями, наслаиваясь друг на друга. Длань джодаха идёт ниже, оставляя ланолин около пупка. После на бедре. Джон сквозь зубы наполнял лёгкие воздухом, сдерживая в горле ком. -Пернатик, я больше не могу,- Учёный выгибается в истошном щелчке позвоночника. Внутри застоялся будоражащий стон, что скидывал всю картину происходящего. Белая вязкая субстанция оказывается на животе, пока Джон пытается нащупать подушку. Бедра он не чувствовал уже минут двадцать, а на талии упорно отрисовывалась точка боли. Джодах делает лёгкий толчек, скорее на пробу. Получив лёгкий кифок, Пернатик продолжил уже свое удовлетворение. Смотреть на пылающего бога, что пыхтит над тобой- одно удовольствие. Ноги неприлично расставляют, открывая виды. Джон бы хихикнул распылающиму багрещу на смуглых щеках, но как заворожённый потянулся вперёд, оставляя детский поцелуй на тех самых щеках. Для того, чем они сейчас занимаются - это детский сад. Но.. Это было так наивно, что даже виднелся свой шарм. -Давай продолжай, смотреть на тебя — одно удовольствие,- Учёный на последок прикрывает глаза, кладя голову на кровать, ведь как оказалось, подушка уже битые тридцать минут была на полу. Пясть бога смахивает кровь с плеча, прикрывая укус. Хватит жидкостей на эти сутки. В ночи растворяются хрусталики слез в уголке глаз, слезы и отпятая романтика с совершенно разными существами. Все это- неправильная, но любовь. *** Джон раскидывается на чужих крыльях полностью нагой. Сам обладатель крыльев мог бы сравнить ученого с гантелькой, что придавила нежные перья. -Знаешь, секс с тобой - одно из самых приятных вещей в галактике. Лучше самого дорогого алкоголя!- Джон приподнимается на локтях, заглядывая в чужие глаза, что прикрывались от усталости.- И как же мне импонирует, что это все тело полностью мое. -Почему же? Я ж не мальчик. У меня были до тебя партнёры и будут ещё.- Джодах нарушает зрительный контакт, закрывая глаза. До ужаса неловко. -Ох пернатик-пернатик. Хоть ты и почти полностью человек, но повадки у тебя до ужаса животные. А крупные представители пресмыкаюших, в особенности птичьи, делают союзы на долгое время. Ты моногамен. Даже если я исчезну как тогда, ты будешь меня искать. Ну или просто будешь мучаться. В твоей головушке уже должна была отложиться мысль, что я — твой партнёр. А значит! Твой чуть животный разум считает, что поиск другого "родителя" займет много энергии и будет не выгодно искать другого такого же прекрасного ученого как я. Почему же я знаю о тебе больше, чем ты о себе? -Сравнивать меня с животным - низко. Это обычная человеческая привязанность. Мы с тобой.. близки. И естественно я буду скучать, если ты опять уйдешь.- Джодах закатывает глаза, пытаясь отдышаться. Пульс молоточком проходил по телу. Душный воздух объедал стены. -Ох, человеческие чувства! Интересная тема, не находишь. Я бы с радостью обговорил это, если бы кто-то обошёлся со мной чуть мягче. Я уверен, ты хотел сломать мне позвоночник! Иначе откуда такое рвение. Я не выворачиваюсь наизнанку, мое тело не позволяет мне выворачивать позвоночник в другую сторону. -Джон! Хватит, у меня и так голова болит от твоих уроков в кровати. Нельзя просто.. посидеть молча. Мои ноги болят не меньше, чем твои. У тебя завышенное либидо.- Джодах обхватывает мироходца за талию, прижимая к себе, намекая на нежности. В глазах бога сверкал непонятный, но родной огонек. -Я мог бы продолжить, но не могу отказать такому как ты.- Почти чудоковатая улыбка, и JDH прижимается ближе, заводя руки за шею своего бога. Джодах чувствует дыхание на ключице. Джон тут. Все хорошо. Он не пропал. Они найдут лололошку, а потом все будет как раньше. Джодах аккуратно поцеловал свою "пару" в щеку, растворяясь в ужасно приятном запахе. Это был парфюм? Всегда так пахло от ученого? Не важно. Тишина ночью окутывает два тела, отправляя обоих в царство Морфея. На утро все будет по новому. Мысли о Лололошка, нескончаемые попытки найти его. А пока.. пусть все будет так, как есть.