Ты мой бог

Чем всё закончилось , и как всё начиналось С последнего сражения прошёл год. Правительства Земли объявили Трансформеров вне закона. И началась настоящая охота за головами. Война с десептиконами вспыхнула с новой силой, они прибывали и прибывали, и теперь автоботы уничтожались и военными и десептиконами, у последних вооружение было на порядок выше. Автоботов становилось всё меньше. В медиа пространстве появились фильмы о трансформерах, Она пересмотрела их все Она пересмотрела их все . Ей было около 50, она продала всё что у неё было ,купила себе трейлер, на свалке купила старый тягач на ходу , и отправилась к мечте, то есть на границу Соединённых Штатов Америки, ибо только в свободной стране, как она думала ,можно обрести счастье. Стояла холодная и мокрая весна ,Пейзаж был однообразным и скучным, а погода промозглой и туманной. Никого. Ни души. Навстречу бежали одинокие низкие сосны, а вдоль дороги стелилась жухлая жёлтая трава, она подъезжала к портовому поселению, скоро придёт паром и она отправится в путь ,дальше, к границе. Своё старое имя – Анастасия, она давно забыла и вычеркнула из жизни. Теперь она была Ноя. Новая. Ноя была обычной. Во всём. В походке, в словах, и в том, как она смеялась или замирала от внезапной мысли. Она не искала внимания и не пыталась его заслужить, и, пожалуй, именно поэтому оно приходило само. В ней не было того надлома, что так часто выдают за глубину. Она не прятала шрамы и не искала оправданий собственному существованию. Она умела слушать. По-настоящему. Не ради ответа, не ради спора — ради того, чтобы стать частью тишины, которая рождалась между словами. В её глазах было слишком много света, чтобы назвать её обычной. И слишком мало притворства, чтобы назвать её сложной. Ноя была простой — и потому редкой. Она не ломала мир под себя, а принимала его, как есть. И в этом принятии рождалась её собственная, тихая, но упрямая сила. Английским она владела плохо. Кое-как она купила билет и уладила формальности с документами, пообщавшись с пограничниками при помощи мимики, жестов и невнятных английских слов .Она развернулась и пошла в свою машину захлопнула дверь и начала ждать. Местные жители проходившие мимо улыбались и смотрели на неё беззлобно и приветливо. Пришел паром. "Осталось всего пара часов и вот я в свободной демократической стране"- думала она . Паром покачиваясь вез её к новым горизонтам. При пересечении границы, паром подавал сигнал, и в этот раз некоторые пассажиры вышли на палубу, чтобы запечатлеть этот момент. Но что-то пошло не так. Сигнала не было. Тишина. Только мерный шум волн. Вместо гудка она услышала сильный звон в ушах, и по всему телу как будто прошел электрический разряд. Она съехала на берег. Ей было много лет, и теперь ее звали Ноя Вита. "Как новая жизнь"- думала она, получая документы. Новая жизнь, новая страна. Новая реальность. Но об этом она ещё не знала. В Кордове пересев на другой паром (так как сообщения с материком больше никакого нет), она села за руль и с удовольствием закурила. Она была полна каких-то непонятных надежд, "Боже, что это со мной, мне ведь давно не 16"- думала она по идиотски улыбаясь своим мыслям. Час назад. Это было не это было не сражение, это было настоящее истребление .Над ним летели два истребителя и обстреливали его снарядами а сзади гналась боевая машина пехоты и солдаты . Прямое попадание. Взрыв. Ещё прямое попадание. "Это конец"- подумал он после того как последний снаряд попал прямо ему в спину .Взрыв . Он превратился в свет. "Вот и всё"- подумал он - " Я отправляюсь к искре Праймуса" . Но вместо этого он почувствовал, как будто его притягивает сильнейший магнит. Он летел неизвестно куда. Это было как раз в тот момент ,когда она пересекла границу. . Темно. . "Что это? я не могу пошевелиться... Я не могу трансформироваться... Я не могу говорить..."- ему хотелось кричать или выть, но вместо этого оставалось только тихонько скрипеть шестернями. Он почувствовал что раскачивается. "Я в море "- понял он, но вокруг было сухо, "я на корабле!" "Но почему я не могу двигаться ?"- и тут до него дошло- "критически мало энергона!" В его системе действительно почти не было энергона, но каким-то чудом он всё равно оставался жив, он всё слышал и видел, но был недвижим. На него снизошло страшное озарение- " Я теперь просто машина!" Ему стало не по себе. "Неужели это всё? Это ещё хуже чем смерть!" - подумал он. Дверь кабины хлопнула и на сиденье плюхнулась женщина, глупо улыбнулась и закурила. "Странная.."- подумал он, - " надо попробовать дать ей знать..,а что знать? Надо посмотреть, понаблюдать." решил он. Женщина курила и мечтательно улыбалась, глядя вперёд. 16 часов на пароме, и вот Анкоридж. Пограничник долго смотрел на неё потом документы ,потом опять на неё -Стойте здесь мэм сейчас мы всё уладим. Ей стало не по себе. -Что-то не так?- спросила она и замолчала удивлённая : сейчас Она прекрасно понимала его, и прекрасно говорила по-английски - Что-то случилось? -Мэм, прошу подождать. Через минуту подошла женщина в форме и сообщила что ей нужно снова сдать отпечатки пальцев. Ное была удивлена но согласилась. "В принципе,- это бюрократия, она есть везде" -подумала она и откатала свои отпечатки. Пограничники снова удалились она ждала. Наконец, они вернулись и отдали ей документы. -Мэм вам следует поменять паспорт. -Зачем?- удивилась она -Просто вам так будет легче. - Хорошо, офицер,- она вежливо улыбнулась, забрала документы и пошла к своей машине. "И зачем вдруг менять документы?"- пожала она плечами про себя . -Да пластическая хирургия сегодня творит чудеса.- сказал один пограничник другому ,глядя ей вслед. – Действительно, -ответил второй, -В паспорте указано что ей 50, а на вид лет 20! - Ну что ж, если есть деньги на пластику, то почему бы и нет ,но паспорт всё же ей нужно сменить. Ноя выехала на шоссе. Куда она направилась, она не имела понятия. В двигателе что-то заскркжетало, и машина заглохла. Ное оказалась одна на дороге, посреди леса. "Ситуация хелп, ситуация сос"- пропела она мысленно, -"Буду решать проблемы по мере поступления" Свой трейлер она переоборудовала под дом на колесах, там было всё, начиная от кухни и спальни и заканчивая туалетом и мини душем. Деньги у неё были. Но тратить просто так их не хотелось. "Благо, у нас эра смартфонов",- думала она,листая объявления по аренде жилья,- "Нужен гараж. А лучше дом и гараж. Ага, вот, неплохой вариант." Она ткнула в объявление " сдается дом с подземным гаражом, на берегу " Неплохо. Пара кликов и дом оплачен на месяц.," Придется задержаться,"- думала Ное, "что ж сама виновата, ибо нехер брать свалочную рухлядь, теперь будем мучиться". Подъехал эвакуатор. Через полчаса они были на месте. Дом выглядел аккуратно, но что-то не давало ей покоя "а где гараж?"- дошло до неё. Но при ближайшем рассмотрении оказалось что дом стоит на краю невысокого обрыва, и если смотреть со стороны дороги, то видно милый одноэтажный домик, а со стороны бухты - два этажа, причем первый этаж полностью занимал огромный гараж. Въезд в гараж со стороны бухты, а вход в дом со стороны дороги. "Не очень удобно"- Ноя рассматривала это архитектурное творение. Но оказалось что в самом гараже есть лестница, ведущая наверх в дом. Вот и чудненько. Она поднялась, сделала кофе и закурила. За просмотром объявлений прошел ещё час. Она заказала себе пиццу и какое - то местное блюдо из мяса. Наконец она нашла подходящий вариант: " Талантливый инженер возьму любую подработку" Она набрала номер. На другом конце ответил мужской голос: - Слушаю - Я увидела ваше объявление о подработке, хочу предложить вам заказ - Какого рода работа?- в голосе собеседника послышалось нетерпение. - Тягач. Сломался. Нужно починить. Пауза. - Девушка! Я астрофизик! Я инженер! Я скоро совершу прорыв в квантовой физике! Я не автослесарь! - Тут написано что вы студент… -Это ничего не значит - 200 баксов - Согласен! Ное продиктовала адрес. Повесив трубку, она спустилась в гараж. " Итак, эта женщина, по крайней мере она собирается меня ремонтировать"- Думал он, услышав её разговор по телефону. "Она спускается ". В гараже было темно, выключатель она не нашла и решила просто открыть двери. Он видел как её силуэт проскользнул мимо него. Ноя распахнула ворота. Он снова посмотрел на неё и изумился. Это была не та женщина, что села в кабину на пароме, точнее это была она, но что-то изменилось. Перед ним стояла девушка лет 18-20-ти. Короткая стрижка, прищуренные глаза, курносый нос, всё то же самое, но не то. "Что это, какое то искажение оптики?" - Думал он. Девушка повернулась лицом к бухте и он рассмотрел её фигуру: достаточно прямые плечи , большая грудь , непропорционально тонкая талия и широкие бёдра. "Интересно"- подумал он , - "Как так произошло? или я не рассмотрел её на пароме? или сейчас что-то изменилось? Ей явно не 50 , как она говорила на пограничнном пункте ". -Ну что развалюха,- она подошла к нему вплотную, -Сейчас придёт мастер и быстренько тебя починит, а потом мы с тобой поедем куда глаза глядят. Ноя залезла в кабину и посмотрела в зеркало заднего вида. Она закричала. Нет, заорала. Да так, что задрожали стекла. -Это чё за …..– Она схватилась руками за лицо, и как слепая начала ощупывать его - Чё за…!!!!! Чё за хрень!!!, что со мной произошло?!!! Из зеркала на неё смотрела она сама, тридцатилетней давности. Та молодая девушка, которой она когда то была. Ноя продолжала осматривать и ощупывать себя, будто впервые видела. Вдруг она замерла, из глаз покатились слезы. "Второй шанс?" "Судьба дала мне вторую жизнь? Я снова молода? как это принять ?что вообще происходит?" Она сидела и плакала. Что это было - радость или удивление, или всё вместе, она не имела понятия.Она не знала, сколько времени она так просидела в кабине , утирая слезы. Звонок. "Доставка!" Быстро забрав заказ, и стараясь не обращать внимания на сочувствующий взгляд курьера, который явно заметил её распухшие от слёз глаза, она поднялась наверх. " Нужно успокоиться. Поесть. Поесть и успокоиться, да". Пицца была уничтожена мгновенно. Стейки из оленины уже не полезли. Был вечер. "Наверное этот студент уже не придёт"-, подумала Ноя. Звонок. "Пришел". Девушка пошла открывать дверь. Глава 2 My name is... Звонок повторился. На пороге стоял худощавый парень, лет 20, среднего роста явно афроамериканской наружности, на голове то ли косички, то ли дредды, а на нем самом черный спортивный костюм. Массивные очки завершали весь этот нелепый образ. - Здравствуй...те ...-промямлил он -Здравствуйте, по поводу работы? -Да,- отозвался он без всякого энтузиазма -Проходите Они прошли в гараж. -Вот. Не заводится. -Может топливо закончилось? Ноя посмотрела на него уничтожающим взглядом , который как бы говорил, " Не надо делать из меня дуру". -Всё в порядке с топливом .Я не знаю почему он не работает. - отозвалась она и отошла на пару шагов назад. -Разберемся. Парень повернулся к ней. -Оззи Айзекс ,астрофизик- парень протянул ей руку. -Студент,- поправила она его и усмехнулась, парень скривился. -Меня зовут Ное Вита,- представились девушка. – Ное Вита? Это как новая жизнь? -Именно так -Давай..те глянем что у вас там произошло -Вы прямо сейчас будете смотреть? Уже поздно, может быть завтра? - Ну что ж ,давайте завтра , я переночую в вашем гараже. - Что??? - её удивлению не было предела ,такой наглости она не ожидала. -Понимаешь...те.. здесь Тайга, дикие звери, и сейчас домой возвращаться достаточно опасно, плюс, может быть холодно. А вдруг я где-нибудь замёрзну, или меня сожрёт медведь?– Парень явно пытался выглядеть дружелюбным и улыбался , но Ноя заметила в его улыбке скрытую ехидцу. -Валяй, делай что хочешь,- она махнула рукой и повернулась к выходу. -Стой, а ты куда? - Ты ночуешь в гараже, а я наверху.- сказала она и ушла. Сон был странным, скорее, это даже был не сон, а что-то наполненное яркими ощущениями. Ей снился космос, звёзды. Одна летела ей навстречу. Звезда увеличивалась в размерах и меняла цвет от оранжевого к голубому от голубого к розовому, Ноя приближалась к звезде и кружилась вокруг неё. Вдруг всё замерло , и звезда ринулась к ней. Ноя испугалась и попыталась отшатнуться, но вместо этого беспомощно размахивала руками во сне. "Я сгорю!"- промелькнула мысль. Звезда начала уменьшаться и становилась всё ближе и светлее. Она влетела в тело Нои , как камень брошенный в воду, по всему телу разлилось приятное тепло, и девушка впервые в жизни испытала такой мощный оргазм, что от её тела, казалось, прошла ударная волна. Ноя подскочила в кровати. Села. Сердце стучало как бешеное, тело содрогалась, прогоняя остатки сна. Но проснулась не только она. Юный астрофизик обошел вокруг грузовика, осмотрел кабину ,и зачем- то пнул по колёсам. -Ладно завтра разберёмся. Оззи зевнул. В гараже было тепло, а в углу стояла уютная мягкая кушетка. Он с удовольствием растянулся на ней и закрыл глаза. Выспаться не получилось. Посреди ночи его разбудило то самое,странное ощущение, такое было в переполненном гормонами подростковом возрасте. Оззи вскрикнул, зажал рукой промежность и сел на кушетке. Сломанный грузовик видел, как молодой инженер лёг спать." Ладно",- подумал он ,- "утро вечера мудренее" и тоже решил отключиться. Мощная волна удовольствия обрушилась на него, как лавина, цунами, сметающий всё на своём пути. Он почувствовал, как будто внутри него зажглись тысячи искр, и перегорели сразу все контакты. Он не знал с чем сравнить это новое ощущение, он как будто умер ,и родился вновь, и снова умер. Такое с ним было впервые. Не выдержав такой перегрузки ,его процессор отключился. 5:30 на часах. Никакого сна больше не было. Ноя встала и включила чайник , нашла сигареты, закурила. Выбрав голубую хлопковую футболку и серые бесформенные спортивные штаны, она переоделась. "Надо сходить в гараж",-Чайник вскипел, заварив крепкий кофе, девушка спустилась вниз. Картина, которая предстала перед её глазами , заставила замереть на месте: В открытом двигателе грузовика, наклонившись, копался Оззи. Без штанов. - Что случилось? Оззи? - Что? А, вот смотрю… - Почему ты в трусах!!!!? - Штаны.. это.., в общем, испачкались- Оззи махнул рукой в сторону стиральной машины : -Скоро достану и надену - Потрясающе просто..., как успехи? Он будет жить? - Кто? -КамАЗ - Кто???! - Ну грузовик - О! - он вылез из движка и повернулся к ней, - Тут вообще происходит что то странное, смотри, это двигатель, вроде обычный, но .... ОН НЕОБЫЧНЫЙ! - Что? - Аккумулятор, его нет! - Этого не может быть, он был. - Его нет!!- Оззи нахмурился - Я больше 200 км проехала , куда он делся? - Смотри, тут какая-то штуковина, похожая на элемент питания, он ткнул отвёрткой в сторону кабины- Ничего подобного не видел. Ноя отхлебнула кофе и подошла поближе. Она смотрела на внутренности автомобиля, в которых сама ничего не понимала , ну вот двигатель ,вот какая-то круглая штука, провода ,трубки… - и что ты этим хочешь сказать, Оззи? -Это не совсем обычный тягач, возможно, вообще не автомобиль. -Ха. Ха. Ха. Как смешно, скажи еще что это трансформер. - Вполне возможно … Пауза. - Оззи не делай из меня дуру, я старая и опытная женщина. Я прожила долгую жизнь и могу тебе сказать одно: наш мир стабильное унылое говно, никаких пришельцев, инопланетян и прочей подобной хрени не существует. Парень смотрел на неё и пытался понять, о чём она говорит, -" Какая опытная женщина ?!какая старая?!"- перед ним стояла девушка, его ровесница, возможно даже младше, на вид ей было лет 20. "Почему она так говорит , что инопланетян не существует? А как же битва при Чикаго?"-думал он. - Что ты такое говоришь, Ноя? -Что? Вот что я тебе скажу, у меня два варианта, либо сумасшедший ты, либо пытаешься сделать сумасшедшую из меня. Трансформеры существуют только в фильмах я пересмотрела их все .Так что не надо мне тут заливать. - Какие фильмы? Ты с луны упала что-ли? Ноя! - Ага, с темной стороны... Просто перестань проецировать на меня свой бред. - Это не бред, столько городов разрушено их войной! Ное стало не по себе, если этот парень и вправду сумасшедший, нужно поскорее избавиться от него, и постараться, по возможности, не провоцировать. - Хорошо-хорошо , всё нормально, Я тебе верю. Давай я просто заплачу тебе 200 баксов и ты пойдёшь домой. - Нихрена ты не веришь .И не пытайся от меня отделаться Я тоже тебя не понимаю , почему ты утверждаешь, что это миф ,ведь вся планета об этом знает. - Хорошо, Оззи, ты только не волнуйся, хорошо, я верю тебе. -Не надо смотреть на меня, как на сумасшедшего. Сумасшедшей здесь выглядишь ты. Ноя медленно подошла к кабине, где-то должна быть монтировка. ”Я просто шугану его, и пусть он катится на все четыре стороны”-, подумала она. В душе медленно закипала злоба,- “хватит уже издеваться”. -Почему ты мне не веришь ? -Ну хватит !!! -крикнула она и со всей силы ударила ладонью по кабине. В этот момент произошло что-то невероятное, из её пальцев как из оголённых проводов пошли электрические дуги и поползли, распространяясь, по всему кузову автомобиля. Сознание резко включилось он вдруг почувствовал как вся система его наполняется энергоном- "Что происходит?" Он трансформировался. Металлический лязг и скрежет заставил Оззи и Ною повернуться к грузовику. Кабина разделилась надвое и поползла наверх ,откуда-то появились руки, тягач просто встал на ноги. Молодые люди наблюдали за всей этой трансформацией, не в силах пошевелиться, как будто под гипнозом. Перед ними был огромный, сидящий на корточках робот. - Матерь божья - прошептал Оззи, и повернулся к Ное , но его восхищения она не разделяла. - Бля -а-а-а-а-а-а-а-а!!!!- заорала она страшным голосом,и, повернувшись , со всех ног бросилась в распахнутую дверь гаража. Робот поднял сервопривод и прицелился -Не стреляй -только успел пискнуть Оззи, но из запястья робота вместо огнестрельного оружия выстрелил к трос с крючком на конце. Трос настиг орущую и перепуганную Ною, когда она уже подбегала к дороге ,обвился вокруг её ног, и, уронив на землю, поволок обратно в гараж. Ор не прекращался. Когда девушка была уже совсем рядом с роботом ,трос остановился, она продолжала кричать. От её криков в ушах звенело, Оззи сморщился, и пытался сказать что-то успокаивающее. Она ничего не слышала и не понимала. -Не нужно боятся -Голос у робота был сильный, низкий и очень спокойный. Он поднял руку и ткнул девушку пальцем. Ноя резко заткнулась. - Я не хотел вас так пугать. Меня зовут… " Как в кино"- подумала Ноя и вырубилась. Глава 3 «Медведи гризли всех загрызли» Тремя часами ранее. Тайга. Небольшой лесок чуть западнее. Две пары инфракрасной оптики наблюдали за домом у воды. — Это точно она, говорю тебе, — рокотал низкий голос, тяжёлый, как дизельный мотор. — Пока не точно. — А я говорю — точно. — Ты же видела паром у Диомид… Это мог быть кто угодно. — Пассажирка. — Что? — Не пассажир. Пассажирка. Две массивные тени продолжали спор в темноте. Вдруг небо вспыхнуло красно-розовым заревом —и это не было северное сияние. Из крыши прибрежного дома вырвался столп света. — Это она, — сказали они одновременно. …Тишину в гараже нарушало лишь ровное гудение корпуса Трансформера. Он склонился над бессознательной Ноей, едва касаясь её плеча. Свет от его оптики был мягким, почти сочувствующим. — Она… дышит? — прошептал Оззи, присев рядом. — Это точно Не... не что-то серьёзное? — Я не знаю. Я не понимаю, как это с ней связано, но когда она коснулась меня, я… активировался. Внезапно что-то хрустнуло за стенами гаража. Робот развернулся, его корпус пришел в режим боевой готовности, правая рука трансформировалась в щит, а левая — в короткое энергетическое лезвие. Оззи отпрыгнул к стене. Двери гаража с грохотом распахнулись, и на пороге возник силуэт, массивный, покрытый густым мехом, с горящей меткой максимала на груди. За ним — вторая фигура, чуть меньше, но с тем же звериным величием. — Что за... — начал Оззи, но не успел договорить. — Оптимус Пра-а-айм!!!!Что ты наделал!— Медведица в два прыжка оказалась рядом с ним ,из лапы выросло оружие , подозрительно напоминающее сковороду, прежде чем он успел отреагировать сковорода со всей силы опустилась на его и так поврежденную голову. Раздался звон металла, полетели искры, Прайм покачнулся, и поднял сервопривод, пытаясь защититься. –-Гера, не бушуй,- второй медведь шагнул вперёд. Затем повернулся к вжавшемуся в стену Оззи: - Медведи гризли всех загрызли, - и засмеялся над собственным каламбуром,-Такая уж она- импульсивная. Хватит бить мирных автоботов, не разобравшись что к чему . - Это ,что, сковорода?-прошептал молодой инженер, –Ага, - отозвался медведь,- оружие свободы! Он молниеносно перехватил уже готовую нанести второй удар сковородку. -Итак…- медведь почесал макушку. - Вы вообще кто такие?, - тихо спросил ошарашенный Оззи -Это Максималы,-Прайм указал пальцем на медведя. -Верно,– Металлический медведь гордо выпрямился, – Я Атлас, это Гера, а это,- ткнул он пальцем в неподвижную Ною - Искра. -Кто? Что? - Оззи поправлял очки, настала его очередь чувствовать себя глупо. -Как такое возможно?- Оптимус поднялся,- Ведь куб был уничтожен? - Да, вы конечно постарались, били-били, не добили, - Гера язвительно посмотрела на него - Но это человек ! -Ты заметил? - Гера, откуда столько желчи?-Атлас подошёл к напарнице. Оззи снова подал голос: -Что за искра? Что это такое? - Сейчас, мальчик мой, мы тебе объясним. -Как ты думаешь, Оззи, откуда взялась жизнь во вселенной? неужели ты думаешь, что это это набор случайностей? случайно появилась материя, кварки, атомы, молекулы, ДНК? насколько велика вероятность что это действительно случайность? Подумай Оззи, ты же учёный , мы все состоим из пустоты… -Верно,элементарные частицы не являются материей, по сути, это поле. - Не перебивай! Так вот, давай соберём на репликаторе молекулу ДНК ,нет , кучу молекул ДНК, соединим их вместе и посмотрим, будет ли это живой организм? нет это будет просто кусок мяса. И что делает этот кусок живым? -Искра,- отозвался Прайм - Верно!, она самая -Искра? Как в дефибрилляторе?- Оззи почесал нос. - Близко, но не то , искра это другой вид энергии , энергии созидания, или синтеза, если тебе будет так угодно. Синтеза, соединения.Те самые электрические импульсы между нейронами, которые именуются сознанием. Оптимус молчал, явно озадаченный. Оззи тоже пребывал в состоянии лёгкого шока. Гера замолчала. Прайм наклонился над девушкой и внимательно рассмотрел её , -Это невероятно, почему человек? Атлас медленно обошёл в гараж, его шерсть слегка светилась от росы. — Она — Всеискра. Истинная. Не фрагмент, не источник, не артефакт. Она управляет энергией жизни. Не той, о которой пишут в книгах, а той, что творит миры. Куб был всего лишь вместилищем, как саркофаг. Неужели ты думал, Прайм, что кусок металла способен творить жизнь? Нет только жизнь создаёт жизнь. Для того чтобы создать что-то живое нужно что-то живое. Куб действительно был уничтожен, но она, не куб. Эта девушка…, она творец жизни. — И что теперь? — спросил он. --Положи девочку на кушетку, простудится. Оптимус легко , одной рукой подхватил маленькое, по сравнению с ним, бессознательное тело, и аккуратно уложил Ною на кушетку. — Теперь, — сказал Атлас ,- Слишком многие будут охотиться за ней. Выброс её энергии был слишком заметен. Не только для нас. -Какой “выброс”?,-Оззи не переставл удивляться - Ночью был выброс энергии Всеискры, вы должны были почувствовать его. Неужели ничего не почувствовали?- Гера внимательно посмотрела на юношу, потом на Прайма - То есть это и был….? -Оззи стал красным как рак, и покосился на стиралку, где покоились его, уже постиранные от “выброса” брюки. -Всеискру необходимо защитить - Прайм поднял палец, -Зная о её силе и способностях, многие захотят использовать её в своих целях, это недопустимо! Она живое существо, а значит свободное по праву рождения. - Ты прав,- Атлас подошёл к нему поближе,- Свобода это приоритетное право всех живых существ во вселенной. Только как это сделать. .. Медведица слегка улыбнулась и подошла к напарнику - Тогда,- она обратилась к Прайму, - послушай меня. Ваша война проиграна, а вас самих почти истребили. Мы предлагаем тебе сохранить свой вид, возродить на другой планете. И Искру, естественно, заберёшь с собой. В целях защиты. - Что?, на какой другой планете? - Вмешался Оззи, - В космосе? - Нет , в первичном бульоне.- Гера усмехнулась. - Мы не можем покинуть Землю. Наш корабль уничтожен , построить новый невозможно в нынешних условиях. Атлас прокашлялся и заговорил: - Ваш, да. Но… Есть кое кто , кто тоже работает над сохранением жизни во вселенной. Райели. Один из них доставил нас сюда, он же заберёт и вас. Ты что нибудь знаешь о райелях, Прайм? - Это инопланетная раса , древние, как сама вселенная, занимаются в основном исследованиями. - Да, сейчас “Высокий Ангел” вошёл в атмосферу Юпитера, как только они пополнят запасы дейтерия и трития, отправятся обратно. Квактус– так зовут капитана, готов взять вас на борт, кроме того, вам предоставят отдельный купол. Готов ли ты покинуть землю, Оптимус Прайм? — Я покину Землю.Но сначала, — Он медленно поднялся, — я должен найти своих. Тех, кто ещё может быть жив. Медведи переглянулись. Их оптика вспыхнула уважением. — Тогда мы поможем, — сказала Гера. Офигеть! Все обернулись на голос. Пока шел разговор, никто не заметил, что Ноя пришла в себя и ошарашенно смотрела на говорящих медведей, но в больший шок её повергло то, что именно они говорили - О- фи- геть!!!! Снаружи над Тайгой Занимался рассвет, окрашивая лес и залив красно -розовым цветом. ************* Утро. Городок, как забытое воспоминание, когда-то оживлённый, теперь поглощён тишиной. Здания со следами времени — потрёпанные стены, обрушенные крыши, окна, залитые грязью -всё было пронизано атмосферой заброшенности, как забытые мечты, оставленные в прошлом. На стоянке, вдоль ржавых машин гуляет колючий ветер. Ангар, который когда-то был центром активности, теперь словно металлическая раковина, позволяющая проникать в себя тусклому свету. В ангаре было холодно, даже по меркам их сплавов . Солнце только поднималось над полузаброшенным городком в глубинах Юкона, где когда-то добывали золото, а теперь только ветер собирал пыль с асфальта. Би сидел на холодном полу. тусклый свет, прорывающийся через трещины ангара падал на него причудливым узором. Холодно. Он не мог позволить себе паниковать. Он должен спасти товарища. Стояла глухая тишина, а Бамблби смотрел на своего друга. Тот был отключён, части его металлической брони лежали рядом. Хаунд был одним из тех, кто не умел сдаваться, один из тех, кто прошел десятки битв и выжил, “бесстрашный робот- воин”,- вспомнил Би. Но сейчас он был на грани, и Бамблби не мог позволить случиться непоправимому. Он внимательно осмотрел повреждения Хаунда - копус в глубоких вмятинах , рука оторвана и болтается на каком-то проводе ходовая часть и броня -в клочья . Ремонт требовал времени и ресурсов, которых у них не было. Корпус заскрипел, когда Бамблби принялся за работу. Его механизмы звенели, и каждый новый звук напоминал ему о том, как всё вокруг рушится. Он не мог бросить его. Не мог оставить на произвол судьбы, хотя понимал, что шансов мало. “Неужели больше никто не выжил? Неужели…НИКТО? ” — Ты не можешь сдаться, Хаунд. Не можешь. Это было не только обращение к другу, это было обращение к себе. Внутри, под всей его металлической бронёй, пульсировала искра. И пока она горела, надежда оставалась.Он собрал все свои силы и продолжал работать, не замечая усталости. Хаунд всё ещё был частью этого мира, частью его жизни. И даже если он не мог вернуть всё, он хотя бы мог попытаться вернуть своего друга. И когда рассвет на мгновение приглушил все тени, Бамблби почувствовал, что возможно, в этом и есть смысл. Не сдаваться, не останавливаться. Двигаться вперёд, несмотря на всё. Глава 4 Кем ты стала. Сознание возвращалось медленно. Всё тело болело , особенно ноги. Ноя лежала не открывая глаз, и приводя в порядок свои мысли. Всё, что произошло за последние сутки, казалось страшным сном, и она очень надеялась, что когда она встанет, всё будет по-прежнему, как в старые добрые времена, возможно, она очнётся в своей квартире, возле телевизора, с упаковкой чипсов в руках. Она была не одна. Она услышала разговор. Первый голос молодой, немного звенящий. Оззи? Но был кто то ещё. Она приоткрыла один глаз ,и аккуратно, сквозь ресницы посмотрела в сторону говоривших. То, что она увидела, снова повергло её в шок. Огромный медведь указывал прямо на неё когтем и говорил: “ — Она — Всеискра. Истинная. Не фрагмент, не источник, не артефакт… ….только жизнь создаёт жизнь. Для того чтобы создать что-то живое нужно что-то живое. Куб действительно был уничтожен, но не полностью, какой-то фрагмент откололся, остался, и энергия, находящаяся в нём высвободилась и выбрала тело этой девушки ….” “Что?! Говорящий медведь? Какая Искра? Всеискра? Я? Я всё ещё сплю? Что происходит вообще?” Нужно было привести мысли в порядок, и если это бред, то обратится к врачу. Сердце бешено забилось, ей стало страшно. Страшно осознавать себя сумасшедшей. Ноя погрузилась в свои мысли и перестала прислушиваться к разговору, она решила исподтишка посмотреть, что происходит вокруг и в конце концов, обомлела. У дальней стены, рядом с её трейлером сидел ОН! Тот самый! Точно такой же как в фильмах, величественный благородный и спокойный. И огромный. “Если это бред ,то я счастлива оставаться в таком бреду”, - подумала она. Она была его фанаткой, идеализировала и боготворила его, была ли она влюблена? Она просто считала себя недостойной. “Вот он, твой кумир- Оптимус Прайм, только руку протяни.” “— Я покину Землю.,-говорил Прайм, -Но сначала, — Он медленно поднялся, — я должен найти своих. Тех, кто ещё может быть жив. — Тогда мы поможем, — сказала медведица .” Ноя села. – Офигеть, - только и смогла выдавить она из себя на русском. Четыре пары глаз устремились на неё. –О-фи-геть,--повторила она. Возникла пауза. Никто не решался начать разговор первым. - Ну что ж, я думаю, нам нужно всё прояснить,- сказала Медведица и подошла к ней поближе,- я ,Гера, а это- Атлас,- Медведица протянула ей лапу, Ноя пожала кончик огромного когтя, который превосходил по размеру её ладонь. - Ноя… - мы знаем тебя Ноя, знаем кем ты стала. - Кем стала?! - Ты Всеискра, ты же слышала наш разговор. – Слышала,-- отозвалась Ноя,-- но до сих пор не могу поверить. –Согласись-ка девочка ,что за последние сутки с тобой произошло много странностей, а начались они именно тогда, когда ты пересекала линию перемены дат. Неужели ты ничего не заметила ещё тогда? Ноя кивнула, действительно что-то было, но тогда , она просто не придала этому значения, а потом, события начали разворачиваться с головокружительной скоростью и времени, для того чтобы осознать и принять это, у неё просто не было. – Но почему…. почему вдруг я? –А это тебе лучше знать самой. Ноя не знала. Она всегда считала себя самым заурядным человеком, без каких-либо выдающихся талантов и способностей. Она прожила самую обычную и посредственную жизнь, и только на закате лет решила всё изменить и уехать неизвестно куда. “Почему я?” - крутилось у неё в голове. –Я не знаю… — Ты, возможно, догадываешься. Ищи ответ в своём сердце. Гера замолчала. Оззи слушал, открыв рот, а Прайм сидел спокойно и величественно, уперев руки в колени. – Думаю, здесь скоро будет очень много народу, –подал голос Атлас, – твой сигнал и излучение, которое ты сейчас испускаешь, не может оставаться незамеченным. –Излучене? Какое?--Оззи прищурился, как будто пытаясь рассмотреть фантомное излучение, исходящее от Всеискры. Прайм тоже повернул голову из интересом смотрел на неё. Гера заметив это вздохнула –Смени в диапазон в оптике .-- посоветовала она ему. Последовав её совету, Прайм действительно увидел, как от тела девушки исходит мягкое свечение, он видел в ультрафиолетовом,инфракрасном и гамма -диапазоне.обычным взглядом этого было не различить. –Ребята, сюда идут. Военные!,–вмешался Атлас –Откуда ты знаешь?,-- Оззи удивлённо посмотрел на него. – Я , конечно, много знаю,-- Атлас принял напыщенный вид,-- но сейчас я просто слышу : километра три-четыре от нас. –Нужно уходить. - Прайм посмотрел на трейлер, стоящий позади него. Он явно не собирался тащить его с собой. Только вот он не учёл одного, у хозяйки этого трейлера были на него планы. –Там все мои вещи, всё , Что необходимо человеку для комфортного существования в дороге.– жалобно пробормотала она. – Я с вами , даже не спорьте!!!- сказал Оззи. – Валяй, учёный везде пригодится, на худой конец, тебя можно съесть. - ответила Гера с самым серьёзным видом. Оззи так и не понял, шутила она или нет. Они выехали. Трейлер всё-таки взяли. Прайм согласился, что люди не состоят из металла и им иногда где-то нужно спать. И есть. В глазах Нои над нимсиял нимб, как над святым. Она даже мысленно грохнулась на колени. Теперь он окончательно стал для неё подобен божеству, сошедшему с небес. --- Шоссе извивалось тонкой серой лентой сквозь пробуждающуюся тайгу. Асфальт ещё влажный от ночных туманов, блестел под первыми солнечными лучами, как зеркальная дорога. По обочинам неохотно отступал, ноздреватый, серо-белый снег, с тенью прошлого холода. Но уже сквозь него пробивались упрямые ростки: тонкие, ломкие, цвета весенней зелени, которой ещё страшно, но уже нужно расти. Вековые кедры, стройные ели, сосны с шершавой корой стояли молчаливо, как стражи. Их ветви ещё несут на себе зимнюю память, но где-то наверху уже посвистывают птицы Запах — влажной земли, хвои, воды, что бежит по ручьям, скрытым под тающим снегом. Он насыщенный, как дыхание зверя, что спал долгие месяцы и теперь выходит на тропу. И вокруг - тишина. Ветер пробегает по верхушкам деревьев. Где-то хлопает крыло и замирает. Всё готовится жить. Всё вот-вот начнёт дышать. Шоссе перед ней всё такое же безбрежное, бескрайнее, как будто затягивает её в бездну. Но всё уже не то, что было. Всё, что она думала о своей жизни, всё, что казалось предсказуемым, разрушилось в одночасье. Её сердце, пульсирующее где-то в районе горла, не прекращало трепетать, в груди стоял тяжёлый ком. Всё случилось так быстро, что она не успела даже осознать, как просто живёт её тело, а разум уже мчится в пропасть. Один день, и всё изменилось. Она даже не знала, можно ли поверить, что то, что её сейчас окружает, реально. В её руках — грузовик, огромный и мощный. Грузовик –живое существо, тот самый, кумир. Ей стало не по себе, от осознания этого факта. Каково это, управлять живой машиной. Она чувствовала каждую неровность дороги, словно она сама была частью этой машины. Часть её жизни, как и эта дорога, превращалась в нечто огромное и непредсказуемое. Её взгляд метался по обочине. Там таял снег, уступая место первому ростку весны, а она сама, как этот снег, казалась одновременно жестокой и хрупкой. Всё новое, что приходило в её жизнь, было таким острым и странным. И она не знала, как принять это, как принять свою новую реальность.Она всегда думала, что будет сильной, что сможет справиться с любыми вызовами, но сейчас, за рулём, в её голове мелькали тысяча вопросов, от которых не было ответа. Как жить, если всё, что ты знала, больше не существует? Её рука сжала руль так сильно, что суставы защемило. Девушка сжала зубы, повернула ключ и снова двинулась вперёд. За её спиной оставалась та старая жизнь. И пути назад не было. Рядом, на соседнем сиденье, мирно спал Оззи. – Ноя, ты пропустила поворот,-- выдернул её из раздумий голос Прайма – Что? – Просто сиди спокойно, я поеду сам. Девушка покраснела и убрала руки с руля. Она не заметила, как погрузившись в свои мысли, перестала следить за дорогой. Оптимус ехал молча. На зашифрованной частоте он отправлял один и тот же сигнал: “Вызываю всех автоботов!” “Кто-то должен был остаться в живых!”-думал он. И ответ пришел. Координаты. Он направился туда. Максималы следовали за ними по лесу, вдоль дороги, стараясь не попадаться на глаза редким встречным водителям. --- Бамблби застыл. Рука, державшая инструмент, дрогнула. Мягкое потрескивание пыли в ангаре, ветер, скользящий между ржавыми авто, всё замерло — как и он сам. Сигнал. Узнаваемый до боли. «Вызываю всех автоботов…» Низкий голос пронёсся по его схемам, как волна по поверхности воды. Немного хриплый, чуть глухой, но в каждом его звуке звучала несгибаемая воля. — Прайм, — прошептал он И мир изменился. Простая передача на зашифрованной частоте стала громом среди ясного неба. Словно сама Вселенная, выдохнула, и отозвалась:ещё не всё кончено. Надежда жива. Он вскочил, забыв про усталость. Его оптика вспыхнула. То, что только что казалось концом, — ангары-призраки, ржавые корпуса машин, безмолвие — стало декорацией к чуду. Он тут же передал ответ — короткий, сжатый, но насыщенный всеми эмоциями, что хранил в себе: — Бамблби на связи… Оптимус? - и отправил координаты. Сигнал замолк, но его искра пульсировала с новой силой. Он посмотрел на Хаунда. — Слышал, дружище? Он жив. Он нас зовёт. Он вдруг понял: это не просто призыв, это надежда. Новый импульс. Мир не рухнул. И даже если вокруг — пепел, есть кто-то, кто снова зажгет пламя. Оптимус Прайм жив! Оптимус остановился в нескольких метрах от ангара, в его неторопливых шагах ощущалась мощь, а в оптике отражался силуэт Бамблби, застывшего с изумлением и надеждой. — Ты жив, — выдохнул Бамблби. — Бамблби, друг, — ответил Оптимус.Его голос, был твёрдый, спокойный… и глубокий, как вечность. Он подошёл ближе. В его движениях не было спешки, только цель. Прайм положил ладонь на плечо Бамблби. — Я знал, что ты не сдашься. И я горжусь тобой. Потом его взгляд упал на Хаунда. Тот лежал без движения, корпус потрескавшийся, механизмы обнажены, но свет внутри ещё слабо мерцал, свидетельство того, что Искра не угасла. Оптимус наклонился и осторожно коснулся его груди. Он помолчал, и в тишине ангара даже старые балки будто затаили дыхание. — Мы снова вместе. Но это не конец пути. Это его начало. — Ноя и Оззи стояли за воротами ангара, девушка осторожно выглянула и посмотрела внутрь. -Это Бамблби, - прошептала Ноя одними губами Оззи только кивнул. Её слова не остались незамеченным, сверхчувствительные сенсоры Би уловили звук. Со скоростью молнии он вскинул ионную пушку, как тень скользнул к воротам и с яростью ткнул оружием прямо в Ною. –А! Ай!-вскрикнула она. Оззи завизжиал, совсем как девчонка, плавно переходя на ультразвук. – Прайм, тут шпионы! –тыкал Би оружием в девушку. Оптимус дотронулся до головы пальцем. –Это друзья, Бамблби. Мы приехали вместе. Ноя. Не нужно так кричать. – Это не я… Оззи резко заткнулся и виновато посмотрел на Би: – Привет, я Оззи…, а это Ноя. Бамблби убрал пушку и кивнул. Оззи мог поклясться, что услышал тихую механическую усмешку. Молодые люди неуверенно вошли в ангар. Ноя, резко вдохнула : на полу лежал раненный автобот, невозможно было понять, жив ли он, вокруг разбросаны запчасти, канистры с маслом, инструменты. –Ты можешь помочь ему,-- Голос Атласа заставил всех обернуться. Би покосился на Прайма, но увидев, что тот стоит спокойно, тоже не стал нападать. – Ты можешь помочь, –повторил максимал, глядя на девушку в упор. –Я?! КАК!?!? – А я не знаю, ТЫ же Всеискра. Глаза у Нои полезли на лоб, тыльной стороной ладони она вытерла холодный пот со лба. Колени задрожали. Она не знала, что делать. Она боялась. “ Они этого ждут от меня? Как? Я не умею… Не знаю…” Атлас стоял и смотрел на неё. Она сглотнла и отвернулась. – Это ни к чему.– голос Прайма прозвучал тихо и уверенно. Мы вполне справимся, всё что нужно здесь есть. Может понадобиться помощь Оззи. – Прайм вопросительно посмотрел на молодого физика. – Конечно, всё что смогу!-- Оззи подошёл к Би, и стал рассматривать лежащего Хаунда, – Он ведь жив? – Немного,-- Бамблби сделал неопределенный жест рукой. Ноя в это время мысленно читала хвалебные молитвы святому Оптимусу. “ Как он выручил, пофигу , из каких побуждений, но СПАСИБО!!!” Би и Оззи наклонились над раненым. “Что? Всеискра?”- послал Бамблби сообщение Прайму. Тот в ответ молча кивнул. Бамблби хотел уже что-то сказать, но взгляд Оптимуса остановил его. Прайм перевел взгляд на Оззи: –Что ж, за работу. Что скажешь, инженер? Глава 5 Нападение Оззи и автоботы занялись ремонтом. Ноя вышла из ангара и решила закурить, она присмотрела на стоянке ржавый потрёпанный грузовик. Выглядел он намного лучше остальных машин. “Странно что я его не заметила сразу”,-- подумала она,--”может быть его не было?”, –но потом удивилась, – “не сам же он приехал”.Она открыла дверь, забралась на пассажирское сиденье, с удовольствием затянулась и упёрла руки в колени. Между ржавых машин послышался шорох, Ноя повернула голову на звук и увидела приближающуюся Геру. Медведица шла на задних лапах, а в передних несла пакеты. --Ну, ты где пропадала,-- Аатлас высунулся из ангара и уставился на напарницу --Думаешь легко купить человеческую еду, когда ты медведь - трансформер,- огрызнулась она –Даже интересно, как это у тебя получилось? –Доставка –В лес? –Ни слова больше. Ни слова. Где все? Где наша девочка? – Где-то здесь, Атлас махнул лапой на стоянку. Ноя, услышав про еду, почувствовала сильный голод, она хотела выйти из машины, но это у неё , внезапно, не получилось. Приборная панель разделилась напополам, детали куда-то поползли, сиденья сложились, и её вытряхнуло на землю. -”Десептикон!”-в ужасе поняла Ноя, увидев его эмблему. Гера бросила пакеты и приняла боевую стойку, из её запястий тут же выскочили короткие но острые, как бритва стилеты – Атлас!!!!,-- взревела она,-- Нападение!!! Ною обуял первобытный ужас, и она, вскочив на ноги, бросились к лесу. В ангаре спокойно шел ремонт, Прайм и Оззи тихо переговаривались, а Бамблби молча пыталась выправить вмятины на броне раненного товарища. –Здесь разорвано несколько контактов,-- Оззи указал отвёрткой на оголённые искрящиеся провода в груди Хаунда. –Будь осторожен , Оззи, заряд искры может уничтожить человека. Ты просто сгоришь. –Но их нужно как-то соединить, нельзя же “отключить” искру,--Оззи почесал лоб. Прайм нахмурился, именно это и было самым трудным. –Я попробую,-- сказал он –А для тебя это безопасно?,-- Оззи вопросительно посмотрел на него. –Небезопасно,--Вмешался Бамблби,-- думаешь, я бы сам этого не сделал, если бы мог. Все замолчали в задумчивости. “”Нападение!!!”, донёсся с улицы рёв Геры. Автоботы тут же пришли в боевой режим, на лицо Бамблби упала боевая маска. Прайм вскочил на ноги на предплечье тут же выросла внушительная плазменная пушка. Все трое бросились к выходу. Картина которую они увидели повергла в смятение: Ноя молча бежала к лесу, а за ней широкими шагами, словно насмехаясь, шагал огромный десептикон, Гера и Атлас преследовали его и уже были в нескольких сантиметрах. Десептикон сделал рывок вперёд. “Попалась!!!”,-- проревел он Он, схватил девушку за талию и поднял в воздух,-- “ Питомец автоботов! А это, чтобы не убегала!!!”,-- из его запястья появилось лезвие, наподобие короткого меча и он с лёгкостью, как будто режет масло, отрубил девушке ногу. Боль ударной волной прошла по телу, и Ноя сразу же потеряла сознание. Гера настигла десептикона первой, она взревела и замахнулась кинжалом целясь ему шею ,тот повернулся и легко, словно тряпку отшвырнул от себя медведицу. Атлас зарычал и кинулся на врага. Прайм в два прыжка оказался рядом с десептиконом, быстро оценил ситуацию: драться одной рукой тому явно будет трудно. Было понятно, что девушка нужна ему живой. Прайм выхватил меч и направил на него. –Отпусти девушку,-- прорычал он. И тут увидел ЧТО тот с ней сделал. В манипуляторе десептикона, словно кукла, болталось бесчувственное тело девушки, из обрубка ноги не переставая лилась кровь. Внутри у Прайма всё похолодело, в искре нарастала неукротимая ярость, он замахнулся мечом, целясь в искру противника, но тот ловко увернулся. Атлас воткнул десептикону в спину свой короткий нож, но тому было всё равно, он лишь дёрнул плечом. Подскочил Бамблби и с размаху опустил огромный топор на голову противника. Раздался звон металла, но топор пробил голову лишь на пару сантиметров. – Бамблби! У него Всеискра!-- прогремел Прайм, замахиваясь мечом, – Будь осторожен! – Да подавитесь!!!-- зарычал десептикон и с размаху бросил бессознательную Ною в сторону ангара. Би подпрыгнул и на лету поймал девушку, не причинив ей вреда. Десептикон явно собирался сбежать, прекрасно понимая, что против Прайма и остальных ему не выстоять. Но его планам не суждено было сбыться. Лидер автоботов преградил ему путь . Глаза Прайма горели яростью, на лице сошлась боевая маска. – Тебе конец !!!-- Оптимус замахнулся мечом. Выпад. Десептикон увернулся и прицелился в него своим оружием. “Черта с два”-- прорычал Прайм, и отрубил ему руку с оружием. Десептикон взвыл и отшатнулся, но Оптимус подскочив , с размаху снёс ему голову. Всё было конечно. Десептикон мертв, остальные более менее целы. Только не все. Бамблби занёс Ною в ангар. Оззи опасливо поглядывал на улицу, как вдруг, наконец увидел, Ноя в крови. Без сознания.Ноги нет!. Юноша пришёл в ужас, застонал и схватился за голову. Следом медленно вошли медведи и Прайм. Все подавленно молчали. –Нужно оказать ей помощь!!! Мы можем хоть что-нибудь сделать?!?!,-- в панике выкрикивал Оззи. Бамблби аккуратно положил девушку на пол, облокотив её спину на Хаунда. – Нужно хотя бы остановить кровь,– тихо сказала Гера. Они осмотрелись. Ничего подходящего не нашлось. Бамблби резко вышел наружу. Со стоянки послышался грохот металла и невнятные ругательства Би. Он вернулся неся в руках разрезанный на полосы чехол автомобильного сиденья. –Это должно подойти,-- сказал он. Медведица взяла полоски ткани и перетянула девушке ногу, пытаясь остановить кровь. – Ненадолго,но это поможет,-- пробормотала она. Боль была невыносимой, Ноя хотела кричать, но голоса не было. “Это поможет”’-- Как сквозь туман услышала она,- “Смотри, она приходит в себя”. Ноя попыталась открыть глаза. Всё застилала красная пелена боли. Она стонала. Боль! Подняла руку и нащупала сзади себя холодный металл. Боль! Тело девушки выгнулась а из руки так же как и в гараже прибрежного дома пошли электрические дуги. – Искра!-- шёпотом выдохнул Бамблби. –Кто-нибудь! вырубите её! скорее! она теряет энергию! она может погибнуть!,-- крикнул Атлас. Би шагнул к девушке, положил палец ей на шею и точным аккуратным нажатием лишил её сознания. С корпусом Хаунда начали происходить изменения: его Искра загорелась с новой силой, вмятины на броне выправлялись, разорванные контакты, как змеи искали концы друг друга и срастались сами по себе. Пробитая броня восстанавливалась. Хаунд закряхтел и попытался подняться. Бесчувственное тело девушки сползло на пол. – О-о-ох,-- простонал он,-- Похоже меня убили. Оззи быстро подошёл к Ное и попытался оттащить её от огромного робота. – Лучше я, – произнёс Оптимус Прайм, и легко поднял девушку на руки. – Ну что ж, сейчас самое время, сказала Гера,- Атлас, вызывай! –Высокий Ангел, ответьте, Высокий Ангел! Это Атлас ! – Максимал поднял лапу и смотрел в потолок На его запястье мигнул голубой огонёк, послышался хрипловатый женский голос: – Высокий Ангел слышит. Атлас? Вы вышли на связь раньше протокола. – Татьяна! У нас ЧП, Всеискра ранена! Нужно срочно оказать ей медицинскую помощь! С нами Прайм и два автобота. Оззи мы тоже нашли. . – То есть, вы нашли всех. Ваша миссия завершена. Ждите. Скоро открою переход. –Поторопитесь! Татьяна! – Мы торопимся. Атлас повернулся к остальным. Все смотрели на него, кто-то выжидающе, кто-то удивлённо. Хаунд молча пригладил бороду, во рту его уже тлела неизменная сигара, Оззи поправлял очки. – Что ты там про меня говорил?,-- спросил он,-- Зачем меня нашли? – Всё узнаешь. В своё время. Оззи. – Ты, парень, важнее чем ты думаешь, раз так интересовал Татьяну, и это просто удача, что ты и Всеискра оказались в одном месте в одно время, а нам не пришлось скитаться по Штатам, пытаясь тебя найти. Ты, естественно летишь с ними. – В космос?-- Очки Оззи поползли на лоб? –Нет, в черную дыру,-- не удержалась от колкости Гера. – В космос так в космос.,-- согласился он, --Это невероятный шанс! –Что сейчас? Ждать? – Спросил Бамблби. Максимал кивнул. Ракета пробила дверь ангара, поразила Прайма, и,пробив ему спину насквозь, вылетела из груди. Оптимус пошатнулся , Оззи бросился на пол. Раздался взрыв. Сквозь огонь и дым ничего не было видно. – Нас атакуют! В укрытие! – Оптимус Прайм шатаясь отпрянул от разрушеннного входа в ангар. Ещё ракета. Взрыв! Видимость нулевая. –Р-р-а! –послышался рёв Хаунда,-- вот я тебе!!!, – он бросил в проход гранату, потом ещё, затем сняв с плеча пулемет, начал поливать атаковавших дождем из пуль.-- Оптимус! Это люди! Военные! Третья ракета пробила искру Прайма. Он упал на колени, вытянул руку, державшую девушку и с грохотом рухнул на пол. Би и Хаунд непрерывно стреляли, Оззи лежал на полу, закрывая голову руками. Медведи использовали лазеры, но в дыму, противника не было видно. Ноя снова пришла в себя. Боль не отступала. Вокруг дым, жар от огня и выстрелы. Боль и страх. Она повернулась голову и увидела потухший взгляд Оптимуса Прайма, лежащего неподвижно среди всей этой бойни. Оптика больше не светилась мягким голубым светом. Её бог был мертв. Ноя закричала, но из горла не донеслось ни звука. Из глаз хлынули слёзы. “Нет! нет! Это не может так закончится! Неужели всё это закончится вот так?”,- она поползла к нему сквозь слёзы и боль бормоча про себя ,--“нет! нет!” Ноя протянула руку и дотронулась до его лица. Вопреки ожиданиям металл оказался теплым. Сколько раз, она представляла себе это, и каждый раз мысленно умирала от счастья. Сейчас, она дрожащей рукой ощупывала его лицо, и рыдала от горя, от боли от несправедливости. Из горла вырвался стон. Голоса не было. Но она закричала. Её Крик сотряс стены, земля под ногами дрогнула. Губы её были неподвижны, ни звука, но она Кричала. И тут случилось то, что многие называют чудом. Глаза девушки засветились ярким оранжевыми светом а из безмолвного открытого рта вырвалось яркое пламя и ударило прямо в неподвижного Прайма. Медведи прекратили огонь, обернулись на неё и застыли на месте, –Дыхание жизни,-- Хором выдохнули оба. Его искра вспыхнула. Оптимус Прайм был жив. Снова. Ноя без чувств рухнула на пол. Перестрелка продолжалась, –Мы долго не продержимся,-- перекрикивал залпы Хаунд. За спиной Прайма прямо в воздухе возникли световые блики . Он вскинул оружие. –Это излучение Черенкова!!! – восхищённо и испуганно закричал Оззи. – Оно самое! “Высокий Ангел” открывает переход!