Я подарю тебе дождь из звёзд

      Что подарить тому, у кого всё есть? Парень Минхо — буквально миллионер. Квартира, загородный дом, дорогие гитары, дешёвые гитары. Футболки с амазона за двадцать тысяч вон — и часы за девять миллионов. Ноутбук, телефон, игровая приставка, все виды наушников — у Джисона есть всё. Минхо почти столь же богат (ну, может, без всех этих отчислений за песни, но всё же), и он мог бы купить для своего Сон-и что угодно — вот только каждый год он теряется с вопросом, что же именно искать. Но он надеется, что угадал, потому что главный подарок для него самого — это счастье Джисона. В канун Рождества у них поход к стилистам — и из-за их занятости и фотосессии на карточки приходится ехать домой раздельно. Он приходит домой всего за час до полуночи — и тревожная пружинка внутри немного распускается, потому что его Хани уже дома — и украсил квартиру к Рождеству. К высокому потолку криво прилеплены гирлянды, на каждой двери — фигуры из блестящей мишуры. Из спальни пахнет теми дорогими свечами с корицей, в которых трескучий деревянный фитиль, а с кухни раздаётся мелодичный голос. Минхо любит, когда Джисон поёт вот так. Не в микрофон, не идеально вытягивая каждую ноту, а просто под нос, тихонько и хрипло. Так кажется честнее, интимнее, нежнее — он не так часто использует этот голос для треков, зато для Минхо — постоянно. Играет какой-то древний иностранный рок, и это значит, что Джисон готовит — у него свой плейлист под каждое занятие. Это забавно и мило. С улыбкой Минхо идёт на кухню и останавливается в дверях, наблюдая за прекрасным мужчиной, которого имеет честь называть своим парнем. Музыка играет так громко, что Джисон ещё не заметил его прихода, поэтому он без зазрения совести кидает лопатку прямо на плиту, мурча себе под нос: Oh, my love, we've had our share of tears Oh, my friend, we've had our hopes and fears Oh, my friends, it's been a long hard year Забавные красные волосы стянуты в крошечные хвостики. Горячее масло летит прямо на толстовку от Баленсиаги, уже давно ставшую домашней, ноги в потрёпанных шортах медленно двигаются в такт. Минхо — счастливчик, что ему позволено видеть это. Он тихо-тихо подходит сзади и кладёт ладони на тонкую талию, уже готовый к испуганному визгу и новым брызгам масла: — Ч-чёрт, х-хён! — Джисон шутливо дуется и слабо колотит его кулачком, поднимая другой рукой лопатку со сковороды — кажется, на Рождество у них жареная свинина. Минхо стоило бы помолиться, чтобы её мариновал кто-то другой, например, Чан. — Давно пришёл? — Минут пять назад, — Минхо начинает двигать чужое тело в такт музыке — медленно, размеренно, как его мужчина танцевал до этого. Его подбородок опускается на плечо Джисона, от свежевыкрашенных волос всё ещё пахнет химией. — Что ты готовишь? — Свинину в вине, — кажется, Джисон и сам не замечает, как пропевает эти слова с мелодией, танцуя вместе с Минхо. — Пару закусок, ещё десерты. — Ты хочешь, чтобы я набрал вес, проспорил и лишился бровей, я понял, — мурлычет Минхо. — Хочешь отдохнуть, а я доделаю? — Ты и без бровей будешь милым, хён, — Джисон улыбается и тыкает пальцем в любимую кофту Минхо. — Переоденься тогда. Минхо открывает шкаф в спальне и осторожно поднимает тот свитер, который ни одному из них не нравится. В нём небольшой конверт — и он выглядит нетронутым. Значит, его любопытная мышка всё ещё не нашёл свой подарок. Ему интересно, что же подарит ему Джисон, но он не сильно взволнован — тот мог бы дать ему просто этот ужин, и Минхо уже был бы счастлив. Но вот что касается его собственной идеи — боже, как же он надеется, что угадал! Джисон добрый и в жизни не скажет, что это ерунда, но вдруг ему не понравится? Вдруг Минхо неверно истолковал тот недавний подслушанный разговор трирачи, где все трое тосковали о звёздах? Он заставляет себя успокоиться и идёт на кухню — как бы его ни радовали старания Джисони, это может кончиться весьма плохо. Спустя сорок минут в спальне, прямо на маленьком столике посреди кровати стоят две тарелки с ароматным мясом, пудингами и закусками. Завтра выступление, так что соли мало, а алкоголя и вовсе нет — на покрывало уже капнул вишнёвый сок, похожий цветом на вино. Но это неважно — важно то, что они сидят в обнимку, периодически нежно касаются друг друга сладкими от сока губами, а часы показывают одну минуту до Рождества. — Минхо, — Джисон такой мягкий, поплывший уже от поцелуев и усталости, в его глазах отражается огонь — вместо камина у них видео на ютубе. — Как думаешь, следующий год будет тише? В ответ из груди только вырывается задумчивое мычание — расписание есть лишь на полгода, и те забиты до отказа. Никто из группы не хочет работать меньше, раз уж скоро начнётся история с армией — но и небольшие отпуска никто не отменял. Говоря об отпусках — часы на тумбочке пищат, отмечая полночь, и Минхо жестом фокусника достаёт уже из-под подушки небольшой конверт. Джисон же в свою очередь… Открывает что-то на телефоне и поднимает удивлённый и радостный взгляд: — Что это, малыш? — Подарок, дурак, — хмыкает Минхо. Его руки не дрожат от волнения, и даже голос ровный — но он переживает. — Откроешь? — Да… — Джисон протягивает телефон, где открыт аудиоплеер. — Открой мой. Минхо удивлённо смотрит на экран, где нет обложки и вообще ничего, кроме названия — и понимает. Это песня. Джисон подарил ему песню — и она называется “Звёздный дождь”. Палец замирает над кнопкой воспроизведения — и Джисон кладёт руку поверх его руки. — Помнишь, в августе… Ты уехал к родителям и увидел метеорный поток — а я не смог, потому что был тут, а тут светло? И у тебя сфоткать сами метеориты не вышло… — он поднимает сверкающие, нежные глаза. — Я написал это тогда. Конверт чуть хрустит бумагой под пальцами, и Минхо смеётся — громко, счастливо. — Помню, чаги. А ещё помню, что ты не так давно говорил что-то об этом Чану — и я решил, что это и будет моим подарком. Он нажимает на кнопку. В комнате раздаётся мягкая мелодия, и тот самый хриплый голос Джисона, как на кухне — и Минхо обычно никогда не плачет, но у него в горле стоит ком от нежности, когда он слушает своего невероятного мужчину из динамика телефона и смотрит вживую на то, как тот рассматривает билеты с улыбкой. — Я давно хотел на Хоккайдо… Но почему именно начало января? — а вот Джисон не может сдерживаться, и его голос дрожит. — Будет холодно. — На Хоккайдо лучше видно звёзды, и третьего января будет метеоритный поток, — Минхо кряхтит, когда Джисон забирается ему на колени, осыпая всё лицо лёгкими торопливыми поцелуями. — Что-то там про Квадраты, я не запомнил. Столик с едой немного качается, когда Джисон целует его по-настоящему. Песня на фоне начинает играть на повторе, и Минхо старается запомнить её до мельчайших деталей — он не мог даже представить подарка, который был бы ему ближе. Билеты всё ещё зажаты в пальцах Джисона, и тот то и дело восхищённо смотрит в их сторону, когда отрывается от его губ. Гирлянды, криво приклеенные к потолку над их головой, сияют, как звёзды.