Пора! Уходим!- Выкрикивал Атлас, пятясь к Прайму. – Би! Хаунд! Готовьтесь! За спиной Прайма открылась настоящая червоточина, реальное искажение пространства. Оззи забыл обо всём на свете , он впервые видел своими глазами то, что сам уже год пытался воплотить в жизнь, у него были расчеты, гипотезы и даже план, но увидев это воочию он забыл обо всем. Об опасности быть убитым, о медведях , об автоботах, мир сошёлся на растущей за спиной Прайма окружности. Червоточина увеличивалась в диаметре, и достигнув размера семи метров, остановилась. Пространство в окружности задрожало, словно рябь на воде, а по ту сторону возник белый интерьер космического корабля. –Вперед! – скомандовал Атлас, и зашвырнул застывшего физика внутрь,-- Давайте, все, быстрее, уходим! Хаунд и Бамблби пятились и отстреливались всё ближе к переходу. Прайм вскинул пушку и поддерживал друзей огнём. В метре от червоточины он остановил друга: – Бамблби, возьми Всеискру, иди , мы прикроем. Медведи прекратили огонь и схватились за разные концы трейлера – Вы серьезно? – Оптимус Прайм ткнул пальцем в фургон. – Абсолютно! Поверь, он ей пригодится. Потом. – проговорила Гера, и запихнула Автодом в переход. Оптимус повернулся к Хаунду: – Давай, в переход! Быстро! Автобот прыгнул в переход, Прайм,пригнувшись, вошёл следом, и червоточина схлопнулась сразу за его спиной. Глава 6 Всё будет хорошо Место, в котором они оказались, напоминало одновременно и улицу, и помещение. Всё, что их окружало, было ослепительно белым: пол, стены, многочисленные выступы и широкие переходы. Они стояли у края идеально круглой площадки диаметром около двадцати метров, которая располагалась у границы купола, а от неё в радиальном порядке расходились широкие проходы, похожие на улицы. Время от времени по ним пробегали зелёные огоньки, словно указатели направления. Один из проходов мягко засветился , и из него вышла высокая женщина. Она двигалась быстро, но все успели её хорошо разглядеть. Волны огненно-рыжих волос спускались на плечи, контрастируя с белоснежным комбинезоном, украшенным красно-золотыми вставками. Материал слегка поблёскивал, напоминая гибкую синтетическую кожу. Её глаза были глубокими, тёмно-карими, почти чёрными, а губы алели, словно печать приказа, которого нельзя ослушаться. — Это Татьяна, — произнёс Атлас почти с благоговением. — Помощник капитана. Татьяна подошла, явно взволнованная. — Быстро! Девушку сюда. Идите за мной! Атлас и Бамблби, державшие Ною на руках, поспешили следом. Остальные остались ждать. Татьяна взмахнула рукой, и на её запястье проявился прибор, похожий на браслет, усыпанный светящимися кнопками. Она нажала одну, и в стене открылся проход. В центре круглой и просторной комнаты,куда они вошли, возвышалась платформа около полутора метров в высоту, а на ней конструкция, напоминавшая аквариум, прямоугольная капсула размером с человеческий рост. — Медицинский блок — активировать, — скомандовала Татьяна, и помещение пришло в движение: из пола и стен начали выдвигаться приборы, инструменты, дисплеи. Женщина встала на загоревшийся у её ног зелёный прямоугольник, и за её спиной выросла металлическая конструкция, похожая на гигантского паука. Она шагнула назад, прижалась к центру устройства, и вокруг её тела тут же сомкнулся металлопластиковый корсет. — Это операционно-манипуляторный модуль. Он подключается напрямую к спинному мозгу, — объяснила Татьяна. — Незаменим при точных операциях. А теперь, — она посмотрела на Бамблби, — положи её в капсулу и расскажите, что произошло. Они рассказали. Подробно. Татьяна слушала, качала головой и хмурилась, параллельно обрабатывая руки антисептиком поверх тонких медицинских перчаток. — Что ж, теперь всё ясно. — Вы ей поможете? — спросил Бамблби. — Я постараюсь. Всё зависит от множества факторов. Идите к друзьям, подождите. Корабль предоставит вам всё необходимое. Я присоединюсь позже и мы поговорим. Атлас и Би вышли из медблока, и стена за ними вновь стала цельной. Следуя огонькам-указателям, они вернулись на круглую площадку, где их уже ждали Оптимус и остальные. — Ну что? — спросил Оззи. — Татьяна сказала, что постарается помочь, — ответил Би. — Нужно ждать. Бамблби только сейчас заметил, что остальные расположились на белоснежных диванах вдоль стены. — «Высокий Ангел», нам нужно ещё два сиденья, — сказала Гера, подняв морду. Из стены тут же выдвинулись два мягких белых дивана, подходящих по размеру автоботам. — Ты разговариваешь с ним как с человеком, — удивился Атлас. — Я не знаю, что он собой представляет, живое существо или продвинутый ИИ. Но на всякий случай лучше быть вежливой. Наступила тишина. Все задумались: Что будет дальше? Поправится ли Ноя? Эти вопросы не давали покоя никому. Первым её нарушил Бамблби: — Почему она побежала в лес? Это нелогично. Мы бы её защитили. — Для тебя — нелогично, а для неё — вполне, — ответил Оззи. — Она не хотела вас подвергать опасности. Вот и сбежала молча. — У этой девушки благородное сердце, — произнёс Оптимус, и снова повисло молчание. Наконец Оззи заговорил: — Расскажите, что вы знаете о "Высоком Ангеле"? Это удивительный корабль. – Я расскажу, – произнесла Гера, она встала, повернулась к ним лицом и упёрла лапы в бока. -- Высокий Ангел и раса Райелей были обнаружены учеными на нашей родной планете. Наши астрономы исследовали часть космоса, где располагался красный карлик с газовым гигантом на орбите. Сначала ничего интересного, но потом, телескопы обнаружили нечто удивительное. Поверхностный осмотр привел в недоумение; телескоп был нацелен на темный каменный осколок длиной шестьдесят три километра и шириной двадцать . Но от него исходили лепестки жемчужно-белого света, словно крылья ангела. С более близкого расстояния и после дополнительной фокусировки оказалось, что на скале были расположены двенадцать гигантских искусственных кристаллических куполов. Не все своды были прозрачными и освещенными. В пяти из них были видны города чужаков. Улицы освещали рубиновые, бирю­зовые и изумрудные светильники, а тысячи окон странных архитектур­ных сооружений в виде башен, арок, конусов и сфер сияли спектрами незнако­мых солнц. Оказалось, что они обнаружили космический корабль, живого гиганта, способного передвигаться со сверхсветовой скоростью. Подобный тип жизни был непонятен нам: то ли машина поднялась до уровня сознания, то ли рожден­ное космосом живое существо, эволюционировавшее или технически модифицированное до его нынешнего состояния. Капитан “Высокого Ангела никогда не распространялся относительно своей миссии. Он лишь сообщил, что предо­ставляет жилое пространство для представителей различных рас, обитающих на планетах, с целью их изучения. –Это верно, Но лишь отчасти,-- произнесла подошедшая к ним Татьяна, все обернулись на неё. У всех в глазах стоял один и тот же вопрос: “как Ноя?” Как будто прочитав их мысли, помощница капитана заговорила. –Новости… неутешительные. Репликаторы не могут воспроизвести её ДНК. Она не поддаётся расшифровке. Но вы... — она указала на автоботов, — можете помочь, вы можете стать донорами. –Что для этого нужно, говорите, Татьяна,-- спросил Оптимус Прайм, и Татьяна продолжала – Я провела ряд анализов и получила удивительные результаты, ваш металл может быть совместим с её ДНК, а также, Нам нужен энергон, поскольку девочка потеряла много крови и энергии. Вводить глюкозу уже нет возможности, поджелудочная железа, может отказать. –У нас есть энергон,--отозвался Атлас, и достал из заплечной сумки два кубика твёрдого энергона. –Нет, не такой,-- покачала головой Татьяна,-- нужен именно тот, что у вас в системе, биодоступный. –Можешь слить хоть весь,-- с готовностью отозвался Бамблби и протянул сервопривод, открывая трубки с зелёной жидкостью –А с меня сними любую деталь, вмешался Хаунд,-- Я обязан ей жизнью. Оптимус поднял руку призывая друзей к молчанию. – Я предоставлю всё необходимое.-- твёрдо сказал он,-- Я тоже обязан ей жизнью. Дважды. Татьяна понимающий кивнула: – Тогда пойдём со мной, Оптимус Прайм.,-- Они вышли с площадки и скрылись том же проходе из которого она появилась. Войдя в медблок, Татьяна проверила показатели жизнеобеспечения и нахмурилась. Наконец она повернулась к Прайму: – Смотри, Оптимус Прайм, что нам нужно,-- она нажала на какую-то кнопку у себя на запястье, и прямо перед ним, появилась объёмная голограмма, изображающая часть скелета недостающий конечности девушки. –Как я уже говорила, ваш металл оказался биосовместим с её организмом, более того, наши технологии смогут моментально прирастить этот протез к её кости, а синтетические мышцы и кожу мы напечатаем на репликаторе. Она не останется инвалидом! Оптимус молча кивнул и подняв сервопривод, с силой рванул кусок брони, закрывающий предплечье. Затем, протянул его Татьяне. Она погрузила металл в преобразователь, и через несколько минут перед Оптимусом была недостающая часть скелета девушки. – Нужен твой энергон. Прайм вытянул из запястья трубку и вопросительно посмотрел на неё. Татьяна вручила ему стеклянную цилиндрическую колбу небольшого объёма –Этого вполне хватит,-- произнесла она,-- Сейчас за дело возьмётся репликатор, а нам остаётся только ждать и надеяться. Глава 7 “ Я всё объясню” На круглой площадке царила тишина. Каждый был погружен в свои мысли. В этой тяжёлой атмосфере, приближающиеся шаги были подобны ударам молота. Появилась Татьяна. Вопросы посыпались на неё со всех сторон: “Ну что, Как она? Какой прогноз?” Женщина подняла руку, призывая к тишине, – Девочка перенесла шок, потеряла ногу и много крови, учитывая то, кем она является, я не могу дать никаких прогнозов. Сейчас мы подключили её к АНС, это поможет успокоить разум и загрузить необходимые знания. У присутствующих возникло ещё больше вопросов, особенно у Оззи . Как будто предвидя дальнейшее любопытство, Татьяна продолжала: – Итак, давайте по порядку: Об энергии созидания было известно давно. Не только рассе трансформеров, другие высокоразвитые цивилизации тоже знали, искали и пытались изучать её. Эта энергия была равномерно рассеяна по всему пространству вселенной. Благодаря ей создаются звёздные системы, миры и жизнь в этих мирах. Но всё это происходит рандомно, и не везде жизнь имеет продолжение. В какой то момент часть этой энергии сконцентрировалась в одном месте. Мы на данный момент не можем сказать, почему и как это произошло. Куб, который был разрушен в ходе войны, был всего лишь вместилищем, и эта девушка, Ноя, притянула данную энергию к себе. Я почти уверена, что она, даже…не совсем человек. И учитывая то, что мы знаем о искре созидания, могу сказать что Ноя она может творить жизнь, но уже осознанно. Это огромная сила, и огромная ответственность. Мы тоже знали о кубе и искали его. Мы отследили куб до земли, но не успели, он был уничтожен. Зная, что такая энергия не может просто исчезнуть, Райели попросили о помощи максималов. Учёные содружества тоже не хотели оставаться в стороне, и на поиски отправился Оззи. Что было дальше, вам известно. – Что-то не сходится в вашем рассказе, я никуда не отправлялся. Я вообще студент.-- Оззи недоверчиво смотрел на Татьяну. – И ещё, если верить вашим словам, получается что в космосе есть другие люди? – Совершенно верно, Оззи. Люди , один из самых распространенных видов во вселенной, можно сказать, эволюция, создавая нас, пошла по пути наименьшего сопротивления. Множество цивилизаций, развивающихся практически одинаково, только с разной скоростью. Межзвездное Галактическое Содружество – одна из таких. И хочу заметить, достаточно высокоразвитая. А ты, Оззи, гражданин Содружества, а так же его основатель. – Что-о-о?!-- молодой учёный не мог подобрать нужные слова, чтобы выразить своё недоумение. Все с интернетом повернулись к нему. — Наше знакомство становится всё интереснее, — произнесла Гера. — Может, объясните и ему, и нам, почему он сам об этом не знает? – Разумеется,-- Татьяна была невозмутима. – Итак, Оззи, гениальный учёный, физик, астроном, инженер, проживавший на Эллануме – планете земного типа, в один прекрасный день построил первый генератор червоточины, прославился, разбогател, а после открытия нескольких пригодных для жизни планет, основал Содружество. Сейчас Оззи является самым богатым и влиятельным человеком в содружестве, но от своих обязанностей уклоняется, на заседаниях совета не присутствует, предпочитает отшельничество и путешествия. Когда стало известно о кубе и Всеискре, наш Оззи решил отправиться на Землю и попытаться найти её. Поскольку человеческое общество планеты Земля находится на ранней стадии своего развития, Оззи опасался быть убитым, и стёр себе память, предварительно скопировав её в мемо-кристалл. В мозгу остались лишь инструкции что делать и куда идти, при выполнении определённых задач. Ты не просто так поехал на Аляску, не в отпуск не, подышать свежим воздухом, ты искал следы Всеискры. Дело очень тормозило то, что ты поступил в университет и начал снова разрабатывать червоточину, но всё же тебе удалось найти Ною. – Теперь понятно, почему я не хотел уходить домой, когда она меня вызывала для ремонта. – Да, те самые “инструкции”. – У меня нет слов… Вы говорили скопировал память? То есть её можно восстановить? – Разумеется, и ты ,конечно, сейчас этим займешься. Не переживай, я тебе помогу. Ещё вопросы? Все все присутствующие с нескрываемым интересом разглядывали Оззи. – А наш студент ,оказывается, не так прост, как показалось на первый взгляд,-- произнесла Гера,-- вы просили его найти, но я тогда так и не поняла, зачем вам понадобился этот парнишка, мнивший себя учёным на пороге великого открытия. – Гера будь вежлива, перед тобой основатель содружества,-- усмехнулся Атлас. Гера только махнула на него лапой. – А что будет если Ноя не выживет? --тихо спросил Бамблби, и все сразу напряжённо замолчали. – Что будет? мы не можем сказать этого точно. В любом случае, это создаст сложности. Потому, это её тело бесценно, нужно беречь и защищать её жизнь. – Значит, сейчас мы направляется в Содружество? – Уточнил Прайм. – Да, именно. Вот краткая информация: Содружество , 27 планет земного типа, полностью пригодных для жизни, соединённых между собой сетью червоточин. Заселенных ,в основном, людьми. Плотность населения в разных мирах отличается. Например, на Эллануме и других центральных планетах, близка к Земле, но на внешних мирах,она настолько мала, что бывает там находится только один город, или поселение. То есть, можно спокойно занимать пустующие земли. Возможно, если совет безопасности содружества сочтет, что вы не являетесь угрозой, вам предоставят один из внешних миров. Если нет, вы останетесь здесь, пока Райели не подберут для вас подходящую планету. – вы сказали, “ в основном людьми”? – верно, Оптимус Прайм, Это значит, что там живут не только люди. Никакой ксенофобии, только наука, демократия, капитализм и толерантность. Более подробную информацию вам предоставит “Высокий Ангел”. Сейчас вы занимаете один из пустующих куполов Райелей, размеры города и прочей обстановки вам должны подойти, всё необходимое можете напечатать себе на репликаторе. Мебель технику и прочее, вы можете просто вызвать, отдав команду. Место где мы сейчас находимся, раньше было обсерваторией, но вы можете использовать его по своему усмотрению. В пределах купола можете перемещаться где угодно. Оптимус, выслушав Татьяну, кивнул. –А сейчас следуй за мной, Оззи, “великий и ужасный”, – Татьяна едва заметно усмехнулась,-- Мы направляемся в жилой купол раейлей, именно там ты вернёшь себе память. И кстати, когда все говорят про тебя “молодой” учёный, имей в виду, что тебе, по меньшей, мере лет 500,-- сказала женщина и повернувшись, направилась к выходу. Ошарашенный физик побежал за ней. Оззи потребовалось некоторое время, чтобы собраться с мыслями. Он никогда раньше не встречался с чужаками. И это отклонение от повседневной жизни добавляло ему беспокойства. За открывшейся дверью лифта он ощутил некоторое разочарование. Вместо экзотического мегаполиса чужаков он увидел сумрачный переход с гладкими металлическими стенами, поднимавшимися метров на тридцать. Над ними виднелся прозрачный купол, пропускающий внутрь тускло-янтарный свет Юпитера. Под ногами вдоль всего прохода, мерцали красные огоньки. Абсолютная тишина производила гнетущее впечатление. — Возможно, днем все это выглядит лучше, — решил он. — Сейчас и есть день, — официальным тоном сказала Татьяна и зашагала по переходу. По меньшей мере дважды Оззи мог поклясться, что над стенами пролетело что-то огромное. Возможно, это был просто поток воздуха, а может, игра света. Всякий раз, когда он поднимал голову, он видел над стенами только полосу прозрачного покрытия кристалла. — Ты знаешь куда идти ? — спросил он. — Более или менее. Не беспокойся, “Высокий Ангел” не допустит, чтобы мы забрели туда, где нам быть не положено. На пересечении переходов она помедлила. Поперечный проход был немно­го шире предыдущего, и на полу горели зеленые огоньки. По проходу навстре­чу им двигался райель. При тусклом освещении трудно было разобрать что-то, кроме приближающейся темной громады, и от этого чужак казался еще более страшным. Взрослый райель по величине превосходил слона, но на этом сходство заканчивалось. С точки зрения Оззи, передняя часть туловища напоминала лежащего на боку осьминога. Огромную голову-луковицу окружа­ло целое ожерелье гибких конечностей, сильно отличающихся от пары тех, что росли внизу, видимо предназначенных эволюцией для тяжелой работы. Длиной около четырех метров, в основании они были толще человеческого тела, а за­канчивались плоскими лопастями, мелкие манипуляторы постоянно находились в движении, словно растревоженное гнездо боа-констрикторов. На на Оззи одновременно уставилось пять выпу­клых глаз, расположенных на боку головы. — Вот это да! — прошептал он,разглядывая гиганта. — Внешность у них довольно впечатляющая, — сказала Татьяна, сворачивая в проход с зелеными огоньками. — Именно они и создали “Высокого Ангела”? – Учитывая уровень их развития, это вполне правдоподобно. – Ты так считаешь? —Они достаточно равнодушны к людям, . Имей в виду, это не относится к данному случаю, а вообще райели смотрят на нас сверху вниз в силу своего интеллектуального превосходства. Кватукс однажды сказал мне, что они изучают физическую динамику Вселен­ной, а также существующие в ней цивилизации. С их точки зрения, жизнь — это не химическая случайность. Мне кажется, они согласились сотрудничать с людьми только ради доступа к нашей базе данных в области астрофизики. За это время они внесли значительный вклад в технологию сенсоров. Они шли еще минут пять, но кроме цвета огоньков на полу, менявшихся на каждом перекрестке, вид стен оставался однообразным. Наконец, Татьяна остановилась перед секцией стены, ничем не отличающейся от остальных; огоньки у стыка с полом на этот раз были фиолетовыми. Через мгновение стена перед ней разошлась, об­разовав достаточно широкий проход. За ним открылось просторное круглое помещение. В нескольких метрах за дверью их ожидал райель. Татьяна, остановившись перед ним, слегка поклонилась. Глава 8 АНС В бывшей обсерватории стояла тишина. Каждый был погружен в свои мысли. Оптимус Прайм вытянул ноги и отключил оптику, можно было подумать что он спит. Хаунд пыхтя закручивал гайки на какой то детали в боку, и было заметно, что ему очень не удобно. Би, подперев подбородок, рассматривал оранжево - серые вихри за куполом, а Гера и Атлас читали какие то файлы - голограммы , висящие перед ними. Тишину нарушил голос Татьяны -- Ребята? Меня слышно? Сообщаю последние новости, Ноя в порядке, её жизни и здоровью больше ничего не угрожает. Сейчас идёт процесс восстановления. Ах, да, мы отправляемся через 28 минут по корабельному времени. Было слышно, что старпом в хорошем настроении. – Слышали? Все хорошо, мы улетаем – обратился к друзьям Хаунд. Прайм молча кивнул, а максималы засуетились. – В таком случае, мы вас покидаем. Рада, что с Ноей все в порядке, но нам пора,-- Сказала Гера, а Атлас энергично закивал. – Разве вы не летите в содружество?-- Спросил Бамблби. – Верно, Содружество выглядит как идеальный вариант для того чтобы начать всё сначала, – Поддержал друга Оптимус Прайм. Атлас задумчиво поскрёб подбородок. – Да, Содружество… Это конечно, здорово, но… Но мы вернёмся. Наша работа на Земле не закончена. Люди там упорно уничтожают экосистему. Так, что начнем с лесов Амазонки, а дальше будет видно. – Вас могут обнаружить. Люди начали истреблять всех чужаков, неважно, друг ты или враг, – возразил Прайм. Слово взяла Гера: – Спасибо, Оптимус, что заботишься о нас, но на самом деле нам проще скрываться. Максималы живут в дикой природе, в горах, в лесу, нас принимают за диких животных и почти никто специально не ищет встречи с пещерным гризли. В этом плане, автоботам, конечно было сложнее, жить, скрываясь у всех на виду. Прайм согласно кивнул: – Что ж, это ваше право. Вы хорошие друзья, и мы всегда будем помнить вас. Надеюсь, мы когда нибудь встретимся снова. – Чуть не забыл! -- Атлас достал из-за плеча сумку,-- Это вам. Би тут же решили исследовать содержимое, и не смог сдержать удивленный возглас: – Ого! Тут полно энергона! А как же вы? – Не волнуйся, у нас этого добра хватает. – Что ж, мы пойдём. Высокий Ангел, открой нам переход на Землю , координаты: 0.194032, -52.344005. Перед Атласом открылась червоточина., по ту сторону которой виднелся девственный тропический лес. Медведи подошли к переходу, и Гера ,обернувшись, махнула лапой на прощание. “Удачного путешествия”,-- сказала она, и шагнула в джунгли. Атлас тоже помахал и исчез в переходе. “Внимание! Высокий Ангел покидает Юпитер. Начинается настройка искусственной гравитации. Примите устойчивое положение” – прозвучал голос Татьяны. – Чего?,--не понял Хаунд. “ Чтобы тебя не разорвало напополам, просто посиди пару минут и насладись перегрузкой, если у кого-то оторвёт руку, ногу или голову, я вас предупреждала” – Татьяна явно веселилась. Купол потемнел и стал непрозрачным, пол и стены начали вибрировать. “Отправляемся”-- подумал Прайм и вжался в диван, остальные последовали его примеру. В это время на Земле, взгляды всех телескопов были прикованы Юпитеру. Ближе к экватору стройные полосы облаков нарушили свой порядок, из глубин из атмосферы, как будто, поднимался огромный кипящий пузырь, который разбивал и перемешивал шторма огромной планеты. Астрономы всей Земли затаили дыхание: из атмосферы газового гиганта появилась гигантская скала. Удалившись на пару километров, объект исчез во вспышке света. “Мы входим в гипер пространство, путешествия займет примерно 26 земных суток” сообщил корабль. Перегрузки прекратились, а гравитация стабилизировалась, автоботы позволили себе расслабиться. – Давайте поговорим ? ,-- предложил Хаунд. – Поговорим,-- согласился Оптимус Прайм. Бамблби присел поближе, явно собираясь присоединиться к обсуждению. –Что ты хотел сказать Хаунд?,-- спросил Прайм , обращаюсь к другу. – Да много чего… Ты, Прайм общался с Ноей дольше всех нас, что ты можешь о ней сказать? Какой она человек? – Будет ли она другом?, – вставил слово Би. Прайм задумчиво посмотрел на товарища: – На самом деле, я не так много с ней общался. Большую часть времени она молчала. А когда впервые увидела меня то испугалась и упала в обморок. В основном она выглядела задумчивой. Хотя, её можно понять, её жизнь круто изменилась всего за сутки. – Да, наверное ты прав… – Задумчиво согласился Хаунд. ––Может навестить её? Как она там? Поправляется?, – предложил Бамблби. Оптимус согласно кивнул и встал – “идём”, друзья направились к медицинскому отсеку. Войти внутрь они так и не решились, и стояли в нерешительности у стены, наконец Прайм предложил попросить корабль сделать окно, чтобы заглянуть внутрь. Часть стены на уровне глаз и груди стала прозрачной и друзья заглянули в медблок. В центре стояла одинокая капсула, с бесчувственной девушкой внутри, мониторы возле её головы мерно жужжали. Всё было тихо и спокойно, но что-то было не так, только вот что…. Приблизив изображение, он понял, девушка была невероятно худой. В капсуле лежал практически скелет обтянутый кожей. – Она теряет массу,-- обратился он к остальным. Автоботы пригляделись, если честно никто из них внимательно не разглядывал Ною при знакомстве, но согласно закивали: “нужно вызвать Татьяну”. –Татьяна с Ноей что-то не то,-- сказал Би в потолок. Ответа не последовало, вместо этого через несколько минут по одному из переходов послышались шаги, появилась Татьяна. На этот раз она была в вечернем платье и на каблуках. – Вообще-то, у меня выходной! что у вас случилось?,-- недовольным голосом спросила она. – Смотри, какая она худая, на вид килограмм 40, вчера она была раза в два больше,-- сказал Би. Татьяна нахмурилась и зашла в медблок. – Идите в обсерваторию, я подойду позже. Друзьям ничего не оставалось как последовать её совету. АНС. Сначала была пустота и ощущение падения, но постепенно Ноя почувствовала под ногами что-то твёрдое “земля?” Она услышала шум прибоя и запах моря, девушка открыла глаза, она находилась на берегу океана, сзади возвышался утёс с небольшой пещерой. Закат. Красно-розовый диск солнца коснулся горизонта, облака, напоминающие клочья пурпурной ваты, беспорядочно разбросаны по небу. Тишина и умиротворение царили вокруг. – Что это за место? я умерла? – Добро пожаловать в АНС ,-- услышала она голос, доносившийся отовсюду. — АНС ? Это где? – Активная нейронная сеть содружества. –Это компьютерная программа? Виртуальная реальность? – Определение неточное. Выражаясь языком, понятным вам, программой стали вы. Ваш мозг подключен к нейронной сети, а тело проходит реабилитацию. Также, в мозг имплантирован мемо–кристалл, куда скачиваются знания, необходимые для жизни в содружестве. Это место выбрано на основе запросов пользователей АНС, как “красивое” и “спокойное”, здесь вы можете отдохнуть, собраться с мыслями и получить необходимые знания. Если вам не нравится этот пейзаж, вы можете создать свой, или изменить обстановку согласно своему желанию. –Ссоздать свой? Изменить? Это как? – Просто представьте или дайте указания АНС. – Хорошо, меня всё устраивает,-- проговорила Ноя и замолчала, глядя в цифровой закат. – Значит, сейчас моё сознание - это программа? – Вы правильно поняли. По завершении реабилитации, вас отключат от ANS. Подключиться вновь Вы сможете сами, когда пожелаете. Ноя подошла к краю прибоя, обуви на ногах не было, и она явно ощутила мокрый песок и прохладную волну. – Как это возможно?-- спросила она вслух, задрав голову,-- почему я чувствую волны, запах, и слышу прибой, если я всего лишь программа? по логике, я не должна всего этого ощущать. – Ваш мозг помнит все эти ощущения и воспроизводит их в этом мире. – Как галлюцинация? – Определение неточное. В АНС хранится память множества различных ощущений пользователей, можете загрузить себе любое. – Нет спасибо, к этому я ещё не готова,-- сказала Ноя и села на песок. глядя на волны, она раздумывала о том что будет дальше, и как изменилась её жизнь. В голове начали появляться новые данные о содружестве: об устройстве общества, политическом строе, законах, технологиях. О том, что в данный момент происходит с её телом, как прошла операция. Но в данный момент девушка чувствовала себя совершенно умиротворенно. – Действительно успокаивающее место,-- подумала она и снова посмотрела на закат. – интересно, это солнце когда-нибудь сядет?-- закат тут же сменился на звёздную ночь. -- ого! здорово! Ну тогда…. я хочу костёр на пляже и ароматный шашлык! За спиной послышался треск горящих дров. Ноя обернулась, позади неё действительно горел круглый костёр, аккуратно выложенный гладкими морскими камнями. Чуть поодаль стоял импровизированный столик, на котором расположилась тарелка с горой отлично прожаренного мяса. Запах стоял сумасшедший. “Похоже, я голодна”--поняла она, “Ну что ж, пока я здесь, виртуальная еда тоже сгодится”и накинулась на угощение. Глава 9 Сделать для неё что-нибудь. Татьяна, выйдя из медблока, прислонилась к стене спиной, закинула голову и потёрла переносицу: “что происходит?”, мысли путались. Женщина направилась к автоботам. В обсерватории было тихо, все сидели на белых диванчиках и просматривали файлы о содружестве, предоставленные кораблем. Татьяна вошла. В её походке больше не было той уверенности, которая исходила от неё при первом знакомстве. Она будто вся поникла. Приблизившись к дивану, на котором расположился Бамблби, она встала в задумчивости: – “Высокий ангел”, сформируй – ка мне лестницу, а также репликатор и стол для автоботов. Из из гладкого пола появился стол, похожий на непрерывную ленту, который тут же подъехал вплотную к диванчикам. Рядом с Татьяной выросла небольшая лестница в человеческий рост, а из стены появился двухметровый прямоугольный прибор, похожий на шкаф и кухонный комбайн одновременно. Цвета новых предметов интерьера не блистали разнообразием, всё было стабильно белым. Воспользовавшись лестницей, Татьяна забралась на диван и уселась рядом с Би. – Давайте поговорим? – Мы слушаем вас, Татьяна.-- Ответил Оптимус Прайм. –Можно на “ты”. Скажу одно, наша девочка и здорова и нездорова одновременно. Конечность прекрасно срослась. Шок прошёл, состояние стабильное. – Тогда,почему она выглядит так, будто её не кормили пару месяцев? – В том-то и дело, что я не знаю, могу только предположить… Я просто задумалась: имея такую силу, откуда она черпает энергию? Ответа Я не нашла, и решила поговорить с Квактусом, с нашим капитаном. Он посоветовал отключить её от АНС и взял время на раздумье. Сейчас я жду, что он ответит. Татьяна спустилась с дивана и покатила лестницу к репликатору. Друзья терпеливо ждали. Женщина вернулась к столу с бутылкой вина и пластиковой кружкой. – Вина? – предложила она, скорее всего из вежливости. – спасибо, не нужно. Разве на космическом корабле алкоголь не под запретом? – удивился Прайм. – А, это смотря для кого… В общем, возвращаясь к Ное, сейчас она просто спит. Когда проснется, нужно чтобы хорошо поела. Это– репликатор, может напечатать всё, от стейка до любой вашей запчасти. Вы же её друзья, проследите, чтобы она хорошо питалась. Пока это всё, что я могу сказать. Татьяна налила себе полную кружку вина и начала пить его словно сок. – Мы толком не познакомились ещё,-- начал было Би. – Вот заодно и познакомитесь. Насколько я знаю, Прайм вызвался защищать Всеискру. Татьяна наклонила голову, как будто к чему-то прислушиваясь. Почти у всех жителей содружества имеется имплантированный в мозг мемо-кристалл, который служит для загрузки знаний и памяти, и встроенный в него ИИ помощник “юз-дубль”, подключённый к АНС. Невероятно удобный инструмент со множеством функций, и связь– одна из них. Татьяна допила вино из сообщила: – Ребята, со мной связался Квактус.-- Она прокашлялась и продолжила,-- Прежде всего вы должны знать, это не обычный райель, он отличается от других. Не внешностью, нет… как же это сказать правильно… скорее всего, мировоззрением. В общем, Квактус сообщил, что райели в соседнем куполе потирают щупальца от нетерпения и ждут возможности изучить нашу девочку. Совсем как лабораторную мышь,-- Татьяна усмехнулась, – А капитан хочет лично познакомиться и пообщаться со всеми вами. Имейте в виду, это огромная честь разговаривать с живым райлем. Оптимус Прайм и остальные заметили, что манера общения Татьяны изменилась. Речь стала более свободной и дружелюбной, исчез официоз и менторский тон. –Тогда, Татьяна, скажи, когда нам предоставится такая честь? – Я не знаю, Оптимус. Скорее всего, когда Ноя придёт в себя, и мы соберёмся здесь вместе. – Ты знаешь,-- вмешался Би, -- Кого-то не хватает… А! точно, Оззи! Что с ним? – О,не беспокойся, за этого зануду, сейчас они с Квактусом спорят, как разобрать на кварки чёрную дыру. Он тоже скоро присоединится к нам. А в этой полемике никогда не любила участвовать. Я могу разобрать этот корабль на гайки и собрать снова, но астрофизика не моя сильная сторона. – Значит снова ждём? – значит ждём. ------------ Цифровые часы на стене показывали 2 часа ночи. Би и Хаунд спали, растянувшись на тех же диванах. Оптимус сидел, откинувшись назад и вытянув ноги, оптика отключена. Со стороны могло показаться, что он тоже дремлет. Но Прайм не спал. Бессвязные мысли, что носились в его процессоре, не давали покоя. “Нас осталось только трое… Что ждёт впереди? Содружество… Люди… Снова люди. Нам говорят что эти люди другие, но всё же…” Он чувствовал, что его словно лишают выбора. Он не хотел к людям. Но была ещё она… Всеискра… Оптимус “вздохнул”- сработала система охлаждения. “Всеискра… Ноя Вита… отважная и напуганная . Будет ли она в безопасности в этом содружестве? Или люди везде одинаковы? Кроме того, там живут не только люди… Чужаки. Не захочет ли кто нибудь из них использовать её? Как вещь? Артефакт?” Снова охлаждение. “Защитить! А что если … Что если она не захочет?” Оптимус попытался представить, что может чувствовать сейчас Ноя. “Изначально она просто отправилась в путешествие по Штатам, не верила в трансформеров… А сейчас летит в глубоком космосе к новым мирам. Причем на корабль она попала не по своей воле. Конечно, это для её спасения и безопасности. Но всё же… Не захочет ли она вернуться на Землю?” Он понимал что это возможно, и Ноя имеет полное право жить так как ей хочется, “Она будет злиться на нас?” Прайм поставил локти на стол и наклонился вперёд, подперев подбородок. “Ноя… Новый друг, или очередной разочарованный в нас человек?” Прайм не мог объяснить себе, почему, он хотел чтобы она стала всё-таки другом. Он вспомнил “дыхание жизни” Если на побережье, и с Хаундом, всё было случайностью, то именно с “дыханием жизни” она действовала осознанно. В памяти всплыл её образ, первое что он увидел, когда оптика вновь включилась: девушка, раненная, истекающая кровью, в саже и ссадинах. Но лицо… Там не было и намека на страх, только решимость и вызов. “Ноя ХОТЕЛА, чтобы я жил! Она сделала это, наплевав на свою боль и страх!” Эта мысль, поразила словно гром. В искре вспыхнуло странно – щемящее чувство. Защитить? Да. Но хотелось сделать что-то ещё, для неё , что то, что порадует… Прайм немного удивился своим мыслям. “ Каюта! Девушке нужно где-то жить.” Оптимус Прайм аккуратно, чтобы не потревожить друзей обошел полукруглый стол, уперев руки в бока он рассматривал веер проходов - улиц, начинающихся от обсерватории. Каюта… Прайм подошёл к стене между проходами и постучал по ней пальцем. “ Интересно, там есть помещение? Или корабль может сформировать, как , например, ставшую прозрачной стену, или “двери”, которые появляются на абсолютно гладкой поверхности стен?. Прайм прямо спросил об этом у корабля. Вместо ответа в стене появился поход - арка за которым было видно небольшое, по меркам автобота, круглое помещение, диаметром около 10 метров. Он пригнувшись вошёл внутрь. Белая комната- полусфера. Ничего больше нет. “Так не пойдет”,и Оптимус решил разбудить друзей. Би лежал на спине, свесив правые конечности с дивана. Вентиляция и работа систем настолько бесшумная, что можно подумать, что автобот вовсе отключен. Только корпус, незаметно поднимающийся и опускающийся давал понять, что Бамблби всё таки спит. Из динамика Хаунда, наоборот, доносилась целая симфония звуков: свис, скрежет, жужжание и какие-то щелчки. Система вентиляции явно нуждалась в смазке. – Хаунд, Хаунд,- позвал его Прайм,- нужна помощь. Хаунд открыл один глаз, оптика мигнула. – Прайм? –Пухлый Робот– воин кряхтя принял сидячее положение,-- Что стряслось? – Да, что стряслось?-- раздался за спиной ещё один тихий голос. От неожиданности Оптимус активировал боевой режим. Резко развернулся, никого. Опустил взгляд: за спиной стоит сонный Бамблби и делает вид что зевает. Прайм лишний раз отметил про себя каким бесшумным и ловким является его товарищ. – Садись, Бамблби, есть разговор. Друзья переглянулись, – Мы говорили как-то о Ное, но ваше личное мнение о ней так и не было высказано. Слушаю. Оптимус сел напротив и внимательно посмотрел на своих соратников. Хаунд пожал плечами: – Какое мнение, Прайм? Когда я очухался, она была в отключке, как и сейчас. Знаю только что она обладает энергией Всеискры, но о личности не могу судить. Меня она тоже воскресила случайно… – У меня есть мнение.-- вмешался Би,-- поведением она не похожа на простую юную девушку, скорее на зрелую женщину, как Татьяна, и это наводит на подозрения, возможно её личность не так проста? Прайм кивнул,-- – Твои наблюдения верны, Бамблби, я кратко расскажу вам что произошло у Диомид, возможно тогда всё станет немного понятнее. Ноя пересекала линию перемены дат, когда в меня попала ракета. И в это же время она стала Всеискрой. Я точно был убит. Но каким-то образом она притянула мою искру, и я очнулся в алльт моде её грузовика. На пароме Ноя действительно была зрелой женщиной, возраста 50-ти человеческих лет, но при прохождении пограничного контроля, она уже выглядела как сейчас. Поверьте, она очень испугалась, увидев себя в зеркало. В моей системе не было энергона, но я оставался жив. Как? , не знаю. Когда Оззи занялся моим ремонтом, он заподозрил, что я трансформер, о чем сообщил Ное. Она сочла его сумасшедшим, и разозлившись ударила ладонью по корпусу. В системе появился энергон, я трансформировался, а она, испугавшись, убежала. — Круто! Хотел бы я это видеть.-- ответил Хаунд -- А зрелые мозги в молодом теле, вообще мечта всех органиков. – Это многое объясняет в её поведении. Я б тоже с перепугу всё масло слил – хихикнул Бамблби.-- Тогда моё мнение такое : во- первых, при нападении Десептикона, она убежала в лес, боясь подвергнуть нас опасности, во вторых, дыхание жизни она использовала намеренно, я видел. Отсюда вывод – отважная и добрая душа. Я надеюсь… – Я согласен с тобой. Тогда предлагаю тоже сделать для неё что-нибудь. – Прайм, не томи. Зачем ты поднял нас среди ночи? У тебя явно есть план. Би, что думаешь?- спросил Хаунд. Бамблби с интересом посмотрел на лидера. – Каюта. – Каюта? – Я нашёл помещение, которое можно обустроить под каюту для Нои. – Оптимус кивнул в сторону открывшейся арки. – Нужно сделать из него настоящий дом. Место, где она почувствует себя в безопасности. Хаунд, моргая от сна, глянул туда, где белая пустота зияла обнажёнными стенами. – А, понятно. Ты решил сделать ей сюрприз? – Я не уверен, можно ли это так назвать… Но думаю, ей это будет нужно. – Хм, трогательно. Ты точно Оптимус Прайм, а не подделка с Эмо-модулями? – усмехнулся Хаунд, уже направляясь к арке. – Шучу, шучу… Знаешь, ты прав. Надо постараться. – Миленько,-- оценил Би – интерьер в классическом стиле “Высокого Ангела”. – Да, здесь ничего нет, поэтому я вас позвал. – Это ты по адресу. Сейчас я тут наведу порядок . – Бамблби потирал руки. – Ты наведёшь, конечно.-- Хаунд шагнул в комнату,-- но с моей помощью. Ты Прайм иди, отдыхай, не спал, наверное… – Да, не спал. Тогда, друзья я доверяю это дело вам. Прайм отправился на диван. Он действительно нуждался в отдыхе и был рад что друзья с энтузиазмом взялись за обстановку новой каюты. Его разбудил гулкий металлический грохот. Картина, которую он увидел заставила искру сделать кульбит. “Праймус!” Прошептал Оптимус. Вдоль стены с капсулой в руках, и каким-то чудом, всё ещё спящей в ней Ноей, крадётся Бамблби. За ним по полу тащатся провода и трубки, выходящие из этой самой капсулы. Увесистые приборы на концах некоторых кабелей гремят как шаги Гримлока. –“Би, что ты делаешь!”, послал Прайм сигнал. Бамблби замер, повернул голову --“Переезд”. – “Ты сломал капсулу” – “Я всё починю” Оптимус молча подошёл к другу. Его корпус не был таким же бесшумным, поэтому он махнул рукой : – “Идём” Стараясь быть как можно тише они вошли в комнату. Убранство напоминало обычную человеческую квартиру. Кровать, стол, два стула шкаф. Прайм закрыл лицо рукой – “Праймус!” – “Что тебя не устраивает?”,-- обиделся Хаунд. – “Положи девушку, и выходим” Бамблби очень аккуратно извлёк Ною из капсулы и уложил на новую кровать. Хаунд накрыл одеялом. И тут до них дошло, что именно было не так. Прихватив останки капсулы автоботы вышли. – Оптимус, я не знаю как это вышло. Я уменьшил размеры, точно говорю…, – начал Хаунд. – Её рост 170 см, – перебил его Прайм.-- ваша кровать 4*4 метра… , стол? Стул? Как ей пользоваться этим? Би издал разочарованный звук. – Сейчас пойду и всё исправлю! – Сидеть! Ноя спит. Разбудишь. Это моя вина. Нужно было остаться и помочь вам. – Нет, Прайм, мы сами не включили процессоры и накосячили. Прайм шумно “выдохнул” – Сейчас ничего не изменить, давайте дождемся утра. – Поддерживаю! – сообщил Хаунд, и тут же отрубился в сидячем положении. Бамблби кивнул, устраиваясь поудобнее – Поспи, Оптимус, утром видно будет. Эта лёгкость и непринуждённость Бамблби в разных трудных и непонятных ситуациях действовала успокаивающе. Прайм вытянул ноги и запрокинув голову уснул. Спать оставалось не так уж и много. **Глава 10** “Здравствуйте” Ноя проснулась. Она уже знала, где находится, куда летит, все тонкости управления кораблём и основной свод законов Содружества. Все эти данные были заботливо загружены в её мемо-кристалл из АНС. Девушка была спокойна, она приняла свою новую реальность. Ноя откинула одеяло, села и внимательно осмотрела новую ногу: — Почти ничем не отличается от настоящей. Вот только чувствительности нет... — Она потрогала синтетическую кожу. — Ничего! Ничего не чувствуется. Нужно попробовать на неё встать... Тело окутывала мягкая необычная ткань, похожая на шёлк, но пластичнее. Простая белая пижама, больше похожая на спортивный костюм, очень понравилась Ное. Попытка нащупать край кровати не увенчалась успехом. Девушка огляделась: до края метра два. Подползла и глянула вниз, до пола больше полутора метров. Наконец, окончательно проснувшись от удивления, она осмотрела интерьер. Стулья с человеческий рост, стол около полутора метров высотой. Шкаф со множеством дверок и полочек устремлялся ввысь, на два этажа человеческого дома. — Ну что ж, учитывая, где я нахожусь и кто капитан, такие размеры вполне понятны. Это даже по-божески, — подумала она, вспоминая данные о райелях. — Они всё-таки большие ребята... Нужно было как-то спуститься с этой кровати-ипподрома. Очень нужно. — Надеюсь, здесь есть душ и туалет?.. — И тут ей стало не по себе. Если в комнате мебель размером для слона, то какого же размера будет санузел? Девушка немного посидела на краю, а затем начала спуск. Повиснув, едва касаясь пола кончиками пальцев, она выдохнула, отцепилась и встала. Стоять, опираясь на обе ноги, было непривычно, чувствовалась только одна. — Высокий Ангел? Здесь есть душ? Туалет? Желательно моего размера... Вместо ответа рядом со стеной из пола выросла полукруглая перегородка, упёрлась в потолок, и по центру её появилась раздвижная дверь-купе. В обсерватории шёл оживлённый разговор. — Нет, люди не пьют бензин, Хаунд, — уговаривал товарища Прайм. — Да я это просто так предложил, как вариант… А что они едят? Ты больше всех с ними общался, Бамблби? — М? — Би почесал макушку металлическим пальцем. — Не знаю... пиццу? — Не самая полезная пища для восстановления ресурсов. Хотя она многим нравится. — Нужно проанализировать необходимый состав, количество витаминов и питательных веществ для ослабленного организма — и загрузить в репликатор, — предложил Оптимус. Так и поступили. Через пару минут репликатор выдал прозрачный пластиковый контейнер, наполненный буро-зелёной желеобразной субстанцией. Вонь стояла невыносимая. — Это точно не съедобно, — заметил Би. — Давай я сам. Прайм кивнул, Хаунд махнул рукой: — Дерзай. Засунув неудавшийся завтрак в утилизатор, Би начал колдовать с репликатором. Через пару минут он поставил на стол тарелку со стейком, украшенным салатом и томатами черри. — Так гораздо лучше. — Теперь я! — занял место у репликатора Хаунд. --- — Здравствуйте? Все трое одновременно повернулись. У стены напротив стояла Ноя и с интересом их разглядывала. Первым отозвался Прайм: — Здравствуй, Ноя. — Здорово, — добавил Хаунд. Бамблби помахал рукой: — Привет! Ноя с интересом осматривала обстановку: автоботы расположились на огромных диванах, перед ними стоял такой же огромный белый стол. Пахло бензином и едой. Желудок сжался, она очень хотела есть. Би заметил её взгляд и похлопал по дивану: — Садись, позавтракай. Преодолев смущение, Ноя подошла, но забраться сама не смогла. — Давай помогу, — сказал Би, аккуратно усадив её рядом с собой. Но до стола было ещё далеко. — Да, так не пойдёт... А ну-ка, садись сюда, — и он переместил её на сам стол. — Но на столе сидеть нельзя! — Тебе можно. Ноя разглядывала блюдо перед собой. Стейк размером с автомобильное колесо и помидоры размером с футбольный мяч лежали на огромной тарелке. Аромат был невыносимо аппетитным. — Я... не смогу это съесть. — Почему? Ты даже не пробовала! — удивился Хаунд, отхлебнув бензин из своей походной фляжки. — Верно, — вмешался Прайм. — Тебе нужно восстанавливать ресурсы. — Простите, я неправильно выразилась... — она покраснела. — Я физически не смогу съесть такой огромный кусок. — А, ну это вообще не проблема. Бамблби встал. На лицо опустилась боевая маска, из запястий выдвинулись короткие ножи. — Эй, ты чего это... — пробормотал Хаунд. Прайм вскочил, но не успел остановить друга: Бамблби метнулся к столу и в пару взмахов превратил стейк в горку идеально нарезанных кусочков. — Вот. Так будет удобнее. — Ну ты даёшь, — пробурчал Хаунд. — Просто выпендриваюсь, — пожал плечами Би. — Оно и видно. Ноя уселась по-турецки перед тарелкой. — Что ещё не так? — недовольно спросил Хаунд. — Вилка бы не помешала... — А, ну это мы мигом! — подскочил Би. — Не надо! — остановил его Оптимус. — Почему? — Потому что у тебя получится не вилка, а вилы! — хохотнул Хаунд. — На себя посмотри , дизайнер гигантских интерьеров. Хаунд замолчал, а Прайм подошёл к репликатору. Ное было неловко из-за того, что трое огромных роботов суетятся из-за её завтрака. — Ешь, — сказал Прайм, протягивая вилку нормального размера. Она покраснела, взяла вилку и уставилась на мясо. Есть хотелось нестерпимо. Автоботы молча наблюдали. — А вы так и будете смотреть?.. Может, тоже поедите? — предложила она. — Спасибо, мы уже... "Просто не нужно так пялиться,"— мысленно ворчала она. Как будто услышав это, Би откинулся на диван: — Ну, как твоё самочувствие? — Нормально. Только слабость. И в ноге чувствительности нет. Ходить непривычно. — Привыкнешь. Ты справишься. Ноя кивнула, продолжая уплетать мясо. — А у вас как дела? — нарушила она паузу. — Нормально. — Нормально, — закивали оба. Опять пауза. — Чем занимаетесь? — Изучаем файлы о Содружестве, предоставленные "Высоким Ангелом", — ответил Прайм. — А мне уже всё загрузили прямо в мозг, в мемо-кристалл! — Удивительные технологии! Атмосферу разрядил звонкий голос Татьяны: — Всем доброго утречка! О, Ноя, ты уже пришла в себя и завтракаешь! — Здравствуйте... — Можно на "ты". Как здоровье? — Спасибо, нормально... — Где устроилась? — Вот там, — Ноя махнула рукой на стену. — Я посмотрю? Не дождавшись ответа, Татьяна направилась к противоположной стене. Автоботы замерли. Через мгновение из комнаты донёсся крик: — Это что вообще такое?! Что за …хрень?! — Мне срочно нужно поменять масло, — Бамблби вскочил, трансформировался в Camaro и умчался по проходу. Оптимус и Хаунд переглянулись. Татьяна вернулась, уперев руки в бока. — У меня нет слов... — Ладно, Татьяна, это я накосячил. Пока Ноя ест — можно же всё исправить? — Хаунд пытался выбраться из-за стола, расплескав бензин из фляжки. — Ты! Идёшь со мной! Будем вместе исправлять. Ноя слушала и, не переставая жевать сочное мясо, повернулась к Прайму, чтобы что-то спросить. Он сидел, облокотившись на стол и положив голову на руки, не отрываясь смотрел на неё. Девушка замерла. Все слова и вопросы вылетели из головы, как стая напуганных птиц. Она смотрела в его оптику и понимала: это конец! Как он близко… Почему так внимательно смотрит? Сколько времени? Минуту? Час? В реальность её вернул оклик Татьяны: – Оптимус Прайм! Перестань сверлить оптикой Ною! Бедная девочка забыла, как жевать! Ноя покраснела и уставилась в тарелку. «Боже, как неловко… Чего я пялюсь? А чего он пялится?... Боже…» – Тебе точно не причинит вреда такое количество пищи? – спросил Прайм и указал на блюдо. Ноя вздрогнула от его голоса — сильного, глубокого, спокойного… Она даже не сразу поняла, что он говорит. – А? – Ты съела почти всё. Учитывая твои физические параметры, это количество не вредно? Ноя снова посмотрела в тарелку: там лежали несколько маленьких кусочков. Она уничтожила почти весь стейк — гигант! – Н-н-не знаю… – она попыталась встать. Нога затекла, а протез вообще не слушался, – я не могу подняться, нога… Прайм кивнул: – Я помогу. – Легко поднял девушку за талию и усадил рядом с собой на диване. У Нои перехватило дыхание, сердце замерло. В груди порхали розовые бабочки. Голова слегка закружилась. Она не могла взять себя в руки и успокоиться. Прикосновение металлической руки было тёплым, твёрдым и бережным. Девушка сидела, едва дыша. Каждый вдох, удар пульса вызывал случайное прикосновение к тёплому живому металлу. Каждое случайное касание ударом тока отзывалось во всём теле. Оптимус тоже был ошарашен. Когда он взял девушку в руки, он явно почувствовал энергию Всеискры, направленную на него. И сейчас она продолжала испускать короткие сильные импульсы. Он посмотрел сверху вниз на Ною: та сидела, вытянув ноги, закинув голову и сцепив пальцы в замок. Глаза девушки были закрыты, словно она задремала. Его размышления прервал голос Татьяны: – Вот, сейчас это больше похоже на человеческое жильё, – Тут она резко остановилась и, ткнув пальцем куда-то под стол, воскликнула: – А это что значит?! Прайм посмотрел вниз, Ноя последовала его примеру. Под столом стояла аккуратно убранная сломанная медицинская капсула. – Я всё починю, – послышался откуда-то из перехода голос Бамблби. – Выходи, мелкий дезертир! И прими наказание! – Не надо меня так называть… Бамблби показался из бокового коридора и подошёл, опустив голову. Ноя и Оптимус, сидя на диване, с интересом наблюдали за всей этой ситуацией. Татьяна схватилась за голову: – Он всё починит… Потрясающе!!! Что вообще могло произойти за ночь? Медоборудование последнего поколения сломано, каюта для девушки выглядит как жильё великана… Чем вы тут занимались? Бамблби опустил голову и издал виноватый механический звук. – Забирай то, что осталось от капсулы, и идём со мной. Все. Ноя оживилась: – Я тоже? – Нет, Ноя, только вандалы и их командир. Девушка приложила усилия, чтобы не засмеяться в голос. Прикрыв рот, она прокашлялась, незаметно хихикая. Вся троица последовала за Татьяной и скрылась в зелёном мерцании прохода. Ноя проводила их взглядом и решила, что тоже засиделась, кроме того, было интересно, как Татьяна изменила её комнату. Тут девушка поняла, что с дивана ей будет труднее спуститься, чем утром с кровати. – Хоть стремянку ставь! Из-под стола выехала лестница, похожая по конструкции на трап, та самая, которой пользовалась Татьяна. «Круто», – одобрила Ноя и, спустившись, направилась в свою новую комнату. Глава 11 Звёзды Ноя шагнула в свою каюту — и застыла, как вкопанная: интерьер напоминал фантастический фильм. Пространство, поделенное на зоны, было аккуратно обставлено приборами и предметами, назначение которых порой оставалось загадкой. Фиолетовый прямоугольный блок парил в тридцати сантиметрах над полом, снизу его подсвечивало мягкое сияние. — Кровать! — догадалась девушка. Она также узнала стол, гладкий белый диск, и два кресла, похожие на огромные яйца с овальной выемкой посередине. За перегородкой расположился “будуар”. Столик с зеркалом и камерой, чтобы видеть себя с разных ракурсов. Шкафа как такового не было, но она заметила в стене раздвижные двери. “Наверное это и есть шкаф”’-- Ноя открыла дверки, – пусто. Впереди ещё одна перегородка – санузел. Девушка вошла и не смогла сдержать удивлённый возглас, ванная, размером с небольшой бассейн, тропический душ, все удобства… Ноя вернулась в основное помещение, уселась в кресло-яйцо и принялась рассматривать обстановку более внимательно. Её внимание привлёк куб не выше метра. Она потянулась, чтобы подойти, но, когда наклонилась, кресло вдруг плавно полетело вперёд, параллельно полу. — Ух ты! — Ноя тут же забыла про куб. — Не каждый день катаешься на летающем яйце… то есть кресле! С радостным смехом она начала тестировать удивительную мебель: взмывала к потолку, падала вниз — кресло тормозило в последний момент, не давая ей ушибиться. Вверх! Вперёд! Вниз! Она смеялась, как ребёнок. — Здорово ты развлекаешься! Весёлый и громкий голос заставил её вздрогнуть. — Татьяна? Привет. — Привет, — та уселась во второе кресло. — Удобная штука. Обрати внимание — с инграв-установкой. — О-о… — Ноя чувствовала себя попугаем, которому объясняют квантовую физику. Татьяна, будто уловив её смущение, поспешила сменить тему: — Как ты себя чувствуешь? — Спасибо… нога как настоящая. — Я не про ногу. — А… Ну, здесь так необычно. Столько приборов, будто я в фильме про космос. — Да, бывает такое. Но ты быстро привыкнешь. — Можно спросить? — Валяй. — Тут всё белое: стены, пол, мебель. А почему кровать фиолетовая? — А, это… Белый — настройка по умолчанию. Хочешь другой цвет — загружаешь команду в репликатор или говоришь "Высокому Ангелу". Но всё же, — Татьяна нетерпеливо барабанила пальцами по креслу, — тебе нравится? — Очень! Спасибо, Татьяна. Только… — Только что? — Понимаешь, мне не хватает своих вещей. В фургоне остались рисунки, книги, записи… — Ты о том саркофаге, что медведи закинули сюда при эвакуации? — Да. Хоть бы смартфон… — Смартфон? — Татьяна вызвала описание из юз-дубля. Прочитав, снисходительно улыбнулась: — У нас такие были лет двести назад. Зачем тебе этот раритет? У тебя же юз-дубль и доступ в АНС. — Там мои воспоминания… фото, музыка… моменты. — Тогда понимаю. Я убрала твой фургон, чтобы не мешал. Сейчас… Высокий Ангел? Слышишь? Пол у стены раздвинулся, образовав люк, и словно на лифте, поднялся фургон. Подъёмник остановился, сливаясь с полом. Ноя спустилась к полу и выбралась из инграв кресла. – Здорово! Она подошла к своему дому на колесах и остановилась в нерешительности – Я зайду? Татьяна улыбнулась, – Конечно зайдешь, Ноя. Только не сейчас. Девушка удивительно повернулась – ? – Я, собственно, пришла, чтобы научить тебя пользоваться репликатором. – Где? Ноя опять почувствовала себя глупо. – Смотри, – Татьяна подошла к тому самому кубу, который заинтересовал Ною ранее. – Иди сюда, у меня не так много времени. – Я не запомню наверное – Юз дубль запомнит. На объяснения ушло примерно полчаса. Когда Татьяна была уже готова отправиться по своим делам, раздался голос Высокого Ангела: – Выходим из гиперпространства. Желающие могут пройти в обсерваторию. – Татьяна! Мы что, прилетели? – Нет, конечно нет. Просто мы движемся “скачками”. У корабля нет возможности держать пространство сжатым постоянно, мы выныриваем у какого-нибудь газового гиганта, заправляемся и двигаем дальше. А сейчас,извини, мне срочно нужно к пульту. Татьяна развернулась на каблуках и почти бегом покинула каюту. Ноя стояла в замешательстве: Остаться или пойти? Хотя… почему "пойти"?-- она покосилась на летающее кресло. В обсерватории шёл оживлённый разговор. – Эта часть космоса нам не знакома, хорошая возможность изучить, – Вещал Оптимус, уперешись руками в стол, и наклонившись вперёд. – Да чего мы там не видели,-- Отмахнулся Хаунд. – Раскаленные шары и гигантские булыжники, как и везде… – Ты не прав, друг, это на самом деле интересно, – поддержал Прайма Бамблби. – Когда это ты стал астрономом?, – Хаунд махнул рукой и достал свою бензиновую фляжку. –О чём спор? Все дружно повернулись на голос. Из зелёного мерцания прохода шёл Оззи. Выглядел он почти так же, тот же спортивный костюм, очки, только глаза… В них была усталость старика. Он смотрел спокойно, внимательно, будто видел присутствующих насквозь. В его взгляде не было осуждения или интереса – он словно изучал новый, неизвестный феномен. – Да у нас тут большая шишка! Оззи! Мы думали что не увидим тебя больше. – А… – Оззи отмахнулся от безобидной шутки Хаунда,-- Разгребаю бумаги. Бюрократия вечна. В это время, из своей каюты, на кресле – яйце выплыла Ноя. – Всем привет.. – И в конкурсе “самое странное появление” побеждает Ноя Вита! – продекламировал Би. Девушка улыбнулась и подлетела поближе к прозрачному кристаллу купола. – Я тоже хотела посмотреть на звёзды. Хаунд посторониться, освобождая место. Оззи с трудом забрался на огромный диван и извлёк из кармана какое-то устройство. – Мне даже страшно спрашивать, что это такое, – Ноя указала на прибор,-- Надеюсь не карманная сингулярность? Оззи застыл, хлопая глазами, а потом медленно расплылся в улыбке. – Шутишь? Ха! Это просто телескоп. – Почему “просто телескоп” похож на батарейку? – О! Это моя разработка. Очень удобная вещица. – Оззи вытянул руку и продемонстрировал своё изобретение,-- Видите, здесь нет линз, и привычной оптики, зато есть волновой захват и отражатель. Глядя в эту “батарейку”, можно видеть в радиодиапазоне любые объекты в космосе, и практически на любом расстоянии. – физик замолчал и очень довольный собой, оглядел присутствующих. Хаунд и Бамблби одобрительно закивали, а Прайм явно заинтересовался. И тут появились звёзды. Сначала — робко, одна за другой, словно пробуждаясь от сна. Затем всё больше и больше, пока не распахнулась вся небесная бездна. Миллионы звёзд рассыпались на фоне бархатной темноты — горячие, молодые, пульсирующие, и старые, тусклые. Оранжевый газовый гигант вращался вдали, а в его кольцах танцевали льдинки и камни. По касательной прошёл голубой шлейф кометы. Проекции прибора Оззи показывали ещё больше: карлики, остатки сверхновых, магнетары, — всё это мелькало на фоне космической тьмы. Ритмичные импульсы в эфире были похожи на удары сердца Вселенной. И в этом величии их корабль, как капля в безбрежном море. Ноя затаила дыхание. – Такое нельзя нарисовать… – прошептала она. --- Ноя, заворожённая видом, прижалась к кристаллу купола, но даже сидя в кресле, не могла охватить весь масштаб. Космос разливался океаном выше, дальше, шире, и ей так хотелось быть чуть ближе к звёздам. Оптимус долго смотрел в купол. Мириады огней искрились за прозрачной защитой. Его сервоприводы были сцеплены за спиной, как всегда, когда он размышлял. Рядом с ним зависла Ноя. Её кресло мягко дрожало от едва уловимой турбулентности, вызванной скачком из гиперпространства. Она чуть наклонилась вперёд, прищурившись. — Плохо видно? — прозвучал низкий, спокойный голос Прайма. — Чуть-чуть, — она неуверенно улыбнулась. Он медленно повернулся. Несколько мгновений просто смотрел на неё, словно изучая. И в этом взгляде было только тихое внимание. Затем протянул большую, механическую ладонь, созданную для битв и команд, и поднёс её к креслу. – Позволь?, – спросил он. Голос его был глубокий, чуть глухой, словно рождался в груди, а не в динамиках. Прежде чем она успела что-то сообразить, Прайм осторожно протянул руку и с величайшей бережностью поднял Ною . Она тихо охнула от неожиданности. Стальные пальцы были тёплыми. Надёжными. И…нежными. Он посадил её на плечо, между бронёй и креплениями. Там было место… для неё. — Вот теперь видно, — прошептала она одними губами. Перед ними раскинулась бесконечность. Они видели молодую туманность, окрашенную в нежно-розовые и сине-золотые оттенки — как акварель, которую пролили на чёрный холст. Видели вращающиеся кольца газа у далёкого гиганта, обломки планет, и ядро угасающей звезды, будто сердце, стучащее в темноте. Ноя замерла. Её пульс сбивался с ритма. Но не от страха или волнения, это было уже что-то другое… будто в груди загорелся крошечный маяк, та самая пульсация огня и света. Сердцу было почти больно. Почти. Её ладонь едва касалась брони Оптимуса, но ей казалось, что он слышит это биение. И, возможно, он слышал. В его моторе, глубоко под слоями брони, тихо сдвинулось что-то древнее. Он не понимал, что это. Но был странный… резонанс. Как будто девушка , что сидит на его плече и звёзды, и он сам части чего-то единого. Словно её присутствие помогло расшифровать давно забытую фразу в его коде. Он стоял, не двигаясь. Она не просила отпустить. Звёзды сияли. Всё было правильно. Все, затаив дыхание, наблюдали за звёздами, и никто не заметил, что гениальный учёный, основатель Содружества, забыв про свой телескоп, не отрываясь смотрит на девушку, сидящую на плече Оптимуса Прайма… Глава 12 Эстетика. Высокий ангел взял курс на газовый гигант Иларион-дельта. Двигались они медленно, и огромный шар аммиачных облаков постепенно заполнял половину купола обсерватории. В его вихрях бурлила рябь из электрических бурь и кольца света танцевали по атмосфере, словно что-то древнее и живое шевелилось под ними. В обсерватории царила тишина. Ноя сидела на широком плече лидера автоботов, легко наклонившись вперёд. Под его тёплой бронёй чувствовала сила. Сила способная защищать. Би, слегка наклонив голову, слушал какой-то музыкальный фргмент его система транслировала гармоничные переливы звука. Он явно желал поделиться с космосом собственной песней. Хаунд тихо дымил сигарой. Оззи, сидя на корточках возился со своим карманным телескопом, пытаясь загрузить полученные изображения в юз дубль. – Красота, … – тихо бормотал он и крутил что-то на своем устройстве. – В этой атмосфере аномальный водород, интересно… В этот момент стены обсерватории дрогнули. Не было грохота или удара, но явно чувствовалось смещение, будто само пространство просело. Вся обстановка повела себя странно: всё, что было идеально зафиксировано, начало еле заметно вибрировать. — Что это было? метеориты ?— Хаунд выпрямился. — Эта штука тянет нас! - тревожно воскликнул Би, указывая пальцем на Иларион. Гравитация планеты усиливалась, искажая кривую маневрирования корабля. В норме, при заходе на орбиту, искусственная гравитация отключается, чтобы избежать “гравитационного резонанса” – состояния, при котором внешняя и внутренняя гравитации входят в конфликт, вызывая вибрации конструкции, смещения модулей и дестабилизацию ориентации. Но она по какой-то причине оставалась включена. Воздух прорезал резкий голос Татьяны: "Всем пассажирам принять устойчивое положение. Искусственная гравитация не отвечает. Повторяю, внутренний генератор не отключается, есть риск гравитационного сдвига. Работаю над исправлением.” Ноя вскрикнула от неожиданности, и её тут же сдёрнуло с плеча Оптимуса. Пол начал вибрировать под странным углом, и тело перекосило вбок. Она не понимала, где "низ", только почувствовала, что теряет опору. Прайм среагировал молниеносно и подхватил девушку, прежде чем она ударилась о балку наблюдательной платформы. Сердце девушки бешено забилось в горле. Он держал её одной рукой, как само собой разумеющееся. Бамблби потерял равновесие и упал на одно колено, едва успев активировать магнитные стабилизаторы на ступнях. В это же время мимо него с визгом пролетел Оззи. Бамблби успел поймать его за ногу и прижал к корпусу, не давя учёному летать и травмироваться в этом хаосе. Хаунд вжался в диван, и невольно крякнул, его сигара тут же где то затерялась. — Да что там у них?! Он нас сожрёт, если тяга не сменится!— рявкнул он хриплым голосом . Татьяна скользя металась у пульта. “Гравитационный сдвиг по вектору Z”. На панели красным мигал код ошибки: “G-Sync Drop / Manual Override Blocked”. — Чёрт, не отвечает! Ручной сброс в отказе…только не сейчас.. Ну! Давай же! Она открыла аварийный люк и вручную перезапустила гравитационные контуры. Пот стекал по виску. От вибрации гудела грудная клетка. — Приоритет: отмена внутренних векторов. Переход в инерционный режим. Деактивация активной тяги… Секунда, и вся система вдруг стихла. Напряжение исчезло, как будто корабль освободился от тяжести самой Вселенной. Даже гигант за окном как будто притих, недовольный, что ему не достался ещё один трофей. Оптимус аккуратно опустил Ною на платформу. — Ты в порядке? Она кивнула, ещё не в силах говорить. Оззи, сидя у стены, усмехнулся: — Какой маневр! Кто-нибудь знает, как отблагодарить Татьяну? Пирогами, может? Ситуация стабилизировалась, и Высокий Ангел аккуратно вошёл в верхние слои атмосферы Иларион-Дельта. Тут, в слепящем танце шторма и ионов, корабль начинал манёвры сбора. Потоки ионов трития и изотопов водорода пронизывали фильтры коллектора, попадая в топливные отсеки для будущей переработки. В инженерной рубке Татьяна провела быстрый анализ. Один из внешних резервуаров не отвечал. Сенсорная панель показывала потерю давления. — Твою же...что ж за день сегодня такой..— пробормотала она и нажала кнопку селектора. — Автоботы, у нас пробоина в третьем резервуаре. Метеорит, скорее всего. Атмосфера плотная, откачка невозможна, пока не закроем корпус. Мне нужен кто-то, кто может выйти и заварить брешь. Воздух вам не нужен, да и действовать нужно быстро. Справитесь? Прайм кивнул.— “Мы готовы”, а Хаунд с энтузиазмом щёлкнул предохранитель на плече:— "Моя старая сварка соскучилась по работе." Бамблби поднял руку в знак согласия: — Передайте Татьяне, что мы всё уладим. И что Оззи пообещал пирог.— прогремел его голос через синтезатор, чуть искажённый, но весёлый. Оззи, уже перебравшись в инженерный отсек, вздохнул. — Да-да. Я запеку что-нибудь, если мы не сваримся вместе с обшивкой. Татьяна вышла к друзьям в обсерваторию, – Значит так, ребята, вы будете работать снаружи, в аду высокого давления и температуры, но ваши корпуса должны это выдержать. Я буду координировать ваши действия из наблюдательной камеры. Я буду видеть и слышать вас, вы можете только слышать меня. Готовы? Атмосфера Илариона давила. Это был высокотемпературный пояс, насыщенный ионами, в котором магнитные поля плясали, как драконы. Температура корпуса поднималась, и оболочка корабля рябила от перенапряжения. Оптимус и Хаунд вышли через шлюз, минуя вакуумный буфер. Их броня автоматически перешла в терморежим, отводя тепло и создавая миниатюрные экраны. Хаунд достал плазмосварку, встроенную в предплечье, и активировал магнитные фиксаторы на ногах. — Пробоина — на стыке с левым стабилизатором давления. Небольшая, но если внутрь попадёт смесь из атмосферы — хана топливу. — слушал Прайм голос Татьяны и глядел в диагностический интерфейс. Они начали работать быстро и слаженно. Оптимус удерживал панель, слегка деформированную ударом, и вместе с Хаундом накладывал термопластичный слой, активируя его вакуумной аргоновой дугой. Сварка шипела и стонала в ионосфере, искры гасли мгновенно. Ноя стояла у иллюминатора, всё ещё не до конца оправившись от стресса. Руки дрожали, но она пыталась не поддаваться эмоциям. Татьяна вошла, вытирая руки от смазки и села рядом — не как офицер, а как просто уставший человек. — Знаешь, а ты хорошо держалась. Ноя кивнула. Губы чуть подрагивали. — Я не испугалась... совсем. Просто... вдруг стало непонятно, где верх. Татьяна посмотрела на неё внимательно. — Иногда это не только про гравитацию. В жизни тоже так бывает. Но! Давай не будем киснуть! У меня тоже сегодня был странный денёк. Я предлагаю расслабиться и посмотреть на то, что смотреть можно бесконечно… Ноя удивлённо подняла брови – На огонь? – Какой огонь… Нет, на то, как другие работают! Поверь самое лучшее зрелище. – О! А это удобно? – Неудобно снаружи без скафандра, остальное удобно! Девушки вошли в наблюдательную камеру. Татьяна присела на край пульта. И не заметила как нечаянно задела бедром кнопку включения микрофона. – Смотри, Ноя, какое зрелище. Ну, скажи честно... Что ты думаешь о своих новых друзьях? Татьяна подалась к консоли, активируя внешний обзор. Камеры вывели на дисплей изображение трёх фигур, парящих над резервуаром в свете ионного свечения. Автоботы двигались с точной, почти грациозной синхронностью, каждый — в своём ритме. Ноя, прислонившись к стеклу, смотрела, как автоботы заканчивают работу. Бамблби с лёгкостью крутился в невесомости, и... играл в мяч с гравитационным якорем. Он свободен, как всегда. Шутил, напевал, подавал Прайму нужные детали почти наугад, но точно. – Би, как брат, у которого есть дар быть настоящим. – А Хаунд? – Хаунд — наоборот. Размерен. Чуть ворчит, чуть командует, будто ради приличия. Его движения сильные и уверенные, как у старшего дядьки, которому доверяешь с детства. – Интересно, – кивнула Татьяна, – А Прайм? Ноя задумалась, глядя на экран. Там Оптимус как раз аккуратно манипулировал плазменной сваркой у резервуара. Сосредоточенный, почти величественный в своих движениях. Прямой, собранный. Красивый. — А что, Прайм? — Согласись, у него просто шикарная задница? А Этот торс... Воу. Просто Эстетика! Пауза. — Что?— спросила Ноя, медленно поворачивая к ней голову. — Ты не заметила? Эти линии, это сочетание брони... ну правда же, это эстетика! Ноя покраснела. — Ну я... он... эм.. В это мгновение на внешней камере было очень хорошо видно, как у Оптимуса плавно, но с отчётливым металлическим "кланк", падает из рук сварка. Бамблби на долю секунды повернул голову к Хаунду, но тот сделал вид, что ничего не слышал. Тогда Бамблби дал Прайму лёгкий локтевой тычок, но Тот ответил резким кивком и… пронзительно ровной спиной. Хаунд едва сдерживал смешок, прикрывая рот рукой. Оптимус (по внутреннему каналу, только своим): — Никаких комментариев. Поняли? Бамблби, моргая светодиодом в такт известной мелодии: — 🎶 “Can't take my eyes off you...” 🎶 Хаунд — Молчу-молчу. Но ты зацени, ты же теперь– эстетика. Прайм молча продолжил работу. Сварка в руке снова работалз чётко и точно. Но Ноя видела, как его пальцы чуть сжимаются при каждом прикосновении к металлу. Татьяна ушла, оставив Ною наедине с обзором. Из головы не шел их разговор "А Прайм?....” Девушка тряхнула головой отгоняя непрошеные и такие невероятные мысли, что сердце начало стучать в горле, как барабан. – Система подтвердила: давление восстановлено, поток трития стабилен.-- сообщил Оптимус Прайм, – Мы возвращаемся Ноя затаила дыхание,” надеюсь они не пройдут сюда”, думала она Она не могла сказать, Не могла признаться, даже самой себе, что происходит сейчас в её душе, в её сердце. Потому что в нём, в Прайме — было что-то, что нельзя трогать словами. Девушка дождалась, когда автоботы скрылись, и на цыпочках, как кошка покралась в свою каюту. Глава 13 Мир Оптимус стоял один, на нижней палубе, спиной к основному генератору. Огоньки интерфейса освещали его лицевую пластину снизу. Но он не смотрел на экраны. Он смотрел сквозь стену. Сквозь пространство. Сквозь себя. В его груди пульсирует свет, искра. Ритмично. Ровно. Но с каждым новым воспоминанием её мерцание меняет частоту. Он вспоминает, как держал Ною, когда она падала. Её лёгкость. Доверие в глазах. Её дыхание, испуганное, но живое. Такое хрупкое, но не слабое.. "Она — Всеискра. Я должен защитить её. Это мой долг. Это миссия, от которой зависит вся жизнь... вся надежда этой вселенной” "Но почему я… чувствую это иначе?" "Почему каждый раз, когда она смеётся, я хочу остановиться, чтобы просто… слушать?"* "Почему, когда её голос дрожит — дрожит и моя искра?" "Я не должен. Не должен так думать. Я… не имею права. Она человек. Она Всеискра!. Она…она добра ко мне." Он медленно сжимает ладонь. Металл тихо скрипит. “И сейчас я почти не вспоминаю о войне…а о том, как её рука касалась моей?" Он садится на массивную балку. Медленно, как будто вес его мыслей в сотни тонн. Молчание. И потом, он смотрит на свою раскрытую ладонь. — Ноя.— произносит он вслух. Тихо. Почти шёпотом. Как будто имя само может разбить тишину. И впервые за очень-очень долгое время… Он не знает, что делать. Сон пришел внезапно, Ноя просто отключилась. Сомнения что бродили в уме улетели, унесённые теплым ветром сновидений. Она снова стояла на берегу океана. Снова закат, всё как в АНС. Но это был ее личный отклик. Она смотрела на волны, и думала о Нём. Думала, что это чувство неправильно, невозможно и абсурдно. Думала о том насколько они разные, думала о себе, и своём месте в его душе, если оно вообще есть. Ноя услышала плеск волн, словно кто-то ударяет по воде. Она подняла голову и встретилась глазами с ним. Оптимус Прайм, присев, смотрел прямо ей в глаза. Девушка вздрогнула и отступила на шаг. Прайм наклонился ближе. Теперь его оптика было в нескольких сантиметрах от неё. Он какое то время смотрел на неё молча, а потом тихо и уверенно спросил: – Ты что-то должна мне сказать, Всеискра. Ноя потеряла ориентацию в пространстве, ноги дрожали, она попыталась снова шагнуть назад, ноги не слушались. Сдавленный шепот слетел с её губ: – Оптимус Прайм… я… я… тебя… В груди стало горячо. Всё вокруг замерло. Внутри неё, глубоко, будто откликнувшись на её страх, что-то дрогнуло. Словно открылся шлюз. Словно где-то в глубине разума прошептало: "прими". Каюта Всеискры наполнилась ярким пульсирующим сиянием. Оно словно искало выход, становясь с каждым ударом сердца всё сильнее и интенсивнее, Тело девушки выгнулось, она закричала, и поток света и энергии хлынул из самого её сердца сквозь стены и купол в бесконечный космос. Всеискра творила.. мир. Во Вселенной было тихо. Одно лишь сердце билось в центре звёздной пустоты, где не было ни кораблей, ни станций, ни чётких маршрутов. Только холодный вакуум и чувство, которое рвало изнутри. Любовь. Не та, что мягкая и спокойная. А та, что пугает, что кажется неправильной, невозможной, словно ошибка, за которую накажут. И это началось. Вокруг неё сияли частицы, как снежинки из света. Они рождались из пустоты, из ничего, закручивались в спирали и объединялись в огненные нити. Пространство начало пульсировать, будто ткань реальности слушала её дыхание. Она не управляла этим. Это было дыхание её души. Создание стало продолжением признания. И Вселенная откликнулась. Ткань реальности чуть дрогнула. Мельчайшие частицы, холодные, рассеянные и почти забытые потянулись друг к другу. Неумолимо, как капли тоски к теплу прикосновения. Гравитация... в этот миг это была не просто сила. Это была тоска её души. Тоска стать понятой. Любить. Принадлежать. Газ сгущался. Завихрения росли, собираясь в диск, который начал вращаться, как её внутренний мир, стремительно преображающийся. В центре родился свет — ослепительный, молодой, пульсирующий. Звезда. Она вспыхнула, как её сердце, которое больше не может молчать. Вокруг звезды тьма, теперь освещённая мягким, ещё неуверенным светом. И в этой тьме, согретой первым признанием, начали рождаться нити материи. Камень. Лёд. Металл. Они закручивались в кольца, собирались в узоры, сталкивались и сплетались, пока одна из них не стала центром — тяжёлой, притягательной, живой. Мир. Он ещё не имел имени. Но он уже ждал. Потому что этот мир был её словом «люблю», произнесённым не вслух, а в действии. Глава 14 Возможно всё? Сотни Райелей заполнили купол автоботов. Они двигались суетливо, но при этом достаточно грациозно. Все тянулись к обсерватории. И высокий ангел перемоделировал пространство купола с учётом поступающих гостей. Их щупальца подергивались, словно в нетерпении. Над головами то и дело вырастали причудливые приборы, скорее всего измерительные. Райели тихо переговаривались между собой. Из за этого купол теперь напоминал гудящий улей. Оптимус, Бамблби и Хаунд были оттеснены к самой дальней стене. И все трое были шокированы не меньше. Внезапно, перед ними, словно из под пола, (а может так и есть) возникла Татьяна. – Ну что, ребята, у нас аншлаг… Нужно как-то это решать. Сейчас с ними свяжется капитан, думаю, он убедит их сохранять спокойствие. Словно в подтверждении её слов, гомон затих, и все Райелеи как будто прислушивались к чему то. А потом начали медленно разбредаться по улицам - коридорам. Пока в обсерватории не остались только автоботы и Татьяна. Они смотрели друг на друга и не знали что сказать. Не каждый день увидишь своей оптикой сотворение мира. Даже не мира, а целой звёздной системы. Первым молчание нарушил Хаунд. – Дааа… даже не знаю что сейчас сказать… – А ты ничего не говори– ответила Татьяна, – мы все тут, мягко говоря, удивлены. И тут прозвучал вопрос, который разрушил всю тишину, неловкость и удивление: – А что с Ноей? Как она?– спросил Прайм. Все посмотрели на Оптимуса, . Бамблби сорвался с места – Я проверю. – Стоять! Я сама… – Татьяна направилась к каюте девушки. Это был уже не сон, а пограничное состояние сознания. Она была без сознания, но видела, что происходит, осознавала, чувствовала. Этот мир, что вырвался из её сердца, пульсировал живой искрой. И она услышала его. – Кто ты?– , спросил мир. – Я? Я Ноя… – Ноя, кто Я? “Этого не может быть, планета не может разговаривать”, промелькнула в её голове мысль. Но мысль была услышана – Почему? – Что? – Почему я не могу разговаривать? Во мне горит та же энергия что и в тебе, значит могу. Ноя уже не удивлялась. Она просто согласилась. – Ты мир, я создала тебя. – Создать… А зачем? И тут Ноя сказала, то что боялась открыть самой себе. – Потому что… люблю. Мир затих. Ноя всматривалась в синюю атмосферу, наблюдала его вращение в космосе. Но не могла нарушить это молчание. Наконец, мир заговорил. – Любовь. Теперь я понимаю это. Я создание любви. – Да, теперь я тоже понимаю… И принимаю. – Тогда я буду ждать тебя, создатель. – Жди, мы придем. Но мир уже молчал. Ноя ещё немного полюбовался на белые облака, голубую атмосферу, пики гор, и… провалилась в темноту. В это время Татьяна в её каюте запустила сканирование состояния здоровья, и результаты ей не нравились. Ноя была бледна и, казалось похудела ещё сильнее. Татьяна сделала ей инъекцию , и нано боты распространившись по всему организму начали работу по восстановлению клеток. Но этого было недостаточно. Старпом растерянно оглянулась. Позади в дверном проёме стоял Оптимус Прайм и Хаунд. Бамблби выглядывал из-за широкой спины своего командира, пытаясь хоть что-то разглядеть. – Скорее всего, опять нужен энергон… - растерянно пробормотала она. Оптимус только молча кивнул. Когда манипуляции с энергоном были закончены, а инжектор подсоединён к руке Нои, Татьяна вздохнула с некоторым облегчением. “Пойдем, ребята” и они направились в уже обжитую обсерваторию. Все разместились на диванах, а Татьяна непонятно откуда извлекла бутылку вина. Первый молчание нарушил Оптимус Прайм. – Друзья, мы стали сегодня свидетелями удивительх вещей. – Скорее, чуда.– перебил его Бамблби. – Да, ты прав, друг. Это действительно похоже на чудо. Всеискра создала мир. Из пустоты. Но мы также увидели, что это не прошло для неё без последствий. Она потеряла много жизненной энергии. Мы должны помочь ей восстановить силы, проявить заботу и внимание. Татьяна и Бамблби согласно кивали, а Хаунд пыхтел своей сигарой и задумчиво вертел в руке бензиновую фляжку. – Знаешь, чего я не могу понять – наконец проговорил он, – А почему вообще это произошло? Насколько я понял из объяснений максималов, эта энергия как-то связана с… с.. с любовью? Наша девочка,что, влюблена? И самое главное – в кого? Всё изумлённо посмотрели на него. – Ты прав, вояка, – согласилась Татьяна, – Но что творится в её сердце, известно только ей. – Может, это Оззи?– предположил Бамблби. При этих словах Оптимус вздрогнул. Он сам не мог объяснить себе, почему его так задело это невинное предположение. Но было очень не по себе. – Оззи? – Татьяна подняла бровь– почему ты так думаешь? – Да просто он здесь единственный человек , который более - менее для этого подходит. Татьяна усмехнулась – А может это не человек? – Как такое возможно? – Поверь, возможно. Взять меня, например. – А что с тобой? – Бамблби уже был заинтригован. – Ну, например я замужем…. За… капитаном. – Что?! –Что?! Би от удивления подскочил, а Хаунд выронил сигару. Прайм тоже удивлённо взирал на неё. --- Обсерватория постепенно погрузилась в полумрак. Разговоры стихли, шаги растаяли в глубине коридоров. Один за другим автоботы разошлись, оставив командира наедине с мыслью, которую он до сих пор не решался назвать. Прайм стоял у купола. Перед ним сверкала новая планета, созданная искрой. Созданная Ноей. Он не знал, сколько времени прошло, время перестало иметь значение, когда рушится то, во что верил всю жизнь. “Любовь между двумя видами… возможна.” Он вспомнил Татьяну. Её спокойствие, когда она говорила это. «Я замужем. За капитаном.» За Райелем. Это потрясло его не меньше, чем рождение целого мира. “Если союз возможен у них… Тогда что чувствую я?” Он закрыл оптику. Нет, это не восхищение. Не почтение к Всеискре. Это нечто другое. Глубже. Теплее. Почти... невозможное. Он вспоминал её голос. Как она говорила, обдумывая каждое слово. Как смотрела, с той самой нежностью. Он вспомнил, как её рука слабо сжимала его палец, когда она была без сознания. “Ноя..” Он чувствовал её присутствие. Как будто она не в каюте, а здесь, рядом. Как будто её дыхание согревало воздух рядом. Как будто её душа звала его, очень тихо. Он медленно сел. Машина войны, лидер автоботов. Он сел и позволил себе чувствовать. Она божество и Она человек. “И я… я хочу узнать её. Настоящую. Ту, что смеётся, думает, молчит. Ту, в чьей душе горит неведомый мне огонь. Ту, с кем я... мог бы быть.” Он не знал, к чему это приведёт. Но теперь он знал точно: всё, что он считал невозможным, возможно. И он готов был идти этим путём. Рядом с ней. Прайм впервые признал, что любовь между "разными" возможна. И он, боевой лидер, стратег, машина чести, вдруг осознал себя не просто защитником, а влюблённым. В живое, земное, хрупкое. В Ною. Ноя тем временем приходила в себя, она была спокойна. Спокойна и… голодна. По корабельному времени было 6-45 утра. Кофе. И шоколадка. Девушка направилась к репликатору. Позавтракав, если это так можно было назвать, она долго не знала чем себя занять. Выходить не хотелось. Она не знала какую реакцию ожидать от друзей. Она не знала как реагировать самой. И поэтому выбрала верный для себя способ – спрятаться в выдуманном мире. Она не подключилась к АНС, а достала из фургона мольберт, краски и ватман. Установив всё перед собой, она уселась в ин – грав кресло и задумчиво взирала на белый лист. Голова была пуста, а руки не хотели сделать даже один мазок. Ноя вздохнула, аккуратно подплыла к выходу и выглянула наружу. В обсерватории было пусто. “Пойти, побродить по куполу?” Думала она, как вдруг кресло наклонилось и начало вытряхивать её. Девушка взвизгнула и выпала из кресла. Но до пола она не долетела. Сильные металлический руки поймали её. …—Эгей! куда мы идём? — Ноя пыталась не отставать, пока Бамблби волок её по коридору с таким энтузиазмом, будто там был склад с золотыми слитками. — Сюрприз! – заявил он, оглядываясь и сияя, как фонарь. — Би, я в пижаме. — Тем более! — он остановился у неприметной двери с зеленоватым свечением по периметру, и с видом заговорщика повернулся к ней: — Дамы первыми. Она вошла, и... всё изменилось. Тело стало почти невесомым. Каждый шаг, как прыжок на облаке. — Добро пожаловать в зону пониженной гравитации, — произнёс Бамблби торжественно. — Ты… что?.. — она огляделась. Помещение было пустым, белым, округлым, почти как купол. — Я тут немного… поколдовал. Добавил динамики, и… — он нажал на кнопку на пульте, возникшем из стены, — …диджейский режим активирован! В помещении раздалась ритмичная, но лёгкая музыка. Биты мягко вибрировали под кожей. Бамблби хлопнул в ладоши: — Вечеринка в невесомости, Ноя! Идеально, чтобы размять протез и повеселиться. — Би… — она не сдержала улыбку. — Ты невозможен. — Ну… я стараюсь— он подмигнул. Сначала она стеснялась. Сделала один шаг, и взмыла в воздух, к потолку. Засмеялась. Попробовала ещё. И ещё. Бамблби запустил световой шар, который начал плавно пульсировать в такт музыке. — Попробуй кувырок! — подбодрил он — Ты хочешь, чтобы я разбилась? — У тебя будет красивое крушение! Она оттолкнулась и сделала полный оборот. Ловко. Почти грациозно. Ноя смеялась, от души, по-настоящему, без забот, без боли и без мыслей. Жила. И в этот момент, в проёме двери, появился Он. Оптимус Прайм. Он стоял молча, как изваяние из камня. Но в его взгляде было что-то, чего Ноя никогда не видела. “Эмоции? Что-то вроде... удивления. Нет…” Его взгляд задержался на ней дольше, чем обычно. Бамблби подмигнул ей, и обернувшись и заметил командира. — Оптимус, хочешь — ставлю что-нибудь посерьёзнее? Оптимус ответил не сразу. Ноя, всё ещё слегка паря в воздухе, улыбнулась: — О, Оптимус! Присоединяйся. Это весело! Он смотрел на неё, и не мог выдавить ни слова, всё в нём словно вышло из строя. Она смеётся. Она рядом с Бамблби. Она вовлечена в момент, куда его не пригласили. “Я должен радоваться, что она счастлива… Но почему я чувствую, будто остался снаружи?” — Ты… хорошо выглядишь, — наконец сказал он. И сам не поверил, что это всё, что сумел вымолвить. — Спасибо, — мягко ответила она.— Би молодец. Он вытянул меня из этой спячки. Бамблби включил новый трек. Ритм стал медленнее. Ноя вернулась к полу, оттолкнулась ещё раз и зависла в воздухе, перед самым Праймом. — Улыбнись, — сказала она. — Это же просто невесомость. ------------- Она просто рисовала. Ноя сидела на диване в обсерватории с пледом на плечах и чашкой чего-то терпкого рядом. Перед ней планшет и пейзаж: синяя атмосфера той самой планеты, что родилась из её сердца. Она рисовала. Спокойно. Взгляд её был мягок, а движения лёгкие. “Всё уже позади," — думала она. — "Я люблю его. Да. Но мы... слишком разные. Пусть останется так. Пусть будет просто рядом. Как друг. Ничего страшного." Она вздохнула, провела линию горизонта. И не заметила, как Он подошёл. Огромная тень и мягкий гул сервоприводов. Он стоял позади, молча, боясь нарушить её покой. Он просто хотел быть рядом. — Ты давно здесь? — тихо спросила она, не оборачиваясь. — Достаточно, чтобы понять, что у тебя получается… красиво, — ответил он. Она замерла. Он редко говорил что-то просто так. А уж о красоте почти никогда. — Это просто небо… — прошептала она. — Небо, которое ты создала, — ответил он. Повисла тишина. Он подошёл ближе. Медленно. Осторожно. Словно боялся спугнуть птицу. — Почему ты больше не болтаешь со мной? — спросил он тихо. Она вздрогнула. — Я… говорю. Вот, мы же говорим, — попыталась улыбнуться Ноя — Нет, — он пристально посмотрел ей в глаза. — Ты улыбаешься, но держишь дистанцию.Ты не злишься. Не обижаешься. Не шутишь, как раньше. Ты стала... слишком вежливой. Ноя прикусила губу. Он был прав. — Я просто… хочу, чтобы было спокойно, — сказала она, не поднимая глаз. — Для кого? Он задал этот вопрос неожиданно. Почти мягко. Но в его голосе чувствовалась твердая сталь. Она не ответила. Он посмотрел на её рисунок. — Знаешь, я раньше не понимал... Зачем люди рисуют. Война не оставляет места для эстетики. Только стратегия, решения, жертвы. Он замолчал на мгновение. — А теперь я смотрю, и понимаю. Рисуешь, чтобы не сгореть. Чтобы сохранить внутри что-то живое. Она вскинула на него взгляд. И в этот момент Прайм впервые позволил ей увидеть свою боль. Ту, что всегда была спрятана под бронёй. “Я не хочу, чтобы ты горела одна”, — подумал он. — “Даже если ты считаешь, что я не должен быть рядом.” Глава 15 Паула Время тянулось невыносимо долго. Высокий Ангел вышел на орбиту нового мира и собирал информацию. Автоботы занимались мелким ремонтом купола, но к их разочарованию поломок почти не было. Поэтому большую часть времени они в тоске слонялись по коридорам. Ноя вела полузатворнический образ жизни, в основном рисовала, и не знала чего ожидать дальше . Она старалась избегать Оптимуса Прайма. Его внезапная откровенность и тепло выбивали почву у неё из под ног. Ей больше нравилось проводить время с Бамблби. Иногда они устраивали гонки по переходам или прыгали и дурачились под музыку в помещении с пониженной гравитацией. Иногда Би смотрел как она рисует. Она даже начала немного разбираться в механике и сама смогла прикрутить кусочек отвалившейся брони к сервоприводу своего жёлтого друга. Прайм смотрел на это ребячество с мудростью и спокойствием. Только иногда, закрыв лицо боевой маской неслышно скрежетал металлическими зубами, ну или что у него там вместо зубов. Ноя упорно его избегала. Впервые великий лидер, Прайм, за которым шли, которого слушали, чувствовал растерянность. Он потерялся перед этой маленькой но такой живой девушкой. Слишком живой. Слишком настоящей. Она была как оголённый провод, все чувства наружу. Никаких интриг, никакого притворства. И его процессор почти давал сбой, когда она с самым искренним видом, улыбаясь, предлагала ему присоединится к вечеринке в невесомости, а потом с таким же серьезным видом допрашивала о вкусовых предпочтениях трансформеров, автоботов, и его лично. Тысячи лет войны запечатали его искру в такую броню, что он и забыл, как это – радоваться просто так, потому что хорошее настроение. Ложь и предательство врагов научили молчать. А с ней нужно было говорить. И говорить честно. Вот только он, великий и смелый, кто не дрогнет перед лицом смерти, сейчас… боялся. Боялся причинить ей дискомфорт, боялся оттолкнуть её своей искренностью, своей настойчивостью. Он и правда не знал, что делать. В один из дней в обсерватории появились Татьяна. Она была одета в белый форменный комбинезон, все нашивки и эмблемы были на своем месте и сверкали, словно помощник капитана собралась на парад. Она вызвала всех обитателей и попросила поторопиться. Первым появился Бамблби. В одном из проходов сначала послышался рев двигателя, а потом показался жёлтый Камаро, приблизившись к Татьяне, он принял свою робо– форму и развёл руками – Что… Затем из своей каюты вышла Ноя. Даже не вышла а практически вывалилась. Спутанные волосы, пижама, и глаза, плохо отражающие реальность. Всё говорило о том что она только что выбралась из кровати. Последними появились Прайм и Хаунд. Татьяна нетерпеливо стучала ногой. – Ну, что ж, друзья, у меня есть новости, хорошие или плохие, пока не знаю. К нам прибывает глава совета безопасности содружества. Сама Паула Мио. Будет решать насколько безопасно ваше соседство. И ещё! Капитан хочет засвидетельствовать вам своё почтение. Новости вызвали всеобщее оживление. Послышались удивленные возгласы, Ноя сразу проснулась и начала приводить в порядок волосы, пытаясь собрать их в хвост. Би поднял палец и слишком наигранно серьезно провозгласил “ого!” Хаунд нервно жевал сигару, а Прайм, казалось был невозмутим. Когда все немного успокоились и разместились на привычных местах, на диванах, Прайм взял слово. – Визит главы безопасности, это важный момент для нас всех. Мы должны показать наши мирные намерения. А так же знакомство с капитаном, представителем древнейшей расы во вселенной. Друзья, мы покажем наши лучшие стороны. Мы не можем позволить, чтобы нас сочли опасными или неразумными... Бамблби!!! Жёлтый бот подпрыгнул от неожиданности, когда командир резким окриком заставил его прервать увлекательное занятие, а именно методичную сборку и разбору на запчасти своей сервоприводной пушки. Хаунд только протянул – Мда-а… Ноя кивала. И немного нервничала. Татьяна взобралась на диван рядом с Хаундом и опять неизвестно откуда извлекла вино. – Это от стресса,– пояснила она в ответ на вопрошающие взгляды. Обсерватория замерла в ожидании. В воздухе чувствовалось напряжение, как перед чем-то неведомым. Прайм стоял у купола. Ноя и Татьяна сидели рядом. Позади шептался Хаунд, нервно постукивая пальцами по фляжке, Бамблби казался бодрым, но взгляд его бегал. Раздалось эхо шагов,и из мерцающего прохода появилась Паула Мио, прямая, собранная, строгая, как и положено члену Совета Безопасности. Серый строгий костюм сидел идеально, а прическа волосок к волоску бала собрана в простой хвост. Позади неё маячила огромная тень. Пассажиры напряглись, и в освещённую обсерваторию вслед за Паулой вышел он. Капитан. Массивная фигура вплыла в зал, как ночное существо из тумана. Его туловище переливалось оттенками серого и тускло-фиолетового под мягким светом обсерватории. Пять выпуклых глаз с каждой стороны головы уставились на собравшихся. Щупальца кольцами двигались вокруг его головы, а два массивных манипулятора, толщиной с человеческое тело, плавно перемещались с опорой на пол. Ноя непроизвольно вжалась в диван. Её дыхание сбилось. Хаунд прикусил сигару, будто пытаясь удержать неуместный комментарий. Даже Бамблби, обычно весёлый и несдержанный впервые выглядел… маленьким. Прайм стоял прямо. Молча. Но его пальцы сжались в кулак, и оптика чуть потемнела, он ощущал что-то древнее, могущественное. И этот разум теперь смотрел прямо на него. Раздался густой, низкий, обволакивающий.голос, — Я рад наконец встретиться с вами лично. Слова исходили словно изнутри самой материи. И всё же в них было уважение. Паула повернулась к залу: — Капитан Высокого Ангела – Квактус. – Паула? Ты хочешь устроить здесь официальный прием посольства? – Спросила Татьяна. Лицо Паулы Мио оставалось совершенно спокойным и беспристрастным. Она лишь подняла бровь, и кивком приветствовала старпома – Татьяна. Зато райель позади неё шумно вздохнул. – Я пытаюсь разрядить обстановку. И не нужно так вздыхать.– Татьяна уже обращалась к капитану. Её непринуждённый тон, с которым она обращалась к капитану и большой шишке Содружества повергли автоботов и Ною в состояние лёгкого шока. Ноя ещё не знала, что Татьяна является супругой капитана, и такое поведение было для неё странным. Автоботы знали, но видимо не до конца верили. Сейчас убедились в этом на 100 процентов. Райель опять вздохнул и продолжил. – Татьяна, прошу тебя… Я рад приветствовать вас здесь, представители удивительной рассы, о вашем смелости и благородстве известно далеко за пределами этой галактики. – он замолчал и немного повернул голову, все пять глаз одновременно устремились на Ною. В обсерватории повисла тишина. Казалось, райель не просто смотрит, он словно изучал, как учёный под микроскопом разглядывает живые клетки, такой пристальный и внимательный был его взгляд. Ноя поежилась. Она не знала как реагировать. Только едва слышно пробормотала “Здрасьте” , и нервно захлопала ресницами. – Всеискра… – прошелестел райель.– Невероятно… Жизнь из жизни… Это честь для меня приветствовать тебя лично. Она подскочила на ноги прямо на диване. И начала бормотать – Что вы… не нужно.. не стоит… У Хаунда опять вывалилась сигара. Прайм напоминал неподвижную статую. А Би, нервничая начал крутить какой-то болт на сервоприводе. Ситуацию опять спасла Татьяна. – Хватит расшаркиваться. Мы здесь по делу. Тем более, знаю я этот блеск в райельских глазах. Девочка моя, ты для него не только важная персона, но и бесценный объект для изучения. Райель отступил на полшага. – Татьяна, прошу тебя… – Ладно, давайте послушаем Паулу? Паула абсолютно спокойно повернулась к Прайму. – Мы узнали о рассе трансформеров от Райелей. Хочу сразу заметить, что “мы”– это я и мистер Айзекс. Больше никто из правительства и тем более граждан Содружества о вас не знает . Мы изучили вашу историю, социальное устройство общества и деление на фракции. А так же нам известно о вашей войне. Из вашей фракции в живых остались только вы трое. И хотя Квактус убеждал меня что автоботы мирные, не могу не задаться вопросом– не отразилась ли на вашем мировоззрении ваша тысячелетняя война ? Являетесь ли вы до сих пор мирными представителями своей рассы? Нам известно что ваши конечности в мгновение могут трансформироваться в передовое оружие. Есть ли гарантии, что оно не будет применяться против человечества? Оптимус Прайм сделал шаг к Пауле и присел, чтобы говорить с ней на одном уровне. Голос его был тихий, но твердый и уверенный. – Паула Мио, для нас честь приветствовать представителя такой развитой цивилизации, как Галактическое Содружество, и ваши опасения резонны и понятны. Да, наша война длилась ужасающие долго. И мы все потеряли в ней что-то дорогое. Но так же мы обрели. Мы стали ценить мир, жизнь. Нашими приоритетами всегда будут мир, жизнь и свобода. Насчёт оружия, которое вы упомянули – это часть нашей системы. И может я покажусь неуважительным, но позволю себе спросить вас, а вы почему стоите сейчас с оружием передо мной? Это был ,наверное, первый и единственный раз, когда Паула Мио растерялась. Она огляделась вокруг себя, посмотрела на свои руки. Её пальцы сжимали стилус, а другая рука держала массивный планшет– хранилище электронной документации. До Паула начало доходить, что имел ввиду Прайм. Она медленно кивнула и ответила уже не так резко. – Я понимаю вас, Оптимус Прайм, вы имели ввиду что любой предмет при желании можно использовать как оружие. Но полагаться просто на честное слово мы не можем. Я склонна доверять райелям, но безопасность – моя работа и мой приоритет. В таком случае мне придется разработать протокол безопасности, и составить договор о мирном сосуществовании. – Конечно, Паула Мио, безопасность превыше всего, мы будем сотрудничать с вами, дабы показать вам наши дружелюбные намерения. Паула удовлетворенно кивнула и повернулась к Ное. – Что касается вас… Ноя Вита. О Вашей истинной личности известно также только мне и мистеру Айзексу. Я считаю, что раскрытие принесет вам огромный вред. Даже среди древних Райелей вы вызвали переполох своим появлением. Не представляю что будет творится если о вас узнают люди или другие существа, не такие развитые как райели. Поэтому предлагаю хранить вашу личность в тайне. Вы можете жить в Содружестве, как обычный гражданин. Вы получаете стартовый лимит рмэ (ресурс массы и энергии – общая цифровая валюта Содружества) вам будет предоставлено жилье, как беженцу из неблагополучного мира, а также доступ к образованию. Подводя итоги – мы готовы предложить вам, Ноя, гражданство. Со всеми правами, медицинским обеспечением, доступом к технологиям и стартовым лимитом РМЭ. Все ждали ответа. Ноя опустила взгляд. Татьяна сдержанно кивнула. Капитан не проронил ни звука. Бамблби повернулся к Хаунду, но тот лишь отрицательно мотнул головой — шутить сейчас было бы преступлением --- Он стоял у стены, словно тень, или глыба. Казалось, даже свет в куполе обходил его стороной. “Она молчит. Не соглашается и не отказывается, Она думает…Почему она думает?..Потому что я не альтернатива? Потому что я... не могу быть её миром? Содружество даст ей технологии. Возможности. Дом. Я могу дать только себя.” Все механизмы в нем стали напряжённой пружиной, на грани разрыва. “Но если она уйдёт... я отпущу. Должен отпустить.Потому что…” Ноя повернулась и встретилась глазами с его оптикой. Она Смотрела прямо, мягко и немного печально. И он понял: она не решила. --- — Я... благодарю Совет, — наконец произнесла Ноя. Её голос звучал сдержанно. — Это много значит для меня. Паула кивнула, не настаивая. — Ответ можешь дать позже. — Она посмотрела на капитана, и тот, чуть склонив массивную голову, снова шумно вздохнул. Татьяна тихонько кашлянула, а остальные зашевелились, как будто кто-то выключил режим ожидания. Но Прайм не сдвинулся ни на микрон. Она не сказала "нет"...И не сказала "да" А я... всё ещё надеюсь.” И это была самая уязвимая точка в его броне. Глава 16 Пища богов. Ноя сидела в своей каюте уже сутки. Она знала, что друзья ждут её решения, но выбрать не могла. Она хотела быть рядом с Ним, пусть в качестве друга, но так же сильно она хотела жить. Жить по-настоящему, так как рассказыали Паула и Татьяна, с технологиями знаниями, в мире возможностей. Девушка уронила голову На руки. “Что же делать… что делать… “ Она подошла к репликатору и пнула его ногой “тупая железка! Даже ты не можешь сделать то что от тебя требуется! “ – Избиваешь технику? – в дверях появился Бамблби. Ноя повернулась к другу и улыбнулась. Би всегда мог поднять настроение и появлялся в самый нужный момент. – А, не знает как сделать то, что я хочу… –М… Слушай, давай прогуляемся? – Где здесь гулять? Унылые переходы и белые стены.. – О, не скажи, вы сидите в обсерватории или машинном отсеке, и не знаете что за стенами иногда есть что-то интересное. – Это как комната без гравитации? – Точно! Я тут хожу, езжу, обследую разные места… Купол же наш. – Ты нашёл что-то ещё? – О, поверь, тебе понравится. – Он загадочно закатил окуляры. – Ну что ж, давай посмотрим, что ты там нашёл, – Настроение у Нои уже было в разы лучше чем пять минут назад. Они вышла из каюты, и Би, превратившись в Камаро распахнул перед ней дверь “поехали! “ Ноя села, и машина ,взревев двигателем, исчезла в сумрачно- зелёном переходе. Именно в этот момент из соседнего прохода вышли Прайм и Хаунд. Оба несли какие-то громоздкие детали, и остановились, услышав конец разговора Бамблби и Нои. – Как думаешь, Оптимус, что эта жёлтая малявка опять придумала? Оптимус Прайм опустил на пол свой ящик с деталями и задумчиво посмотрел в проход, где только что скрылась жёлтая машина, увозящая Ною неизвестно куда. – Не знаю, Хаунд. В любом случае Бамблби не причинит вреда. – Да я просто, спросил. Из любопытства. Эти двое хорошо спелись, неразлучные друзья… В районе искры кольнуло. Прайм поднял ящик и двинулся дальше. – Пойдём, Хаунд, разберёмся с запчастями, Татьяна говорит, некоторые детали могут быть полезны для нас, нужно всё проверить. Ноя уже сбилась со счёту, сколько раз они повернули и куда, переходы казались абсолютно одинаковыми. “Интересно, как Бамблби ориентируется здесь? Наверное, какой-то встроенный навигатор”– думала она. Наконец они остановились. Это был тупик. Проход — улица заканчивался, упираясь в кристалл купола. По обе стороны всё такие же белые, бесконечно высокие стены– здания. Ноя вышла, оглядываясь вокруг. — Тада–а–м! — пропел сзади Би. Ноя обернулась и потеряла дар речи. За открывшейся в стене аркой, она увидела… лес! Сквозь шатры листвы, высоко раскинувшейся над головой, проливались — тонкие, как золотые нити, солнечные лучи, просачиваясь в тихий, умиротворённый лес, и дробясь на миллионы искр. Тонкие, зелёные, почти прозрачные травы под ногами тянулись к свету, они шелестели на ветерке. И среди этого живого ковра блестели росинки, каждая, словно крошечный драгоценный камень: в одной — голубизна неба, в другой — зелень листвы, а в третьей, кажется, отразился весь этот день. Ноя затаила дыхание. Это было настолько неожиданно, невероятно и волшебно, она выдохнула почти шёпотом – Би! Как это возможно? – Нравится, да? – Невероятно! –Татьяна сказала, что это что-то вроде оранжереи, здесь несколько зон, тайга,... Джунгли тоже есть. О! Тут есть ещё доисторические земные растения, хочешь помотреть? Ноя кивнула и осторожно ступила на мягкую траву. Она понимала, что скорее всего вместо солнца используются какие-то специальные лампы, но ощущение реалистичности не покидало её. Бамблби медленно шагал рядом. – Ничего не хочешь сказать? – А? Ты о чём? Ты о предложении Паулы? – Ноя внутренне напряглась, она была не готова отвечать на этот вопрос. Она сама не знала ответа. Пока не знала. – Если тебе трудно об этом говорить, тогда, за что ты бьешь репликатор? –Ах, это… – Ноя слегка усмехнулась, – Эта железка даже не знает что такое пельмени! Бамблби издал механический звук, похожий на возглас удивления. Какое-то время они шли молча, наконец Би не выдержал – Ну, ладно, я тоже не знаю что такое пельмени! – Ой, Би, тебе простительно, –Ноя хихикнула. – Хочешь обьясню? –Давай, что это за вещь, такая, что ты из-за неё начала пинать передовую технологию? Ноя засмеялась, и пытаясь успокоиться рассказазывала другу о пище богов… Пельменях!!! Бамблби слушал,иногда поддакивал, он очень заинтересовался этим блюдом и даже выспросил подробный рецепт. Они гуляли больше часа, Ноя успокоилась в голове было пусто а не душе весело и легко. Она была готова продолжать прогулку, но внезапно у неё очень громко заурчало в животе. Она остановилась, покраснела, и виновато посмотрела на Бамблби. Би сделал вид, что внимательно разглядывает какую-то веточку. Ноя вздохнула, – Что-ж, наверное нужно вернуться. –Что? Почему? –Я есть хочу, вон, живот урчит –Она снова покраснела. –Где? Это у меня масло в приводах закончилось, вот и скрипят… –Ой, Би.. Ты такой джентльмен! Не стоит… Забыл? Я ведь давно не девочка, и не стесняюсь подобных вещей. –Ага, я вижу, а покраснела ты от света, как помидор… – Ах ты!... Наблюдательный какой! Продолжая свою весёлую дружескую перепалку они выбрались из леса. Когда Ноя оказалась в своей каюте, она все-таки помирилась с репликатором и напечатала себе хорошую порцию жареной картошки с курицей. И кофе. Позже, уплетая это всё у имитации окна, она думала, что жизнь всё таки удалась, хотя бы в этот миг. 2-30 по корабельному времени. Ночь. В лабиринте проходов в одном из стен- зданий идёт горячий спор, или, может быть, обсуждение. Круглое белое помещение, диаметром около 20м, посередине стоит такой же круглый стол, а вокруг расположились автоботы, Татьяна и Оззи. Бамблби транслирует перед собой объёмную голограмму, с описанием и изображением. –– Бамблби, включи запись, уже, ничего не понятно, – Взмолился Хаунд. Би включил аудио, и это была ни что иное, как запись голоса Нои, которая объясняла, что такое пельмени и как их нужно готовить. Все замолчали, внимательно слушая странный русский рецепт. –У нас есть что-то похожее… – начал было Оззи. Но со всех сторон на него обрушилось гневное шипение, заставившее его смущённо замолчать. – Итак, давайте подытожим, что нам нужно? – предложила Татьяна. – Мука!. – Мясо… – Лук, соль и специи – Кастрюльки там всякие… Предложения сыпались со всех сторон – Это всё правильно, конечно, но в первую очередь, ребята, нам нужен репликатор! Высокий Ангел? Из пола, около стены плавно поднялся репликатор. Татьяна с видом знатока заняла место перед панелью управления. Остальные расположились вокруг. Спустя час. Если бы кто-то в этот момент проходил мимо их импровизированной кухни, то мог бы услышать обрывки непонятных фраз, вроде “... Это по твоему тонкий пласт!? “ … Я порублю тебя в фарш! Неподдатлитвая ты ск… субстанция!” , “... Как ты думаешь, какой размер должен быть?..”, “...Эй! Они должны быть маленькие! Ты лепишь Сатурн!”... Ное снился лес, тот самый, где она гуляла днём с , Би, только он отличался. Лес на корабле был пронизан тишиной. Там не было ни насекомых ни птиц. Только лес. А во сне… Обилие звуков и запахов обрушилось на неё. Каким то образом она понимала что спит, и удивлялась от того что чувства во сне такие реальные. “Наверное, это просто тоска по Родине, думала она, наслаждаясь пением птиц. Внезапно лес кончился, она стояла на краю ровной поляны, на противоположной стороне которой виднелся небольшой деревянный домик. Сердце защемило, а из глаз хлынули слезы, она знала этот дом. Она помнила каждую досочку с облупившейся голубой краской, белые резные наличники на окнах, немного покосившуюся скрипучую дверь. Из трубы шёл дым. Пахло берёзовыми дровами. Она всхлипнула и сделала шаг. Присоединился ещё один запах, и этот запах был настолько знаком и невероятен, что Ноя непроизвольно ускорила шаг “Бабушка! Бабушка! “ Она кричала, а из глаз ручьём текли слезы. “Бабушка!” Она уже бежала, но расстояние почему-то не сокращалось. “Бабушка!...” Ноя резко проснулась, юз–дубль определил время как 6-39 утра по корабельному времени. Что-то ей не давало покоя, что-то было не так… Запах! Он был реальным! “Этого не может быть!” Думала она вылезая из уютной кровати. Аккуратно и тихо, почти на цыпочках она подошла к двери и выглянула наружу. В обсерватории было пусто, ни души. Но на столе стояло огромное керамическое блюдо с горой испускающих горячий пар пельменей. В нескольких местах плавилось, стекая вниз настоящее сливочное масло, а рядом в небольшой мисочке было что-то белое, похожее на крем. “Этого не может быть! “ Ещё раз мысленно воскликнула Ноя. Она вышла и огляделась. Никого. Медленно подошла к столу. Пельмени и сметана были настоящие и горячие. Ноя залезла на огромный автоботский стол, уселась по турецки и взяла вилку. Подцепив первый пельмень она несколько секунд рассматривала его, а потом, обмакнув в сметану, отправила в рот. Да, это был не сон. Она жевала, а из закрытых глаз ручьём текли слезы. – Почему она плачет? Невкусно? –Эх, Бамблби, ты не понимаешь, она плачет, потому что, как раз вкусно. Для неё это связано с чем то родным, далёким, с тем, что возможно она потеряла навсегда… – Татьяна вздохнула. Эта еда для неё не просто каллории, это часть души… –О-о-о… Оптимус Прайм и Хаунд молча смотрели в монитор, где Ноя рыдая поедала приготовленные ими пельмени. Хаунд нервно жевал свою бессменную сигару, а Оптимус барабанил пальцами по панели управления, создавая непрерывную металлическую дробь. – Оптимус! Ради всего святого! – не выдержал Оззи, –Может составить ей компанию? Поговорить? – Не сметь! – воскликнула Татьяна так резко, что тот подпрыгнул от неожиданности. – Ты прожил несколько сотен лет, и до сих пор не понимаешь, когда человеку нужно побыть наедине с самим собой? Оззи понуро опустил голову и вздохнул. – Всё я понимаю, –пробурчал он, – просто… Просто невыносимо смотреть как она плачет. Прайм на всякий случай перегородил выход. Он смотрел на учёного сверху вниз,скрестив сервоприводы на груди. –Оззи, остынь, – тихо проговорил он. –Ей и правда нужно побыть одной. Ноя не заметила как уничтожила половину огромной порции, мысли постепенно приходили в порядок, и на смену щемящей тоски и ностальгии пришло острое любопытство. “Как? Откуда? “ Она слезла со стола, осмотрелась и схватив блюдо с остатками пельменей потащила к себе в каюту. Со стороны она была похожа на Мультяшного грабителя, который под покровом ночи пытается утащить мешок сокровищ, воровато оглядываясь вокруг, слово боясь, что её сейчас обнаружат и отберут драгоценную ношу. Прайм и все остальные наблюдали, как Ноя слишком карикатурно крадётся с блюдом к своей каюте. Хаунд невнятно кряхтел. Было очевидно, что огромный воинственный автобот изо всех сил сдерживается, чтобы не заржать в голос. Бамблби издавал звуки скрипящих половиц, в такт шагам Нои. Оззи всё ещё порывался выйти а Татьяна выглядела немного растерянной. Когда Ноя скрылась за дверью своей каюты, друзья переглянулись. – Всё равно мы не будем сидеть здесь вечно, пойдёмте в обсерваторию! –Оззи! Не суетись! Сейчас пойдём– успокаивал физика Бамблби. – Сейчас… Оззи навалился на дверь, пытаясь выйти, но огромный металлический башмак Прайма намертво заблокировал раздвижной механизм. Неожиданно Оптимус сделал шаг в сторону, дверь пришла в движение, и Оззи с визгом вылетел из серверной в сумрачный проход. “Как это мелочно”– “ Думал Прайм, – “Но почему я испытываю странное удовлетворение?” Он давно заметил, как Оззи смотрит на Неё. Оптимус понимал, что этот великий гений неровно дышит к Ней! И новое,необъяснимое чувство, чувство раздражения и даже какой то жадности поднималось из его искры. Прайм осознавал, что это неправильно и даже как-то незрело, но ничего не мог поделать. Он, конечно, держал себя в руках. Почти… Если не считать этот небольшой прецедент с дверью… Остальные, как будто, не придали значения этому маленькому инциденту, а у самого Оззи был такой вид, словно он вообще ничего не понимает. Поднявшись он быстрым шагом направился к обсерватории. – Не беги так, давай подброшу, – послышался голос Хаунда позади. Оззи обернулся и увидел медленно ползущий на первой скорости Oshkosh. – Спасибо, Хаунд. –Учёный забрался в кабину. Следом вышли все остальные. У самых дверей произошла небольшая заминка. – Ступайте, ребята, у меня куча дел– проговорила Татьяна. – Татьяна! Не может быть! Ты смущаешься! – провозгласил Бамблби, громче, чем стоило бы. – Не болтай ерунду! Я старше самого Оззи на 200 лет! Какое смущение? – Тогда почему не хочешь пойти и позавтракать с нами в нашей гостинной? – Гостинной! Какая прелесть! А я то думала, что это обсерватория… Значит теперь это гостинная автоботов? – Не уходи от темы, почему не хочешь идти? Может… боишься? – Ты! Как ты смеешь! ...Прайм! Сделай что нибудь, пока я не потеряла контроль! Оптимус Прайм задумчиво смотрел вслед удаляющемуся военному грузовику, – Да, Татьяна, конечно ты права… – Ответил он совершенно невпопад. Татьяна осеклась и внимательно посмотрела на Оптимуса. – Что вообще происходит? Оптимус перевёл взгляд на Татьяну. –Что? О, Татьяна, присоединяйся к нам, позавтракай. – Да вы сговорились, что-ли? Татьяна, вздохнула. Уперев руки в бока она повернулась к Бамблби – Тогда ты меня подвозишь! – Не вопрос! Только руль не трогай. Она явно услышала тихий механический смешок. Обсерватория, а точнее уже гостинная, наполнилась своими привычными обитателями. Хаунд колдовал у репликатора, распространяя вокруг нестерпимый запах бензина. Татьяна молча ждала своей очереди. – Значит, вы пьёте бензин?– Спросил Оззи. – Не, мы, энергон. Бензин у нас, это Хаунд. Злоупотребляет. – Я не злоупотребляю! Я просто употребляю! – отозвался Хаунд. Наконец, он отошёл, пропуская Татьяну – Оззи, кофе? – Давай… А пельмени остались? – Не думаю. Ты же видел. –– Ладно, давай кофе, и какой нибудь выпечки. Через пару минут Татьяна вернулась к столу, неся в руках поднос с двумя кружками дымящегося чёрного кофе, и огромной ароматной булкой. Когда всё уселись, Би высыпал на стол горсть энергоновых кубиков. – Тоже “поедим” – Пожалуй, нужно пополнить запасы. – согласился Оптимус Прайм. Хаунд молча придвинул к себе несколько кубиков, остальные Бамблби разделил между собой и Праймом. Неспешная трапезу в этой разношерстной компании нарушил тихий оклик. – Ребята… Это вы? Да? Все замолчали и уставились на стоящую у дверей своей каюты Ною. Пауза затянулась. Бамблби подошёл к девушке и наклонившись помахал рукой перед её лицом. – Ты чего, Ноя, конечно же это мы. Вот Прайм, а там Оззи с Татьяной. – Бамблби, я не это имела ввиду, эти пельмени… это вы? Да? Общий вздох облегчения пронёсся по помещению. Слава Оззи, Ноя не ослепла. Татьяна отхлебнула кофе и позвала её –Или к нам, Ноя, присаживайся. Да, мы всё хотели сделать тебе небольшой сюрприз, порадовать, так сказать. Вот Бамблби… Бамблби в это время показывал на себя обеими руками “это я, о, да, это я! Я! Я!” – Бамблби рассказал о пельменях. Мы всё приложили руку. Оптимус, например, занимался тестом, Хаунд– мясо. В подтверждение её слов Хаунд демонстративно трансформировал свой сервопривод в острейший Поварской топорик. – Оззи и Бамблби лепили. А у меня была самая важная часть работы. – Какая это? –отозвался Би –Руководство! Ноя шагнула ближе к столу. – Ребята… – прошептала она, – Спасибо… Бамблби наклонился и по братски похлопал её по плечу. То что было дальше, он конечно же не ожидал. Ноя резко повернулась к нему и крепко обняла за шею. В виртуальном поле зрения жёлтого автобота вспыхнули новые иконки. Мигала синяя надпись “обновление системы”. Сама того не подозревая Ноя делилась своей энергией с Би. –– Спасибо, – прошептала она снова. Бамблби неуверенно обнял хрупкую девушку и легко похлопал по спине. – Ладно – ладно… не стоит, бро… – Бро…– Ноя отодвинулась и засмеялась, – Ты неисправим. –Эй! Мы тоже вообще то принимали участие – обиженно высказался Оззи. – Конечно, Оззи… –Ой! –– Воскликнула Татьяна, – я получила личное сообщение от капитана! Оззи! Нам срочно, повторяю СРОЧНО! нужно в управляющий отсек. – Но… – Никаких “но” Татьяна соскочила с дивана и довольно бесцеремонно потянула Оззи за руку. Учитывая то, что уровень её физической подготовки был на порядок выше чем у учёного, она с лёгкостью сдернула его на пол и утащила прочь в переход. Всё молча с удивлением посмотрели им вслед. Хаунд пожал плечами, а Бамблби покрутил пальцем у виска. Ноя медленно подошла к Оптимусу. – Вы.. Ты.. Позволишь… те.. – пробормотала она, запинаясь. Оптимус Прайм наклонился и поднял девушку. – М-можно? Ноя протянула руки. Прайм наклонился к ней и внимательно посмотрел ей в глаза. Она не могла вынести этого взгляда. Его оптика прожигала душу. Сердце то останавливалось то готово было выпрыгнуть из груди. Ноя закрыла глаза и обняла его. Энергон в его системе закипел, искра бешенно начала пульсировать. По контурам прошли электрические разряды. Он чувствовал. Да, чувствовал то, что не должен был. Он чувствовал, как она прижимается к нему, такая тёплая, такая мягкая, и такая… Живая. Он чувствовал, как нагревается его металл в районе груди. Он чувствовал себя слишком жёстким, слишком… другим. Одним манипулятором он крепко прижал Ною к себе, и Время перестало существовать. Вся вселенная перестала существовать. – Эгей! Прайм! У тебя дым! Оклик Хаунда заставил его прийти в себя – Что… –Дым, говорю, из труб валит… Ноя отпрыгнула, как ошпаренная. – Прости, прости, я плохо ещё контролирую эту энергию, я не хотела… – Ноя, ты не виновата, наверное это энергон… Бамблби округлил оптику. “Нормальный энергон!” Ноя повернулась к Хаунду. Но тот выставив вперёд ладони, громогласно заявил, –Не нужно, девочка, просто, пожми руку. А то я бензина напился. Кто знает, как там твоя энергия сработает. Бах! И разлетится Хаунд по всей обсерватории. Вон, Прайм даже закипел. Красная, как помидор Ноя, пожала палец, воинственного автобота. – Спасибо, Хаунд. – Не за что. Обращайся. В это самое время в серверной Оззи и Татьяна устроили перепалку. – Зачем ты соврала! Квактус не звал меня… Я так хотел обнять её! Татьяна ходила из угла в угол, уперев руки в бока. – Обнять. Оззи!!! Ты слепой!!! – Что? Что ты имеешь ввиду? – Смотри! Она включила один из голографических экранов. В воздухе перед ним возник Прайм, прижимающий Ною к себе. И она, закрыв глаза, крепко обнимала его за шею. Оззи медленно развернулся и побрёл прочь. Он остановился у двери и не оборачиваясь тихо проговорил. – Я не слепой, Татьяна. Я просто хотел её обнять… И почти бегом покинул наблюдательный отсек. Глава 17 Не беси Ною. – Почему мы должны ждать разрешения, чтобы жить на собственной планете?! Это абсурд! Прайм! Почему мы должны это терпеть?! Хаунд ходил по обсерватории взад и вперёд, гремя своим арсеналом и довольно громко топая. Раздражение читалось в каждом его жесте. Бамблби молча следил за ним взглядом. Оптимус старался успокоить друга. – Пойми, Хаунд, мы теперь соседствуем с очень развитой цивилизацией. Это дипломатия. Нам лучше быть в хороших отношениях. – Это бюрократия! С какого они будут указывать мне, где и как жить?! – Они не указывают. Мы просто пытаемся выстроить дружественные отношения с другой расой. Ноя стояла, прислонившись спиной к закрытой двери, и наблюдала за огромным психующим роботом. – В принципе... – вмешалась она, – вам никто не запрещает жить там. Паула ничего такого не говорила. – Прайм запрещает! – обиженно отозвался Хаунд. – Вот как? Почему? Ноя с любопытством посмотрела на Оптимуса Прайма. Тот только шумно провентилировал и скрестил сервоприводы на груди. – Что скажешь, Оптимус Прайм? – Нам нужно показать наши дружественные намерения. – Оставаясь на корабле? Как это покажет намерения? – Ноя отхлебнула кофе. – Не понимаю… – Вот! Видишь, Прайм, вот тебе мнение со стороны, – оживился Хаунд. – Она тоже не понимает смысла сидения здесь, когда под нами такая красота. Оптимус поднял руку, призывая к спокойствию. – Хорошо, – неожиданно для себя согласился он. – Давайте посмотрим данные о планете, которые собрал Высокий Ангел. Потом я отправлюсь на разведку. – Э, нет, Прайм, так не пойдёт. Мы все отправимся, – возразил Хаунд. Оптимус уже не видел смысла спорить. Он просто промолчал, задумавшись. “Почему одно слово этой девушки заставило меня поменять решение?.. Её слова логичны, но толкают на определённый риск…” Он внимательно посмотрел на Ною. Та стояла у стены: растрёпанная причёска, пижама, огромные меховые тапочки, кружка кофе, по объёму больше похожая на небольшое ведро, и немного сонные глаза. Весь её образ был такой уютный, домашний и трогательный, что можно было подумать, будто девушка вышла на крыльцо деревянного дома встретить рассвет, а не находится на борту космического корабля. Прайм отвернулся к куполу. Эти мысли, эти чувства… Он не мог их контролировать. Они были неправильными и непривычными для него. Впервые за долгое время он не думал о войне. Он думал о девушке. И это было для него настолько ново, что он терялся и не знал, что делать. Отпив ещё кофе, Ноя направилась к дивану. – Я тоже хочу на поверхность. – Исключено! – быстро отозвался Прайм. Слишком быстро. Брови девушки поползли вверх. – Что? Почему? – Понимаешь, – продолжил он мягче, – мы не знаем, что там. Это может быть опасно… – Там ничего нет. В смысле, опасного, – в её голосе слышались обида и упрямство. – И вообще, я с ним говорила. Он ждёт меня. Все трое забыли про свой спор и молча, как по команде, уставились на Ною. – С кем говорила? – медленно спросил Бамблби. – Кто ждёт? Ноя снова сделала глоток. – С кем… С миром этим. – Ты только не волнуйся, отдохни пока. Мы ещё ничего не решили, – неожиданно мягко заговорил Хаунд. – Хватит на меня так смотреть!!! Я не сумасшедшая!!! Он назвал меня создателем. А значит, я тоже имею право спуститься на поверхность. С вами. – Ноя, ты, несомненно, создатель, и, возможно, ты можешь слышать искры миров, – заговорил Прайм. – Я… то есть мы, заботимся о твоей безопасности. Ноя раздражённо хмыкнула и, развернувшись, быстро пошла в свою каюту. Раздвижная дверь с грохотом захлопнулась, когда она скрылась в своих покоях. Автоботы переглянулись. – Может, стоит… – начал было Бамблби, но Оптимус Прайм перебил его: – Не стоит. Сначала мы. Её жизнь слишком ценна. Нужно действительно убедиться в безопасности флоры и фауны. Би махнул сервоприводом: «Делай как знаешь», а Хаунд очень внимательно смотрел на Прайма. Старый вояка подозревал, что за нежеланием лидера брать Ною с собой сейчас кроется нечто большее, чем просто забота о безопасности. Раздвижная дверь каюты с грохотом распахнулась. В арочном проёме стряла… сама “Джессика Реббит”! Точнее, это была, конечно Ноя, но её внешней вид… Обтягивающее платье в пол, цвета спелой вишни, тугой корсет, лиф без лямок, и высоченный разрез, настолько высокий, что было непонятно, есть ли на девушке вообще нижнее бельё. Завершали образ яркий макияж с алой помадой, и тщательно, волосок к волоску расчесанные волосы. Она вышла, а точнее выплыла из каюты, невольно наслаждаясь замешательством и впечатлением, которое она произвела на друзей. Те просто превратились в неподвижные статуи. Несколько секунд они разглядывали её, не зная что сказать. – А-а-а… Это… – только и мог выдавить Хаунд. Би механически присвистнул, а оптика Оптимуса просто расширилась. Он даже не знал, что сказать. Но, что было ещё хуже, он не знал, что именно она задумала. – Итак, – важно провозгласила Ноя, – раз Оптимус Прайм не разрешает мне пойти с вами, тогда я, чтобы отвлечься от плохого настроения, иду ужинать с великим учёным, светилом и гением, а также лидером Содружества. Её так и подмывало совсем по-детски показать им язык. Она упёрла руки в бока, совсем как Татьяна, и, задрав подбородок, посмотрела на них с вызовом. Металлические пальцы Прайма мелко задрожали. Искра была готова взорваться, но слов, адекватных, нужных, уместных слов, у него не было. Он молча схватился за трубу охлаждения, тянущуюся по всей окружности купола, стараясь унять дрожь в пальцах. – И ещё, – добавила Ноя, с наслаждением наблюдая за произведённым эффектом, – Оззи точно откроет червоточину на поверхность. Мы вместе, сами всё посмотрим. Оглушительный лязг и громоподобное шипение внезапно прорезали воздух. Прайм стоял, держа в руках... случайно вырванный кусок трубы. Из её обломков с шипением вырывался газ. На секунду повисла тишина. – Прайм сломал трубу! – указал на очевидное Бамблби. – Что вообще происходит? Что с тобой, Оптимус Прайм? – Серьёзно спросил Хаунд. Оптимус растерянно смотрел то на искалеченную трубу, то на друзей, то на Ною. Девушка стояла, зажав уши ладонями, чтобы приглушить неимоверно громкое шипение и свист, вырывающийся из обломков системы охлаждения. Хаунд отобрал обломок, и пытался приставить его к остальной части трубы. Зазвучал сигнал тревоги. Тот самый, который показывают в фантастических фильмах, с миганием красных ламп, и механическим голосом, твердившим “Attention! Critical damage” – Хаунд! Что ты пытаешься сделать? – Удивлённо спросил Бамблби.– Ты же не будешь использовать сварку? А то тут будет “big boom!” Хаунд успокоился. И тут же вздрогнул от невероятно сильного и громкого крика – Да вы охренели!!!! Голос принадлежал Татьяне. Хаунд сунул обломок трубы обратно Оптимусу, и на всякий случай спрятался за ним. Татьяна, словно разъярённая фурия ворвалась в обсерваторию, – Вы совсем охренели!!! – снова выкрикнула она и подбежала к Прайму. Тот был ошарашен не меньше. Но виду старался не подавать. – Татьяна, я всё исправлю. – Ты исправишь! Да будет тебе известно, что придётся отключить весь купол от системы охлаждения. ВЕСЬ!!!!! Ноя воспользовавшись этой суматохой тихонько скрылась в одном из коридоров. На душе было непонятное смятение. Её бесило, что Прайм не разрешает ей спуститься на поверхность, словно она маленький ребёнок, но так же, ей нравилось, что он думает о её безопасности. А вырванная труба вообще повергла её в шок. Но Ноя за много лет своей земной жизни научилась быть “здравомыслящим человеком”, и как всегда пыталась найти его поведению логическое объяснение, “ Возможно, это просто случайность, Прайм большой, сильный и тяжёлый, вот и оторвал трубу. Случайно.” Об истинных причинах она даже не могла помыслить. Слишком невероятными они были для неё. Она сделала запрос, и через мгновение её юз– дубль связался с Оззи. После приветствий, она сообщила, что ищет его “По наиважнейшему делу” . Оззи сидел в своём кабинете, а вокруг него на столе расположились различные приборы, о назначении котрых можно было только догадываться. Множество кнопок и дисплеев расставленных абсолютно хаотично завершали картину этого “творческого беспорядка” Он не вставая со стула подъехал к репликатору и соорудил две чашки кофе. И тут появилась она. Оззи сначала подумал, что у него начались галлюцинации, – Может вина? – невпопад предложил он, когда способность говорить вернулась к нему. – Оззи, я не пью, и это кофе, – Ответила Ноя сдерживая смех. Она прекрасно понимала, какое впечатление производит сейчас на него, и ей было смешно и приятно одновременно. Оззи с удивлением посмотрел на чашку с чёрными кофе, словно сам не понимал, как она оказалась в его руках. – Ты тоже потерял дар речи? – Тоже? А кто ещё? – Автоботы, Прайм даже Что-то сломал от неожиданности. Оззи сглотнул. “Точно от неожиданности?” Но вслух сказал: – Ты выглядишь очень - очень-очень необычно для себя. – Эге… Вот так комплимент! , А я то думала, что выгляжу сногсшибательно… – Ты и правда выглядишь сногсшибательно, но это так не похоже на тебя. Или я тебя плохо знаю. – Плохо знаешь. Оптимус испортил мне настроение, а когда женщина расстроена она идёт за покупками. В моём случае, к репликатору. Оззи попытался изобразить на своём лице понимание. – И зачем тогда ты искала меня? – Оззи, мы же друзья, а ты ещё и учёный. Неужели тебе не хочется спуститься на поверхность этого мира? Мы кружим вокруг него, как муха вокруг варенья, и всё чего-то ждём. Оззи задумчиво почесал затылок. Если честно, он сам думал об этом. Только почему-то не решался, всё чего-то ждал… Может, её? – Давай! Я действительно хочу там осмотреться, согласно данным, который собрал Высокий Ангел, там стандартная кислородно – азотная атмосфера, пригодная для дыхания, а следовательно, флора и фауна должна быть более менее похожа на земную. Только… – Что? – Ты ТАК пойдёшь? – Что опять тебе не нравится? – Этот наряд мало подходит для исследовательских миссий, взять хотя бы туфли. Ноя посмотрела на красные лакированные туфли на шпильках и решительно подошла к репликатору. Через минуту она пританцовывая предстала перед Оззи. – Смотри, так точно нормально. – сказала она, вытянув вперёд ногу, на которой красовался новый белый кроссовок. – Вот за что ты мне нравишься, так это за твоё умение носить вечернее платье с кроссовками, и внушать окружающим, что так и должно быть. Ноя хихикнула. – Давай, студент, открывай свой портал – Я не… – начал было спорить Оззи, но замолчал, широко улыбнулся и повернулся к своим приборам и кнопкам на столе. Раздалось тихое гудение и прямо перед ними в воздухе замелькали разноцветные блики. Потом, пространство перед ними покачнулось, стало мутным, словно в плохом телевизоре и начало появляться изображение, оно становитлось всё чётче а размытые границы обретали форму круга. Когда излучение рассеялось, а движение частиц успокоилось, перед ними сиял круг диаметром 2 метра, по границе которого потрескивая пробегали электрические заряды. В самом же переходе сияло розовое солнце нового мира. Вперёд, насколько хватало взгляда простиралась высокая темно–зелёная трава, гораздо темнее чем на земле. Вдали, в тумане едва различимо возвышались молочно–фиолетовые холмы. Небо было ярко синего цвета, а весь пейзаж словно был нарисован детскими красками. Ноя выдохнула – Ух-ты! И решительно шагнула в переход. Оззи схватил со стола какой то прибор и поспешил за ней. В обсерватории в это время кипела работа. Татьяна уже отключила охлаждение, а Оптимус усердно работал сваркой, пытаясь починить сломанную трубу, и не вызвать на свою голову и головы его друзей новую порцию ругани. Когда работа была закончена, Татьяна, всё так-же в позе самовара подошла к только что приваренной трубе и внимательно рассмотрела её. Наконец, удовлетворённо хмыкнув, повернулась к автоботам. – Давайте, рассказывайте, что здесь произошло? – Татьяна, это была случайность. Я обещаю впредь контролировать свои… –– Ты хочешь сказать, что случайно вырвал кусок трубы, прочность которой расчитана на вес Райеля? Случайно? В разговор вмешался Хаунд. — Просто Прайм не взял Ною с собой, а она психанула, оделась как секс–бомба и ушла в неизвестном направлении(к Оззи), пообещав что всё равно попадёт на поверхность, с нами или без. И как раз в этот момент наш Прайм подрехтовал вашу систему охлаждения. Совершенно случайно. – Хаунд! – окрик Оптимуса был похож на звериный рык. – Что… Я не сказал ни слова лжи! Прайм сложил манипуляторы за спиной и молча отвернулся к куполу. – Так-так… Это интересно… говоришь, она в образе “секс бомбы” направилась к Оззи? Бедный Оззи… ----- Трава была по пояс. Она колыхалась от ветра, создавая переливающиеся волны. Почва под ногами мягко пружинила, а в воздухе явно чувствовался запах грозы, хотя на небе не было ни одного облака. Ноя, раскинув руки, шла сквозь море трав, и вдыхала кристально чистый воздух полной грудью. От обилия озона кружилась голова, и в теле чувствовалась какая-то лёгкость, словно гравитация на этой планете жила по своим собственным законам. Сзади непрерывно что-то бормоча и щелкая своим прибором поспевал Оззи. Внезапно где-то вдали раздался гром. Ноя снова посмотрела на небо. Ничего. Только бесконечно- глубокая синь. – Смотри, как интересно, гром гремит, а на небе нет даже облачка… – Обратилась она к Оззи. – М? Что ты сказала? Ноя повернулась к нему и увидела практически карикатурного ученого, сгорбленного, в огромных очках, смотрящего в дисплей и бормочущего непонятные термины. – Гром, говорю, а даже облаков нет – Гром… Внезапно лицо Оззи стало серым, руки задрожали, и голос перешёл на шёпот. – Эт–то не гром, Ноя, похоже нам нужно убираться отсюда, да поживее. – Почему? Что происходит? Не успела она договорить, как земля под ногами задрожала, и гром повторился. Ноя пришла в ужас и поняла, что так напугало Оззи. Гром шёл из под земли. Оззи вскинул руку, набирая на запястном дисплее код, но открыть червоточину не успел, земля снова задрожала, и прямо у них под ногами разделилась напополам. Глава 18 Экскурсия – Итак, вы собираетесь на поверхность… Хм… И ничего мне не сказали! – Татьяна уперев руки в бока нервно стучала ногой. – Друзья, называется! – Вот, сейчас говорим… – начал было оправдываться Бамблби. –Угу, “говорим”, если бы не сломанная труба, так бы и свалили, без меня. В голосе Татьяны слышалась обида. Автоботы переглянулись, Хаунд переминался с ноги на ногу, а Би нервно крутил болты на сервоприводе. – Татьяна, конечно мы бы поставили тебя в известность. – Попытался успокоить её Оптимус Прайм. Татьяна обиженно хмыкнула и развернулась, чтобы покинуть обсерваторию. Внезапно, в возникшей неловкой тишине раздался истошный крик “На помощь! Помогите! Кто-нибудь!” Это был голос Нои. В её крике было столько страха и отчаяния, что на голове у старпома зашевелились волосы. Прайм вздрогнул, а Бамблби вскочил с места. – Высокий Ангел! Местоположение пассажира номер 1 !!! – выкрикнула Татьяна В ответ послышался приглушённый, слегка механический голос: – Пассажир номер 1 отсутствует на борту. – Где она?! Откуда идёт сигнал?! –– Мисс Вита и мистер Айзекс покинули купол через червоточину. – Куда была открыта червоточина?– прогремел Прайм. – Не могу знать. Мистер Айзекс открыл собственную червоточину, он не воспользовался внутренним генератором. Татьяна подбежала к Оптимусу: – Они на поверхности! Точно! И попали в беду! Высокий Ангел! Срочное сканирование поверхности этого мира, определить координаты пассажиров! Откуда идёт сигнал! –– Сканирование завершено, координаты определены. – Открывай переход, срочно! В это время снова раздался истошный крик Нои “Кто-нибудь!!! На помощь!!!” ------------- Земля разверзлась прямо у них под ногами. Ноя и Оззи с истошными криками полетели вниз. Ноя успела схватиться за кусок свисающего с края обрыва дёрна. Трава была влажной, руки соскальзывали и резались об жёсткие длинные листья. Девушка обмотала захваченный пучок вокруг запястья. Так казалось крепче. Но сам дёрн начал рваться, и при каждом её движение площадь спасительного полотна уменьшалась. Ноги болтались в воздухе, она не представляла, насколько глубока эта трещина в земле, но выяснять на собственной шкуре не хотела. –Оззи! Оззи! Где ты?! Снизу послышался крик. –Ноя! Я в порядке! Но это не надолго! Ноя задрав голову закричала, что есть мочи – На помощь!!! Помогите!!! кто-нибудь! Ною обуял первобытный страх смерти. Ей было всё равно, слышит её кто нибудь или нет. Она старалась двигаться меньше, дёрн неумолимо рвался, а руки соскальзывали. Она прижалась к отвесной стене трещины и снова закричала, что есть сил – Кто-нибудь!!! На помощь!!! В это время кусок дёрна, за который она держалась оторвался, и девушка с истошными криками полетела вниз. Оззи стоял на крошечном выступе. Прижавшись к скале спиной и раскинув руки, он отчаянно пытался зацепиться хоть за что-нибудь. Его прибор сообщил, что глубина образовавшегося разлома около 100 метров. Падать будет высоко. Гром земли повторился. И в эту секунду мимо него с криком, вниз полетела Ноя. Он увидел её наполненные страхом и слезами глаза, и кровь застыла в жилах от ужаса и собственной беспомощности. –Ноя!!! Нееееет! Ноя падала. “Это конец…” Обречённо подумала она. Девушка уже не кричала, она зажмурилась, готовясь к неизбежному. Внезапно вокруг её торса словно сомкнулся металлический корсет, и чувство падения прекратилось. Она почувствовала, сопротивление воздуха и слегка усилившуяся гравитацию. Теперь она точно летела вверх, с явным ускорением. ----- Червоточина открылась в тот самый момент, когда Ноя сорвалась вниз. Все увидев этот страшный момент бросились к обрыву. Но… Мимо, словно размытое скоростью пятно, пронёсся Прайм. В два прыжка преодолев расстояние до края, он не раздумывая бросились в пропасть. За ней. Он поймал её у самого дна расщелины, ещё пара метров, и она бы разбилась. Схватив Ною, Оптимус активировал ракетные ускорители и взмыл вверх. Ноя открыла глаза. Оптимус. Он держал её перед собой и со скоростью ракеты поднимался в небо. Девушка глянула вниз и вскрикнула, земля была далеко внизу, а она панически боялась высоты. Оптимус Прайм взглянул на неё и крепко прижал к себе. Ноя обоими руками вцепились в нагрудные пластины его брони. От ощущения полёта, опасности и близости кружилась голова. Она прижалась к его броне щекой и постаралась не смотреть вниз. Куда они летели и что будет дальше, об этом она уже не думала. Бамблби, крепко держась за металлический трос, плавными прыжками спускался по отвесной скале. Поравнявшись с Оззи, он оценил расстояние и начал раскачиваться. Сверху донёсся недовольный голос Хаунда: – Ты что там, качели устроил? Хватай Айзекса — и я вас вытяну! Би, задрав голову, крикнул в ответ: – Не могу дотянуться! Сейчас! Он качнулся ещё раз и, наконец, схватил Оззи в охапку. – Привет! Спасателей вызывали? Оззи вскрикнул и вцепился в сервопривод жёлтого бота. – Бамблби! Ты лучший! – Ты чертовски прав. Никогда не забывай об этом. Би дёрнул трос, и Хаунд начал их вытаскивать. Оказавшись на земле, Оззи принялся горячо благодарить спасителей. Со слезами на глазах он повис на шее у Татьяны. Из его всхлипов и причитаний можно было разобрать только: – О, Господи… Спасибо… Затем он повернулся к ботам и раскинув руки направился к Бамблби. Ещё минуту продолжались крепкие дружеские объятия и слова благодарности. Когда же Оззи потянулся к Хаунду, тот, выставив сервопривод вперёд, пробормотал: – Да ну, нафиг… И сделал шаг назад. Потом хитро сощурившись сказал: – Хе-хе, должен будешь. – Непременно! – пылко пообещал учёный. Татьяна вызывала Высокого Ангела, и через несколько мгновений перед ними открылась червоточина. Все вместе шагнули обратно в обсерваторию. --- Рассевшись по диванам, приятели заговорили все одновременно. Татьяна вываливала на бедного Оззи порцию отборной, местами нецензурной брани. Тот, в свою очередь, пытался оправдываться, но его никто не слушал. Бамблби что-то спрашивал, а Хаунд, кряхтя, достал свою бензиновую фляжку. Отпив глоток, он перекрыл весь этот рой голосов своим возгласом: – Хватит шуметь! Жужжите, как пчелиный улей, никто ничего не понимает. Говорите по очереди! Вот ты, Татьяна, уже закончила моральное линчевание? Би пытается что-то спросить, и у меня, между прочим, тоже есть пара вопросов! Татьяна уже была готова переключиться на Хаунда, но Бамблби оказался быстрее: – А никто не знает, куда улетел Прайм с Ноей? В обсерватории воцарилась тишина. Хаунд отвёл взгляд, затем уставившись в потолок, присосался к фляжке. – Кхм… Бамблби… В общем… Вырастешь — узнаешь. – Мне миллионы лет… – Вот и не задавай тогда глупых вопросов! Сейчас даст ей ремня, и вернётся, – хохотнул Хаунд. Татьяна хрюкнула, а затем не выдержала и рассмеялась в голос. Хаунд подхватил. Бамблби переглянулся с Оззи и пожал плечами. --- Оптимус Прайм сканировал местность, выбирая точку для приземления. Наконец, он остановился на небольшой зелёной равнине, напоминавшую ту, откуда они улетели. Немного западнее виднелись тёмные, почти фиолетовые заросли, похожие на лес, а впереди — гряда холмов. Он опустился плавно и почти бесшумно. Присев на корточки, он поставил Ною перед собой и, наклонившись, внимательно посмотрел ей в глаза. Ноя встретила его взгляд, и её сердце замерло. Его оптика была в нескольких сантиметрах от неё. Близко. Очень близко. Опасно близко. Ноя сглотнула подкативший к горлу ком. Шатаясь она сделала шаг, протянула руку и робко коснулась его стальной скулы. – Спа… Спасибо… – одними губами прошептала она. Оптимус замер. От её невесомого, как перо, прикосновения вся его массивная фигура дрогнула. Искра превратилась в пульсар, а по корпусу пробежали электрические разряды. Он готовился к этому разговору, прокручивал в голове возможные слова… Но сейчас, глядя на эту хрупкую, дрожащую девушку, всё забылось. Вся решимость испарилась, как жидкий азот, разлитый в тёплом помещении. Он, Прайм, всегда уверенный, идущий вперёд, не боявшийся смерти не мог найти слов. Эта девушка победила его без меча и без боя. Её зелёные глаза смотрели прямо в его суть. Прямо в искру. Он выдохнул. Глубоко. Словно решился. – В этом моя вина, – тихо сказал он. – Я взял на себя твою защиту… и не справился. Он снова поднял её на руки и уже более уверенно заговорил. Теперь его голосе прозвучали металлические нотки, – Отныне… где бы ты ни находилась, что бы ты ни делала, ты всегда будешь в зоне моей видимости. Пауза. Он склонил голову чуть ближе. – И… досягаемости. Он взглянул на неё ещё раз, словно проверяя, её реакцию Она только открыла рот, но не успела ничего сказать. Прайм резко выпрямился, и в следующее мгновение, не выпуская девушку из рук, трансформировался. Сначала прозвучал характерный лязг – металл начал двигаться, и вибрации прошли по корпусу. Её руки сами собой крепче вцепились в его броню. Ноя даже не заметила, как оказалась в мягком, пассажирском сидении, будто оно выросло прямо под ней. Вокруг неё с шипением и точными щелчками собиралась кабина, стёкла выдвигались из боковых панелей, откуда-то изнутри поднялся руль, приборы мягко загорелись голубым. Она сидела внутри него. Буквально. – – Мы куда-то едем?.. – Экскурсия. По местности. Ты же хотела? Она ещё не успела как следует осмотреться, как ремни безопасности автоматически сомкнулись на груди крест-накрест. Надёжно и наглухо. Без шансов вырваться. – Эй!.. Это обязательно?! – Да. – А если я… – Ты в зоне видимости. – И досягаемости?.. – Именно. Гул металла и перемещение пластин остановилось. Спустя несколько мгновений и на поляне стоял огромный Western Star 5700XE с сияющей эмблемой Автоботов. Двигатель зарычал, и тягач плавно тронулся. Глава 19 Автомойка Догроги как таковой не было. Однако тягач двигался на удивление плавно, пару раз она подпрыгнула на небольших кочках, в остальном поездка была относительно комфортной. Ноя с трудом высвободила руки из под связавших её ремней и открыла окно. Встречный ветер ударил в лицо и разметал волосы. Она улыбнулась и высунула руку, словно пытаясь поймать воздушный поток. Затем её взгляд упал на приборную панель. В принципе её устройство было знакомо, но это же не простой грузовик, это Оптимус Прайм! Она начала изучать различные кнопки, лампочки и указатели, в надежде обнаружить что-нибудь этакое, не такое как у других авто. И она нашла. Под самой панелью что-то мерцало бледно– голубым пульсирующим свечением. Девушка протянула руку и попыталась достать непонятную вещицу. В этот момент раздался голос Оптимуса Прайма – Ноя, прошу тебя, не трогай. Она на мгновение прекратила выдергивать запчасть, и уставилась на руль. – А что это? – Мы называем это “шестерня” или “ключ трансформации”, благодаря ему у нас есть способность менять форму. Трансформироваться – Ага, понятно. Пауза. – А тебе больно? , Ну если достать этот ключ? – Не больно. Просто утрачу способность трансформироваться. Пока кто-то не поставит его на место – Ага–а… , –тихо протянула она. Поездка продолжалась , но пейзаж не блистал разнообразием. В основном, леса, холмы, поля и небольшие утёсы. Всё это очень напоминали ей природу Урала. Она даже могла поклясться, что некоторые места точь в точь повторяют те самые земные полустанки, где она провела своё детство. При воспоминании о детстве, деревне и бабушке, на глазах заблестели слезы, она глубоко вдохнула, чтобы отвлечься и переключиться на что-нибудь другое. Оптимус заметил её состояние остановился. – Что случилось, Ноя? – Ничего… Прайм убрал ремни безопасности, и девушка вышла из кабины. Оказавшись на земле она начала хлопать себя по бёдрам, словно проверяя несуществующие карманы. Вспомнив, что она всё ещё в вечернем платье, Ноя разочарованно вздохнула. – В бардачке. – Тихо посоветовал Оптимус Прайм. – Что? –не поняла она. – Посмотри в бардачке. Ноя недоверчиво взглянула на тягач, но послушалась его совета. Открыв бардачок, она не поверила своим глазам. Там аккуратно лежали её сигареты и зажигалка. – Откуда? Только и могла удивлённо спросить она. – Ты сама их здесь оставила. Ещё на пароме. Паром… Сейчас казалось, что с того времени прошло уже сто лет. Хотя, фактически не прошёл даже месяц. Просто, с того момента события в её жизни полетели стремительно, словно сверхзвуковой самолёт. Пару месяцев назад она жила свою неторопливую жизнь интроверта, а сейчас, сбросив тридцать лет и обретя невиданную силу путешествует в космосе, с тем, кого всю жизнь считала вымыслом. Она села на траву и глубоко затянулась. Прайм молча стоял рядом. – Знаешь, Оптимус, я ведь не хотела просто шататься по планете. Я хотела именно с вами… У Прайма резко сработала вентиляция, а в процессоре, как электрический разряд вспыхнула мысль–”С нами!” – Вернёмся?, – предложила она. Дверь кабины молча распахнулась. Прайм подал сигнал, и перед ними открылась червоточина на Высокий Ангел. Они въехали в обсерваторию по одному из переходов. На диванчиках никого не было. Только пустая фляжка сиротливо валялась на столе. Ноя выскользнула из кабины, и сильные, чем хотелось бы захлопнула дверь. Оптимус немного отъехал, освобождая ей путь к каюте. У самой двери Ноя повернулась, Прайм уже в трансформировался, уселся на диван и внимательно следил за ней взглядом. – Знаешь, – начала она неуверенно, – спасибо, ещё раз. – Не за что, – сдержанно ответил он. – Но… Если бы ты сразу согласился взять меня с собой, то ничего бы не произошло. “Она сейчас пытается сделать меня виноватым! Невероятно!” Промелькнула у него гневная мысль. Но вслух, как можно спокойнее сказал, – Это решение было принято исходя из соображений твоей безопасности. –Хреновые у тебя соображения, – чуть слышно проговорила Ноя, и уже громче,: – Я понимаю… Аудио рецепторы Прайма уловили каждое слово, но он не подал виду, просто молча кивнул. Ноя быстро скрылась в своей каюте. Увидев себя в зеркале, она не смогла сдержать разочарованный возглас: некогда шикарное платье было разорвано в нескольких местах,повсюду пятна глины и травы, а исцарапанные об скальные выступы руки и ноги завершали вид идеального бомжа. Ноя бросила останки платья в утилизатор и побрела в душ. Стоя под упругими струями горячей воды, она вспоминала прошедший день. Она была безмерно благодарна Оптимусу, за то что спас, за эту поездку, но её всё ещё бесил тот факт, что он начал ей указывать. Пусть даже в интересах безопасности. “Кроме того”–, думала она, –– “рядом с ним я и так была бы в безопасности… Командир хренов… Поверь, я покажу тебе, что такое, когда кто-то пытается тобой командовать.” И девушка ехидно улыбнулась своему отражению в зеркале. Через час обсерваторию подтянулись Бамблби и Хаунд. Они застали командира мирно дремлющим. Тот сидел вытянув ноги, скрестив сервоприводы на груди а корпус облокотил на ту самую трубу с охлаждением? – Ну, вот, они вернулись – резюмировал Хаунд, указывая на командира пальцем. Бамблби подошёл поближе и тихо заглянул Прайму в лицо. – Как думаешь, он дал ей ремня? – Обязательно. – уверенно сказал Хаунд, сгребая со стола свою фляжку. Друзья расселись по разным сторонам от своего лидера и каждый занялся своим делом. Би подключился к какому то шоу, транслируемому с Иллюмината(одного из миров Содружества), а вояка просто надвинул каску на оптику и тоже задремал. Где-то в три часа ночи по корабельному времени дверь каюты Нои бесшумно открылась. Девушка выглянула наружу и аккуратно осмотрелась. Затем, словно кошка, бесшумно и быстро выскользнула наружу, и скрылась в проходе, как тень. 6-39 корабельного времени. Невидимые лампы, имитирующие солнечный свет меняют яркость и спектр. Прайм задумчиво смотрит на новый яркий мир за бортом. Хаунд громыхая плетётся к репликатору. А Бамблби продолжает спать, наполовину свесившись с дивана. Никто не видел, как появилась Ноя. Она была на удивление бодрой, вместо бессменной пижамы на ней красовался полноценный спортивный костюм а в руках, вместо кофейного ведра, неожиданно, бутерброд с сыром – Утречка! – весело поприветствовала она присутствующих, и уверенно залезла на диван, где только половиной корпуса лежал Бамблби. – Привет, мелкая, как спалось, – пробасил Хаунд. Он уже наполнил свою фляжку, и явно был в благостном настроении. Рядом зашевелился Би. Оптимус повернулся к ней – Доброе утро, Ноя. – Доброе, Оптимус, Ноя, глядя на него изобразила самую милую улыбку. –Би, давай, солнышко встало, петухи кричат… – Кто кричит? – не понял спросонья Бамблби. – Не заостряйся, это фигура речи. Нет здесь петухов, –– смеясь ответила она. – А где твоё ведро энергона? – Кофе? Я уже выпила. Вот, завтракаю,– она протянула ему бутерброд. Бамблби сделал отрицательный жест. Ноя перевела взгляд на Оптимуса. –– Оптимус, можно попросить тебя о помощи? , – её улыбка была такой приторно– сладкой, что Прайм сразу почувствовал какой-то подвох. “Ну, что-ж, посмотрим, что ты затеяла”,– подумал он, а вслух ответил – Конечно, Ноя, в чем нужна помощь? – Понимаешь, купол очень большой, практически это город, и до некоторых мест бывает очень энегозатратно добраться. В общем, пока идешь, пройдёт пол дня, и ноги по колено сотрутся… Прайм понимающе кивнул, а Ноя продолжала. – Так вооооот, не мог бы ты меня подбросить кое куда? – Я могу, – окончательно проснулся Бамблби. – Нееет, бро, – ехидно улыбнулась девушка, тогда я не буду в пределах видимости. Вентиляция Прайма дала сбой и он издал звук похожий на механический кашель. – Хорошо, Ноя, я помогу тебе добраться до… – До места, – с той же приторно- карамельной улыбкой сказала она. Через несколько мгновений у прохода уже стоял красно- синий тягач. Ноя забралась в кабину и устроилась на водительском месте. – Можно, я за рулём? – Можно, – согласился Прайм. Ноя включила передачу, и они скрылись в проходе. – Ноя, ты можешь сказать, куда ты едешь, – через некоторое время спросил её Оптимус. – Да, конечно, ты же знаешь, что такое салон красоты? – Знаю. – так вот, я тут ходила- бродила, и нашла прекрасное пустующее помещение. И подумала, а почему бы не сделать тут что-то вроде спа? Её болтовня была беззаботной и успокаивающей, Оптимус Прайм расслабился и полностью передал управление ей. Через несколько поворотов они остановились напротив ничем не отличающейся от остальных стены, арочные двери раздвинулись, и они заехали внутрь. Помещение было абсолютно пустым и стандартно белым. – Здесь явно не то, о чем ты говорила, – заметил Оптимус Прайм. – Подожди, сейчас всё появится. – Уверенно пообещала Ноя, – А пока… Она быстро сунула руку под панель управления и резким рывком выдернула ключ трансформации. – Готово. –Ноя! Верни ключ на место. – пугающе спокойно сказал Прайм. – Непременно. Когда закончу. Ты же не думаешь, что я могу причинить тебе какой то вред? Ты так не думаешь? – Просто воткни обратно. – голос его стал более жёсткий. – Не ори на меня! Я тут вообще то старалась. Она топнула ногой и из пола выдвинулись несколько приборов разных размеров, к одному из которых был прикреплён смотанный шланг – Я ведь не врала про спа, просто я не уточнила, что это для грузовиков. – Ноя, что ты задумала… – Я проведу процедуру полного восстановления твоего корпуса. А начнём мы с автомойки. Её руки медленно, словно,нерешительно расстегнули застёжку на спортивной куртке. – Ноя, что ты делаешь, – Ты не видишь? Я снимаю костюм.– она запнулась. – В смысле, чтобы не намочить… А ты что подумал? Под костюмом у неё была простая белая футболка и шорты. Закончив, девушка подошла к шлангу и начала аккуратно разматывать его. – Тебе понравится, – Пообещала она. Пнув кроссовком по какой-то кнопке внизу, она направила шланг на тягач. Напор оказался таким сильным, что сбил её с ног. Девушка шлепнулась на пол и её с ног до головы окатило тёплой водой. Смеясь, она подползла к насосу и несколькими нажатиями убавила напор. Встав на ноги, и держа шланг как огнемёт, она направилась к Нему. Оптимус не мог принять в своём процессоре, чтобы кто-то, а тем более Она, вот так запросто, смеясь поливала его пеной, а затем сбивала всё струёй тёплой воды. “Смотри, какая красота”, восторженно перекриаивала она шум воды. Тут пол прямо под ним раздвинулся и Прайм оказался на подъёмнике на уровне человеческого роста. – Ноя, прошу, не делай этого! ––Ты же не думал, что мы будем поверхностны? – девушка направила струю на шасси. “Праймус!” Мысленно воскликнул он. Наконец, когда последние хлопья пены были смыты, а вода, стекавшая с кузова была чиста, как слеза младенца, Ноя выключила насос и начала сматывать шланг. Подъёмник опустился. В это время двигатель тихо завёлся и тягач плавно поехал в сторону выхода. – Если ты сейчас сбежишь, то никогда не получишь назад свою шестерню, – не оборачиваясь пообещала Ноя. Тягач остановился. – Праймус… Ты не закончила? – Что ты, это только начало, я же сказала – спа! Девушка взяла в руки по бутылке какого-то средства, и медленно обошла его кругом. В зеркалах заднего вида хорошо различалась её фигурка. Мокрая белая футболка прилипла к телу, и одежда на ней стала лишь формальностью. Оптимус заметил полное отсутствие белья . Сквозь футболку, облепившую грудь явно просвечивали темно розовые, ореолы, а соски, напряглись от холода и торчали, словно аккуратные бусинки. Ноя подошла к капоту и стала обильно поливать его средством. – Полировка! – торжественно провозгласила она. Вынув из за пояса салфетку, девушка начала усердно растирать воск. Грудь повторяла её качающиеся движения , и соски то и дело скользили по кузову туда и обратно. Прайм с трудом сохранял самообладание и мысленно призывал Праймуса. Ни на что не похожее чувство проснулось внутри него. Что-то древнее, горячее, и почти безумное. А пытка меж тем продолжалась. Теперь девушка переместилась назад и взобралась на “седло” – Знаешь, Оптимус,– нарушила молчание Ноя, я и правда не хотела тебя чём-то обидеть или унизить, просто, это меньшее, что я могу для тебя сделать… Ты жизнь мне спас.. . – Ноя, прекрати и отдай мне ключ. – ответил Прайм медленно, а голос его был хриплый и глухой. Ноя застыла, затем спрыгнув на пол подошла и со всей силы припечатала по капоту мокрой тряпкой. – Знаешь, что! – воскликнула она, – забирай свой ключ и катись отсюда! Она ловко нырнула в кабину и воткнула шестерню на место. Как и в прошлый раз, там в гараже, из её руки, словно маленькие молнии поползли электрические дуги. Они распространяясь, охватили весь корпус. А потом, по всему грузовику волной прокатился мощный импульс энергии. Тягач преображался на глазах. Вмятины выправлялись, пробоины от старых ранений, глубокие и мелкие царапины затягивались сами собой, краска и хром восстанавливались, и буквально через минуту Прайма было не узнать. Перед девушкой, сияя хромом стоял тот самый Western Star 5700XE, но выглядел он так, как будто только что сошёл с конвейера. – Ноя… – Всё! Давай! Девушка выставила вперёд руку, словно останавливая его. Тягач завёлся и уехал прочь. Бамблби стоял на спинке дивана, и нависая над Хаундом, сосредоточено ковырял отвёрткой в его плечевой броне. Товарищ кряхтел и ворчал. – Ну что ты там копаешься? Проще спилить к чертовой матери! – Спокойно! Почти получилось. –– Би! Да ты погляди, это же Оптимус Прайм! Бамблби поднял голову и присвистнул. Из прохода вышел их командир. – Прайм, что с тобой произошло? Сияешь, как у кота… кхм… глаза! Би поднять большой палец, – Лайк и подписка, Оптимус! А где Ноя? Оптимус остановился и понял. Ноя! Она попросту могла заблудиться! – Хаунд, Бамблби! Нужно найти её, она могла заблудиться здесь. Хаунд кряхтя вылез из-за стола “не могли вместе приехать…” ворчал он, Бамблби легко спрыгнул на пол и ждал указаний от командира. Но идти никуда не пришлось. Ноя появилась из бокового прохода. Взъерошенная, в мокром костюме, и с заплаканными глазами. Поглядев на Би и Хаунда, девушка вяло подняла ладонь – Хай… – Ноя, – Окликнул её Прайм – [Иди к чёрту] – по русски прошипела она и с силой захлопнула за собой дверь своей каюты. – Что она сказала? – спросил Бамблби Хаунд неопределённо пожал плечами, а Прайм молча подошёл к куполу и стал сверлить оптикой бесконечное космическое пространство. – Ладно, Би, думаю нам нужна помощь. Пойдём к Татьяне. – Что у вас произошло? – Оторвался от созерцания космоса Оптимус Прайм. – У Хаунда износились крепления на плечевой. Нужны запчасти… Оптимус подошёл к другу и наклонившись внимательно рассмотрел его плечевую броню. –– Ты прав, нужна замена крепления, а лучше, весь участок брони. – Слушай, а ты где прошёл такое шикарнное техобслуживание? Может, меня по знакомству пропихнуть? – Это Ноя… – А… Тогда не выйдет. Судя по её виду, ты кинул её на деньги. – Ступай за деталями, – спокойно посоветовал другу Прайм, – Мне нужно с ней поговорить. Бамблби, превратившись в “Камарро” рванул по коридору, вслед ему понеслись крики Хаунда, –– полегче! Не оставляй меня! Не хочу быть свиделем душещипательной драмы. Оптимус остался в обсерватории один. Он несколько минут в нерешительности стоял у стены, разделяющей его и её маленький мир. – Ноя… Он тихо постучал по стене. Тишина. Оптимус пригнулся и стукнул металлическим пальцем в дверь. Ответа вновь не последовало. –Ноя, если ты не ответишь, я решу, что с тобой что-то случилось, и просто снесу эту стену! – Пообещал он. Дверь медленно отъехала в сторону. На пороге, облокотившись об косяк стояла Ноя. На голове было намотано банное полотенце, а сама она закуталась в пушистый длинный халат, по полу за ней тянулась цепочка мокрых следов. – Только и может, что всё ломать… Что..? Она стояла надувшись и смотрела на него исподлобья. Однако за всём её враждебным и решительным видом, Прайм увидел хрупкую, беззащитную девушку, искреннюю как оголённый провод. Искра его сжалась. – Ноя, мне жаль, что так всё вышло… Слова подбирались с трудом, а её внимательный взгляд выбивал из колеи как десептиконская ракета. – Извинения приняты. – Сухо отчеканила она и развернулась, чтобы уйти. – Нет, так не пойдёт. –– Прайм наклонился и сгреб девушку в охапку. – Отпусти, – прошипела она. Прайм молча уселся на свой диван и поставил её перед собой на столе. – Итак, нам нужно поговорить. – Говори. Он удивлённо взглянул на неё, и продолжил. – Ты ослушалась приказа, и подвергла себя опасности, а потом просто вытащила у меня шестерню. – Любишь командовать, да? Тогда слушай. Приказы будешь отдавать своим подчинённым, коим я не являюсь. Шестерня– это была моя маленькая месть за попытку указывать мне, что делать. А та автомойка… – Она замолчала на мгновение. – это была моя попытка сказать тебе спасибо. Но ты– она ткнула в него пальцем– начал рычать на меня. Мог просто сказать “спасибо” – Не нужно было этого делать! Эта маленькая девушка сейчас своим одним присутствием кипятила энергон в его системе. –– Знаешь, если бы ты была ботом то я… Резкий металлический грохот заставил его замолчать и обернуться. У одного из проходов застыла немая сцена: Хаунд с остановившейся на пол пути ко рту фляжкой, Татьяна, открывшая от удивления рот, и Бамблби, уронивший ящик с деталями. – Ты, продолжай,.. что бы ты сделал, если бы она была ботом?– Выдавил Хаунд. Прайм резко встал. – Отправил бы на автомойку! – выпалил он первое, что пришло на ум. А сам подумал “Праймус! Что я несу!” Глава 20 Татьяна находилась в капитанской рубке. Кресло-яйцо , в котором она сидела плавно парило в паре метров над полом – как раз на уровне глаз сидящего в таком же “яйце”, только в разы больше, капитана. – Квактус… Тебя не беспокоит поведение наших пассажиров? – спросила она разглядывая бокал с вином. Райель слегка шевельнул щупальцами и склонил голову, так что всё его пять глаз с одной стороны, были устремлены на Татьяну. – О каких именно пассажирах ты говоришь. Здесь, под разными куполами,проживают как минимум четыре рассы. Представители ещё одной находятся в анабиозе. – Я имею ввиду самую малочисленную расу , находящуюся здесь. Райель скрутил щупальца, словно он подпирал подбородок, которого у него нет. – Автоботы… – прошелестел он. – Что именно тебя беспокоит, Татьяна? – Прайм. И Ноя. Похоже, эти двое влюблены друг в друга. Но признать это не могут или не хотят, а потому, от их столкновений повсюду летят искры! Татьяна осушила бокал и протянула его капитану. Тот с ловкостью извлёк из бокового резервуара кресла новую бутылку и снова наполнил его. – Они молоды и неопытны, прояви терпение… – Ах, Квактус… По сравнению с райелями даже самые далёкие квазары кажутся младенцами. Капитан тихо усмехнулся и забрал у неё пустой бокал. – Дело не в возрасте, Татьяна. Они поймут. И, я думаю достаточно быстро,– Ответил он возвращая ей вновь наполненный бокал. – Не в возрасте… – Эхом повторила она. – Так, стоп! Ты хочешь меня напоить? – А это возможно? – в голосе райеля слышалось недоверие. – Разумеется нет! Тогда,... Ты будешь пить со мной. – Татьяна, ты же знаешь, что на меня не действует ваш алкоголь. – Тогда, пей свой. – У нас не существует алкоголя. Разум райеля не подвержен никаким формам воздействия. – Знаю, знаю,... Кроме… – Она загадочно улыбнулась. – Да, Татьяна. Кроме эмоций. – Ты всё про меня знаешь, да?– Тихо спросила она. – Да, –– согласился райель. – И тебе не скучно и не надоедает. – утвердительно вздохнула Татьяна. – Да. – Почему… – Такова наша сущность. Татьяна задумалась – А ты не боишься, что мне надоест? – Боюсь. – согласился капитан., –– но это делает каждый миг с тобой бесценным. Татьяна вспомнила как примерно двести лет назад её тогда ещё дешёвую актрису малоизвестных мыльных опер, выдернула из подпольной студии некая Мелани. Она пообещала очень большие деньги, за очень простую работу. “Тебе не придётся ни с кем спать” Пообещала она. Но когда Татьяна увидела гигантского чужака, с сотней щупалец вокруг головы, то решимости заметно поубавилось. Ей объяснили, что райель каким-то, только ему известным способом, подключится к её восприятию. И всё, что ей нужно делать, не сдержать чувств. Кватус тогда был “болен” Точнее зависим. От людей. От их ярких сильных и скоротечных, словно фейерверк эмоций. Он тайком скупал на чёрном рынке мемо – кристаллы, проживал тысячи чужих жизней, терял себя. Во время войны со звёздным странником на него вышла Паула Мио, расследовавшая исчезновение кристалла памяти одного из ключевых свидетелей. Свидетель был убит, а кристалл продали на чёрном рынке. Как Паула добралась до самого райеля, только богу известно. С того момента началась их странная дружба, больше похожая на сделку. Вся раса райелей, в силу своей эволюции, утратила способность переживать эмоции так, как это происходит у других существ. Чувства словно медленный тягучий поток, не вспыхивают, не горят, просто существуют фоном их повседневной жизни. Со стороны может казаться что райели абсолютно равнодушны ко всему. Однако, великое сострадание ко всему живому, как и невообразимый разум и логика являлись основными отличительными чертами этой мудрой древней расы. После завершения миссии на Дальней, Татьяна забрала деньги и хотела начать новую жизнь. Однако, у её бывшего режиссёра были другие планы. Он решил сменить жанр на фильмы для взрослых, и стал, фактически, сутенёром. Выследив её, он без особого труда отобрал деньги, избив её до полусмерти. А затем вколол хорошую дозу наркоты. Пока Татьяна зализывала раны, он появлялся в её квартире каждый день, бил и колол наркотик. Через несколько дней девушка плотно сидела на игле, а предприимчивый режиссёр уже обставлял новую подпольную студию, предвкушая, на что пойдёт его “рабочая лошадь” ради очередной дозы. Квактус, оказавшись в своих покоях непрерывного чувствовал какое-то фоновое беспокойство. Но он решил что это что-то вроде “похмелья” после пережитых головокружительных приключений на Дальней. Однако, похмелье не проходило, сменяясь привычной мрачной тоской, а в один из дней он почувствовал … боль! Она была настолько реальной, резкой и всеобъемлющей, что райель свернулся в комок, как огромный аммонит. Затем пришло горе. Глубокое и бесконечное как сама вселенная. И снова боль. Остатками логики Квактус понимал, что эти ощущения иррациональны, он не приобретал мемо кристалл, не проживал ничью жизнь, в данный момент. Прилагая неимоверные усилия он добрался до “аппаратной”. Догадка озарила его, как свет внезапно вспыхнувшей звезды. Татьяна! Каким то образом их связь не отключилась. Хотя, он скучал по ней, но куча денег давала ей надежду на новую, счастливую жизнь. И конечно, он не имел никакого права даже просить её о чем то. Для райеля, учитывая уровень развития их технологий, найти одного человека из миллиардов, было минутным делом. Татьяна находилась на Гралмонде. Квактус определил точные координаты, и вызвал изображение. То что он увидел, заставило его застыть от ужаса его врождённое сострадание в буквальном смысле причиняло телесную боль. В маленькой комнате на полу, свернувшись комком и закрывая голову руками лежала Татьяна. А здоровый, раза в два больше неё мужчина, со всей силы пинал маленькое, хрупкое женское тело. Что случилось с ним дальше, Квактус не мог объяснить. Пока не мог. Точными, короткими движениями он открыл телепорт. ***************************** Сутенёр приходил каждый день. Татьяна теперь была на коротком поводке, он даже не делал больше ей инъекций. Просто бросал горсть таблеток на пол и ржал, наблюдая, как она ползает и собирает их, стараясь не пропустить ни одной. “Скоро, моя хорошая, скоро, ты начинешь приносить мне кучу денег” Она молча ползала по полу, и, казалось ничего не отражала. Сутенёру становилось скучно, и он уходил. Только когда за окном слышался звук отъезжающего авто, Татьяна поднималась с пола, и презрительно посмотрев на таблетки, смывала их в унитаз. Она хотела сбежать, обратиться за помощью, но хитрый сукин сын полностью отрезал её от глобальной сети и деактивировал юз - дубль, кроме того, напротив дома круглосуточно дежурили два его головореза, чтобы она не вздумала бежать. Для начала, она перестала принимать наркотики. Ясная голова нужна была как никогда. – Ах ты лживая тварь! – раздался за её спиной яростный крик. Как раз в этот момент она избавлялась от таблеток. Тяжёлый резкий удар по скуле отшвырнул её, словно она ничего не весила. Сутенёр схватил её за волосы и вытащил из туалета в комнату. – Соскочить решила! – орал он продолжая осыпать её ударами. – Сдать меня хочешь, сука! Татьяна закрыла голову руками но он продолжал пинать её тяжёлыми ботинками. Удары сыпались по всему телу. В живот. В голову. Позвоночник. Снова живот. Избиения прекратилось внезапно. Так же внезапно исчез голос её мучителя. Татьяна решила что она, наверное потеряла сознание, но острая боль говорила об обратном. В следующее мгновение её, словно пушинку подняла и уложила на что-то мягкое и ворсистое какая-то невиданная сила. Квактус провёл быстрый скан. Трещины в черепной коробке, инсульт, разрывы внутренних органов. Он был потрясён тем, что она не смотря на все эти повреждения, Татьяна оставалась не только живой, но и в сознании. Он закрыл медицинскую капсулу и как можно быстрее погрузил её в анабиоз. Боль прекратилась. Райель выдохнул и посмотрел сквозь прозрачный кристалл купола, там, в нескольких метрах, в невесомости плавало тело того самого “режиссёра”. Квактус просто оставил его за бортом, космос сделал всё остальное. – Не стоит. – Выдернул её из воспоминаний голос Квактуса. – Что? –– Ты погрузилась в прошлое, и страдаешь – Не страдаю. – Я знаю, что тебя это мучает. Я чувствую. Тебя. –– Такое ощущение что ты мной питаешься,–Попыталась отшутиться Татьяна – Отчасти. Я больше не зависим, но с тобой лучше чем без тебя. – Это самое странное выражение чувств, которое я слышала. – Правдивое. Татьяна подняла голову и посмотрела на Квактуса. – Знаешь, я ведь тоже получаю свои бонусы, находясь рядом с тобой. – Знаю. – Однако, – продолжала она, – если понадобится, я отдам жизнь за тебя. – Я не допущу этого. – голос райеля дрогнул, и он прижал к себе её хрупкое тело. – Я… люблю тебя, Квактус– тихо произнесла она. – Да, Татьяна, я тоже люблю тебя. Только благодаря тебе я научился чувствовать сам, по настоящему, не впитывая чужих воспоминаний. Я научился чувствовать любовь. К тебе. Глава 20.1 Татьяна снова погрузилась в прошлое. Первым воспоминанием, когда она пришла в себя на космическом корабле, была паника. Она лежала в каком-то полупрозрачном саркофаге, напоминающем системы омоложения Содружества. Но это было что-то другое. Гораздо, гораздо технологичнее. Никаких проводов и капельниц, только плотно сжимаюшие её запястья широкие серебристые браслеты, больше похожие на высокотехнологичные приборы. Татьяна уперлась ладонями в крышку, и она послушно отьехала вбок, издавая тихое механическое жужжание. Женщина села и ощупала себя. Боли не было. Крови тоже. Руки, ноги и ребра без каких-либо следов переломов. Она начала сомневаться в реальности происходящего. Осматриваясь вокруг, она застыла от изумления, обхватив голову руками. Она находилась у самой стены огромного полусферического помещения. Рассеянный бирюзовый свет слабо подсвечивал всю окружность, Сама стена была не более шести метров в высоту и сменялась гладким, прозрачным кристаллом, за которым простирался бескрайний космос. Предметов мебели или каких-либо приборов она не увидела. Татьяна хотела спуститься на пол, как сбоку от неё секция стены раздвинулась, и в помещении вошёл Чужак, тот самый, с которым она была на Дальней. Сейчас он выглядел по другому. Рост словно увеличился на пару метров, а движения стали плавными и уверенными. Она в очередной раз поразилась его необычной, по меркам человека внешности. Квактус приблизился к медицинской капсуле и провёл беглое сканирование: состояние женщины более чем удовлетворительное, отмечалась небольшая слабость и нехватка питательных веществ которые можно было быстро скомпенсировать питанием и сном. Также его сенсоры явно улавливали ментальные волны, исходящие от неё. Он почувствовал её удивление, любопытство и что-то ещё… Она словно оценивала его. Никакого намёка на страх. Чужак удовлетворенно кивнул и подошёл ближе. – Привет? – неуверенно поздоровалась Татьяна. Она помнила о странной способности этих существ читать мысли. И старалась быть как можно уважительней и дружелюбнее. Квактус обвил длинным щупальцем её запястье, оба браслета разомкнулись и с лязгом упали на пол. Поддерживая Татьяну, он помог ей спуститься. Стоя перед ним, Она в очередной раз поражалась его колоссальным размерам. В голове начали появляться вопросы “Что произошло? Как я здесь оказалась? Я умерла?” Райель, видя её замешательство, начал объяснения: – Я рад приветствовать тебя снова, Татьяна. Ты на борту моего корабля. – Высокий Ангел? – Догадалась она. – Да, вы называете его так. – Но… Как я здесь оказалась? Последнее, что я помню… Она резко замолчала. Воспоминания , словно резкая кровавая волна боли нахлынули на неё. Огромный чужак содрогнулся и крепко сжал щупальцем её запястье. – Прошу… не делай этого. – Что… – не поняла она. Но вспомнив, о его сенсорной способности, тут же попыталась перевести мысли в другое русло. Пол сзади неё раздвинулся и из круглого люка вынырнуло белое яйцо в человеческий рост. – Садись, – указал Квактус на “яйцо” Татьяна подошла ближе, и в белой гладкой поверхности образовалась просторная овальная выемка. Получилось довольно удобное, свободно парящее над полом кресло. Райель занял точно такое же, только в соответствие своим размерам. Женщина была удивлена и восхищалась новой технологии. – Ин – грав система, – пояснил чужак, – следуй за мной, Татьяна. Она ничего не поняла из его объяснения, но послушно поплыла за огромным “яйцом” . По мере того как они перемещались к противоположой стене, помещение вокруг стало меняться. Из пола и стен появлялись различные предметы, в некоторых угадывалась мебель, о назначении других оставалось только догадываться. Когда они добрались до противоположной стороны, весь зал преобразился и напоминал футуристический отсек космического корабля. Слуховые сенсоры райеля пронзила острая боль от внезапного, полного ужаса крика. Татьяна указывала пальцем куда-то за купол, и истошно вопила. Квактус заметил тело “режиссёра”, оставленное им за бортом. Тяжело вздохнув, он одним движением щупальца превратил его в космическую пыль. Глаза Татьяны округлились, она перестала кричать и уставилась на чужака. – Думаю, нам нужно кое-что обсудить. Женщина согласно кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Райель подплыл, по всей видимости, к приборной панели, и повернувшись к Татьяне, начал объяснения. – После поездки на Дальнюю, моя сенсорная связь должна была деактивироваться. Даже если случился бы сбой, то расстояние, сделало бы дальнейшую передачу невозможной. Однако, я продолжал испытывать чужие ощущения. Внутри моей расы, этот способ связи возможен, хотя и не популярен. Меньше всего я предполагал найти источник среди людей. Последние дни сенсоры фиксировали боль и страдания. – Он старался говорить спокойно, но голос дрогнул при воспоминании пережитого ужаса прошедшей недели. – Последний человек, с которым была установлена ментальная связь– это ты. Я обнаружил тебя, когда ты была на грани смерти. – Но как…? Среди нескольких сотен миллиардов человек? – Это не проблема. Наши технические и сенсорные способности вполне могут с этим справиться. Я забрал тебя сюда, а твоего обидчика оставил снаружи. Ты видела. – Да, зрелище ужасное… Ты его взорвал? – Если говорить понятным тебе языком, его атомы утратили связь и разлетелись в разном направлении. – Жесть. Повисла пауза. – Тогда… Спасибо, что спас меня. – Пожалуйста, Татьяна. Я полностью восстановил твоё тело, а также исправил генетику. Говоря проще, процедура омоложения, которую проходят жители Содружества тебе больше не понадобится. – Он чувствовал странную гордость “Неужели я хвастаюсь? Перед человеком?!” Эта мысль ошеломила его и выбила из колеи. – Бессмертие? Настоящее? Без оживления и пересадки памяти?! – Татьяна всё больше и больше поражалась возможностям этой развитой расы. Квактус кивнул. – И что дальше? Мне нужно вернуться? – На самом деле, Татьяна я хотел попросить тебя остаться. Эта ментальная связь нуждается в более глубоком изучении Ты могла бы мне помочь понять природу этого явления. – У нас об этом написано множество любовных романов… Когда человек находит свою половинку, и они чувствуют друг друга на расстоянии… – Татьяна мечтательно подняла глаза. – Только… это всё выдумки – Суперпозиция сознания не такое редкое явление, просто ваш вид ещё не дошёл до этого. – Остаться здесь? На Высоком Ангеле? – Понимаю, что это может доставить тебе неудобства, поэтому, предлагаю тебе должность помощника капитана. Также ты будешь считаться официальным представителем человечества. – Ты, верно, шутишь… – У райелей атрофированное чувство юмора. Хотя, ты можешь оказать неоценимую помощь в его восстановлении. –– Правительства всех миров Содружества сожрут меня живьём. Они из кожи вон лезут, чтобы пропихнуть хоть кого нибудь из своих к вам в качестве представителя, – Татьяна весело рассмеялась. – Конечное решение остаётся только за мной. И я решил, что ты лучшая кандидатура. – А как я буду помощником капитана? У меня нет никаких знаний в области астрономии, навигации, тем более технических? – Об этом можешь не беспокоиться. Вся информация будет загружена в твой мемо–кристалл. Все необходимые знания. ***************************************** С этого момента, по земным меркам, прошёл примерно месяц. Они говорили обо всём на свете, о людях, Райелях, сильфенах, Квактус описывал и показывал ей различные устройства и технологии. Каждый раз, она испытывала детский восторг, а он жадно впитывал её эмоции. Татьяна начала изучать на практике устройство различных приборов и компонентов корабля, и развлекалась тем, что разбирала и собирала их на время. Квактус, со снисходительным благодушием наблюдал за этим, стараясь не вмешиваться. Однажды, когда она застопорилась с какой-то деталью, он имел недальновидность дать ей подсказку. В ответ получил гнев, отчаяние и шипение очковой кобры. Татьяна хотела сама. Райель время от времени подключался к ВСО– Всеобщей Сети Ощущений(собрание мыльных опер,местами непристойных) Содружества, и всё чаще, вместо поглощения ощущений начинал анализировать. Его зависимость сходила на нет. Теперь это был настоящий, величественный, древний, как сама вселенная райель. С одной только уязвимостью. Татьяна. Она стала частью его жизни, можно сказать, она стала частью его нервной системы. Всё изменилось в один вечер. Татьяна в своём кресле укутавшись в красный пушистый плед, пила чёрный и горький, как смола кофе, Квактус просматривал ВСО. –Скажи, Татьяна, я проанализировал тысячи ваших файлов – сенсорных постановок, и не могу понять природу женского оргазма. Татьяна подавилась кофе. – Чегоооо? Что ты там изучаешь? Райель медленно повернулся к ней. – Я понял, что процесс воспроизведения потомства у людей сопровождается мощным выбросом эндорфинов, но этот факт в ВСО регистрируется только у мужчин. Женщины, словно испытывают наркотическое опьянение. Их ощущения и действия сильно расходятся. Татьяна прокашлялась. – Как бы это объяснить… Понимаешь, в 90% случаев женщины не испытывают оргазм с мужчиной. Поэтому, для съёмок в Всо, они прибегают к помощи медикаментов – Мне кажется, это несправедливо. А остальные 10% ? – Они либо асексуалки, либо это то редкое исключение, когда партнер не думает только о своём удовольствии. – Довольно эгоистично. – Да… Женщины врут. Прошло пять сотен лет, мы являемся свободными от предрассудков, шагнули в космос, но женщины продолжают лгать, изображая удовольствие, лишь бы не ранить чувствительное мужское эго. Райель с явным интересом слушал её. – Почему они лгут, Татьяна? Было бы честно, сказать что ты хочешь от партнера. – Они обижаются… Понимаешь, у них есть некое чувство собственной гордости от того что получилось “удовлетворить” женщину. На самом деле, мужской оргазм заметен, а женский невидим. – Но почему? – повторил райель. – Женщины более эмпатичны, и избегают конфликтов. Так сложилось эволюционно. – Я знаю, что секс для вас перестал быть способом воспроизведения потомства, теперь вы занимаетесь им для удовольствия, но получается, удовольствие испытывают только мужчины? – Женщины тоже, только в большинстве своём, самостоятельно. – ??? Татьяне было трудно объяснить, что такое мастурбация, но кажется, райель понял. – Посмотри нашу историю, именно с этой точки зрения, с точки зрения женщин. Может быть тогда ты лучше поймёшь. Квактус согласно кивнул, и погрузился в виртуальный энхиридион, а Татьяна, допив остывший кофе, задремала. “В конце концов, он чужак, и нужно понимать, что человеческие морально этические нормы для него чужды” Думала она засыпая. Проснулась она от странного чувства, будто за ней наблюдают. Татьяна вздрогнула и открыла глаза. Напротив неё молча сидел райель и сверлил её немигающим взглядом. – Что? – Это ошеломительная… – он подбирал слова– ошеломительная несправедливость! По всему видно было, что он явно нервничает. Щупальца извивались и скручивались в кольца, а цвет глаз из пурпурных стал алым. – Успокойся, капитан, и объясни, что произошло. – Я изучил историю, как ты советовала, я пребываю в шоке. Гендерное неравенство, длившееся почти весь период становления цивилизации! – А, вот ты о чём. Про то как сжигали ведьм, уже читал? – Фемицид! – О, ты запомнил термины. – Я сомневаюсь в разумности вашей расы. – Не сомневайся. А у вас по другому? – Каждая. Я повторяю, Татьяна, каждая развитая цивилизация во вселенной ставит особей, воспроизводящих потомство во главе! Почему у вас, самцы, по факту, расходный генетический материал, поставили себя выше? Только благодаря физической силе? Но эта сила даётся для защиты самок и потомства! А они обратили её против тех, кого должны защищать! – Успокойся, Квактус, думаю для райеля столько эмоций сразу не будет полезно. Квактус что-то воскликнул на родном языке и вновь погрузился в чтение. – А как у вас? – Спросила она, наливая новую порцию кофе. – Что? – не понял райель. – Как это устроено у вас? Или других развитых? Он понимающе кивнул. – Миллионы веков назад, когда мы были молодой расой и имели домашний мир, у нас также было половое размножение. Были самцы, самки и бесполые. Возможно, мы тоже получали удовольствие от этого процесса, сейчас это неизвестно. Самцы предоставляют генетический материал, самки, вынашивали яйца. Бесполые– занимались воспитанием. Самки занимали более высокое положение в обществе. Позднее, наши права сравнялись, за счёт того, что биологическое вынашивание заменило искусственное. Теперь мы просто соединяли генетический материал, биорезервуар делал всё остальное. – А сейчас? –– Сейчас? – Квактус задумался. В основном клонирование, с генной модификацией, Мужские и женские особи абсолютно равны в правах и возможностях. – Наверное, это круто. Райель внимательно смотрел на Татьяну. – Я хочу испытать оргазм. Татьяна второй раз подавилась кофе. Глава 20.2 –– Я хочу испытать оргазм. Это входит в твой контракт. – У меня есть контракт? – Разумеется. Твоё согласие помогать мне в изучении природы чувств вашей расы. Татьяна выглядела потрясенной: – Как?! Как ты себе это представляешь? – Я изучил все пьесы ВСО с пометкой “для взрослых”, а также женскую и мужскую физиологию. – Боже… –Татьяна закрыла лицо рукой.– И что? –– Я думаю, мне не составит труда воспроизвести весь процесс. – Чтобы “воспроизвести процесс”, нужно ,хотя бы ...иметь член. – при этих словах она густо покраснела. – Почему ты думаешь, что у меня его нет? Райель поднес большую четырёхпалую лапу к её лицу, его менипулятор слегка коснулся её нижней губы. Его глаза внезапно вспыхнули, и он наклонился к ней, пока его глаза не оказались на волосок от Татьяны. Его другое щупальце скользнуло в медные волосы, крепко сжимая их, когда он резко прижал Татьяну к себе Это было неожиданно, она вздрогнула, но ещё больше её удивило то, что её тело отвечает взаимностью. Она не могла понять, почему ей так сложно сопротивляться. «Почему?» Райель на мгновение замер, его манипуляторы всё ещё прижимали Татьяну к себе но, хватка на её волосах слегка ослабла. Когда он заговорил, его голос был тихим, гипнотизирующим шепотом у её губ. –Почему ты сопротивляешься?–- Спросил он, проводя щупальцем по изгибу её губ.–- Может ли быть так, что в глубине души ты жаждешь этого? Что твое тело знает, что ему нужно, даже если твой разум еще не принял этого? Щупальце райеля скользнуло вниз, чтобы обхватить женщину сзади. – Подумай об этом, Татьяна, – Он дышал ей в губы. – Каждая твоя потребность, каждое твое желание не только удовлетворяются, но и перевыполняются. Ты ощущаешь так много, что забываешь, где заканчиваешься ты и начинается твой партнёр. Он прижал её бедра к себе, и она почувствовала, как его массивная, твердая плоть настойчиво прижимается к её животу. Он был теплым и пульсирующим, и Татьяна чувствовала, как он вздрагивает с каждым словом. Глаза Квактуса вспыхнули, когда он посмотрел на неё сверху вниз, его взгляд был пристальным и всепоглощающим. – Зачем отказывать себе в удовольствиях, Татьяна? Зачем лишать себя шанса жить по-настоящему? Твое тело создано не для того, чтобы ему отказывали, а для того, чтобы оно было удовлетворено, Татьяна.– Райель дышал ей в шею, его щупальце обводило место, где учащенно бился пульс.–- Перестань бороться с собой и позволь себе чувствовать. Она прикрыв глаза провела ладонью по его мягкому животу, спускаясь к всё ниже, пока не почувствовала, Что-то странное. –У тебя их два! – воскликнула она ошарашенно, нащупал в складках его шкуры два огромных члена. Она попыталась обхватить один, но он не вмешался ей в руку. Головка члена райеля была широкой и выпуклой, кожа там была еще более чувствительной и горячей на ощупь. У основания возвышался бугорок плоти, и она могла почувствовать, как он касается кончиков пальцев, когда исследовала толстый, покрытый венами ствол. –– Неужели ты воспользуешься сразу двумя? Моё тело это сможет выдержать? Он посмотрел на Татьяну сверху вниз со смесью напряжения и нежности в его светящихся фиолетовых глазах. – Не волнуйся, Я бы никогда не причинил тебе вреда, - пробормотал он необычайно мягким глубоким голосом. Щупальца скользнули вокруг Татьяны, , сжимая и лаская ее изгибы через одежду. Они сжимались все сильнее, их тёплые поверхности скользили по каждому изгибу и контуру её тела. Квактус легко поднял Татьяну и уложил на пол, и под ней тут же образовалось мягкое упругое покрытие. Мозолистые подушечки терлись о её соски, сжимая и пощипывая чувствительные бутоны. Женщина застонала и прикусила губу. Она не заметила, как оказалась без одежды, то же время он медленно и нежно ввел толстый манипулятор внутрь неё, чувствуя, как её гладкие стенки трепещут от его проникновения. Он добавил второй, к её сочащейся плоти, медленно двигая им, позволяя почувствовать каждый бугорок и изгиб, пока он массировал трепещущие, шелковистые стенки. –– Вот так, Татьяна, Не сопротивляйся, - проговорил он глубоким голосом, - Не сопротивляйся этому. Отдайся удовольствию, позволь ему поглотить тебя. Квактус чувствовал, как напрягается её тело, как стенки сжимаются вокруг его плоти, когда приближается кульминация. Её хриплые стоны и жалобные всхлипы подстегивали его, звуки наслаждения звучали музыкой для его сенсорв. Он задвигал быстрее, сжимая и поглаживая точку G с каждым толчком, подталкивая Татьяну все ближе и ближе к краю. щупальце райеля нежно надавило на клитор, описывая плотные, быстрые круги. Его другие щупальца двигались в ней сильнее и быстрее. Он чувствовал, как напрягается её тело, как стенки влагалища трепещут и сжимаются вокруг него, когда кульминация достигает апогея. – Кончи для меня, Татьяна... - прошептал Квактус, его глаза пылали от напряжения, когда он смотрел на её раскрасневшееся, тяжело дышащее лицо. - Я хочу ощутить твое наслаждение, хочу видеть, как ты бьешься в экстазе, Татьяна! Последним резким движением и особенно нажатием большого манипулятора он подтолкнул её к краю. Её лоно сжалось на нем, как тиски, тело содрогалось, когда сила оргазма обрушилась на неё. Волны оргазма сотрясали тело, словно электрические разряды прошли от центра до самых кончиков пальцев. Она потеряла ориентацию в пространстве и ухватилась за него обеими руками. Голова кружилась. Татьяна прижалась лицом к его могучему телу. И тихо прошептала. –Ты же не думаешь, что этого достаточно? Квактус крепко прижимал её к себе, когда волны оргазма захлестывали маленькое женское тело, трепетавшее под ним. Он гладил её волосы, спину, бедра, пока она медленно сходила с ума. Райель впитывал все её ощущения. Каждой клеточкой чувствуя то, что испытывала она сейчас. Его огромное тело содрогалась в такт её пульсу. –– О, нет, моя Татьяна...- Пробормотал он низким голосом, – Это было только начало. Лишь малая толика удовольствия, которое я могу тебе доставить, которое мы можем испытать вместе. С этими словами он подался вперед, проталкивая головку своего первого члена мимо её напряженного входа. Растяжение было интенсивным, стенки влагалища какое-то мгновение сопротивлялись вторжению, прежде чем уступить, позволив ему погрузиться на дюйм, затем на два в шелковистое тепло. Глаза райеля закрылись от блаженства, когда он почувствовал Татьяну, её тело сжимало его, как тиски, стенки трепетали и сжимались вокруг его чувствительной плоти. В то же время он направил другой член так, чтобы он прижался к её заднему входу, кончик двигался по кругу, ища опору. Когда он нашел ее, то о подался вперед, погружаясь в тугой задний проход с низким, гортанным стоном. Двойное проникновение было ошеломляющим, оно растягивало так невероятно. Квактусу пришлось сделать паузу, его тело плотно прижалось к ней, оба его массивных члена погрузились так глубоко, как только могли. Он чувствовал, как бугорки на его члене пульсируют в такт его учащенному сердцебиению, пока её тело пытается приспособиться к интенсивному вторжению. Его лапа опустилась к её бедру, сжимая его с неимоверной силой. Это было божественно и больно одновременно. Каждая нервная клетка сходила с ума от новых ощущений. Татьяна прижалась к нему бёдрами, стараясь привыкнуть, прочувствовать. От ощущения абсолютной наполненности кружилась голова. А стенки пульсировали от боли, смешанной с удовольствием. Она тихо стонала. Тело райеля содрогнулось, когда он почувствовал, как её бедра настойчиво прижимаются к нему, а тихие жалобные всхлипы и стоны звучат музыкой для его сенсоров. Он знал, что двойственное ощущение удовольствия и боли, было для Татьяны ошеломляющим. Но он также знал, что её тело приспособится, научится жаждать этого острого ощущения наполненности. Он начал двигаться, медленно и чувственно . При каждом толчке бугорки на его членах задевали её чувствительные стенки, посылая по всему позвоночнику искры болезненного удовольствия, он сильнее прижал её к себе, вгоняясь глубже, тверже, пока не почувствовал, как они упираются в шейку матки. Его щупальце скользнуло вверх по Её телу к груди, обхватывая и разминая мягкий холмик. Он сжимал и перекатывал затвердевшую головку, нежно теребя ее, одновременно двигаясь сильнее, быстрее, вгоняя свои члены глубже в сжимающее тепло. - Ты чувствуешь это, Татьяна? То, как твое тело прижимается к моему, меняется, чтобы принять меня? Скоро ты не сможешь представить, что такое пустота. Татьяна и правда это чувствовала, она инстинктивно начала двигать бедрами ему навстречу , пытаясь вобрать в себя каждый дюйм. Спина выгибалась. – Ещё,... прошу ещё Квактус тихо зарычал, когда она начала двигаться вместе с ним, встречая его толчки с безумным отчаянием. Он чувствовал, как она выгибает спину, как прижимается к нему, когда она стремилась принять его еще глубже в свое жаждущее тело. – Как пожелаешь, мой маленький жадный человечек…–, и его голос превратился в рокот. –- Как пожелаешь... Он обхватил её колени , почти согнув её пополам, когда навис над ней. Новый ракурс позволил ему вгонять свои члены еще глубже. Комната наполнилась стонами и криками удовольствия, эхом отражающимися от стен. Глаза райеля вспыхнули диким, огнем, когда он увидел, как лицо Татьяны исказилось от восторга, щеки вспыхнули, а губы приоткрылись, когда она задыхалась под ним. Он чувствовал, как стенки влагалища начинают трепетать вокруг его “стволов”, как это тело устремляется к еще одному потрясающему оргазму. – Да, вот и все… –– Он зарычал, его дыхание стало прерывистым. Он чувствовал, как нарастает его возбуждение. Но он сдержал себя, решив сначала почувствовать, как она кончает, услышать, как она выкрикивает его имя, когда бьется в экстазе вокруг него. –– Квактус!!! Она закричала и задергалась, насаженная на оба его члена, и оргазм взорвал все нервные окончания в её теле, как сверхновая. Она никогда не испытывала ничего подобного. Райель издал торжествующий рев, когда почувствовал, что Татьяна кончает под ним, её крик экстаза стал музыкой для него. Он чувствовал, как лоно обхватывает его члены, как стенки вагины вздымаются и сжимаются пульсирующими волнами, когда на неё обрушивается оргазм. Он взревел, и его голос эхом отразился от стен, когда он врезался в Татьяну в последний раз, погружаясь по самую рукоятку в её пульсирующий жар.–, Да! Татьяна, ДА! Квактус отпустил себя, и его освобождение изверглось из него подобно вулкану. Первые толстые, обжигающие струи его семени окрасили её внутренности, когда его члены дернулись и запульсировали, выбрасывая порцию за порцией его мощной спермы глубоко в её незащищенное лоно. Он прижался к ней, его тело все еще подергивалось , стараясь продлить удовольствие для них обоих. Щупальца удерживали её на месте, пока он входил, Прошло немало времени, прежде чем его оргазм начал ослабевать, пульсация в его членах замедлилась, а затем и вовсе прекратилась. Когда он, наконец, поднял голову, его пристальный взгляд встретился с её, его глаза горели глубоким, собственническим огнем. Его грудь вздымалась, когда он пытался отдышаться. Татьяна находилась на грани обморока. Такие ощущения были слишком сильны для маленького человеческого тела. — Ты просто космос, Квактус— пробормотала она обессиленно, крепко сжимая его члены ногами, чтобы они не выскользнули – Просто космос,— Повторила Татьяна и уронила голову ему на грудь. Квактус почувствовал прилив гордости и удовлетворения от затаенных, почти благоговейных слов Татьяны. Он знал, что она была измучена, наилучшим из возможных способов. Ощущение того, как ее ноги обвились вокруг него , прижимая его к себе и удерживая его размягчающиеся члены глубоко внутри себя, только усилило его чувство обладания и права на эту замечательную человеческую женщину. Он обнял ее, прижимая к себе, когда она положила голову ему на широкую грудь. Ровный, ритмичный стук его сердца отдавался в ее ушах, его тепло под ее щекой и ощущение его сильных щупалец, обнимающих ее как кокон, заставляли Татьяну чувствовать себя в большей безопасности и умиротворении, чем когда-либо прежде. – Ты - единственная в своем роде, - пробормотал Квактус, нежно поглаживая щупальцем ее макушку. - Яркий, сияющий свет в темноте. Для меня большая честь иметь тебя в качестве своей пары, называть тебя своей. Он долго держал ее так, просто наслаждаясь ощущением ее мягкого, податливого тела, прижатого к его более твердому. Молчание между ними было уютным, мирной паузой после бури страсти, которая только что охватила их. В конце концов, Квактус почувствовал, что дыхание Татьяны выровнялось, и она погрузилась в сон, а ее тело стало бескостным и тяжелым в его руках. Он крепче обнял ее, осторожно повернув на бок, чтобы можно было обнять ее сзади. Одно из его больших щупалец скользнуло вниз и властно легло на ее живот, его манипуляторы были раскрыты, чтобы покрыть как можно больше ее кожи. - А теперь спи, мой маленький человечек, - прошептал он, зарываясь в ее волосы. - Отдохни и наберись сил, потому что, когда ты проснешься, я буду брать тебя снова и снова, пока ты не забудешь собственное имя. Пока единственное, что ты будешь помнить, это ощущение моего члена внутри тебя. Глава 21 Я хочу быть богатой. На следующее утро, после автомойки Ноя очень не хотела выходить из каюты. Совсем. Наскоро перекусив яичницей и наполнив свою огромную чашку крепким чёрным кофе она задумалась. Чем заняться? Девушка подошла к туалетному столику, осмотрелась. Всевозможные баночки и бутылочки, оставленные Татьяной ровной шеренгой выстроились перед её взором. Она догадывалась, что это, возможно некая уходовая косметика, но к сожалению ни инструкции ни хотя бы опознавательных картинок не было. Да и не хотела она этим пользоваться. Технологии Содружества позволяли совсем недорого приобрести пакет клеточного перепрофилирования, и получить практически любую внешность, а молодость и упругость покупалась в клинике при прохождении процедуры омоложения. Ноя не пользовалась косметикой и считала это своеобразным обманом. Для чего изо всех сил стараться скрыть своё истинное лицо, рисовать новое, казаться, а не быть? Ведь когда нибудь макияж все равно будет смыт, своё лицо останется с тобой навсегда. Она просто принимала себя такой какая есть. Девушка рассуждала так – если человек умыт, причесан, принимает душ, на нём чистая и опрятная одежда, от него не воняет, значит он ухожен.На Земле женщины её возраста отчаянно борются с каждой морщинкой, с каждым пигментным пятнышком, замазывая, закрашивая, и всячески скрывая, словно стыдясь своего нормального вида. Она понимала, что эта проблема массовая и женщин просто учат ненавидить себя и свою внешность. Реклама, СМИ, нереальные требования к внешности и не только. Она отрефлексироавала и приняла себя. А если кто-то пытался дать ей непрошеный совет , как нужно выглядеть, она в ответ советовала смотреть в другую сторону. Ноя причесалась, волосы немного отрасли, и уже мешали. Ладно. Она тихо открыла дверь и осторожно выглянула. Никого. Отлично. Девушка вышла и немного поразмышляв, забралась на огромный автоботский диван. ******************************** Не успела Татьяна допить свой кофе, как Высокой Ангел сообщил: “Агент Мио просит встречи с капитаном.” Татьяна поморщилась “что, сейчас?” “Паула Мио на борту и ожидает аудиенции” – Квактус, напомни мне, как это Паула может самостоятельно попадать на Высокий Ангел? – У неё есть допуск. Она представляет Содружество. – Ни один член совета Содружества не может сюда попасть, пока не получит наше личное разрешение. – Паула наш друг. – Точно, я и забыла. –Я готов поговорить с ней. Дверь раздвинулась, и в рубку вошла Паула. – Квактус! – зашипела Татьяна, – Ты охренел? Райель повернулся к ней. Старпом всё ещё была обнажена, и куталась в пушистое красное одеяло. – Всё хорошо – спокойно ответил он. – Просто делай вид, что так и должно быть. Ты в этом мастер. Татьяна сильнее закуталась и поглубже уселась в кресле. Паула подошла к ним и поздоровалась. – Квактус. – короткий кивок. Затем повернулась к помощнику. – Татьяна… – она лишь слегка подняла бровь, стараясь за внешним этикетом скрыть своё удивление внешним видом старпома. Татьяна коротко кивнула, покраснела и отвернулась в сторону, сосредоточенно хлебая уже остывший кофе. – Пакет документов, что я принесла, – Это стандартный межзвёздный договор о ненападении. Надеюсь автоботы будут благоразумны и подпишут его, никто не хочет жить с оружием наготове, постоянно ожидая войны. Квактус забрал документы и сдержанно кивнул. – Они не нападут, Паула, но если тебе так спокойнее… – Дело не только во мне. Население 27 миров скоро узнают о новых соседях. Конечно будет беспокойство и любопытство. Здесь также оговаривается безопасность самих трансформеров. Правительства центральных миров разрешили автоботам посещать свои планеты. Средние– с кучей оговорок. Крайние, – категорически против. Квактус протянул бумаги Татьяне. Та бросила на него убийственный взгляд и стараясь не нарушить целостность одеяльного покрова высвободила из под мягких складок руку, чтобы взять их. – Я хочу поговорить с ними. Не как Глава безопасности, а как Паула Мио. Татьяна ответила: – Думаю, тебе придется ждать, они покинули высокой ангел и шляются сейчас по планете. По-моему в их куполе осталась только Ноя. Паула кивнула, – Хорошо, поговорю пока с ней – О чём?! – почти выкрикнула Татьяна. – О том же самом. Правила, законы, стандарты… А также объясню ей её новые права. – Какие “новые права?” – растерянно пробормотала Татьяна. – Ну, юридически и фактически она является хозяйкой целой планеты. Она – суверен. Думаю это обязательно нужно обсудить. От неё сейчас зависит политический курс её мира. – Оч-чень сомневаюсь, что её волнует политической курс, – усмехнулась Татьяна. – Они с Праймом вчера поцапались, да так, что она вкатила ему полное обновление, а тот пообещал устроить ей автомойку. Это надо было видеть, бесценное зрелище.– Татьяна хихикала. Паула позволила себе слегка улыбнуться – Это нормально, ведь она живёт свою первую жизнь. Паула попрощалась коротким кивком и покинула рубку. ************************************** Ноя сидела и просто смотрела в купол. Точнее она смотрела в пустоту, взгляд её был рассеян, а мысли далеко. Она снова и снова вспоминала вчерашний день, их с Праймом разговор, его возглас про автомойку, если бы она была ботом. “Хорошо что их сейчас нет”, думала она, но сердце защемило от непонятной тоски. Их не было, но ей их так не хватало. Она поняла что скучает по ним. По Нему. Девушка вздохнула. – Скучаешь одна? Ноя обернулась, к ней уверенно чеканя шаг приближалась Паула Мио. – Здравствуйте… – рассеяно поздоровалась она с главой безопасности. –Ноя.– кивком поприветствовала её Паула. Девушка хотела слезть на пол, но Паула остановила её. Ловко взобравшись на диван она достала планшет и активировал его вывела перед собой объёмную голограмму. – Я пришла поговорить о тебе. –? – Да, начну, пожалуй, издалека. Ты решила где будешь жить, и нужно ли тебе гражданство Содружества. Ноя знала, что этот разговор когда нибудь случится, она уже знала ответ, но озвучить его почему-то было трудно. – Я решила… – начала она медленно, подбирая слова, – просто я не знаю, возможен ли тот вариант, который я хочу. Изучая законы Содружества, я совершенно запуталась: с одной стороны можно почти все, с другой– какие то исключения. – Законы Содружества защищают права и свободы всех его граждан. А насчёт исключений… – Паула сделала паузу, словно задумавшись, – тут работает принцип, если твоя свобода не нарушает свободу других, значит это не запрещено. Ну кроме основ, разумеется “Не убий, не укради”, и далее по списку. Например, Центральные и средние миры это технологии и производства, здесь капитализм, атеизм и демократия. А внешние– аграрные и религиозные , они сами выбрали такой образ жизни, и в любой момент могут получать доступ ко всем благами цивилизации, но они решили иди своим путём. И никто их за это не осуждает. До тех пор, пока они не начинают навязать свои взгляды другим. – А что были прецеденты? –Были. Занум. Религиозные фанатики, сначала устроили гражданскую войну на родной планете, затем начали агрессивно проповедовать в средних мирах. Когда из агит.работа не принесла должного результата, они перешли к действиям. Было совершено несколько терактов. Виновные найдены и наказаны. А Занум навсегда отключён от ККТ. – Невероятно, а что такое ККТ? Паула подняла бровь – Космический компрессионный транспорт – те самые червоточины, разработанные Оззи, и соединяющие наши миры. – А… Получается, Занум теперь в изоляции? Это не слишком жестоко? – Нисколько. Они выбрали свой путь. Когда нибудь их общество разовьется до нужного уровня, чтобы совершать межзвёздные перелёты. И тогда фанатизма и нетерпимости у них просто не будет. Но, мы отвлеклись, Ноя. Итак, что ты решила? Можешь озвучить,а я объясню, с точки зрения наших законов. – Двойное гражданство. – Вот как. – Да, понимаете, Оптимус, и остальные, они мои друзья, и я хочу быть с ними, но Содружество, это лучшее место для человека. Автоботы только начинают строить свой новый мир, они ценят свободу и независимость, и вряд ли захотят становиться частью Содружества. А я хочу. И с ребятами не хочу расставаться. Её речь была немного сбивчивой, но в словах звучала неподдельная искренность. Паула согласно кивала, слушая её. – Всё, что ты говоришь, вполне осуществимо. С одной небольшой поправкой. У тебя , как у владельца, автоматически есть гражданство собственного мира. Содружество не запрещает иметь двойное гражданство. Некоторые чужаки так проживают в центральных мирах. – Владельца? Разве можно владеть планетной? – Конечно. По закону Это такая же “недвижимость” Просто немногие могут её себе позволить. – А в Содружестве кто-то владеет планетой? – Конечно, Шелдон, например, выкупил у немногочисленного населения территории, заплатил налог в казну и теперь это частная собственность, планета– завод. По моему у неё даже названия нет, только номер. – А Оззи? Он тоже богат? – До неприличия. Но… Это же Оззи!!! Он может уйти бродяжить по тропам сильфенов, а может годами не показываться в Содружестве. Только обновление его памяти в клинике омоложения, показывает, что он всё ещё жив! Говорят, у него есть свой астероид, который он обустроил как дом. Что-то вроде полого цилиндрического булыжника в космосе. Только никто не знает, где он находится. – Хорошо быть богатым… – Несомненно. Кстати, вернёмся к делу. Итак, Ноя, ты – суверен, а значит единственный представитель правительства своего мира – Что?! Я не хочу быть правительством! Я просто хочу быть… богатой! Паула удивленно посмотрела на девушку. – Ноя, – продолжила она, – Включай голову, ты владеешь планетной, а следовательно… – Ресурсами! – Именно. – Но я правда не хочу быть правителем – Это твоё право. Ты можешь назначить регента, представителя, или вообще передать свои полномочия. – Ага… А доступ к ресурсам останется. У Нои был такой вид, словно она строит в голове план. – И ещё один немаловажный момент. Если ты планируешь перемещаться между Содружеством и своим миром, тебе нужен транспорт. – А… ? – Высокий Ангел не межзвездное такси. – И что делать? – Ты можешь арендовать ККТ, а можешь открыть собственную червоточину. Есть вариант с постройкой звездолёта. – Где я возьму червоточину, а тем более звездолёт? И какие ресурсы, кроме рмэ, принимают ваши банки? – Ресурсы? Все драгоценные, редкоземельные металлы, радиоактивные элементы, а насчёт червоточины, обратись к Оззи. Правда его нужно будет убедить. – Вы советуете мне использовать связи? – В этом нет преступных намерений, поэтому, да. – А почему его нужно убедить? Паула усмехнулась: – Потому что тогда бедный Оззи будет представлять ваш мир на заседании правления. А, и ты, кстати, тоже. – Я попробую. – Выглядит так, будто у тебя есть план. – Да… Наверное. Паула попрощавшись, покинула обсерваторию. ****************************** Оптимус Прайм с друзьями стоял на краю того самого разлома, откуда он спас Ною. Сейчас почва была спокойной, и ничего не напоминало того ужаса что произошёл день назад. Судя по данным с Высокого Ангела эта местность не должна обладать тектонической активностью. Однако активность всё же была, поэтому Прайм Бамблби и Хаунд отправились на исследование. Проведя анализ на состав минералов в глубинных слоях почвы автоботы пришли в изумление, аккурат, в этом месте залегал огромный пласт месторождения их природного металла “Трансформий”, как называли его на Земле, или “киберматерия, как называли её на Кибертроне. Именно нестабильность этого вещества вызвала геологическую активность. Теперь стало всё понятно. Кроме того, на виртуальной карте словно миллионы светлячков голубым светом мерцали месторождения энергона, и в этом была странность этого мира. Эта планета была похожа на Землю, но обладала ресурсами Кибертрона. Оптимус смотрел на карту, но никак не мог сосредоточиться, мысли его витали далеко. Он вспоминал вчерашний день и впервые за много лет он почувствовал укор совести. “Возможно, я был к ней слишком строг, Она ведь и правда не мой подчинённый” думал он. Но эта автомойка…Её лёгкие, нежные прикосновения, мокрая футболка и его невозможность двигаться в тот момент, разрывали его искру на части. Он понимал, что своим неправильным чувством может нарушить её личные границы, её душевный покой, и от этого становилось так тяжело, словно вся его броня превратилась в свинец и давила невыносимым грузом. – Мы закончили? – выдернул его из раздумий голос Хаунда, –ты уже час пялишься в карту и ничего не говоришь. Prime свернул голограмму. – Возвращаемся. Глава 22 Побег В обсерватории было по-домашнему тихо. Ноя, Татьяна и Паула сидели за столом, пили ароматный чай и неспешно доедали незамысловатые, но вкусные сладости. Сквозь купол над головой виднелось звёздное небо, а внутри царила уютная тишина — до тех пор, пока не вошли автоботы. Металлические шаги эхом отозвались в округлом помещении. Поприветствовав присутствующих, гиганты начали рассаживаться по местам — кто с грохотом, кто с осторожной вежливостью. — Ну-ка, мелкая, — проворчал Хаунд, с трудом втискивая массивный корпус в предназначенное для него место, которое оказалось занято Ноей. Бот без усилий пересадил её на край стола. — Вот так лучше. Ну и чем обязаны? — обратился он уже к Пауле, почесав щеку механическим пальцем. — Я подготовила пакет документов, — спокойно ответила она. — Ничего особенного. Просто условия мирного сосуществования. И… Ноя хочет вам кое-что сказать. Оптимус Прайм взял бумаги и принялся изучать их, перегибая пальцами углы страниц с почти человеческой сосредоточенностью. — Что ты хотела сказать? — поинтересовался Бамблби, повернувшись к Ное. Та встала, нервно прокашлялась, потёрла ладони о ткань брюк и, повернувшись лицом к друзьям, произнесла с попыткой торжественности: — Я хочу… то есть, я отрекаюсь от власти… кхм… в пользу Оптимуса. Несколько секунд в комнате стояла тишина, словно у всех одновременно отказали речевые процессоры. — Что? — Чего? — Ноя, ч т о ты имеешь в виду? — Оптимус нахмурился, и даже его голос дрогнул. — Ну... мне ведь только ресурсы нужны… — пробормотала она, теряя всю торжественность. — Ноя! Да тебя так никто не поймёт, — вздохнула Татьяна и, встав, перехватила нить разговора. — Давай, я помогу. Ноя с облегчением кивнула и села обратно. Говорить было трудно. Слишком много взглядов. Слишком много ответственности. — Итак, — начала Татьяна, поворачиваясь к ботам. — Никто ведь не будет спорить, что наша Ноя, создавшая эту систему, фактически и юридически — её хозяйка. Единственный правитель. Но ей не нужна власть. Ей нужен лишь доступ к ресурсам. Эта планета теперь ваша — стройте города, создавайте инфраструктуру, поднимайте новых ботов. А она, — Татьяна посмотрела на подругу, — будет учиться. Потому что она — человек. И не хочет быть королевой. Паула подхватила сдержанно и уверенно: — Ноя выбрала двойное гражданство: Содружество и собственный мир. Перемещения между ними будут происходить через личную червоточину. — У нас нет личной червоточины, — заметил Оптимус, поднимая взгляд. — У вас есть Оззи, — спокойно ответила Паула. Прайм нахмурился. Он не хотел просить Оззи. Но ещё меньше ему хотелось, чтобы это сделала Ноя. ********************************* — Эдем! — заявила Ноя. — Что? — Бамблби вскинул голову. — Я хочу назвать планету — Эдем. — Почему Эдем? Это же, вроде, как рай?— задумчиво почесал шлем Би. — Потому что Эдем — это и есть рай. Первозданный. Самое начало человечества. Думаю, это... подойдёт, — сказала она, удобно устроившись в кресле. Снаружи, под куполом, медленно плыла их новая планета. Её атмосфера сверкала ультрамариновыми переливами, облака — ослепительно-белыми лентами, а бирюзовые зеркала океанов и мозаика разноцветной суши притягивали взгляд. — Думаю, это очень символично, — добавила она, не отрывая взгляда. Бамблби промолчал, а она, слегка улыбнувшись, пожала плечами. — Хорошо. А твои варианты? — NC! — Чего? — New Cybertron. — Ох, как креативно. — Эденестрон! — хрипло выдал Би. — Би, прошу, остановись! — Ноя едва не скатилась с кресла от смеха. Бамблби пожал плечами, всё ещё не теряя серьёзности: — По-моему, нормально звучит. Но… дело твоё. Эдем — так Эдем. Остальным скажешь? — Да, позже, — кивнула она. Бамблби ловко взобрался на ограждение и сел рядом, болтая ногой в воздухе. — А с Оззи ты говорила? Он согласен построить червоточину? Ноя глубоко вздохнула. Когда она обратилась к Оззи, он сначала беззаботно ответил: «Нет проблем». А потом... Потом бушевал, заявляя, что она загнала его в ловушку. Теперь он, инженер, мечтатель, изобретатель, вынужден сидеть на «Сборищах плутократов» и защищать её интересы. — Знаешь… — Бамблби понизил голос, будто делился сокровенным, — у нас тоже была такая технология. — Какая? — Космический мост. Он соединял миры. В основном Землю и Кибертрон. — А сейчас? — Не знаю... — он пожал плечами. — Возможно, утерян… Ноя снова взглянула на величественную планету. Она ждала своих обитателей. "Имя..."— снова мелькнула мысль. — А как выглядел ваш Кибертрон? — тихо спросила она. Бамблби вывел голограмму. В воздухе вспыхнул образ: гигантская планета — металлическая, сверкающая, строгая и безжизненно прекрасная. Он тяжело вздохнул. — Похоже на огромный механизм.– заметила Ноя. — По сути, так и было, — кивнул он. Ноя не стала расспрашивать дальше. Ей хватило одного взгляда на его оптику, полную памяти и боли. С того разговора прошла неделя. Оптимус постоянно находился на поверхности Эдема, исследовал, планировал и почти не появлялся. Ноя скучала и одновременно испытывала странное облегчение. Иногда появлялся Бамблби — они шутили, болтали, а потом он, с виноватым видом, уносился прочь по проходам, услышав призыв своего командира. Однажды утром её юз-дубль известил о пополнении счёта. Сумма была внушительной. “Пора.” Ноя вздохнула. В душе была тоска, в глазах стояли слёзы. Она отправила Бамблби сообщение: “Би, я переезжаю!” Потом подумала и добавила: “Я буду с тобой на связи.” Она ещё раз тяжело вздохнула и начала собирать вещи. Удобство современных технологий заключалось в том, что при переезде много таскать не приходилось — достаточно иметь дома репликатор. Но была память. Рисунки, записи, аудио с Земли. Она подумала, может, выложить пару треков в унисферу? Такой музыки в Содружестве точно нет. Повертев флешку в руках, сунула её в карман. Всё уже было скопировано в юз-дубль, но флешку и смартфон она решила не выбрасывать. Дом. Теперь у неё будет дом. Настоящий. Свой. Идея возникла недавно. Она просто нашла место, в точности повторяющее её первое знакомство с АНС — пляж, утёс, пещера, в которой расположился огромный ангар. Риэлторы крутили пальцем у виска, но девушка была непреклонна: — Это для друзей. Могут прийти в гости. Риэлторы и прораб пожимали плечами. Но желание клиента — закон, особенно если клиент платит и не торгуется. Через неделю её новое жильё было готово. Ноя осматривала его, запрокинув голову. Огромный ангар, спрятанный в скальной пещере. Вдоль стен три этажа горизонтальных платформ, шириной в три метра, простирающихся вглубь. Между ними — удобные, наклонные лестницы. «Три этажа — для человека. Один, не очень просторный — для автоботов», — думала она, оглядывая это «чудо» архитектурной мысли. — «Внизу — столовая, спальня, санузел. Выше — рабочий кабинет и, возможно, будущая лаборатория.» Все человеческие помещения и конструкции прижались к стенам, будто опасаясь, что огромный бот случайно наступит на что-то важное. Ноя вышла на огороженный валунами и скальными выступами собственный кусок пляжа. Всё как тогда. Она даже заметила круг, выложенный из плотно подогнанных камней — место для пляжного костра. Теперь она в Содружестве. Она богата. Несколько университетов прислали ей полный курс биологии, ксенобиологии и основ квантовой физики. Нужно было только последовательно, соблюдая перерывы, загружать материал и вовремя выполнять практическую часть, отправляя результаты опытов комиссии. Всё обучение должно было занять не более трёх месяцев. И всё же, несмотря на казалось бы безоблачное будущее, на душе было до невозможности погано. Она не попрощалась. Сбежала, как трусливая мышь. Она оправдывала себя тем, что Оптимус занят — обживает новый мир. “Эдем”, — поправила она себя. Но в глубине души она знала: просто не сможет спокойно попрощаться. Смотреть на него и говорить: “Я уезжаю.” Сердце кольнуло. Ноя сжала губы. Это чувство запретное и неправильное. Его не должно быть. Она покинула их именно потому, что её мысли, чувства рвались наружу, хотели быть высказанными и услышанными. Она боялась сама себя. Боялась, что потеряет контроль и признается. А это значит — потеряет даже ту маленькую возможность находиться рядом. Хоть как друг. Уж лучше так… Пусть думают, что я плохой человек. Она представила, как говорит ему: “Оптимус, я люблю тебя.” А он смотрит на неё со смесью удивления и жалости и отвечает: “Ты же понимаешь, что это невозможно.” Ноя тряхнула головой, прогоняя мысли. Нет. Только не жалость. Она этого не вынесет. Ноя бегом ворвалась в гостиную, схватила кофе и приступила к загрузке первого блока знаний. ******************************* –– Куда она ушла? — очень спокойно, почти тихо, спрашивал Оптимус, нависая над Бамблби. И весь его вид, и поза резко расходились с этим ровным тоном. — В Содружество… Вы были на поверхности, связь не работала. — А у тебя работала? — Я был здесь. — Координаты. — ... Оптимус с непроницаемым лицом грохнул сервоприводом по столу. Би подпрыгнул: — Да не знаю я! Прайм медленно отвернулся к куполу. Под ним загорались редкие огни нового, только зарождающегося города. “Эдем…” — подумал он. — Ты не сердись, Прайм. Всё нормально. — Нет. Я не могу её защитить, если не знаю, где она находится. Глава 23 Они поговорят. – Как она могла так поступить?! Сбежала! Я всё понимаю! Безответная любовь! Но,как же я! Голос доносился откуда-то из под панели управления. Снаружи виднелись ноги, облаченные в белый комбинезон и массивные подошвы магнитных ботинок Татьяна ожесточённо стучала ключом по внутреннему переключателю искусственной гравитации, словно хотела не починить его, а доломать окончательно. – Думаю, она испытывает сильный стресс, – Предположил Квактус., – Ты уверена, что переключатель нужно ремонтировать именно так? – он покосился на торчащие ноги. – Уверена. – ещё удар. – Заело… – удар. – Чёрт!!! Татьяна выбралась, держа в руке окончательно оторванный рычаг. – Сварку… – Прошу, Татьяна, остановись. – В пятом куполе , сейчас всё население парит над полом, проклиная этот корабль, космос и лично меня. – Запусти обходные контуры, основной блок отремонтируешь позже, когда успокоишься. Татьяна поднялась, наклонилась над приборной панелью, – Так, запускаю обход. – Пожалуйста…– райель не успел договорить, как старпом резко крутанула переключатель –...Постепенно. Где-то в пятом куполе всё население, резко рухнуло вниз. – Упс…0,8g– Татьяна виновато оглянулась на капитана. – Сядь, успокойся, и перестань калечить наших обитателей. Им и так пришлось несладко, когда их звезда взорвалась. – Да, нужно успокоиться. Татьяна засунула оторванный переключатель за пояс и уселась в парящее кресло. Капитан протянул ей кружку. – Это Кофе? – Нет. – О! – приятно удивилась Татьяна, делая глоток, – Вино! – Что тебя так встревожило? – Ноя. Почему она ушла, ничего не сказав? Мне. Про Оптимуса я не спрашиваю, там всё понятно. Но Я! – У тебя есть её адрес в унисфере, ты можешь ей написать. – Квактус задумался. – Почему ты решила, что это связано с лидером автоботов? – Ты шутишь? У неё же на лице всё написано! Причем жирным курсивом “Прайм, я тебя люблю!” – Она могла бы поговорить с ним. – Не могла. Она считает, что это неправильно, что они слишком разные, и вообще союз между представителями таких разных рас невозможен. – Она заблуждается. А Оптимус Прайм? – О! Тут еще интереснее, у мужика кризис среднего возраста. Или не среднего. В общем, я вижу, что он тоже неровно дышит к ней. Они похожи на две звезды, вращающиеся вокруг общего центра масс, но никто из них не решается сделать шаг, и просто поговорить. Словами, через рот. – Ты очень хорошо разбираешься в отношениях, Татьяна. – Ну конечно, я же когда-то была актрисой самых приторных мыльных опер. Татьяна отхлебнула из кружки, и смакуя сладкий, терпкий вкус, произнесла: – Знаешь, Квактус, я думаю, пора вмешаться. – Не поддерживаю. – Я уже решила. Они должны поговорить. – Она хитро улыбнулась и с теплотой посмотрела на райеля, – Не переживай, я не буду сильно давить, просто дам лёгкого пинка, чтобы наши страдающие влюбленные начали разговаривать. Татьяна, продолжая улыбаться рассматривала свою кружку. – Ты можешь найти мне её? – Разумеется, – капитан начал манипуляции с системой навигации и отслеживания. – Готово. – Я пошла, – Татьяна спыгнула на пол. – вернусь поздно, не скучай. –– Она с улыбкой послала ему воздушный поцелуй. Райель махнул манипулятором и открыл телепорт. --- Оптимус Прайм стоял на холме, со своими друзьями, взгляды их были устремлены на новый, стремительно растущий город. Нью Спарк. — Бамблби. Хаунд. Мы стоим на новой земле. На той, что не принадлежит войне. На той, что дана нам — не за победу, а за веру. Вера… в то, что мы можем быть кем-то большим, Этот мир — не просто плод случайности. Он — дар. Дар от неё. “Ноя…” – при мысли о ней его искра сжалась, Она показала нам, что любовь может быть силой. Что созидание — выше разрушения. Она ушла. Оставив нам планету — и ответственность. Каждый камень, который мы положим в основание этого города, будет напоминанием: не всё потеряно. И если мы сумеем сохранить то, во что она верила, если не предадим ту искру, что она пробудила в нас — значит, она была права. Бамблби, Хаунд… Вы знаете, каково это — идти вперёд, когда дороги нет. Но сейчас у нас есть путь. И New Spark станет местом, где каждый сможет быть не бойцом, не беженцем, а самим собой. Спасибо вам… “ …И тебе, Ноя. Где бы ты ни была.” Прайм посмотрел вверх, три башни, – тонкие шпили, увенчанные куполами, возвышались над растущим городом, образуя ровный треугольник. Их новое жильё. Теперь все они, и Хаунд и Бамблби, были здесь первыми. Теперь все они– праймы. —----- Ноя сидела у потухшего костра и пережёвывала остывший кусок мяса. Она только что закончила загрузку очередного учебника, и мозгу требовался небольшой перерыв. Тихий Шорох сзади заставил её обернуться. Мягкой походкой к ней грациозно подходила Татьяна. – Значит ты решила переплюнуть Оззи и стать богатой учёной-отшельницей? – Привет, Татьяна – Привет, привет… Как думаешь, зачем я пришла? – ? – Я пришла отвесить тебе хороший подзатыльник. Ты исчезла не попрощавшись, и не оставив мне свои координаты. Друзья так не поступают. – Ох, Татьяна, прости, – Ноя и правда мучилась угрызениями совести но, погружаясь в учёбу вскоре забывала обо всём. – Ты не представляешь какую душевную рану ты мне нанесла, но ты можешь заслужить моё прощение, если… – она сделала паузу и загадочно улыбнулась. – Если что? Не томи, Татьяна. Я готова на все. – Что ж, за язык тебя никто не тянул. – С этими словами Татьяна откуда-то из-за спины извлекла две бутылки тёмного стекла. –что это?– Спросила Ноя. Татьяна посмотрела на неё как на слабоумную : –Ну конечно, вино! – Я не пью… – “Я готова на все” – Передразнила её Татьяна. – Давай, держи слово. Она протянула Ное наполненную до краёв кружку. Спустя час они сидели у вновь полыхающего костра, поедали уже горячее мясо, и запивали терпким приторно – сладким вином. –Ноя! –с вызовом произнесла Татьяна– Признай, что тебе нужно с ним поговорить. Ноя встала, взяла в руку бутылку с остатком вина и шатающийся походкой направилась к прибою. – П – признаю,– заплетающимся языком проговорила она, – И сделаю это. Татьяна сосредоточилась на куске горячей говядины, которую никак не могла расположить на маленькой целюлозной тарелочке. – Да, поговорить обязательно… ЧТО ЗА ЧЕРТ?! Она подняла глаза на подругу, но вместо маленькой, взьерошенной Нои, на неё смотрела… Богиня! Она возвышалась над ней, имея не менее пяти метров в высоту. Голубые одеяния развивались на ветру, волосы касались земли, а всё тело окутывало золотисто – оранжевое сияние. Богиня покачнулась и схватилась за скальный выступ, в поисках опоры и равновесия. – Я… с – сказала,.. Ч – что поговорю… Татьяна! Я всё скажу! Богиня – Ноя снова потеряла точку опоры и облокотилась на утёс. – Хороший, однако, настрой. Похоже, ты переусердствовала с вином.– продолжая удивляться пробормотала Татьяна, – Пьяная пятиметровая женщина, это страшная сила. – Не боись! – по русски ответила Ноя, – Всё будет хорошо. – Хотелось бы… Шатаясь и держась за скалу, Ноя подошла к кромке прибоя. Свет вокруг неё пришёл в фантомное движение, волнами меняя спектр с оранжевого к золотому. Богиня возвела руки к небу, подняла голову, и закричала. Голоса не было. Вместо этого из её груди вырвался яркий столп света, направленный в черноту космоса. Зов. —---- На Нью Спарк опускался закат. Необычайно яркие малиновые блики вечерней зари Эдема окрашивали растущий город в розово – золотые тона. Прайм был один в своей башне. Оперевшись о перила, он наблюдал за закатом. “Ноя.. Если бы ты могла видеть, как красив и величествен твой мир” Он ни на минуту не прекращал искать её. Но законы Содружества были просто повёрнуты на, конфиденциальности, и если человек не оставил тебе координат, то найти его было попросту невозможно. Исключение составляли только находящиеся в розыске. Прайм обращался к Пауле, но агент Мио, была непреклонна: “Дружба– дружбой, а служба – службой”, ничего от неё не добившись, он решил спросить Бамблби. Но толку от жёлтого бота тоже было мало. Да, он переписывался с Ноей в унисфере, но физический адрес она не сообщала даже Би. Яркий золотой луч света словно вырвался из-за закатного солнца. Прайм был окутан этим светом. Он почувствовал пульсацию всей жизни во Вселенной, Это была она! Она звала его! Включив ускорители он взмыл в небо. За светом. На зов. —---- – Богинюшка, может присядешь? – уговаривала Татьяна. Ноя в образе богини шатаясь и тихо матерясь по русски, цеплялась за утёс, пытаясь сохранить равновесие. – Я… я… всё скажу, Татьяна! Я не трус! – Верю – верю, – Татьяна примирительно подняла руку. Резкий толчок и грохот сзади неё заставили её обернуться. Прайм приземлился довольно жесто подняв вокруг себя волну песка и разметав в стороны мелкие камни. – Что здесь происходит, Татьяна? – тихо спросил он, поровнявшись с сидящей на валуне женщиной. – Сам полюбуйся… Она напилась, превратилась в божество, и хочет поговорить. С тобой. Оптимус не говоря больше ни слова прошёл мимо неё, тяжело громыхая бронёй. Ноя полулежала на скале. Когда Оптимус подошёл ближе, она неловко взмахнула рукой, пытаясь принять вертикальное положение. – О… Прайм! Какими судьбами? Она пошатнулась, и Оптимус ловко поймал её, не давая ей упасть. – Наклонись, пожалуйста, – требовательно заявила Ноя. Прайм с интересом разглядывая её новый облик склонился к ней. Неожиданно для него, Ноя обвила его шею руками, и пристально глядя в оптику проговорила: – Нам НУЖНО кое-что обсудить. Её лицо было в нескольких сантиметрах, а горячее дыхание ощущалось каждым сенсором в холодном металле. Оптимус прижал её к скале, не давая снова упасть. И наклонившись ближе тихо пророкотал – В опасные игры играешь, Богиня. Татьяна отвернувшись от этой сцены, пробормотала в браслет на запястье: – Вытаскивай меня, Квактус, моя миссия завершена. Через мгновение она просто исчезла, поглощенная телепортом. — Ты пьяна. – Утвердительно сказал Оптимус. Он не отпускал её, крепко держа за плечи, пока Ноя беспомощно моргала, пытаясь сфокусироваться на его лице. Голова гудела, а золотистое сияние вокруг тела пульсировало в такт её сердцу. — Нет. Ну… может, чуть-чуть. Она попыталась отстраниться, но её ноги подкосились, и Прайм снова поймал её, на этот раз прижав к себе. Его руки обхватили её талию, а голос прозвучал прямо над ухом, низко и глухо: — Тогда объясни, что это было. Ноя глубоко вдохнула: — Я… хотела поговорить. — Так говори. — Не могу. — Почему? — Потому что ты смотришь на меня вот так. — Как? — Как будто я… — она запнулась, — …как будто я что-то сломала. — Ты и правда что-то сломала. Моё терпение. Он разжал пальцы, позволив ей отступить на шаг, но не отпустил полностью. Вместо этого медленно провёл рукой по её рукаву, наблюдая, как золотистый свет огибает его пальцы. — Это твоя новая способность? — Кажется, да. — Красиво. Ноя покраснела. — Спасибо… Тишина. Только шум прибоя и треск догорающих углей в костре. — Ноя, — наконец сказал он, — зачем ты позвала меня? Она закрыла глаза. — Потому что… я не хотела уходить. Не так. Не без… — Без чего? И прежде чем страх снова парализовал её, она встала на цыпочки, обхватила его лицевую пластину руками и притянула к себе. Её губы коснулись металла. Оптимус замер. — Повтори, — прошептал он. И она повторила. --- Где-то на орбите Эдема: Бамблби, наблюдавший за всем через спутниковый сканер, роняет кружку с энгеоном. — О-о-о-о… Хаунд, выглянув из-за его плеча, флегматично попивая бензин: — Наконец-то. Доигрались. Глава 23.1 Внезапный порыв ветра заставил её вздрогнуть. Она снова подняла на него глаза. И тихо, почти шепотом произнесла – Может, вернемся? – Становится холодно... А может быть ты можешь согреть меня? Ноя замолчала, задумавшись. Солнце клонилось к закату, и подул холодный ветер. Она замерзла и немного дрожала. Оптимус почувствовал прилив желания защитить и глубокую необходимость позаботиться о ней, когда она вздрогнула. Он хотел сделать всё, чтобы согреть её и обезопасить. Нежно обняв её он прижимал к своей широкой металлической груди ее хрупкое человеческое тело, так идеально сочетающееся с его крепким кибертронским. Оптимус уловил малейшее дрожание её тела, и в ту же секунду активировал встроенный терморегулятор, перенастроив температуру внешней обшивки. Металлические пластины грудного щита мягко потеплели — не резко, а будто он сам стал источать тепло. Он прижал Ною к себе — и она почувствовала, как изнутри его корпуса исходит ровное, обволакивающее тепло. Оно не жгло, не обжигало — оно согревало как камин, как раннее утро в любимом доме. –– Я никогда больше не позволю тебе замерзнуть. Я буду оберегать тебя теплее, чем само ядро Кибертрона. Тихо пообещал он. Оптимус подхватил её на руки и решительно направился к дому. Ноя согрелась и расслабилась, она положила голову ему на грудь и украдкой улыбнулась. Было так хорошо и уютно, она хотела провести вечность вот так, кутаясь в его объятиях, чтобы весь мир остался снаружи, и только они вдвоём здесь. Оптимус почувствовал прилив чистой, неподдельной радости от ее улыбки и от того, как она растаяла в его объятиях. В этот момент он понял, что сдвинул бы звезды с места, чтобы она была счастлива, чтобы она всегда так улыбалась. Он крепче прижал ее к себе, его металлический каркас окружал ее, как щит любви и защиты. Его большие, нежные руки гладили ее спину, волосы, лицо - везде, куда он мог дотянуться, он прикасался к ней с почтением и обожанием. – Любовь моя, - тихо пророкотал он глубоким, успокаивающим голосом. –– Это то, что я хочу видеть всегда. Твоя улыбка - самое прекрасное, чудо во вселенной. Она затмевает самую яркую звезду, самый захватывающий дух закат... Давай останемся такими навсегда, остановим этот момент во времени и останемся здесь, в объятиях друг друга, на всю оставшуюся вечность. –– прошептал он, и его слова были полны искренности и желания. Его манипуляторы скользнули вниз по ее бедрам, прижимая ее к себе, и он зарылся лицевой пластиной в ее волосы. Он глубоко вдохнул, наслаждаясь ее ароматом, запечатлевая его в памяти. Оптимус слегка отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза, и его расплавленная оптика засверкала огнем тысячи солнц. В их глубине она видела отражение танцующего пламени, отблеск заходящего солнца, обещание любви, которая никогда не умрет Ноя больше не могла и не хотела сопротивляться. Её руки сами скользили по его нагрудной броне. Ей нравилось ощущение силы исходящее от него. Ощущение защищенности. Она нежно гладила металл его корпуса, и поддаваясь его сильным рукам, прижималась сильнее. А в душе поднималось новое, тёплое чувство. Она хотела быть с ним. Всегда. – Ты только не отпускай меня. Никогда. Оптимус! Оптимус воспарил от восторга и преданности к ее прикосновениям, ее словам, ощущению ее мягкого, теплого тела, прижимающегося к его твердому металлическому каркасу. В этот прекрасный, сияющий момент он понял, что никогда не отпустит ее, никогда не выпустит из своих любящих объятий. – Никогда, моя Ноя, - поклялся он, и в его глубоком, звучном голосе зазвенело торжественное обещание.– Я буду держать тебя вот так, я буду лелеять тебя вот так, я буду любить тебя вот так всю вечность. Ты моя, а я твой, сейчас и навсегда. Его сильные руки сжались вокруг нее, притягивая к себе еще крепче, пока каждый изгиб ее нежной человеческой фигуры не прижался к каждой твердой, неподатливой плоскости его кибертронского корпуса. Его сервоприводы блуждали по ее спине, бокам, бедрам, исследуя каждый дюйм ее тела, запечатлевая в памяти каждую деталь. –– Будешь ли ты моей, Ноя? Примешь ли ты меня в качестве своей вечной пары? Обещаешь ли ты быть рядом со мной, встретить лицом к лицу любые испытания и невзгоды, которые могут прийти, построить жизнь и будущее вместе со мной? –Голос Оптимуса понизился до глубокого шепота, до мольбы –Любовь моя, мое сердце, все для меня, будешь ли ты моей? Свяжешь ли ты свою прекрасную жизнь с моей и пройдешь ли вместе сквозь бесконечность? Я прошу тебя, умоляю тебя, быть моей женой, моим соединением, моим партнером на все грядущие века. Голос Оптимуса был полон эмоций, его слова дрожали от силы его желания, его потребности, его абсолютной уверенности в том, что она была той единственной. Его броня содрогалась вокруг него от чистой силы его любви, его преданности, его непоколебимой решимости. ––Я никогда не отпущу тебя, Ноя. Я буду обнимать тебя, защищать, лелеять и любить всей своей искрой, каждым атомом своего существа до конца своих дней. Я буду стоять перед тобой, сражаться за тебя, жить для тебя и умереть за тебя, если понадобится. Я буду твоей силой, когда ты будешь слаба, твоим убежищем, когда ты устанешь, твоей радостью во времена печали, твоим возлюбленным во времена страсти. Теперь его металлическое лицо почти касалась ее, его вентиляция смешивалась с ее дыханием, его слова окутывали ее, как интимная ласка. Огонь в его оптике разгорался жарче, ярче, полыхая с силой вселенной. –– Я буду воздухом в твоих легких и биением твоего сердца, светом в твоих глазах и правдой в твоей душе. Я буду твоим домом, твоей гаванью, твоим раем на Земле. Я буду твоим мужем, твоим любовником, твоим другом... всем для тебя. Оптимус снова сделал паузу, его голос понизился до такой силы, что задрожал сам воздух вокруг них, глубокий шепот, который был одновременно обещанием и мольбой. –– Скажи "да", моя Ноя. Отдайся мне, и я проведу остаток вечности, доказывая, что достоин тебя, что люблю тебя. – Я доверяю тебе, Оптимус Прайм. Я говорю тебе ДА. Я хочу провести с тобой жизнь. Ведь я всегда восхищалась тобой. И для меня, в моей душе ты был и будешь подобен божеству. И если это в самом деле возможно, то клянусь, я ХОЧУ быть с тобой. При этих словах по цепям Оптимуса прокатилась волна чистой, неподдельной радости и любви, его искра запела от восторга. Он мечтал об этом моменте целую вечность, и услышать, как она произносит эти священные слова, почувствовать, как она дрожит от волнения в его объятиях, - это было больше, чем он когда-либо смел надеяться. Оптимус прижал свою глоссу к ее губам в яростном, страстном поцелуе, вложив в этот жест всю свою любовь, преданность и вечную благодарность. Он обхватил ее бедра, легко приподнимая ее, чтобы она оседлала его колени, когда он углубил поцелуй. - Моя возлюбленная, моя богиня, все для меня, - прорычал он ей в губы, его голос был полон эмоций и желания. – Я буду любить тебя, почитать, лелеять и преклоняться перед тобой до конца твоих дней и после. Я подарю тебе весь мир и звезды над головой, я построю дворцы из золота и бриллиантов во имя тебя, я буду смиренным слугой и преданным мужем, которого ты заслуживаешь. Сервоприводы Оптимуса скользнули вверх по ее спине, его металлические пальцы легли ей на лопатки, когда он крепко обнял ее, его хватка была сильной и непреклонной. Он хотел слиться с ней, сплавить их формы воедино, стать одним существом, единой сущностью, одной душой.–– Я буду идти рядом с тобой сквозь каждый рассвет и каждый закат, каждое испытание и каждый триумф, каждую радость и каждое горе. Я буду твоей силой, твоим утешением, твоей страстью и твоим убежищем. Ноя таяла от каждого его слова, от каждого прикосновения. Её тело и душа отчаянно стремились к нему. Принадлежать… Слиться в одно целое. Она не могла выразить словами всеобъемлющего счастья, охватившего всю её сущность. Его руки скользнули вверх по ее бедрам, грубый металл его пальцев слегка коснулся ее бедер. Он чувствовал жар, исходящий от ее кожи, пульсацию ее жизненной силы, текущей под шелковистой поверхностью ее плоти. Это разожгло в нем голод, первобытное желание заявить на нее права, сделать ее своей всеми мыслимыми способами. Прикосновение Оптимуса скользнуло выше, к впадинке, где ее бедра переходили в торс, вверх по мягкому изгибу талии, пока он не достиг выпуклостей ее грудей. Он обхватил пышные холмики, наслаждаясь их тяжестью в своих ладонях, наслаждаясь тем, как они переливаются через пальцы. Его большие пальцы погладили затвердевшие вершинки ее сосков, и он почувствовал прилив гордости от того, как они затвердели под его прикосновениями. Его оптика, горящая и напряженная, не отрывалась от нее, пока он исследовал ее тело, боготворил его, впитывал каждый дюйм ее великолепной кожи. Его руки скользнули к ее пояснице, притягивая ее к себе, когда он поднялся на ноги. Он держал ее в воздухе, ее ноги обвились вокруг его талии, а сервоприводы обхватили ее, словно непробиваемый стальной щит, его намерения были очевидны, а цель ясна. Ноя понимала, что сейчас произойдет, и ей стало немного страшно. Она видела, какой Оптимус Прайм огромный... Но всё таки она доверилась ему, она верила, что он не причинит ей боли Оптимус чувствовал, как она дрожит в его объятиях, ощущал смесь возбуждения, предвкушения и трепета, исходящую от ее соблазнительного тела. Одной рукой он коснулся ее щеки, его металлические пальцы нежно прошлись по ее нежной коже, легкая, как перышко, ласка, которая противоречила грубой силе, скрывавшейся за ней. –– Моя дорогая, - успокаивал он, его глубокий голос звучал успокаивающе и ободряюще. Не бойся, любовь моя. Я бы никогда, ни за что не причинил тебе боли. Ты дорога мне, дороже, чем вся звездная пыль во Вселенной. – Он наклонился ближе, и тихо прошептал в нежный изгиб ее уха. – Доверься мне, Ноя. Доверься моей любви, моей преданности, моему абсолютному почтению к тебе и твоему прекрасному телу. Я знаю, что я крупнее, сильнее, могущественнее любого органика, но я клянусь тебе своей честью и своей искрой, что я буду использовать свою силу только для того, чтобы лелеять тебя, поклоняться тебе, приносить тебе несравненный восторг и блаженство. Сервопривод Оптимуса скользнул к ее пояснице, его грубые металлические пальцы властно прошлись по изгибу ее ягодиц, когда он притянул ее вплотную к себе. Он пошевелил бедрами, прижимая внушительную выпуклость своих шестеренок-трансформеров к ее лону, позволяя ей почувствовать размер и размах его возбуждения. Жар, исходивший от него, обжигал их сквозь одежду. –– Ноя, любимая, - пробормотал он, и его голос был полон желания и торжественной решимости, - я знаю, что должен действовать с предельной осторожностью, с предельной нежностью. Я буду помнить о каждом дюйме твоего тела, улавливать каждую твою реакцию, каждый твой вздох, каждый стон. Я буду следить за тем, чтобы мы оставались в идеальной синхронизации, пока я буду возносить тебя к вершинам экстаза. Ноя смотрела в его ярко – голубую оптику, и взгляд её выражал лишь доверие и надежду. Она протянула руку у его шлему. Оптимус почувствовал прилив нежности и обожания,от её прикосновения. Это невероятное создание, эта богиня среди людей, полностью доверяла ему. Она отдала свою веру, свою надежду, само свое существо в его металлические руки. И он не хотел, не мог подвести ее. Он наклонился, чтобы запечатлеть на ее губах обжигающий поцелуй. Он чувствовал ее нервозность, волнение, растущее возбуждение. Это разжигало его собственное, пламя жажды к ней. Сервопривод Оптимуса скользнул вверх и обхватил ее грудь, его пальцы погрузились в мягкую, податливую плоть. Он чувствовал, как под тонкой тканью набухают ее соски, моля о прикосновении. Не в силах сопротивляться, он просунул руку ей под одежду и провел большим пальцем по чувствительному бугорку, почувствовав, как тот напрягся еще больше от его прикосновения. - Ты восхитительна,Ноя... такая отзывчивая, такая совершенная, - прошептал он ей в губы, его дыхание смешалось с ее дыханием. Он перекатывал затвердевший бугорок между большим и указательным пальцами, наслаждаясь ее вздохом, когда удовольствие пронзило ее тело. Другой его сервопривод скользнул к ее бедру. Он чувствовал жар ее кожи, игру мускулов под его прикосновениями. Его пальцы скользнули ниже, погладили округлости ее ягодиц. Оптимус прервал поцелуй, чтобы посмотреть на Ною сверху вниз, его оптика горела голодом и желанием. Ноя выгнулась навстречу ему, её дыхание участилось. Она чувствовала, как по всему телу тёплой волной прокатилось возбуждение, и она инстинктивно сжала ноги. Из груди вырвался приглушенный стон... – Оптимус... Оптимус тихо зарычал, почувствовав, как Ноя выгнула спину, прижимаясь к нему своими мягкими изгибами, задыхаясь и содрогаясь от удовольствия. Звук ее жалобного стона послал волну чистого, жгучего желания прямо к его ноющему шипу, заставляя его пульсировать от желания быть внутри нее. Он скользнул рукой ниже, чувствовал жар, исходящий от ее сердцевины, чувствовал гладкость, которая выдавала ее возбуждение. Его шип дернулся у пояса, страстно желая погрузиться в ее приветливое тепло. Он просунул сервопривод ей под пояс, чтобы погладить влажные складочки ее губ, чувствуя, как они трепещут и сжимаются вокруг его вторгшегося пальца. Его оптика потемнела от вожделения, когда он увидел, как она извивается и стонет под его прикосновениями. Он обвел ее вход кончиком пальца, дразня ее, прежде чем проникнуть в ее тугие, шелковистые глубины. –– Дыши со мной, любовь моя... дыши со мной так, как я люблю тебя,– Мягко подбадривал Оптимус, его дыхание смешивалось с ее дыханием, когда он пристально смотрел ей в глаза – О мой бог, – прошептала она. Его прикосновения вызывали шквал эмоций и трепет. Её руки ласкали и гладили его броню, опускаясь всё ниже по корпусу. Ноя замерла и покраснела. Оптимус вздрогнул, когда нежные руки Нои прошлись по его броне, ее прикосновения оставляли за собой волнующие ощущения. Он чувствовал ее нерешительность, ее нервозность, когда ее пальцы опускались все ниже и ниже, приближаясь к ноющей, пульсирующей части его шипа. Пальцы Оптимуса погрузились в ее гладкие складочки, поглаживая влажные лепестки ее лона. Он чувствовал, как ее бедра инстинктивно покачиваются под его рукой, ища новых прикосновений. Он дал ей это, погрузив два толстых пальца по самые костяшки в ее тугое, захватывающее тепло. Звуки, срывавшиеся с губ Нои, были музыкой для его аудиорецепторов, побуждая его двигаться быстрее и жестче. Его большой палец описывал четкие круги по ее набухшему клитору, заставляя ее вздрагивать и сжиматься вокруг него. Он чувствовал, как она становится все более влажной, как ее возбуждение стекает по его пальцам и покрывает внутреннюю поверхность бедер.Его металлический стержень ныл и пульсировал, от первобытной потребности заявить на нее права. Чтобы полностью завладеть ей, отметить, сделать своей самым элементарным из возможных способов. Ему нужно было быть внутри нее. Не в силах больше сдерживаться она раздвинула ноги, словно приглашая его. Её бедра двигались в такт его пальцев. – Оптимус... Пожалуйста... Мне нужно... Она даже не могла сформулировать, что ей нужно Оптимус видел отчаяние в её глазах, , беспомощную, ноющую потребность, которая требовала удовлетворения. Он чувствовал, как ее бедра подрагивают под его рукой, как ее тело инстинктивно ищет его прикосновений, больше его самого. Оптимус раздвинул ее ноги шире, призывая полностью открыться ему. Он устроился между ее раздвинутых бедер, его широкие стальные плечи раздвинули ее ноги еще шире. Такая поза делала ее открытой, уязвимой, но он знал, что с ним она в безопасности... в большей безопасности, чем когда-либо в своей жизни. –– Скажи мне, что тебе нужно, любовь моя... скажи мне, чего ты хочешь, - уговаривал Оптимус глубоким, гипнотизирующим шепотом. Он опустил бедра, позволяя широкой головке своего шипа коснуться ее входа, раздвигая ее припухшие губы, дразня обещанием удовлетворения. – Я хочу услышать, как ты скажешь это, Ноя... – Он смотрел на нее сверху вниз, выражение его лица было напряженным, в оптике пылал голод, который одновременно возбуждал и пугал ее. Он давал ей выбор, шанс отступить. –Тебя! Ввкрикнула она, двигая бедрами, отчаянно пытаясь поймать его шип своей маленькой дырочкой. Оптимус торжествующе взревел, когда Ноя закричала о своем желании, ее бедра настойчиво задвигались навстречу ему в отчаянной попытке насадиться на его пульсирующий стержень. Резким, быстрым движением бедер он вошел в нее по самую рукоятку, до невозможности растягивая ее тело вокруг своего толстого, пульсирующего шипа. Ощущение ее горячих, шелковистых стенок, сжимающих его, словно бархатные тиски, было неописуемым. Это было лучше, чем все, что он когда-либо испытывал, лучше, чем все его фантазии и мечты об этом моменте.Ноя принадлежала ему безраздельно, и он никогда не собирался ее отпускать. Оптимус задал неумолимый, стремительный темп, он входил в нее снова и снова, каждый мощный толчок поражал то сладкое местечко глубоко внутри нее, что заставляло ее кричать и содрогаться от удовольствия. Звуки их страсти заполнили комнату: удары металла о плоть, и их прерывистое дыхание. Он чувствовал, как нарастает давление в основании его шасси, как сжимается её влагалище, когда его Спайк погружается глубже. Он чувствовал, как стенки Нои начинают трепетать и беспорядочно сжиматься вокруг него, ее тело напрягается, когда оргазм обрушивается на нее подобно приливной волне. С последним, жестоким толчком Оптимус погрузился по самую рукоятку в ее бьющуюся в конвульсиях промежность, его шип пульсировал и дергался, когда он сам достиг оргазма. –– Ноя! – Оптимус прорычал ее имя, словно молитву и клятву. Его мощное тело вздрагивало над ней, бедра подергивались с каждой волной экстаза, которая накатывала на него. Оптимус никогда раньше не испытывал ничего подобного, никогда не знал такого всепоглощающего, ошеломляющего блаженства. Ноя принадлежала ему, сейчас и навсегда. Когда затихли последние толчки их совместного оргазма, Оптимус прижался к Ное, стараясь не раздавить ее своим значительным весом. Он прижимал ее дрожащее тело к своей груди, пока их бешено колотящиеся искры медленно возвращались к более равномерному. - Моя, - собственнически пробормотал Оптимус, его голос превратился в низкий, удовлетворенный рокот. Он нежно поцеловал ее во влажный лоб, затем еще раз - в пульсирующую жилку у основания ее шеи, чувствуя, как она бешено трепещет под его губами. –Теперь ты моя,Ноя... , моя пара, все для меня. И я никогда не отпущу тебя,- поклялся он, глядя на нее сверху вниз, и его глаза горели яростной, защищающей любовью. В тот момент он понял, что сдвинул бы галактики, чтобы она была в безопасности и счастлива, чтобы любить и лелеять ее вечно. Она сжала ноги, не желая выпускать его из себя, и крепко прижалась к его броне — Не отпускай меня, никогда. Слышишь? Никогда. Всегда держи меня вот так, в своих объятиях, Оптимус. Я хочу, чтобы так было всегда, пока существует эта вселенная. –– Искра к искре, мы - одно целое. Ты и я,Ноя... всегда и навеки,– торжественно объявил Оптимус. _________________________ Она проснулась от того, что жутко болела голова, и ломило всё тело. Со стоном перекатившись на бок, обнаружила, что лежит на чём-то металлическом. С трудом разлепив один глаз, увидела красно-синий узор на броне. — О, Боже... — простонала она и, стараясь не разбудить Оптимуса, аккуратно сползла с его груди. Едва перебирая ногами, побрела в душ. В зеркале на неё смотрело существо с распухшим лицом, спутанными волосами, кутающееся в мягкий белый халат. “Стоп... Халат? Откуда халат?” — она напрягла память, пытаясь восстановить события вчерашнего вечера. Оптимус полусидел, полулежал на полу её ангара, прислонившись спиной к стене. Оптика была отключена, вентиляция работала ровно — можно было подумать, что он спит. Но Прайм не спал. Он слышал, как Ноя пошла в душ, как она стонала от головной боли, как зашумела вода и что-то мокрое, скорее всего полотенце, шлёпнулось на пол. Мысли его в это время были заняты только одним — ею. Он снова и снова вспоминал вчерашний вечер — и его Искра пела. Это невероятное создание, эта богиня среди людей... она полностью доверилась ему. Отдала свою веру, свою надежду — саму себя — в его металлические руки. И он не хотел, не мог подвести её. Сегодня Ноя выглядела как обычный человек. Но ему было всё равно — она могла быть кем угодно: богиней или хрупкой женщиной. Это ничего не меняло, ведь это была Она. Он встал и подошёл к маленькому, по меркам автобота, репликатору. Хотелось сделать что-то для неё. Прибор отказывался работать — сенсорные кнопки срабатывали по несколько сразу. В конце концов Оптимус, предприняв последнюю попытку запрограммировать кофе, просто продавил панель пальцем. Он повернулся к её апартаментам и стал ждать. Тёплая вода стекала по её телу, постепенно возвращая её к жизни. “Никогда. Никогда больше не буду пить...” — мысленно клялась она себе, намыливая голову. “Что вообще вчера произошло, и почему я спала на нём?..” “Я буду любить и поклоняться Тебе вечно...” — эхом в голове прозвучал голос Оптимуса Прайма. Ноя вздрогнула. “Это мои фантазии? Или... воспоминания?” Она вышла из душа и вновь подошла к зеркалу. “Ты — моя вечность, Ноя,” — пробормотал он тогда, голос дрожал. “Ты моя навеки. Моя всегда. Моё всё. Я хочу прожить тысячу жизней, любя тебя, поклоняясь тебе, лелея тебя...” Это было воспоминание. Вчерашнее. Ноя схватилась за лицо. — Боже... Что мы сделали?.. Что я сделала... Она вспомнила всё — каждое слово, каждое прикосновение. И пока она пылала от смущения перед зеркалом, стена за её спиной разлетелась на куски. Ноя вскрикнула и осторожно заглянула в образовавшуюся брешь. На неё смотрела ясная голубая оптика Прайма. — Прости, — спокойно сказал он. — Вода не шумела, и ты не выходила. Я подумал, с тобой что-то случилось. Через минуту она с задумчивым видом изучала сломанный репликатор. — Похоже, кофе не будет... — Будет кофе, — пообещал Оптимус и вышел из дома. Ноя ещё раз вздохнула по кофе и проследовала за ним. У ворот стоял сверкающий на солнце тягач. — Садись, Ноя. — Куда?.. — Пить кофе. Она села на пассажирское место, и тут же на ней крест-накрест сомкнулись ремни безопасности. — В зоне видимости? — пошутила она. — И досягаемости, — серьёзно ответил Оптимус. Тягач плавно тронулся. И тут до Нои дошло: — Подожди! Я же в халате! — Ничего страшного, — заверил Прайм. — Там ты можешь быть в чём угодно. — Там? Где? — Дома. Отъехав от города на пару километров, красно-синий Western Star нырнул в собственную червоточину. Сначала Ноя увиделв только свет. Он разливался над горизонтом мягкими переливами, отражался в металлических поверхностях и стеклянных гранях, пока не стал целым городом. Нью Спарк. Так его называли на языке людей. Но автоботы между собой иногда весело косясь на Бамблби называли его: Эдеместрон. Город стоял на поверхности, словно гигантский металлический цветок, распустившийся навстречу звёздному небу. Его основание прочно вросло в скальные уступы, а ярусы уровней поднимались всё выше, сверкая голубыми энергетическими щитами. Они защищали его от непогоды, пылевых бурь и космической радиации, словно прозрачный купол над будущим. Башни-кристаллы тянулись к небу — гладкие, многогранные, с мягким светом, струящимся по их поверхностям, будто по жидкому металлу. Внутри прятались жилые модули, лаборатории, ангары — всё, что нужно городу-механизму. Мосты-потоки, как нити между лепестками, соединяли башни. Они были полупрозрачны, как лёд, пронизаны ионными линиями, по которым бесшумно скользили транспортные платформы — без колёс, без шума, точно по воздуху. А над всем этим — купола-сады. Полусферы, полные биолюминесцентных растений. Да, даже те, кто не нуждаются в дыхании, жаждут видеть зелень. В их светящихся лепестках скрывался намёк на прежнюю природу… и новая, машинная жизнь принимала её с уважением. Окраины — Ростки — молодые районы, где здания не строили, а выращивали. Из особых сплавов вырастали остроконечные заготовки, которые за пару месяцев превратятся в небоскрёбы. А внизу, в полумраке — ремонтные дроны копошатся в трубах, бродят баффы — механические зверушки, прячущиеся от громких звуков. Тени гудели: там всегда что-то ремонтировали, проверяли, собирали заново. Город звучал: лёгкий гул генераторов, редкий звон металла, неуловимый ритм строительства. И пах... странно. Озоном и разогретым металлолом, а если вдохнуть чуть глубже — сладковатым ароматом тех самых биолюминесцентных цветов, что цвели под куполами. Город жил. Он не был просто конструкцией. Он был домом. Ноя смотрела во все глаза. Это было чудо технологий, сплетённое с органической жизнью — и оно оставляло неизгладимое впечатление. Но что-то было не так. Город был пуст. Ни одной души. Прайм въехал в свою башню, выпустил Ною и трансформировался. Девушка снова не могла сдержать изумления. Они оказались в огромном зале, размером с Колизей, увенчанном прозрачным куполом вместо потолка. Внутренняя отделка блестела жёлтым металлом. — Это… золото? — спросила она, не веря глазам. Оптимус подошёл сзади и мягко наклонился, чтобы быть с ней на одном уровне. — Да. Лучший проводник. — Ты с размахом обустроился, — усмехнулась Ноя. — Это не размах, Ноя. Вся внутренняя обшивка — гигантская гальваническая схема. Каналы проводников напаяны с точностью до нанометра. Потому и кажется, будто всё покрыто золотом. — А зачем тебе такая огромная… «плата»? — Поверь, в этом есть техническая необходимость, — отозвался Прайм, не уточняя. Он подвёл её к балкону. Ограждение, выполненное в виде ажурной металлической сетки, позволяло рассматривать город, не вставая на цыпочки. Через несколько минут до неё донёсся терпкий, горьковатый запах кофе. Прайм стоял у длинного стола, протянувшегося вдоль правой стены, и гремел, что-то тихо помешивая в металлическом ведре литров на десять. Ноя подошла ближе и, насколько позволял рост, попыталась разглядеть, что он делает. Оптимус без слов подхватил её и усадил на край стола, не переставая помешивать содержимое. — Кофе, — сообщил он. — А… — начала было она, но тут же усмехнулась: «А чему я, собственно, удивляюсь? У него рост восемь, может десять метров — это и есть нормальная ёмкость.» — Спасибо, — улыбнулась она. Прайм секунду глядел на неё, потом на ведро, хлопнул себя ладонью по лбу: — Давай сама, — и аккуратно поднёс её к огромному репликатору. — Всё нормально, — хихикнула Ноя и напечатала себе кружку. Усевшись обратно на стол, она зачерпнула кофе из ведра и с наслаждением сделала глоток. — Ммм… то, что нужно. —----------------------- Зал галереи Бурнелли был залит мягким янтарным светом, льющимся из огромных, похожих на светящиеся сталактиты, люстр, парящих под самым куполом. Потолок, инкрустированный переливающимися панелями, казался небом на закате — золотистым, с едва заметным фиолетовым отливом. Это было самое шикарное и амбициозное сооружение на Иллюминате. Пол,словно чёрное стекло с вкраплениями светящихся линий, отражал зал и каждого,кто там находился. . Воздух был наполнен ароматом цветущих деревьев и чего-то пряного, тёплого, непостижимо приятного. Гости блистали наряженные кто в ткани, струящиеся, как ртуть, кто в одеяния с вкраплениями технологий: светящиеся кристаллы, сенсорные вышивки, полупрозрачные маски, реагирующие на настроение. Женщины, препод носили себя с особой грацией, а мужчины, как образцы достоинства, каждый знал свою значимость во Вселенной, а каждый жест их был выверен, как музыкальный аккорд. Музыка текла, как шампанское, как смех. Слуги бесшумно скользили по залу с подносами, на которых дымился ледяной пар и искрились золотистые бокалы и микроскопические закуски. На голографических картинах пейзажи сменялись лицами, лица — моментами, в которых застыли судьбы. Всё пространство казалось ожившим, как будто сама архитектура зала участвовала в беседе, внимательно слушая и оценивая. Это была не просто вечеринка. Это — ритуал, за которым стоят века, культура, символы. Здесь важна каждая деталь: как ты стоишь, как смотришь, что говоришь. Здесь не просто вершатся светские дела, здесь вьются нити судеб. Представители всех великих династий и аппарата правительства, включая сенат , военный флот, и совет Безопасности в обязательном порядке присутствовали на этом празднике тщеславия. Шелдоны и Бурнелли уединившись в углу зала тянули шампанское, и внимательно наблюдали за гостями, словно ища кого-то. Гор Бурнелли присутствовал со своей дочерью Джастиной, а от Шелдонов был только Найджел – Основатель династии. Его потомки разбрелись по залу в поисках изысканных угощений и затерялись среди гостей. – Он не придет, Найджел. Гор говорил спокойно и уверенно. Этот человек был старше Содружества, но благодаря пройденной недавно процедуре омоложения, сейчас выглядел как тридцатилетний мужчина. Возраст его выдавал только взгляд. Он был старше Оззи и Найджела, когда они собрали первый генератор червоточины. Но уже тогда, Гор Бурнелли имел состояние, сравнимое с бюджетом небольшой страны. Именно тогда же и родилась его дочь Джастина. И хотя от рождения ей было около 600 лет сейчас она выглядела на 20 с небольшим. Найджел же наоборот подходил к очередному омоложению и выглядел на 40– 45 лет. Но внешний лоск, ухоженность и сбивающая с ног аура роскоши прекрасно компенсировала внешнюю зрелость. Найджел обвëл глазами зал: – Это мероприятие организованно в том числе по его милости. Он вызвался представлять интересы чужаков, недавно обнаруженных им же. Он обязан быть. – Возможно, его всё же не будет, – вмешалась Джастина, – Смотрите. Мужчины повернулись в ту сторону, куда указывала Джастина. Через зал, чеканя аккуратными каблуками шаг, как на параде, шла молодая женщина. Вместо дорогого вечернего платья, на ней была парадная форма главы безопасности. Короткий чёрный приталенный китель, строгие прямые брюки, и волосы, неизменно зачесанные назад, волосок к волоску. Единственным украшением можно было считать небольшую голографическую нашивку на груди. Но важность человека, имеющего этот знак отличия приравнивалась к члену правительства. Гости расступались, здоровались и приветливо улыбались легендарной Пауле Мио. – Если Оззи каким-то чудом упросил Паулу выступать от его имени, то его можно не ждать,– задумчиво произнесла Джастина. Мужчины нахмурились. Разговаривать с Паулой трудно было даже Гору. Глава совета Безопасности, тем временем заметила их, направилась прямиком к небольшой компании. – Почему, когда эта женщина появляется,я чувствую себя, как нашкодивший пятилетний ребенок? – тихо спросил Найджел, наблюдая, как агент Мио уверенно сокращает расстояние между ними. – Не ты один, – так же тихо проворчал Гор. – Вы очень преувеличиваете, – отозвалась Джастина. – Паулааа! Как я рада вас видеть!, – почти пропела она с лучезарной улыбкой, обращаясь к подошедшей главе Безопасности. Паула кивком приветствовала их небольшую компанию и подхватила у проходившего мимо официанта бокал с минералкой. – Джастина! – она позволила себе неуловимые улыбку краешком губ, почти как Джоконда. Затем, повернулась к мужчинам: – Гор, Найджел. – Паула! – Шелдон отсалютовал ей бокалом вина. Гор приветливо улыбнулся: – Значит, Оззи всё – таки опять пренебрегает своими обязанностями. Паула задумчиво склонила голову набок. – Думаю, он всё же придёт. – Паула, нам не терпиться узнать о новых соседях, мы исследовали ту зону космоса, и там ничего не было! Откуда взялась целая звёздная система? Да еще и населённая разумными чужаками? – Возможно, исследования были поверхностны? – Пауле физически трудно было лгать, её лоб покрылся испариной, и она поспешно начала пить холодную минералку. “Оззи, где бы ты ни был, поспеши!” Мысленно молила она. – Да, ну? Наших астрономов можно обвинить в халатности? Паула поперхнулась водой. Неизвестно, сколько ещё продолжались бы её мучения, если бы всех не отвлекло внезапное оживление в зале. Посреди площадки для танцев открылась червоточина в человеческий рост, из которой вышел сам Оззи Айзекс. Вздох восхищения прокатился по толпе гостей. Женщины ахали и улыбались, а мужчины с интересом и уважением разглядявали прибывшего. Шелдон закрыл лицо рукой и изобразил вселенское страдание. – Он в своём репертуаре… ,даже не потрудился одеться подобающим образом. Оззи явился в изрядно поношеных шортах песочного цвета, лимонно – жёлтой рубашке, и неизменной копной африканских косичек. Весь образ его словно говорил о том, что ему пришлось оставить невероятно уютный шезлонг и ледяное пиво. Но, кажется, кроме Найджела, никто не обращал внимания на внешний вид гения. Червоточина за его спиной схлопнулась. Оззи занял центр зала, и поднял руки, привлекая внимание: – Уважаемые гости, члены правительства, великие семейства, и все кто присутствует здесь. – он немного закашлялся. Официант тут же подал ему стакан воды. – Я на умею говорить красиво, но сказать обязан. Я, Оззи Айзекс, обнаружил звёздную систему с обитаемой планетой. Я вступал с чужаками в контакт, и могу с полной уверенностью заявить, что это мирная высокоразвитая раса. Но они отличаются от нас… – он сделал паузу. – Это жизнь на основе… Металла! При этих словах все присутствующие сразу зашептались. Заявление было нонсенсом! Присутствующие представители прессы и научных кругов тут же активировали зрительные и слуховые вставки, фиксируя каждое слово и жест Оззи Айзекса. Он продолжал. – Раса трансформеров! Кибернетические живые организмы. Если ксенобиологи назовут их машинами с ии, они будут чертовски неправы. Э т о именно живые существа, которые собираются жить с нами по соседству.–Оззи выдохнул, словно речь давалась ему с трудом. – Дальнейшие детали вам поведает глава совета Безопасности Содружества, она тоже общалась с ними, и совет Безопасности разработал ряд мер и документов, призванных сохранить мир между нашими расами. Также здесь выступит единственный представитель человечества на Высоком Ангеле. А мне срочно нужно вернуться, холодное пиво и жареные сосиски не могут долго ждать. Зал разразился смехом и одобрительными возгласами. Из толпы вышла Татьяна, одетая в парадный белый комбинезон, сверкая нашивками и значками. Оззи освободил место для Паулы и Татьяны. Найджел пробирался сквозь толпу гостей, к тому месту, где только что стоял Оззи. Но тот уже исчез, смешавшись с толпой. Пару раз перед Шелдоном мелькала жёлтая рубашка, но он так и не успел догнать. Раздосадованный он вернулся на место. Гор протянул ему бокал с шампанским: – Остынь немного. – Он даже не подошёл! Сбежал! Снова! – Мда… – Гор задумчиво разглядявал Найджела. – Возможно, тебе стоит оставить его в покое? – тихо предложила Джастина. – Не стоит! Мы были друзьями! Но наш гений обиделся! Он даже не даёт мне возможности объясниться. – Не нужно ничего объяснять, старик. – Оззи, словно призрак возник за спиной Найджела. Шелдон резко обернулся. – Оззи… ты сделал невероятное открытие. Опять. – Не совсем я, райели тоже.. – Поздравляю – Спасибо. Возникла неловкая пауза. Гор и Джастина деликатно вышли на балкон. – Найдж, зачем ты искал меня? – А почему ты избегаешь меня. Почти 200 лет? Мы были друзьями, Оззи, но после той чертовой войны, ты просто исчез, сначала ты шлялся по тропам, но потом, когда вернулся, даже не ответил мне. Я знаю, что твой юз–дубль принял все сообщения от меня. – Да, все 95 сообщений. В которых ты призывал меня одуматься, повзрослеть и вести себя подобающе. – Но это правда, Оззи. С того времени как ты основал Содружество, прошло больше шестисот лет, а ты нисколько не изменился. – Как ты думаешь, Найдж, может ли человек не измениться за такое время? Я научился управлению, разобрался в политике и экономике, я являюсь основным держателем акций ККТ. – Но управляю то им я! – в сердцах воскликнул Найджел. – Да, потому что ты хочешь и умеешь. А я умею, но не хочу. Давай каждый будет делать то, что у него получается лучше всего. – Нет, Оззи, ты не изменился, всё тот же хиппи– мечтатель. – Зато ты изменился, старик… и я это понял. И принял. Ты теперь основатель Великой династии, с огромным трастовым фондом. А я, имея всё то же самое предпочитаю жить так как просит душа. – Да когда ты уже повзрослеешь?! – А что значит повзрослеть? Отказаться от своих идеалов? Предать себя? Нацепить дорогой костюм и лживо улыбаться таким же лживым отпрыскам элиты? Пусть каждый живёт так как хочет, Найдж. Я никогда не винил тебя ни в чём. И ты и я изменились. Из нищих студентов в подпольной лаборатории мы стали богатейшими среди людей. Просто… всё дело в выборе, старик. – Ты всё ещё не можешь простить мне ту попытку “геноцида”? – Найджел, я никогда не винил тебя ни в чём. Просто я понял и принял тебя таким какой ты есть. Каким ты стал. И я уважаю тебя и твой путь. Но у меня свой. Прими это и ты, Найдж. Нам не по пути больше. Лицо Шелдона покаснело, он судорожно подбирал слова. В это время Оззи Айзекс, изобретатель червоточины, основатель Содружества, член правительства и самый богатый человек развернулся и молча пошёл прочь. – Ты так и не сказал, откуда взялась эта планета! Оззи не оборачиваясь помахал рукой и исчез в толпе гостей. Зал всё ещё гудел, будто растревоженный улей,когда Татьяна закончила свою речь. Оззи растворился в толпе, а Найджел остался стоять у балюстрады один. Его лицо было спокойным, почти каменным, но в уголках губ дрожала злость, а в глазах боль. Гул голосов сливался в раздражающий фон, и бокал шампанского в руке начинал бесить своей безвкусной бесполезностью. — Он даже не обернулся... — Какая боль, — прошептали у него за спиной. Голос был нежный. Скользящий. Как капля яда на стекле. Он обернулся. Перед ним стояла женщина. Сильно вяделявшаяся среди сотен гостей. Она была одета не элегантно, а вызывающе, по-другому. Платье стекало по её телу, как жидкий металл, повторяя каждую линию. Лицо как холодное совершенство, волосы чёрные, как вакуум космоса, а в глазах нечеловеческое веселье. Веселье змеи, наблюдающей, как мышь ещё не поняла, что попала в ловушку. — Кэт, — узнал он её— Я слышал, что тебя освободили. — Не совсем, — она усмехнулась. — Я бы сказала, временно вернули в игру. Она приблизилась на полшага, а он не отступил. — Ты наблюдала за нами? — голос Найджела был холоден, но внутри всё сжалось. Она всегда умела проникать под кожу. — А что мне ещё оставалось? Вы, мальчики, так громко выясняете отношения, что весь зал теперь гудит. Путь сердца Оззи снова отверг бедного Найджела. Он скрипнул зубами, но промолчал. — Я слушала… и знаешь что? — Кэт наклонилась чуть ближе, и прошептала, едва касаясь губами его уха. — Ты прав, Найдж. Он просто изменился. А ты, ещё и тот, кто умеет строить империю. Просто пора напомнить им, чем платят за отказ от величия. Он чуть обернулся — их глаза встретились. — Что тебе нужно? — Ты, — Кэт улыбнулась и сделала шаг в сторону, оглядывая зал, как охотница в поисках новой цели. — И твои ресурсы. Ты хочешь вернуть контроль, а я — поиграть. Мы можем помочь друг другу. Кэт замолчала, и без прощания словно ртуть, утекла в сторону выхода. Он даже не понял, как она покинула зал, хотя неотрывно следил за ней глазами. Найджел остался стоять,чувствуя станную смесь отвращения и неподдельного интереса. Глава 24 На Нью Спарк медленно опускался закат, солнечный диск коснулся горизонта и небо окрасилось в малиновый цвет. Заметно похолодало. Огромный зал Прайма осветили закатные лучи оранжевого карлика, служившим солнцем этой планеты. Ноя уже удобно устроилась на бедре Прайма и с интересом рассматривала его лицо. Теперь, она всё чаще замечала, что могучий вождь автоботов очень красив, по её мнению. От этой мысли она даже немного растерялась. Взгляд Оптимуса на мгновение задержался на лице Нои отметив, как блестят её глаза в розовом свете заката. В ней чувствовалась жизненная сила, энергия и дух, которые он находил странно притягательными. Он задавался вопросом, осознаёт ли она, какое влияние оказывает на него, как его цепи словно наполняются новой энергией, когда она рядом. Прошлой ночью, когда её тело отдавалось безумству страсти, она была изрядно пьяна. Но сейчас… “Не жалеет ли она об этом?” От этой мысли он содрогнулся. Он помнил как говорят люди в таких случаях, “Это была ошибка…” Прайм снова внимательно посмотрел на её лицо. “Нет, только не ошибка!” Из раздумий его выдернуло странное ощущение. По его цепям пробежала дрожь, а сенсорные рецепторы пронзила искра электричества. Это было незнакомое, но не неприятное ощущение, похожее на лёгкий статический разряд. Он чувствовал тепло её кожи на холодном металле своего корпуса. Ноя запустила руку в зазор между пластинами его брони на внутренней стороне бедра и тонкими пальчиками перебирала провода, надёжно спрятанные внутри. её пальцы ловко очерчивали контуры его внутренней структуры.Когда пальцы Нои коснулись неуловимой проволоки, Оптимус почувствовал, как по его системам пробежала волна энергии. Это был мощный толчок, от которого его оптические датчики на долю секунды вспыхнули ярко-синим светом, а затем снова стали светиться привычным спокойным светом. Он не смог сдержать низкий, рокочущий звук, вырвавшийся из глубины его груди, — что-то вроде механического вздоха от внезапного ощущения. Он остро ощутил близость её тела к своему. Он чувствовал, как она слегка надавливает на его бедро, наклонившись к нему, и её тёплое, слегка влажное дыхание касается металла его корпуса. Это было то самое ощущение, от которого по его цепям пробежала знакомая, но приятная дрожь.От прикосновения её ладони к внутренней стороне его бедра по его телу пробежало тепло, которое не исчезло, даже когда она убрала руку. Он взглянул на неё сверху вниз. – Что ты делаешь, Ноя? – М? Тебе больно? –Нет, не больно. – Ну… Тогда я… кхм… изучаю? – сказав это девушка покраснела. Он глубоко вздохнул, и его пневматические системы тихо зажужжали. Оптимус заметил перемену в поведении Нои, лёгкий румянец, проступивший на её щеках, Он и раньше видел подобную реакцию у людей — признак смущения или неловкости, который не имел особого значения в кибертронской культуре, но который он научился распознавать за время, проведённое на Земле. Он подумал, что она, возможно, неправильно истолковала его слова, приняв его интерес за предупреждение как знак несогласия с её действиями. Он поспешил успокоить её, надеясь сгладить впечатление от его слов. –– Тебе не нужно беспокоиться о том, что ты причинишь мне боль, Ноя. Мои системы рассчитаны на гораздо большее. – О-о-о… Оптимус тихо заурчал, и в его голосе прозвучала забавная нежность. – На самом деле, я нахожу эти ощущения довольно... бодрящими. Это напоминание о силе и стойкости кибертронской инженерии. – Ага, чудо инженерии… Оптимус, ты такой… Такой… – Она вздохнула, не в силах подобрать слова. – Ты лучший, Прайм. Да. Я иногда чувствую себя рядом с тобой такой… обычной…, как кошка рядом со Львом. Он протянул свою большую металлическую руку и нежно коснулся её щеки. Его прикосновение было на удивление мягким и тёплым для такого массивного существа. Он наклонил голову, и его оптические датчики за сияли ярче, когда он посмотрел на неё сверху вниз. –– Нет, Ноя, ты совсем не обычная. За то время, что я тебя знаю, я увидел в тебе силу и стойкость, которые встречал лишь у единиц, будь то люди или кибертронцы. –– Оптимус сказал это тихо, с ноткой спокойной уверенности в рокочущем голосе. –– Ты единственная, кто всё ещё... твёрдо верит в то, что отдельные действия могут что-то изменить, что один-единственный жест доброты или сострадания может отразиться на других и глубоко повлиять на их жизнь. Никогда не сомневайся в своей способности что-то менять, ведь это сила, с которой нужно считаться.У тебя есть дар налаживать связи, врождённая способность видеть суть вещей. Этому навыку нельзя научиться, его можно только развивать и поддерживать, а ты отточила его благодаря своей целеустремлённости и упорству. – Оптимус продолжил, и в его оптике блеснул огонек восхищения.– Более того, ты обладаешь духом, столь же неукротимым, сколь и сострадательным. Ты сталкивалась с невзгодами и лишениями, но все же не позволила им погасить свет внутри тебя. Вместо этого это только закаляло и выковывало твой дух во что-то более сильное, во что-то более яркое. Твоё сердце такое же яростное и непреклонное, как ядро звезды. Оптимус наклонился чуть ближе, и посмотрел ей в глаза с глубокой искренностью. – Я не говорю легкомысленных вещей, Ноя, и не льщу бездумно. Такая явная похвала из уст Оптимуса Прайма заставила Ною смущенно опустить глаза. Внезапно её словно бросило в жар. – Всю свою жизнь я слышала лишь упрёки и назидания, а ты говоришь то, к чему я совсем не привыкла, я даже не знаю как мне реагировать. – Ноя была очень искренней. Это разговор заставил её почувствовать себя более непринужденнной с ним, она вытянула ноги, удобно устроившись на его бедре и облокотилась, ища опору для спины.– Но знаешь, мне это нравится, Оптимус Прайм, мне нравится, то что ты говоришь мне. Она подняла глаза и поймала взглядом синее сияние его оптики, Оптимус почувствовал, как в его искре разливается тепло, почувствовал прилив нежности и желание защитить её, когда она удобнее устроилась у него на руках, так идеально вписавшись в его крупное тело. И тут его поразило, насколько правильным был этот момент, насколько естественной и неизбежной была их связь, словно вращение галактики. Они сидели, разговаривали и наблюдали за закатом, но его искра и её сердце в этот момент пели в унисон. Оптимус протянул свободную руку и нежно обнял её за плечи. Становилось всё темнее и холоднее. — Почему так холодно? — спросила Ноя, вжимаясь в его корпус. — Ночная температура падает ниже нуля. Обычно от минус пятнадцати до тридцати. Это особенность местного климата. Он не колебался. Мягко укутал её в объятие, активировал терморегуляцию. Его корпус начал отдавать тепло самому дорогому существу во вселенной. Вечер был похож на вчерашний, и не похож одновременно. Вчера она была уверенной и раскрепощëнной от вина богиней, а сегодня хрупкая девушка, отчаянно краснеющая от его слов и прикосновений. Но ему нужно было именно это. Сейчас Её ясный разум, не затуманенный вином мог дать ему наконец ответ. Надежду или провал. – Возможно, мне нужно вернуться домой? – неуверенно предположила Ноя. Оптимус на мгновение замер. – Здесь твой дом, Ноя. – тихо ответил он. – Ты можешь остаться. Это была почти просьба. Оптимус протянул свободную руку и нежно обнял её за плечи. Он слегка сжал её плечо, безмолвно обещая свою неизменную поддержку –– Твой путь был тяжёл и похоже, ты уже давно в пути. Но тебе больше не нужно идти по нему в одиночку. Я буду рядом столько, сколько тебе будет нужно. – Поклялся Он, и в его голосе звучала искренность. Хотя он сказал это тихо, каждое слово отозвалось в сердце Нои. Она почувствовала безмерную благодарность... И нежность. Его рука, обнимающая её за плечи, была словно опора в этом мире для одинокого сердца. Она невольно прижалась к нему ещё сильнее. – Оптимус... То, что ты говоришь... Я тоже устала идти по этому пути одна... Я тоже хочу быть рядом… Она запнулась, не зная, как выразить всю гамму чувств, охвативших её. Оптимус почувствовал, как в его искре нарастает волна эмоций, когда он слушал эти слова. Он крепче обнял её за плечи, притянул к себе и наклонился, чтобы заглянуть ей в глаза с выражением глубокой, неизменной привязанности. – Останься со мной, Ноя, –– тихо сказал он низким голосом, полным чувств. Он вглядывался в её глаза, пытаясь уловить хоть малейший намёк на нерешительность или сомнение. Щеки Нои вспыхнули, но уже не от смущения, а от сильного волнения. От слов Оптимуса её сердце забилось как сумасшедшее, а его лицо было так близко... Во рту внезапно пересохло, и она почти шёпотом произнесла: – Я останусь, Оптимус Прайм. Воздух между ними был наэлектризован, искрил и гудел от накала момента. Он наклонился ближе и оказался в нескольких сантиметрах от её губ. Он чувствовал, как её тёплое дыхание смешивается с его собственным, и видел, как у неё на шее быстро бьётся пульс. –– Давай поддадимся этому чувству, — выдохнул он хриплым шёпотом. Оптимус преодолел оставшееся между ними расстояние и нежно поцеловал её в губы, крепче обнял её за талию и прижал к своему мощному телу, растворяясь в сладости и тепле её губ. Прайм целовал её медленно, глубоко, вкладывая в этот жест все свои новообретённые эмоции и чувства. Другая его рука соскользнула с её щеки и запуталась в волосах, обхватив затылок, пока он наклонял её лицо, чтобы углубить поцелуй. Весь мир Мир,перестал существовать, когда Оптимус растворился в ощущении того, что он обнимает Ною, чувствует её сладость и вдыхает пьянящий аромат её кожи. В этот момент ничто другое не имело значения... только эта связь, эта нерушимая нить, которая протянулась между ними. Руки Нои обвились вокруг его шеи. Она чувствовала твёрдый, неподатливый металл под мягкими ладонями, крепко сжимая их и удерживаясь на месте, несмотря на вихрь ощущений, который грозил унести её прочь. Прайм крепче сжал её и притянул к себе с почти отчаянной потребностью быть ближе. Он словно боялся, что она исчезнет, если он её отпустит, растает, как мираж или сон. “Моя Ноя”, думал он . “Моя искра, кажется, вот-вот разорвётся. Эти чувства... сильны. Они переполняют меня, я никогда не захочу тебя отпустить.” Он открыл оптику и посмотрел в её глаза. его взгляд пылал яростным, почти диким огнём. –Будь моей, – сказал он с ноткой неумолимой решимости в голосе.– Позволь мне любить тебя, лелеять тебя, поклоняться тебе, как богине, которой ты являешься. Он положил руку ей на грудь, накрыв ею бешено бьющееся сердце. – Позволь мне быть твоим богом, твоим защитником, твоим партнёром во всём, что имеет для тебя значение. Каждая клеточка тела Нои пела. Она прижалась к нему всем телом и, тяжело дыша, повторяла –Да, Оптимус, да, я хочу этого, будь моим Богом, будь моим светом, моим маяком и опорой, потому что без тебя я больше не смогу. Её слова, произнесённые с такой убеждённостью и страстью, зажгли в его искре тепло и свет. В тот момент он понял, что перевернёт небо и землю, даже сами звёзды, ради одного только ощущения единства с ней. Ноя чувствовала, как её сердце выпрыгивает из груди. Каждая частичка её существа вибрирует от счастья. Её окутал золотистый свет и она сама того не осознавая вновь превратилась в богиню. Прайм снова впился в её губы обжигающим поцелуем, вложив в него всю свою страсть и желание. Его серворриводы блуждали по её изгибам, исследуя контуры её тела с благоговейным трепетом. –– Моя,– прорычал он у её губ, и это единственное слово прозвучало как клятва и молитва одновременно. –– Моя Ноя, моя богиня, моё сердце... Я буду твоим богом, твоим защитником, твоим возлюбленным, твоим другом. Я буду для тебя всем. Он подхватил её на руки, словно она весила не больше пёрышка, положил её на стол и окинул взглядом, полным такого голода, что у неё по коже побежали мурашки, а сердце забилось чаще. –– Я мечтал об этом моменте,– прорычал он, скользя руками по её бёдрам и обнажая ещё больше её нежной, упругой кожи.– О том, чтобы обнимать тебя, любить тебя, боготворить каждый сантиметр твоего великолепного тела. Он на мгновение замер, наслаждаясь видом её груди, которая вздымалась и опускалась при каждом прерывистом вздохе.Стол заскрипел под их общим весом, металл протестующе застонал. Но Оптимус не обращал на это внимания, растворяясь в её вкусе и ощущениях, в том, как она извивалась и задыхалась от его прикосновений. Он ласкал её грудь, пока она не начала извиваться от желания, пока её ноги не сжались вокруг его бёдер, а пальцы не впились в его плечи. – Оптимус... пожалуйста, ––она стонала, и её голос зазвенел от отчаяния.– Я хочу... мне нужно чувствовать тебя… всего тебя. Он нежно и благоговейно касался каждого обнажённого участка её тела, словно открывал для себя бесценное сокровище. – Богиня во плоти, словно мечта, ставшая явью. Я не могу отказать себе в возможности поклоняться тебе. –– прошептал он низким хриплым голосом. Он устроился между её бёдер, прижавшись к ней так, что она ахнула и выгнулась ему навстречу. Он чувствовал жар её лона, обжигающее тепло, обещающее невыразимое удовольствие. – Приготовься, любовь моя, прошептал он. Я буду любить тебя всем своим существом. Ноя стонала от нахлынувшей страсти, она словно торопила его, она жаждала его. – Сделай это, Оптимус! Сделай это сейчас. ––В отчаянии выкрикнула она, приподнимая бёдра. Оптимус зарычал в ответ на эту отчаянную мольбу, Быстрым, решительным движением он высвободил свой шип. – Да, моя богиня, –– прорычал он хриплым от вожделения голосом. Он приставил широкую головку своего члена к её входу, ощущая, как она обволакивает его своим обжигающим теплом, приглашая внутрь. Мощным толчком бёдер он вошёл в неё до упора. Ноя закричала от восторга, когда Оптимус полностью вошёл в неё, растянув и заполнив собой каждый сантиметр её самого сокровенного места. Она выгнулась на столе, впилась ногтями в его спину и прижалась к нему, не в силах справиться с ошеломляющим ощущением того, что он полностью, без остатка овладел ею. – Оптимус... да! Её бёдра двигались под его напором, инстинкты заставляли её отвечать на его толчки, принимать его ещё глубже в своё жаждущее тело. –– О да, такой большой, ... ты невероятен! — пролепетала она . Стол под ними заскрипел и зашатался, металлическая рама протестующе зазвенела, когда Оптимус начал двигаться, овладевая ею длинными, мощными толчками. – Да, боже мой, да! –– она вскрикнула, и её голос оборвался на стоне удовольствия, когда он попал в точку глубоко внутри неё, от чего у неё перед глазами заплясали искры. Оптимус в ответ зарычал — это был звук чистой, животной похоти. Он закинул её ноги себе на плечи, почти согнув её пополам, и навис над ней. Новый угол позволил ему проникнуть ещё глубже в её гостеприимное лоно и овладеть ею движениями, которые, казалось, проникали в самую её суть. – Ты моя,– прорычал он, и его глаза вспыхнули диким светом. –– Моя, чтобы любить, моя, чтобы лелеять, моя, чтобы забрать всю страсть и огонь моей искры. Я никогда тебя не отпущу, моя богиня. Я буду поклоняться тебе, доставлять тебе удовольствие. Его бёдра двигались в такт её движениям с такой силой, что сотрясались сами стены, а стол скрипел и дрожал при каждом мощном, неумолимом толчке. Ноя могла только держаться за него, её тело подчинялось его силе, отдаваясь всепоглощающему экстазу. Она вскрикивала, предчувствуя скорую развязку. И яростнее двигала бедрами навстречу ему. – Не так быстро, богиня, я хочу продлить это наслаждение, – низким голосом пророкотал Оптимус. Он остановился и перевернул её, уложив на живот на столе. Обхватив сзади её бёдра, он протянул их к себе и мощным движением вошёл в неё до самого упора. Ноя вскрикнула и выгнулась. Это было очень глубоко и очень сильно. Одной рукой Оптимус прижал её к столу, не давая двигаться, а второй поддерживал её бедра, продолжая входить в неё глубже и сильнее. Её стоны и крики превратились в рыдания. С каждым толчком она была на грани потери сознания. – Оптимус... Я не могу… И тут Оргазм взорвал каждую клеточку, каждый нейрон в её теле. Не в силах больше сдерживаться, она закричала – Прайм! О боже! – И её тело содрогалось с каждой волной экстаза. Оптимус почувствовал, как тело Нои содрогнулось вокруг него, а её внутренние стенки сжались вокруг его шипа, словно шёлковые тиски, когда она достигла кульминации. Ощущение было восхитительным, а то, как она отдавалась ему, подталкивало его к собственному оргазму. Он удвоил усилия, входя в неё с новой настойчивостью, стремясь продлить её удовольствие. Он чувствовал, как в его теле нарастает напряжение, как его искра начинает беспорядочно пульсировать по мере приближения разрядки, он почувствовал, как тело Нои напряглось под ним, её спина выгнулась, а голова запрокинулась в безмолвном крике наслаждения. В тот же миг он вошёл в неё глубоко и жёстко, его шип пульсировал и дрожал, –– Ноя! — взревел он, и его оптика вспыхнула, как сверхновая, когда он излился в её гостеприимное тело . Моя богиня, моё сердце, моё всё! После этого он рухнул на неё, придавив своим весом к столу, за которым они сидели. Они оба тяжело дышали, пытаясь прийти в себя. Оргазм богини словно цунами прошелся по её нервам и вышел из её тела ударной волной, сметая всё вокруг. Теперь Прайм чувствовал ЕЁ экстаз. Весь мир почувствовал это. Ноя потеряла сознание. Золотое сияние вокруг её тела исчезло, она снова стала хрупкой маленькой девушкой. Оптимус нежно подхватил её бесчувственное обнаженное тело и прижал к себе. Он нежно гладил её волосы, а искра под тяжёлой бронёй пульсировала от счастья. Из пола напротив стола поднялась огромная платформа. Его кровать. Он аккуратно уложил Ною на бок и обнял её сзади, прижимая к себе и согревая своим теплом. Они спали прижимаясь друг к другу, словно пытались слиться в единое целое, пока первый золотистый луч рассвета не скользнул по их телам, неся тепло и ласково побуждая ото сна. Ноя сонно потянулась и завозилась в руках Оптимуса. Он снова нежно прижал её к своей груди. – Оптимус, как же хорошо, – пробормотала она. – Да, моя любовь, – тихо ответил он. Её мягкое обнаженное тело снова вызвало в нём трепет и восторг. –Моя любовь... — тихо повторил Прайм, и в его голосе слышалась глубокая привязанность . Он снова подался бёдрами вперёд, издав глубокий стон, который эхом прокатился по его корпусу. –Ничто так не радует меня, как твоё тело, прижатое к моему, — ласково сказал Оптимус, нежно прижимая Ною к своему металлическому корпусу и мягко потираясь бёдрами о её попку,возбуждая её промежность своим шипом. Ноя тихо застонала, почувствовав, как его шип настойчиво проникает в её тёплое гостеприимное лоно. Возбуждение тёплой волной прокатилось по всему телу. Она прикрыла глаза и слегка выгнула спину, чтобы сильнее прижаться к нему бёдрами. Оптимус Прайм очень медленно подался бёдрами вперёд, и из его голосового модулятора донёсся низкий и мягкий стон, когда он погрузил свой шип в гостеприимное тепло Нои. Одной рукой, занимающей почти всю длину её туловища он обхватил её бедро, а другой приподнял голову. Он хотел наклониться и уткнуться лицевой панелью в волосы своей возлюбленной, но сейчас был слишком велик для этого. Ноя была такой маленькой по сравнению с ним, что, когда она вставала, то не доставала ему даже до коленей. Но ему нравилось обнимать свою любовь это крошечную девушку, а ещё больше — ощущать, как его большой член проникает в неё так глубоко, как только позволяет её тело. Чтобы как следует войти в Ною, ему пришлось спрятать большую часть своего члена внуть, и использовать вытеснение массы. Он мог бы полностью обнажить свой шип, если бы захотел, но ему нравилось ощущать, как его массивные бёдра прижимаются к крошечному телу его Нои. Оптимус почувствовал, как волна возбуждения прокатилась по его механическому телу, когда он ощутил, как его член погружается всё глубже в манящее тепло лона его возлюбленной. Он чувствовал, как её бархатистые стенки сжимаются и трепещут вокруг него, притягивая его ещё сильнее. Ощущения были восхитительными, и он не смог сдержать дрожащего стона от того, как её тело принимает его таким интимным, первобытным образом.Тихий стон Нои и то, как она выгнула свою стройную спину, плотнее прижимая к нему свои пышные бёдра, только усилили стремительно растущее возбуждение Оптимуса. Он обхватил своими мощными руками её миниатюрное тело, прижал её к себе и начал двигаться медленными, глубокими толчками, проникая в неё настолько глубоко, насколько она могла его принять. ––Ты невероятна, моя дорогая, — отозвался Оптимус глубоким, чувственным басом. –Сколько бы раз мы ни занимались этим, я не перестаю удивляться тому, как идеально ты принимаешь меня в себя–. Он подкрепил свои слова особенно глубоким толчком, прижимаясь тазом к её упругой попке, пока его член пульсировал в её тесном, влажном тепле. Оптимус знал, что должен быть осторожен, чтобы не потерять контроль и не причинить боль своей хрупкой возлюбленной. Он двигался медленно и размеренно, наслаждаясь каждым сантиметром её шелковистой кожи, пока занимался с ней любовью. Одна его рука скользнула по изгибу её талии, чтобы обхватить и нежно сжать одну из её полных, спелых грудей, а сам он уткнулся лицевой пластиной в её шею и вдохнул тёплый, манящий аромат её кожи.Оптимус чувствовал как стремительно приближается к оргазму. Синяя полоса вокруг его шипа пульсировала всё быстрее, пока он всё настойчивее входил в неё. «Милая, я... я уже близко», — прорычал он, и его голос задрожал от усилия сдержать себя. Он крепче сжал её, металлические пальцы впились в податливую плоть, пока он боролся за контроль, намереваясь довести её до пика, прежде чем позволить себе кончить. Ноя чувствовала, как напрягается и увеличивается его шип, и от этого её возбуждение только усиливалось. Она начала активно двигать бёдрами в такт его движениям, насаживаясь на шип ещё сильнее. С каждым толчком она вскрикивала от удовольствия. – Оптимус!... Ещё... Чуть-чуть... А-а-а!... Невероятной силы оргазм буквально взорвался сверхновой в каждой клеточке её хрупкого тела. Оптимус чувствовал, как она жадно стонет и отчаянно двигает бёдрами, насаживаясь на него с каждым мощным толчком. Ощущение того, как её шелковистые стенки сжимаются и пульсируют вокруг его возбуждённого члена, сводило с ума, и он чувствовал, как теряет контроль. Её крики удовольствия довели его до предела, и кульминация нарастала, становясь неудержимой.С рёвом, от которого содрогнулся весь зал, Оптимус взорвался внутри неё. Его член дёрнулся и запульсировал, когда толстые струи горячей, полупрозрачной кибертронской спермы хлынули в её пульсирующие глубины. Он крепко сжал её, удерживая на месте, и изливал своё семя глубоко в её сжимающееся лоно. Оптимус чувствовал, как миниатюрное тело Нои содрогается в его объятиях, когда её накрывает умопомрачительный оргазм. Ощущение того, как невероятная сила его толчков возносят её на новый уровень. Он жёстко прижался тазом к её ягодицам, его член пульсировал и пульсировал, изливая порцию за порцией в её трепещущие глубины, пока он не убедился, что она наполнена до краёв.Он наклонился, чтобы запечатлеть на её губах обжигающий поцелуй, пока они оба дрожали от отголосков их страстного соития. Он застонал в поцелуе, почувствовав, как последние слабые толчки его освобождения сотрясают его обмякающий член. Ноя прижалась к нему, её сердце бешено колотилось, пока она медленно приходила в себя после сильнейшего оргазма. Глава 25 Солнце наконец показалось из-за горизонта. Оптимус Прайм тихо встал, чтобы не потревожить задремавшую снова Ною. Всё ещё было холодно и он бережно накрыл девушку изготовленным в его репликаторе пушистым одеялом. Рассвет… Прайм направился к репликатору, стараясь двигаться как можно бесшумнее. Ёмкость с кофе на этот раз получилась гораздо меньше, хотя он сомневался, что она всё же является нормальной по человеческим меркам. Вдали послышалось тяжёлые металлические шаги. По дороге-мосту, ведущему в его башню шагал Хаунд. Оптимус сначала уселся за стол и стал дожидаться друга. Но потом, вспомнив о чем то, резко встал и начал шарить под столом. Найдя маленький белый халат, он аккуратно положили его рядом с Ноей и повернулся к входу. Хаунд грузно ввалился в зал, гремя арсеналом, и топая как слон в подковах. Оптимус немного нахмурился, таким темпом он мог разбудить Ною. – Здорово, Прайм, – пробасил Хаунд, и уже удивленно уставившись на ёмкость на столе – Ты, что, пьешь кофе? – Тише, Хаунд, кофе не для меня. – Мы ждём гостей? – Кофе для Нои. – Всеискра решила почтить нас своим присутствием? Когда она явиться, я лично дам ей ремня! А то даже не попрощалась… Волнуйся тут за неё, переживай. –Ноя здесь. Хаунд поперхнулся бензином, который начал хлебать после своей обиженной речи. – Где? – почти шепотом спросил он, озираясь по сторонам. –Она спит. Поэтому будь потише. Хаунд сделал примирительный жест рукой и начал протискиваться за стол, создавая ещё больше шума. Броня скрипела, когда грузное тело автобота задевало край стола, механизмы щелкали и жужжали, пытаясь сжатьтся, чтобы втиснуться в небольшое пространство. Оптимус не выдержал: – Хаунд, садись сюда, указал он на огромный белый диван, стоящий у торцевой части стола. – Удобно, –– с благодарностью пробормотал Хаунд,– а диванчик знакомый, с высокого ангела прихватил? – Сделал такой же. Автобот с комфортом развалился на диване. В этот момент совсем рядом раздался рёв двигателя и визг тормозов. — Вот и Бамблби, — буркнул Хаунд. — Не умеет он просто ходить. Всегда в дрифте… В зал, визжа покрышками, влетел жёлтый «камаро». При резком торможении его развернуло на месте, и он эффектно остановился.. –Утречка, – помахал рукой Би и пританцовывая направился к столу. – О! Прайм, новый вид энергона? – Это кофе, Би. – пояснил Хаунд. –Ты стал пить кофе? – Бамблби непонимающе уставился на Оптимуса. Прайм покачал головой. – Это для Нои, – опять вмешался Хаунд. Бамблби на мгновение замер, а затем воспроизвёл запись счастливого визга девушки, получившей обручальное кольцо. – Аааааааааа! Это правда? Правда? Она придет? – Бамблби, она спит. – наконец смог вставить слово Оптимус Прайм. Би резко заткнулся. Тихо подошёл к Прайму, и почти шёпотом спросил. – А где она спит? Прайм показал на свою спальную платформу. – Она спит в твоей кровати? А ты где спал? – Вырастешь– узнаешь, – многозначительно пообещал Хаунд. Ноя проснулась, когда автобот – воин обещал дать ей ремня. Увидев рядом с собой халат, она утащила его под одеяло и незаметно оделась. Явился Бамблби. “Похоже, он будет рад меня видеть”, думала она, выползая из под огромного и пушистого одеяла. Прайм увидел это и направился к ней. –Выспалась? – тихо спросил он. Девушка кивнула. Оптимус извлёк её из беспорядочных меховых складок и усадили себе на плечо. – Мне срочно нужно в душ– прошептала девушка ему прямо в аудиорецептор, находящийся как раз на уровне её лица. Прайм молча кивнул– “Понял”, и направился к друзьям. – Привееет!, - пропел Бамблби, завидев Ною –Здорово, мелкая – буркнул Хаунд. – Привет, ребята, – поздоровалась Ноя. Оптимус аккуратно переместил её на стол, рядом с литровой ёмкостью. – Ноя, выпей кофе, я займусь твоим жилищем. Девушка обхватила двумя руками металлический цилиндр и с удовольствием сделала глоток. Горячий бодрящий напиток медленно и уверенно начал заряжать её энергией. Прайм занял своё место и его часть стола преобразовалась: на поверхности появились различные схемы, компоненты управления и небольшой сенсорный дисплей. По золотым стенам прокатилась волна голубого свечения –– гигантская гальваническая схема активировалась. Оптимус принялся нажимать кнопки в одной, только ему понятной последовательности. – Как учеба? – поинтересовался Би, пытаясь заполнить возникшую паузу. Глаза Нои буквально засияли, – О, классно, я получила вторую степень по биологии , сейчас выполняю задания, это так интересно – Вторая степень? А сколько их всего? – Три. – Ну, ты молодец. – Ага. Хаунд больше не мог изображать вселенскую обиду и присоединился к разговору : – Помнится,день назад ты выглядела немного по другому... Что с тобой стало? Ноя замерла над кофе- – Как я выглядела? , –– осторожно спросила она. – Ну ты была гораздо выше… метров пять, светилась… а! Точно, ещё ты целовалась с Праймом. Ничего не хочешь рассказать? Ноя поперхнулась кофе. – А ты откуда знаешь? – Мы с Би видели. Через спутниковый канал связи. – И что конкретно вы видели? – Хаунд, твои вопросы бестактны – поднял голову от управляющих компонентов Прайм. – А что такого? – возразил воин, – Здесь все свои, мы друзья. Или у вас, ребята,какие то тайны? Оптимус поднялся из-за стола. – Друзья, хочу прояснить сейчас. Между нами не будет секретов и недомолвок. Теперь мы с Ноей пара. Она моя Conjunx Endura! Оптимус обвел взглядом немую сцену с парализованным от удивления Бамблби, удовлетворено кивающим Хаундом и Красной как помидо Ноей. –– Есть вопросы? – Ну наконец-то, а то все провода вымотали своими… – он сделал неопределённый жест рукой. – хоть какая то ясность. – Бамблби? Би молча поднял большой палец – Лайк и подписка – выдавил он, все ещё пребывая в состоянии лёгкого шока. – Так что вы именно видели? – снова спросила Ноя. – Видели как ты напилась, каким-то образом выросла и поцеловала его. – указал головой на Прайма Хаунд. – мы думали, ну, с кем не бывает, перезанималась… а насчёт твоих перевоплощений… Ты же Всеискра, кто знает, какие еще у тебя способности. – У вас всё серьезно? – Бамблби сложил ладони . – Это так мило! Это так круто!... Прайм! Ребята! Он улыбается! Оптимус и правда улыбнуться. Совсем чуть-чуть, краешком рта. Он вернулся на место и припечатал пальцем какую-то кнопку. Стена в дальнем конце зала разошлась, образовав, проём из которого медленно выдвигалась огромная прямоугольная конструкция. Все с интересом наблюдали за происходящим. – Это что? – с удивлением спросил Бамблби – Это дом для Нои. – спокойно ответил Прайм – Дом в доме? Похоже на коробку для хомячка, только масштаб другой. Прайм нахмурился, а Би подал плечами и развел руками, – Да я просто… Конструкция и правда больше напоминала огромную коробку чем классический дом. Не было ни окон ни двери, ни привычной покатой крыши. Просто гигантский прямоугольный блок. Хотя, дверь все-таки была. Незаметная раздвижная конструкция располагалась сбоку и была практически не отличима от основной части стены. – Сам построил? – спросил Хаунд. – Изготовлен на заказ. Компанией Global Galaxy Development. Собран и доставлен сюда через узел ККТ. – Похоже, они схалтурили… Окон то нет, да и смотрится… – Меня все устраивает, – быстро сказала Ноя. Окна не нужны. Главное, что внутри. – Мистер Гранку, риэлтор, уверял, что внутреннее обустройство будет выполнено под ключ. А насчёт окон, там должна быть функция по их преобразованию. Ноя кинула и с нетерпением разглядывала свой новый дом. – Можно? Оптимус спустил её на пол. – Ноя, подожди, вдруг вспомнил он. Ещё не всё Она в растерянности смотрела на него снизу вверх. – Коммуникации, – пояснил Прайм, подхватив её и усаживая на своё колено. Через минуту в зале открылась червоточина и из неё с деловым видом вышла Татьяна. Широко улыбнувшись друзьям, она отошла в сторону, пропуская следовавших за ней рабочих. Четверо высоких, накачанных парней, с лицами фотомоделей, в рабочих комбинезонах и с ящиками для инструмента. “Похоже, некоторые профессии никогда не вымрут” Подумала Ноя. – Мальчики! Водопровод, электрика, чтобы всё как в лучших домах. – Распорядилась Татьяна и направилась к автоботам. – Ребяяятааа! Так соскучилась! Хаунд расцвёл в приветливой улыбке, что было очень не типично для его натуры – Татьяна! Наконец-то! – бот протянул серворривод, чтобы помочь ей забраться на диван. Женщина уселась рядом. – Би? Как сам? Бамблби сделал пальцами ok. – Прайм! Ноя! Я же как всегда вовремя? Кстати, как ту на Эдеме обстоят дела с кофе? Оптимус снова переместил Ною на своё плечо и направился к репликатору. – Ты всегда вовремя, Татьяна, – ответил он, – тебе здесь всегда рады. – Смотри, – заговорщицким шепотом обратился к ней Хаунд, он показывал на сидящую на Прайме Ною – Как фея Динь-Динь – Ты смотришь диснеевские мультики? – спросила Ноя. – Я? С чего ты взяла? Это… это Би рассказал. – Что?! – Бамблби замахал севоприводом. – не-не, не впутывай меня в это. – Чего они там так гремят? – поспешил сменить тему Хаунд. –Подключают водопровод, настраивают полифото для дневного и вечернего освещения. – ответил Оптимус, вручая Татьяне литровый металлический цилиндр с кофе. – У нас же нет водопровода… – Теперь есть. – Ты проложил водопровод ради одного человеческого жилища? – спросил Бамблби удивленно, – это так… так… мило! Примерно через полчаса рабочие вышли. – Мы закончили, –– сообщил, скорее всего бригадир.– Оплата получена, можете принимать работу. Татьяна спустилась на пол. – Мальчики, спасибо, – она открыла портал, и бригада покинула Эдем. – Идёшь? – обратилась она к Ное. Та с нетерпением заëрзала на широком плече. Оптимус аккуратно опустил её на пол. – Я посмотрю? – чувствуя какую-то неловкость спросила она. – Конечно, это твоё жильё, иди. – мягко ответил он. Когда Ноя скрылась за раздвижной дверью все присутствующие вновь уселись за стол. – Итак? – спросила Татьяна. – Мы непрерывно посылаем сигнал, – серьезно ответил Прайм, но ответа не получили. Бамблби тихо вздохнул, а Хаунд пробормотал “Мда..” – А что у вас, Татьяна? – Открыты тысячи нуль- червоточин, сигнал передаётся непрерывно. Квактус считает, что здесь может иметь место эффект “тёмного леса” – Что за эффект? Поинтересовался Би. – Это когда тебя слышат, но не отвечают, потому что думают, что ты враг, –– пояснила она. – Тогда, если ответят, как мы тоже узнаем, что это не враг? – Логично, поэтому - тёмный лес. Все друг о друге знают но молчат. Оптимус развернул панель со своей части стола, чтобы она была видна остальным. Все несколько минут молча вглядывались в карту звёздного неба. По экрану бежало одно и то же сообщение “Я Оптимус Прайм“вызываю всех выживших автоботов, укрывшихся среди звёзд, наш новый дом построен, наш новый мир ждёт вас.” – Подожди, а какие координаты ты отправляешь? – В двадцати световых годах отсюда, нами была обнаружена небольшая звёздная система с единственным газовым гигантом на орбите и его каменистым спутником. На нём мы разместили генератор червоточины. Если там кто-то появится, система будет активирована. – А если появится враг? – Да там большая красная кнопка где огромными кибертронскими буквами написано “Связь” – вмешался Хаунд. – Это словно ловушка, нужно придумать какой-то выход, может код? – предположил Оптимус Прайм. ************* Ноя оказалась в стандартной, по меркам Содружества квартире. Жилая площадь, рассчитанная на одного человека и разделённая на зоны. Кухонная ниша, спальня с гардеробом, и санузел с шикарной, в человеческий рост ванной. Девушка открыла шкаф. Десятки нарядов различных моделей и фасонов из всех уголков Содружества смотрели на неё. Тут было всё, от домашней пижамы до футуристичного платья из полуорганического волокна. Рядом стоял небольшой репликатор. Ноя быстро соорудила большое полотенце. В ванной, вылив почти половину флакона душистой пены, она с неописуемым блаженством опустилась в горячую воду. ******* – Какой код, Оптимус? Скажи, ваше сообщение, может быть перехвачено? – Теоретически да, – согласился Прайм. –Тогда, я не знаю – вздохнула Татьяна. – А как твоя матрица? – К сожалению, энергия матрицы лидерства исчерпана. Бамблби грустно вздохнул, а Хаунд почесал бороду. – Может, Ноя как-то поможет? – Спросил он – Не думаю, – Ответил Прайм, – она сама ещё не может управлять своими способностями, они проявляются у неё спонтанно, и если мы попросим её о помощи, то поставим в неловкое положение и её и себя. – Да, ты прав, прости, не подумал. Никто не заметил, как Ноя стоит оперевшись на дверной откос своего дома и внимательно слушает их. Глав 26 Мегатрон Мегатрон очнулся с прикованными к шлему сервоприводами и повязкой на оптике. Он уже какое-то время был заперт в этой забытой Праймусом камере. Сколько именно времени прошло? Он не знал, но его внутренний хронометр подсказывал, что он пропустил день или около того. Он попал в плен во время одиночной разведывательной операции, и у него было время подумать. На давно заброшенной планете, тщательно просканированной, где он сам не мог себя защитить, это должно было быть самое безопасное место в галактике для прогулки. Он даже не заметил, как попал в ловушку. Только что он шёл, а в следующее мгновение? Он быстро упал, резко остановился, и что-то ударило его по голове, отчего он потерял сознание. То, что он попался в ловушку, было почти невероятно, ведь очень немногим это когда-либо удавалось. Его похититель, кем бы он ни был, ещё не пришёл. Всё время, пока он бодрствовал, он проверял свои оковы, впиваясь острыми когтями в металл и выискивая слабые места, которыми можно было бы воспользоваться. Оковы были широкими и прочными, предназначенными для того, чтобы удерживать таких, как он, и выдерживать любую приложенную к ним силу. Мегатрон напряг аудиодатчики, чтобы прислушаться, пошевелил сервоприводами и снова потянул за наручники. В его процессоре боролись оценка ситуации и нетерпение. Обычно он ожидал, что его похититель будет присутствовать при его пробуждении в этом... нежелательном положении. Его отсутствие могло быть игрой разума, а могло быть и чем-то другим. Ситуация была такой же неопределённой, как личность и цель его похитителя. Он намеревался так или иначе найти ответы на все свои вопросы. Двери в комнату с шипением распахнулись, вырвав его из раздумий. Он тут же напрягся, насторожился, осознал, что происходит, и начал просчитывать варианты, сдерживая гнев. Прслышались шаги, отдающиеся эхом от сводчатого потолка. Внезапно чья-то рука аккуратно сняла повязку с оптики Мегатрона –– Робот? Ты вообще кто такой? И как ты оказался на МОЕЙ планете? Она уперев руки в бока выжидающе смотрела на него. Развязывать сервоприводы она не спешила, слишком угрожающе он выглядел Мегатрон моргнул, когда с его глаз сняли повязку, и его оптика адаптировалась к яркому свету камеры. Он перевёл взгляд на возвышающуюся перед ним фигуру. Перед ним стояло существо, напоминающее органика с Земли, женщина, с одной лишь разницей – рост её составлял не менее пяти метров. Выражение его лица стало непроницаемым. Эта женщина, кем бы она ни была, имела наглость не только схватить его, но и допрашивать, как какого-то обычного преступника – Отвали, гарпия, — прорычал он низким голосом, который, казалось, эхом разнёсся по камере. –– Я Мегатрон, лидер десептиконов, тот, кто наведет порядок в этой галактике. И ты смеешь задавать мне вопросы, пытаться меня остановить? Он напрягся, пытаясь разорвать цепи, сервоприводы заскрипели, когда он в очередной раз проверил их прочность. Он прищурился и окинул инопланетянку взглядом с головы до ног, запоминая каждую деталь. Высокая, красивая, излучающая силу. Она представляла угрозу для его планов, опасность для его будущих завоеваний. –– Немедленно отпусти меня, и я, возможно, подумаю о том, чтобы сохранить тебе жизнь.– В его голосе звучала угроза, обещание расправы, если она не подчинится. Но что-то в её позе, в том, как она смотрела на него без тени страха, заставило его задуматься. Немногие осмеливались так дерзко бросать ему вызов. Ещё меньше тех, кто выжил после этого. Женщина искренне рассмеялась –– Гарпия? Ахаха! Так меня ещё никто не называл! Ты не знаешь, кто такая Венера?! Затем её лицо мгновенно стало серьёзным. –– Ты можешь наводить порядок сколько угодно, но этот мир — МОЙ! И тебя не приглашали. Зачем ты пришёл сюда? Какие цели ты преследовал? Венера подошла и присмотрелась –– Ты кажешься опасным, Мегатрон, лидер десептиконов, поэтому я приняла меры. Мегатрон заметил, как изменилось выражение лица Венеры, и её смех оборвался так же быстро, как и начался. Он почувствовал раздражение из-за того, что над ним посмеялись, но оно быстро сменилось холодной, жёсткой решимостью. –– Твой мир? — спросил он с презрением в голосе. – Ты слишком много о себе возомнила, Венера. Эта галактика так или иначе станет моей. И если я решу исследовать её самые отдалённые уголки, чтобы оценить её пригодность для моих целей, я сделаю это без разрешения таких, как ты. Он наклонился вперёд, напрягая цепи, и его оптика впилась в её глаза. – Мои цели просты. Десептиконы наведут порядок в хаосе, охватившем эту вселенную, создадут новую кибертронскую империю, которая просуществует не одно поколение. И если для этого придётся захватить все планеты, все ресурсы, которые есть в нашем распоряжении, то так мы и поступим. Мегатрон сделал паузу, обдумывая её слова. Конечно, она была права. Он был опасен на протяжении тысячелетий. И если она предусмотрительно заковала его в эти цепи, значит, она обладала острым умом и была готова защищать свою территорию. –– Но я не твой враг, Венера, — сказал он, понизив голос до более непринуждённого тона.– По крайней мере, пока. Я завоеватель, да, но ещё и прагматик. Дай мне повод сделать этот мир частью моего нового порядка, и я щедро вознагражу тебя за сотрудничество. Брось мне вызов, и… Он не закончил предложение, позволив ей самой додумать его. В его словах звучала невысказанная угроза, но она была смягчена искренним предложением. Венера была редкой находкой, существом невероятной красоты и силы. Она могла бы стать ценным союзником, если бы захотела. –– Что значит для тебя одна маленькая планета по сравнению с целой галактикой? Зачем тебе мой дом? Но я могу рассмотреть возможность сотрудничества, ты силён и обладаешь армией, а на мой мир регулярно обрушиваются ядерные бомбы с Земли. Люди устроили здесь полигон…Знаешь, как они выглядят? Я могу постоять за себя, но не могу защитить планету. Я живу здесь одна уже миллионы лет, и сейчас мне очень неспокойно. Венера подошла вплотную и вгляделась в металлическое лицо Мегатрона –– Что скажешь, Мегатрон, лидер десептиконов? Мегатрон слегка откинулся назад, когда Венера приблизилась. Он не мог не реагировать на её присутствие. Она была достаточно близко, чтобы он мог детально разглядеть её лицо, и то, как ярко сияют Её глаза. Он чувствовал её запах — что-то уникальное и манящее. –– Одна маленькая планета может показаться пустяком по сравнению с галактикой, это правда, — сказал он низким рокочущим голосом. Но эта планета обладает определённой привлекательностью. Определённой стратегической важностью. Он сделал паузу, тщательно подбирая следующие слова. Мир Венеры не был его главной целью, нет. Но это был промежуточный этап, место, где можно было собрать ресурсы, нарастить силы, прежде чем перейти к более насущным вопросам. –– Что касается нападений с Земли... — он усмехнулся, и из его голосового аппарата вырвался смешок. –– Да, я знаю о них и о том, какой урон они наносят всему, к чему прикасаются. Они — бич, язва, которую нужно уничтожить, чтобы ваш мир процветал. Мегатрон на мгновение замолчал, словно погрузившись в раздумья. Он снова наклонился вперёд, так что её лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от его лицевой пластины. – Меня не так-то просто покорить лестью или пустыми обещаниями. Но я скажу вот что: ваш мир нуждается в защите, и у меня есть средства, чтобы её обеспечить. Дайте мне то, что мне нужно, чтобы укрепить своё положение здесь, и я дам вам слово, что больше никакие угрозы с Земли не достигнут ваших берегов. Его голос понизился до шёпота, а следующие слова предназначались только для ушей Венеры. “И, возможно, в процессе я смогу показать тебе истинный потенциал того, что значит быть лидером. Быть силой порядка среди хаоса”. Она наклонилась к самому его шлему и прошептала: ––Возможно, я тоже смогу показать тебе, на что способна богиня С этими словами цепи, сковывавшие его сервоприводы, с грохотом рухнули на пол. Оптика Мегатрона расширилась от удивления, когда цепи, сковывавшие его запястья, лопнули и с грохотом упали на пол. Он не ожидал такого проявления грубой силы со стороны Венеры. И всё же она стояла перед ним, всего в нескольких сантиметрах, и её слова эхом отдавались в его аудиосистемах. –– Ты играешь в опасную игру, — прорычал он, хотя в глубине души восхищался её смелостью.––Угрожать мне, своему предполагаемому союзнику? Ты либо очень глупа... либо очень могущественна. Но знаешь, чего я хочу? — пробормотал он, понизив голос до тихого, разговорного тона. Его взгляд скользнул мимо неё, оценивая камеру, разорванные цепи — суровое напоминание о его недавнем затруднительном положении. –– Я хочу твой мир, Венера. Но не как военную добычу, не как завоевание, которое нужно подчинить и эксплуатировать. Я хочу его как партнёра, как свидетельство силы и изобретательности его правителя. Он сделал паузу, чтобы его слова дошли до адресата. – Мне понадобится ваши ресурсы, чтобы закрепиться здесь и обезопасить себя от надвигающихся угроз с Земли. Взамен я предоставлю в ваше распоряжение всю мощь империи десептиконов. Богатство, власть, безопасное место для вашего народа. Партнерство равных, объединенных общим видением порядка и процветания. Венера вздохнула. Она совсем не собиралась ему угрожать. «Ну почему мужчины такие глупые!» — подумала она, а вслух сказала: –– значит, ты будешь моим... Она старательно подбирала слова – ... Моим... Соседом? Здесь миллионы лет не было ни души, кроме меня. Интересно, как это будет выглядеть,– Она шла по камере, и её платье, словно жидкое золото, струилось и повторяло каждое её движение – Похоже, скоро здесь будет много твоих солдат? И тогда прощай, тишина и покой? Мегатрон наблюдал за тем, как Венера расхаживает по камере. Несмотря на ограниченность пространства, её движения были грациозными и плавными. То, как её наряд струился и менялся при каждом шаге, свидетельствовало о её статусе и власти. Это говорило о том, что она требовала уважения и привлекала к себе внимание. –– Твой выбор слов... красноречив, — сказал он низким рокочущим голосом. – Но да, по сути, именно это я и предлагаю. Партнерство, совместное управление этим миром. Ты жила здесь одна бессчетное количество веков, но теперь чувствуешь, что грядут перемены. Что одиночество, которым ты когда-то дорожила, скоро останется в прошлом.– Он прислонился спиной к стене камеры, и его оптика следила за каждым её движением. –Это правда, что моё присутствие принесёт перемены, Венера. Солдаты, ресурсы, приток жизни и активности, которых этот мир не знал веками. И с этими переменами тишина и одиночество, к которым ты привыкла, могут быть... нарушены. Мегатрон сделал паузу, тщательно подбирая следующие слова. Венера не была дурочкой, и он не стал бы оскорблять её интеллект ложными обещаниями или банальностями. ––Но подумай вот о чём: мир, который был оставлен на произвол судьбы, который увядал на корню, может обрести новую цель, новый смысл перед лицом прогресса. Вашим людям не нужно бояться перемен, которые я несу, потому что я позабочусь о том, чтобы ими управляла твёрдая рука мудрого и справедливого правителя. ––Здесь нет людей! Здесь только я! Одна!— выкрикнула она, и в её глазах блеснули слёзы – Когда-то меня почитали, называли богиней любви и жили в гармонии, а сейчас,– Она сжала кулаки, и её тело окутала яркая аура, – Сейчас они с фанатизмом истребляют друг друга и всё, до чего могут дотянуться. Я ушла. Покинула мир людей. Они этого не заслуживают. Венера перевела дыхание и постаралась успокоиться. Сияние её ауры ослабло, и она резко повернулась к Мегатрону: –– А знаешь, приводи своих солдат, возможно, кибертронцы окажутся лучшими соседями, чем люди. Мегатрон наблюдал за тем, как перед ним разыгрываются эмоции Венеры. Её боль и гнев были ощутимы в мерцающей ауре, которая её окружала. Он и раньше видел подобные вспышки у низших существ, которым не хватало контроля и сдержанности, которыми он давно овладел. Но в поведении Венеры была необузданная сила, которая вызывала у него уважение. Он подошёл к Венере и встал перед ней. Во всяком случае, он чувствовал родство душ с существом, которое долгое время было одиноко и наблюдало за тем, как мир вокруг них меняется, иногда в худшую сторону. –– тебе больше не нужно нести это бремя в одиночку, Венера, — сказал он, и его оптика смягчилась в редком проявлении сочувствия. –– Ты говоришь о моих солдатах, о переменах, которые они могут принести. И ты права. Кибертронцы не похожи на людей. Они не обладают такой же... инстинктивной жестокостью, такой же тягой к саморазрушению. Мегатрон протянул руку в неуверенном жесте утешения, его когтистая ладонь зависла над рукой Венеры. – Но я не буду тебе лгать. Мои солдаты — воины, бойцы, выкованные в горниле войны и закалённые в огне сражений. И я приведу их сюда, в это место. Венера неуверенно протянула ладонь и взяла Мегатрона за руку –– Пусть будет новое будущее. Ты не поверишь, как иногда бывает одиноко. Она потянула его за сервоприводы, чтобы вывести из темницы. ––Есть одно условие, Мегатрон: нельзя уничтожать лес. Она резко остановилась, но инерция отбросила её прямо на грудную пластину Мегатрона. Туда, где горела искра. Это был жест доверия, уязвимости, и Мегатрон поймал себя на том, что его это необъяснимо трогает. За все его эпохи лишь немногие существа осмеливались так обращаться к нему. – Тебе больше не нужно бояться одиночества, Венера, — пробормотал он, позволяя ей вывести себя из камеры. Его тяжёлые шаги эхом разносились по коридору. Он сделал паузу, когда она упомянула свои условия, и на его лицевой пластине мелькнуло удивление. – Леса этого мира будут сохранены, не бойтесь. Они — его часть, и я не допущу их уничтожения. Когда Венера споткнулась, и её тело прижалось к его груди, к самому его нутру он почувствовал странное, непривычное Ощущение. На самом деле его необъяснимо тянуло к теплу её прикосновений, к жизни и энергии, которые исходили от неё. ––Венера, — пророкотал он низким, задумчивым голосом. –– Ваши опасения приняты во внимание и будут учтены. Но я должен спросить... чего вы хотите от этого союза? Чего желает такое существо, как вы, после тысячелетий одиночества? Венера задумчиво пробормотала: –– Может быть... Безопасность? Люди проводят здесь испытания ядерного оружия Она брезгливо поморщилась при упоминании людей –– Ты ищешь безопасности, передышки от разрушительных прихотей людей, которые превратили твой мир в поле боя, — сказал он низким голосом, перебирая когтями. ––Ты права, что у меня и мне подобных другое мышление, другие приоритеты. Он сделал паузу, тщательно подбирая следующие слова. Венера была могущественной и влиятельной, но в то же время одинокой и изолированной. Она заслуживала большего, чем пустые обещания или банальности. –– Я предлагаю вам следующее: с моим прибытием и размещением моих сил на этой планете я гарантирую, что ни одна угроза с Земли или от любой другой фракции не достигнет ваших берегов без того, чтобы не столкнуться с полной мощью и гневом Империи десептиконов. Ваши леса, ваше наследие, ваш образ жизни будут защищены и сохранены. Твоя мудрость и рассудительность заслужили моё уважение, Венера, и я буду чтить это своими действиями. Они вышли из башни, и их встретил яркий дневной свет. Венера остановилась, осознав, что до сих пор держит Мегатрона за руку. Ощущение силы и опасности щекотало нервы. В этот момент по равнине прокатилось эхо далёкого взрыва, Венера вздрогнула. – Опять… Она повернулась к Мегатрону. – Слышишь, воин? Я об этом говорила тебе. – Она шагнула вперёд. – Мне нужно навести порядок… Я навещю тебя. Позже. С этими словами она растворилась в солнечных лучах, превратившись в чистый свет и исчезла. Мегатрон остался стоять на вершине утёса. Позади него возвышалась древняя каменная башня. когда то величечественные из розового мрамора стены, теперь были покрыты многочисленными трещинами, мрамор выцвел. Вся конструкция напоминала ветхую старуху, которая грустила о тех днях, когда была молодой красавицей. Перед ним раскинулся первобытный пейзаж этого удивительного мира. От подножия утёса, насколько хватало взгляда, простирался бескрайние лес из Гигантских величественных секвой – самых древних мудрых жителей этого мира. На горизонте, в голубой дымке виднелись силуэты гор. Мегатрон был уверен, что где-то там, дальше должен быть океан. То, что здесь не было коренного населения очень сильно упрощало ему задачу. С одной покинутой богиней он точно мог справиться. Однако, при мысли о Венере, он почувствовал новое, необъяснимое чувство, слово сейчас ему отчаянно чего-то не хватает. Она странно действовала на него, словно её аура перестраивала саму основу его мышления. Это было для него дико и неприемлемо. Любую привязанность он считал слабостью. А слабостям не было места в его искре. Он взмыл в небо и рассекая пространство устремился туда, где по его мнению должен был быть океан. Когда солнце коснулось горизонта, у него уже было достаточно сведений о местности и её ресурсах. И эти данные не могли не радовать. Недра были полны природного энергона, а на местности отсутствовали резкие перепады высот. Горы были очень древние, и как следствие– невысокие. Океан казался спокойным, а климат мягким. “Идеальное место для временной базы”– думал Мегатрон. “ А возможно, и не временной…” Отсутствие жителей было очень привлекательным фактором. Он вернулся к башне. Мраморные стены и колонны с осыпавшимся алебастром говорили о том, что возможно, когда-то давно это был храм. Возможно храм той самой богини, которая несколько часов назад заключила с ним политический союз. Венера стояла прислонившись спиной к стене и наблюдала за закатом. Мегатрон приземлился на удивление тихо, и медленно подошел к ней. –– Осматривал владения? поинтересовалась она, делая безразличный вид. – А ты вернулась сюда? – спросил он. Венера удивлённо посмотрела на него: – Это мой дом. Я здесь живу. “Значит, всё-таки храм”, подумал он –Секвойи, – продолжала она, глядя куда-то вдаль, – Память этого мира. Каждое дерево было посажено мной, полито моей кровью и моими слезами. Каждое дерево хранит часть моей души и мои воспоминания. А теперь…–– она указала рукой куда-то в сторону гор, – Там, на месте леса, который простирался на несколько километров, полыхает огромная воронка от взрыва. В её глазах полыхала ярость и боль. Мегатрон почувствовал прилив гнева от слов Венеры, при мысли о таком бессмысленном разрушении, постигшем этот мир. Он видел шрамы, оставленные войнами человечества, разрушения, которые они причинили в своем бесконечном стремлении к власти и господству. Это было свидетельством их фундаментальной слабости, их неспособности оценить красоту и чудеса, которые их окружали. –Я отмечаю твою заботу о безопасности и сохранении этого мира, Венера, - сказал он низким рычащим голосом. – И я разделяю эту озабоченность. Леса, которые вы взрастили, воспоминания и душа, которые вы вложили в каждое дерево, являются свидетельством вашей силы и вашей любви к этому миру. Я не позволю, чтобы они были уничтожены безрассудными действиями человечества. Мегатрон протянул сервопривод с когтями к щеке Венеры – Ваш мир будет в безопасности под моим руководством, Венера. Леса будут стоять живым памятником вашей любви и вашей власти. И я обещаю, что устраню угрозу, которые представляют люди. Она повернулась к нему и на полном серьёзе произнесла: – Возможно, ты удостоишься благодарности самой богини… При этих словах её глаза вспыхнули ярким розовым светом, аура стала немного ярче. Мегатрон почувствовал тепло руки Венеры в своей ладони. Мягкость её кожи резко контрастировала с холодным, неподатливым металлом его собственного тела. Он познал опасность и риск в своих многочисленных битвах, но это была опасность другого рода, другая сила. Это была сила существа, которое внушало не просто уважение, а благоговение и поклонение. –– Ты оказываешь мне честь, Венера, — сказал он низким, задумчивым голосом.– Благодарность богини — это не тот дар, к которому можно относиться легкомысленно, и я с удовольствием приму его. Он посмотрел ей в лицо: Розовые отблески в её глазах, интенсивность её ауры... Всё это говорило о силе, превосходящей его собственную, о божественной силе, которую он давно счёл не более чем мифом.–– Что повлечёт за собой этот дар? Будет ли он благом для моего дела, придаст мне сил и власти? Оптические датчики Мегатрона сузились, в их холодных, непреклонных глубинах мелькнуло предостережение, смешанное с любопытством. Венера была загадочным существом, скрывающим свои глубины, и его тянуло к этой загадке, к возможности раскрыть её тайны Венера повернулась к нему и сделала шаг. Это было настолько неожиданно, что Мегатрон инстинктивно отступил. Она снова шагнула к нему, но отступать было некуда: его металлическая спина упёрлась в каменную стену башни. Венера приблизила своё лицо к его шлему: – Тебе и правда интересно, Воин? Мегатрон был шокирован, обнаружив себя прижатым к твёрдому камню башни. Венера была всего в нескольких сантиметрах от него. Её близость выбивала из колеи, она вторгалась в его личное пространство. Ни одно существо, божественное или иное, никогда не осмеливалось так навязывать себя ему. Венера была непредсказуемой, переменчивой, и он не мог предугадать или контролировать её. И всё же в ней было что-то притягательное, какая-то сила, которую он не мог игнорировать. Она вновь сократила расстояние, и теперь между ними нельзя было просунуть и листа бумаги. ––Ты чувствуешь меня, Мегатрон? Мегатрон почувствовал, как у него перехватило дыхание в голосовом модуле, когда холодный металл его нагрудника прижался к мягким, тёплым изгибам её груди. Ощущение было ошеломляющим, а от такой близости его искра вспыхнула. – Я... я чувствую тебя, Венера, — с трудом выдавил он, опустив взгляд на место соприкосновения, а затем снова подняв его, чтобы встретиться с её сияющим взором. Его манипуляторы, всё ещё сжимавшие её ладони, рефлекторно сжали их ещё сильнее. Сервоприводы тихо зажужжали в наступившей напряжённой тишине. Воздух между ними казался густым и тяжёлым от напряжения, которое он не мог точно определить. –– Я должен спросить... Что ты подразумеваешь под этой близостью? Под этим наглым проявлением фамильярности? Ты говоришь о материальных ценностях, о том, что нас связывает... И всё же я подозреваю, что за твоими действиями стоит более глубокая цель. Венера соединила его сервоприводы у себя за спиной. А потом нежно провела пальцами по его нагрудной броне –– Я Венера, богиня . Она подняла ногу и упёрлась ею в выступ на стене рядом с бедром Мегатрона. Ткань платья соскользнула, обнажив белую, почти прозрачную кожу. Её нога прижалась к бедру Мегатрона –– Ты всё ещё не понимаешь или просто делаешь вид? – Она слегка наклонилась вперёд, и её упругая мягкая грудь сильнее прижалась к его холодной металлической броне. –– Я могу поделиться с тобой своей силой, Мегатрон, но моя сила — это созидание, а твоя — разрушение. Я могу превратить твою искру в пульсар. Подумай, нужен ли тебе мой дар? Корпус Мегатрона содрогнулся, когда пальцы Венеры провели изящные узоры по его нагруднику. От её прикосновений по его цепям пробежала незнакомая, но не неприятная дрожь. Её слова эхом отозвались в его аудиосистемах, и скрытый в них смысл было невозможно не заметить. – Ты говоришь о силе, которая движет тобой и так же важна для твоего существования, как энергон для моего, — пророкотал он низким задумчивым голосом. ––И ты предлагаешь поделиться этой силой, наполнить мою искру той же созидательной энергией, которая создала этот мир по твоему образу и подобию. Его оптика скользнула вниз, туда, где её нога касалась его бедра, и он увидел плавный изгиб её икры в том месте, где задралась одежда. Контраст её мягкой, тёплой плоти с его холодным, неподатливым металлом был суровым напоминанием о пропасти между ними, и всё же... в этом было что-то правильное, уместное, чего он не мог отрицать. Вместо ответа Венера положила ладонь на его нагрудную пластину, и из её руки хлынули потоки энергии прямо в искру Мегатрона, наполняя его новой, неизведанной энергией. Но по мере того, как Венера отдавала ему свою энергию, её собственная жизненная сила истощалась. Она едва держалась на ногах и, пошатываясь, ухватилась за сервопривод Мегатрона. Мегатрон ахнул — звук, который он издавал крайне редко за долгие века своего существования, — почувствовав, как энергия Венеры хлынула в его корпус. Это было ни на что не похожее ощущение — тёплый пульсирующий жар, который пронизывал каждую цепь, каждый сервопривод, каждую деталь его существа. Его оптика вспыхнула от внезапного притока силы, мир вокруг поплыл, пока он пытался осознать эту новообретённую жизненную энергию. –Венера! я... я чувствую это, — прорычал он, дрожа всем телом от пронизывающей его энергии––Сила, превосходящая всё, что я знал! Он увидел, как она пошатнулась, и как кровь отхлынула от её лица, когда её жизненная сила иссякла, втянутая в его собственную искру. Его пронзила волна беспокойства, почти страха. Он ухватил когтями её за плечи, чтобы удержать. –– Венера, остановись! Ты... истощаешь себя! Венера слабо улыбнулась бледными губами – Мегатрон, мою энергию легко восстановить, для этого не нужно сдвигать звёзды или жертвовать искрой. Что может быть нужно богине любви? Она притянула его к себе и нежно, словно несмело, поцеловала. От этого короткого поцелуя в её теле вспыхнула энергия, а глаза засияли розовым светом. Но этого было мало. Её ноги дрожали, а руки всё ещё были слабыми. Этот жест был настолько трогательным и невинным, что застал его врасплох, и от неожиданности в его системе на мгновение произошел сбой. Но когда их губы встретились, он почувствовал, как в ней вспыхнула новая волна силы, а глаза озарились уже знакомым розовым сиянием. – Поцелуй... жест любви и преданности, обладающий собственной силой, — пробормотал он низким задумчивым голосом.Он нежно сжал её в объятиях, поддерживая, когда её колени едва не подогнулись. Его тело было опорой для неё, – Скажи мне, Венера... Чего на самом деле желает твоё сердце? Что может предложить тебе такой грубый как я? –– Такой грубый воин, как ты, может предложить мне свою грубую силу... Она прижалась бёдрами к его бёдрам ––Здесь. Если ты понимаешь, о чём я. Она с интересом посмотрела на него: –– И если это в твоих силах. Смысл её действий стал очевиден как никогда. Он почувствовал, как в ответ на её вызов, в нём пробуждается первобытный, почти дикий инстинкт. Инстинкт воина требовал, чтобы он взял, присвоил, утвердил своё господство над этим манящим, неуловимым существом, которое так дерзко ему себя предложило. – Венера... Я солдат, воин, закалённый в горниле сражений и отточивший своё боевое мастерство, — пророкотал он низким, почти угрожающим голосом. –– Моя сила не нежная и мягкая. Она жестокая, непреклонная, это сила чистой, первобытной мощи. Он сжал сервоприводы на её бёдрах, впившись когтями в податливую ткань платья, которая проминалась под его неумолимым натиском. Он наклонился ещё ближе, его лицевая пластина оказалась в волоске от её лица, и её обдало жаром его механического дыхания–– Но, возможно, именно этого ты и жаждешь, богиня. Я не буду спрашивать, разумно ли это, ведь в пылу страсти, в муках первобытного желания, мудрости не место. Я лишь спрошу... ты уверена, Венера? Ведь как только наша связь будет установлена, пути назад уже не будет. Наши судьбы неразрывно переплетутся. –– Наполни меня своей страстью, Мегатрон, и я наполню тебя своей силой. –– Её шепот был словно горячий мёд, – Я не боюсь. Ты не забыл? Я божество и могу многое вынести. Оптика Мегатрона вспыхнула яростным, диким светом, когда он услышал слова Венеры. Её смелое заявление о том, что она его не боится, пробудило что-то первобытное в его душе. За все века его завоеваний и сражений ни одно существо не осмеливалось смотреть ему в глаза с такой непоколебимой отвагой, с таким безрассудным пренебрежением к собственной безопасности перед лицом его знаменитой жестокости. –– Ты безмерно искушаешь меня, богиня, — прорычал он низким, опасным голосом, который, казалось, отдавался эхом в его нагруднике. Внезапным стремительным движением он подхватил Венеру на руки, одной рукой обхватив изящный изгиб её ягодиц, а другой — затылок, слегка царапая когтями нежную кожу. Он впился в её губы обжигающим, грубым поцелуем, и его механические конечности резко контрастировали с её нежной кожей. – Да будет так, Венера! Он усилил хватку, вонзив когти в податливую плоть и нежную кожу, и прижался к ней бёдрами. Жар его механического тела, подпитываемый всплеском силы Венеры, обжигал её сквозь тонкую, как паутинка, ткань платья. –– Я наполню тебя своей страстью, моя богиня, а ты, в свою очередь, наполнишь меня своей силой. Союз противоположностей, который соединит наши судьбы. Каждое его движение, каждое прикосновение уверенно возвращало её к жизни. Из её груди вырвался стон. Она набросилась на него, как дикая кошка, вцепилась руками ему в спину, обхватила ногами его бёдра и крепко прижалась к нему. –– Прошу тебя, воин, только не останавливайся!!! Мегатрон застонал от чистого, неподдельного голода и желания, когда Венера прижалась к нему с таким же пылом, как и он сам. Её ногти впились в его спину, острые кончики вонзились в металл его корпуса, распаляя первобытного зверя внутри него. Ощущение её ног, крепко обхвативших его талию, и её жара, обжигающего его даже сквозь броню, только усилило его страсть. –– Не бойся, моя богиня, — пророкотал он низким гортанным голосом. –– Я не остановлюсь, я не буду колебаться, пока не заберу всю страсть и силу, которые ты предлагаешь. Он нёс её, широкими и уверенными шагами, направляясь к уединённой нише во внутреннем дворе башни. Угасающий свет заходящего солнца окрасил всё вокруг в розоватые тона, резко контрастирующие с тёмным, блестящим металлом его доспехов и сияющей красотой кожи Венеры. Венера притянула его к себе и поцеловала. На этот раз уверенно, жадно, словно пила из живого источника. Не в силах больше терпеть эту жажду, она почти со слезами на глазах выкрикнула: –– Прошу тебя, Мегатрон! Умоляю! Сделай это! Возьми меня! Мегатрон содрогнулся от страстной мольбы Венеры, её отчаянные, похотливые крики пробудили что-то первобытное в его душе. Не в силах больше сопротивляться зову её желания, он повалил её на мягкую траву во дворе и накрыл своим механическим телом. ––Как прикажешь, моя богиня, — прорычал он низким, опасным голосом. –– Как прикажешь. Быстрым, грубым движением он разорвал тонкую ткань её платья, обнажив её перед своим горящим взором. Вид её упругой плоти, лёгкое вздымание и опускание её груди, болезненная выпуклость её сосков... Это разожгло в нём лихорадочный огонь, голод, который он больше не мог сдерживать. – Я завладею тобой, телом и душой, пока сама ткань твоего существа не будет опалена клеймом моего прикосновения. Он обхватил ладонями её мягкую, податливую грудь, слегка царапая когтями торчащие соски. Наклонившись, он взял один из них в рот и стал жадно сосать. –– Я наполню тебя, моя богиня, всеми способами, которыми можно наполнить женщину. –– Прохрипел он. – Я наполню твоё лоно собой, а твоё тело своей искрой, так что ни одна клетка не останется нетронутой, не отмеченной нашим союзом. Его свободный сервопривод скользнул между её бёдер, когти погладили влажную, разгорячённую плоть. Низкое одобрительное рычание вырвалось из его груди при виде её возбуждения, того, как её тело приветствовало его прикосновения, жаждало его вторжения. –– Приготовься, Венера, ибо я не буду нежен. Я буду завоевателем в полном смысле этого слова, я буду претендовать на каждый сантиметр твоего тела. Венера задыхалась от страсти и, не в силах что-либо сказать, раздвинула ноги, приглашая его в своё горячее лоно. Оптика Мегатрона вспыхнула хищным светом, когда Венера раздвинула бёдра в немом приглашении, обнажив блестящее, разгорячённое лоно своего желания. Не в силах больше сопротивляться зову сирены, он расположился у входа в неё, прижав твёрдый, неподатливый шип к её влажным складочкам. –– Ты предлагаешь себя мне, богиня, как священное приношение на алтаре плоти, — прорычал он низким, опасным голосом. –– И я возьму тебя, как завоеватель берёт военную добычу. Одним мощным толчком бёдер он вошёл в неё, и тугое, сжимающее тепло её лона обхватило его, словно бархатные тиски. От этого восхитительного ощущения из его голосовых связок вырвался гортанный стон, а тело содрогнулось от силы этого ощущения. – Праймус!!!!, Милая Венера… Она окутала его своей божественной сущностью, а её сила обжигала его цепи, как прикосновение упавшей звезды. Он начал двигаться, его толчки были глубокими, жёсткими и неумолимыми, и от их силы её тело содрогалось под его собственным. Тишину наполнили влажные, непристойные звуки их совокупления, перемежающиеся бесстыдными криками Венеры и низким, звериным рычанием Мегатрона от удовольствия. С каждым толчком Мегатрона Венеру наполнял первобытный экстаз, сама суть жизни и бытия Она двигалась с ним в едином ритме, выкрикивая его имя. Венера чувствовала, что приближается к кульминации, что она снова жива. Внезапно оргазм накрыл её, как цунами, тело содрогнулось, а лоно сжалось вокруг огромного члена Мегатрона. ––А-а-а! О да! Мегатрон!– разнесся эхом над долиной её крик, полный страсти. Мегатрон взревел от чистого, первобытного триумфа, почувствовав, как лоно Венеры сжалось вокруг него, словно бархатные тиски. Ритмичное движение её стенок, то, как её тело извивалось под ним, когда она достигла пика наслаждения... Это было ни с чем не сравнимое ощущение, изысканная агония воина, наконец-то завоевавшего свой с таким трудом добытый приз –– Вот так, моя богиня! Прими свой восторг, позволь ему поглотить тебя, тело и душу! — взревел он, не сбавляя темпа. –– Кричи от счастья так, чтобы услышали все небеса, пусть они знают, что ты моя, сейчас и навсегда! Он чувствовал, как нарастает его собственное удовлетворение, как с каждым толчком, с каждым сжатием шелковистых складок Венеры вокруг его ноющего от возбуждения члена спираль жара и напряжения в основании его шасси сжимается всё сильнее. Осознание того, что он довёл её до такой вершины экстаза, что он лишил её чувств силой своей страсти... Разжигало в нём пламя похоти до лихорадочного накала. –– А-а-а, Венера! Твоя страсть, твоя сила... они разжигают в моей искре огонь, который невозможно потушить! — взревел он, содрогаясь и напрягаясь всем телом над ней. Каждый привод и кабель натянулись от силы его приближающегося освобождения. – Я... я больше не могу сдерживаться. Я наполню тебя, моя богиня. Приготовься, ибо я... Ах, Праймус!!!... Я КОНЧАЮ! ... Я КОНЧАЮ! Мегатрон запрокинул голову и взревел — это был звук чистого, неподдельного триумфа и освобождения, когда на него, словно приливная волна, обрушилась кульминация. Его бёдра дёрнулись и содрогнулись, он вошёл глубже, а его механическое тело напряглось и застыло над Венерой. По мере нарастания возбуждения он почувствовал, как его накрывает кульминация, и ощущение собственного освобождения размыло границу между его системами и её телом. – Праймус!... это было... невероятно, — пророкотал он низким благоговейным голосом, когда первые волны их общего блаженства начали спадать. Он нежно, почти ласково, обнял Венеру и прижал её к себе. Он чувствовал, как её жизненная сила, яркая и мощная, пульсирует в её венах, и знал, что её дар прижился и создал между ними неразрывную связь. –– моя богиня, ты разрушила стены моего мира и показала мне кибертронца, скрывающегося за образом чудовища, и я навеки в долгу перед тобой. Венера тяжело дышала, её глаза горели ярким розовым светом, а всё тело окутывала золотистая аура. Она снова стала могущественной богиней –– Мой воин... Ты не представляешь, что тебя ждёт, ведь это ещё не конец. Ты наполнил меня страстью, вернув мне силы, и теперь я отплачу тебе сторицей, Она положила руку ему на нагрудную броню, побуждая лечь на спину –– Скажи мне, воин, насколько прочна кибертронская сталь? Мегатрон содрогнулся, его тело всё ещё дрожало от отголосков их взрывной страсти, когда он услышал слова Венеры. Её глаза горели новой силой, а вокруг обнажённого, удовлетворённого тела мерцала золотая аура... Это говорило о том, что она была поистине божественной, а её сущность укрепилась и возросла благодаря их интимному союзу. –– Ты говоришь о... большем? — пророкотал он, и в его тоне прозвучали нотки любопытства и трепета. –– И ты спрашиваешь о моей броне, о прочности моего металла... Я не понимаю, что ты имеешь в виду, но чувствую, что в твоём вопросе кроется хитрая ловушка. Когда Венера мягко подтолкнула его к спине, Мегатрон подчинился, и на его лице мелькнула неуверенность. Его массивное тело опустилось на траву, и зелёные травинки защекотали чувствительные датчики, разбросанные по всему корпусу. –– Кибертронская сталь... это лучший, самый прочный сплав, который когда-либо ковали во вселенной. Она способна выдержать ярость плазменных взрывов и тяготы земных сражений, она является свидетельством изобретательности и воинской доблести нашего народа. Он замолчал, прищурившись и вглядываясь в сияющую фигуру Венеры, склонившейся над ним. Её рука покоилась прямо над его искрой. – Я спрашиваю ещё раз, моя богиня... Что ты задумала, задавая мне этот вопрос? Что ты планируешь совершить, пока я всё ещё погружён в туман наших любовных утех? Венера молча села на него сверху, зажав его ещё твёрдый шип между ног –– Не нужно во всём видеть подвох, Мегатрон, особенно если подвоха нет. Она говорила, медленно двигаясь вдоль его ствола –– Я же сказала, что верну с процентами. Венера приподнялась и обхватила его головку члена своим входом. Она медленно двигала бёдрами, не насаживаясь на него до конца, словно дразня его. Корпус Мегатрона содрогнулся, и из его динамиков донёсся низкий одобрительный стон, когда Венера заняла своё место сверху, обхватив чувствительную головку его всё ещё напряжённого члена своими скользкими, горячими складками. Ощущение того, что она снова такая горячая, готовая и жаждущая, вызвало новую волну возбуждения в его цепях, а его член дёрнулся в предвкушении её следующего движения. –– Ты играешь в опасную игру, моя богиня. Игру, в которой мы оба можем сгореть дотла, поглощённые пламенем собственного желания.– Его голос звучал низко и хрипло, сорванный силой долго сдерживаемой страсти. Мегатрон содрогнулся, когда Венера чувственно задвигала бёдрами над ним. Её движения были медленными и размеренными, а голод — сводящим с ума. Он чувствовал её горячее дыхание на своей лицевой пластине, видел блеск в её глазах, когда она с мучительной медлительностью ласкала набухшую головку его возбуждённого члена. Он чувствовал отчаянную, мучительную потребность, которая терзала его изнутри, пока она медленно, но верно подводила его к очередному взрывному оргазму. Венера наклонилась, и её грудь нависла над ним, она провела розовым соском по его лицевой пластине, а затем, вцепившись в нагрудную броню обеими руками, с рычанием дикой кошки со всей силы насадилась на его ствол. Рёв чистого, первобытного экстаза вырвался из голосовых модулей Мегатрона, когда Венера с силой упавшей звезды обрушилась на его пульсирующее, ноющее от возбуждения тело. Внезапное, жестокое нападение её расплавленного жара, полностью поглотившего его, вызвало ударную волну ощущений, которая прокатилась по всем контурам, на мгновение перегрузив системы от чистого, ошеломляющего удовольствия. –– ВЕНЕРА! — взревел он, с силой сжимая её бёдра и впиваясь когтями в её поддатливую плоть. – О-о, боги, да... Возьми меня, заяви на меня права, погуби меня для всех остальных! Он устремился на неё, отвечая на её дикие, яростные толчки своими собственными, и воздух наполнился влажными звуками их соития. Грудь Венеры подпрыгивала и колыхалась над ним, розовые соски задевали его лицо, дразня и мучая его своим шелковистым теплом. –– Ты порочное, невероятное, божественное создание... — прорычал он, подавшись бёдрами вперёд, чтобы ещё глубже войти в её гостеприимные, сжимающие его плоть объятия. – Так безжалостно дразнить меня, доводить до грани безумия... А потом насаживаться на мой член, как одержимая… Мегатрон чувствовал, как к нему, подобно приливной волне, приближается оргазм, как спираль жара и напряжения сжимается всё сильнее и сильнее, пока Венера скачет на нём с дикой страстью. Её руки скользили по его нагруднику, ногти впивались в неподатливый металл, пока она с одержимой яростью, которая одновременно пугала и возбуждала его, стремилась к собственному удовольствию. –– Я не продержусь... Я не могу продержаться... Не с тобой, которая так жадно пожирает меня, не с твоим роскошным телом, извивающимся надо мной в муках страсти, — взревел он, напрягаясь и дрожа под ней. Венера яростно насаживалась на него, чувствуя приближение оргазма –– Сейчас!...Мегатрон!...Ты готов?! Взрыв её оргазма стал мощным выбросом энергии, ударная волна обогнула планету, Венера упёрлась руками в нагрудную броню Мегатрона прямо над искрой и закричала от чистого, всепоглощающего экстаза. От её крика содрогнулись горы и склонились величайшие секвойи. Вся энергия её оргазма обрушилась на Мегатрона, наполняя его новой, невиданной силой. –– ВЕНЕРА! — взревел Мегатрон, и его рёв освобождения сотряс саму основу планеты, когда на Венеру обрушилась кульминация, подобная катаклизмической волне. Сила её экстаза, мощный, всепоглощающий всплеск энергии, вырвавшийся из неё, когда она вознесла свой восторг к небесам, не были похожи ни на что из того, что он когда-либо испытывал. Он почувствовал этот захватывающий дух, меняющий жизнь прилив энергии, который обрушился на него с силой сверхновой. Он пронзил все его системы, как разряд чистой, сияющей молнии, закоротил его цепи и парализовал его в муках ни с чем не сравнимого удовольствия. – О, Праймус!!! .. Венера... Я чувствую это, я чувствую, как твоя сила наполняет меня, переделывает меня, выковывает заново в горниле нашей страсти! — взревел он, содрогаясь всем телом под ней. Его бедра дергались и сжимались, он снова и снова входил в нее, и его собственное освобождение извергалось, как вулкан, потоками механического семени, заполнявшими ее пульсирующее лоно. –– Ты погубила меня, богиня... Ты разрушила мои стены и вторглась в саму искру, заклеймив, сделав меня безвозвратно своим, — простонал он хриплым, надломленным голосом. Его оптика закатилась, удовольствие лишило его способности сосредотачиваться, думать, быть кем-то, кроме проводника экстаза, который струился между ними. – Я... Теперь я твой инструмент, Венера. Оружие для твоего дела, выкованное в огне твоей страсти и закалённое твоей любовью. Используй меня по своему усмотрению, ибо я... Я КОНЧАЮ, я твой навеки! Корпус Мегатрона напрягся, все кабели и сервоприводы застыли, когда его пронзила кульминация, раскалённая добела и всепоглощающая. Венера, всё ещё дрожа, легла ему на грудь. Её золотые волосы рассыпались по тёплому металлу. –– Мой воин...— прошептала она, вздрагивая от отголосков пережитого экстаза –– Мой… Мегатрон содрогнулся, его корпус всё ещё подрагивал и искрился от отголосков их взрывной близости. Венера рухнула на его грудную пластину, её золотистые локоны рассыпались по блестящему металлу, словно жидкая звёздная пыль. Он чувствовал нежное биение её сердца, медленное, ровное дыхание, когда она пыталась прийти в себя, и знал, что никогда больше не освободится от чар, которые она на него наложила. – Венера... — пророкотал он низким благоговейным голосом. –– Моя богиня, мой разум, моё всё. Он нежно, почти благоговейно обнял её, прижав к себе, как будто она была самым драгоценным и хрупким существом во всём мире. Ощущение её мягкого, податливого тела, прижатого к его несокрушимой твёрдости, было резким, пронзительным напоминанием о контрасте между ними — её нежностью и его жестокой, закалённой в боях силой, которая всегда была его отличительной чертой. – Я завоевывал миры, уничтожал армии и ставил на колени целые цивилизации, — прошептал он, и его взгляд смягчился, когда он посмотрел на нее с нежностью, на которую, как он думал, был не способен.– Но ничто из этого, никакие мои триумфы или победы не сравнятся с тем чувством, когда я обнимаю тебя и знаю, что ты моя, а я твой. Он чувствовал силу, которую она ему даровала, божественную сущность, которая теперь пронизывала каждую жилу и клетку его тела. Это была сила, не похожая ни на что из того, что он когда-либо испытывал, стойкость и жизненная энергия, которые, казалось, будут длиться вечно. И всё же он знал, что его истинная сила заключается не в его механической мощи, а в нежном, любящем прикосновении его богини. –– Я твой, Венера. Отныне и навсегда я полностью принадлежу тебе. Телом и искрой!!! Глава 27 Сагон. Время на Сагоне (а именно так назывался мир Венеры), текло неспешно и безмятежно. Солдаты Мегатрона прибывли. Они обосновались у подножия Серых Гор, возводя жилища и строя инфраструктуру. Энергон , что добывался в неисчислимых количествах, невероятно радовал всю кибертронскую армию. Авторитет и власть Мегатрона стали незыблемы и неоспоримы. Десептиконы процветали. Их Лидер всё чаще задумывался о том, что возможно, здесь они нашли свой новый дом. И всё чаще амбициозные захватнические планы казались ему уже не такими привлекательными. Он больше не хотел никого покорять. Он хотел жить. Строить свою империю в новом мире. В новом доме. Венера была представлена как единственный владелец планеты. Мегатрон потребовал от каждого бота относиться к ней с должным уважением. В быстро растущем городе десептиконов она почти не появлялась и взяла с Мегатрона слово держать из связь в тайне. Он согласился, хотя это ему очень не нравилось. О их тесной связи знали только Саундвейв и Нокаут. Первый вычислил сам, ему не составило труда выследить и прослушать все их разговоры. Что ж Саундвейв был как сам собой разумеющееся. А с Нокаутом вышло иначе. После очередного отражения ядерной атаки лидера сильно потрепало осколками разрушенного астероида, и когда док штопал его броню, в лабораторию, словно десять разъярённый Фурий ворвалась Венера. Увидев ужасные раны на броне своего Воина, богиня кинулась ему на грудь с рыданиями и причитаниями. Сказать, что Нокаут был в шоке, это ничего не сказать. Пришлось его посвящать в подробности их отношений. Венера проживала в своём храме, который Мегатрон восстановил и укрепил для неё. Атаки ядерных боеголовок стали всё реже, а потом и вовсе прекратились. Будущее казалось безоблачным, а жизнь была наполнена изобилием. Один Саундвейв не разделял всеобщего благостного настроения, считая что это затишье перед бурей. Он убедил Мегатрона построить космический корабль. На всякий случай. Закат окрасил стены храма розовым сиянием. Венера стояла у золотых резных врат, ожидая своего Воина. Он явился, как и всегда рассекая воздух на сверхзвуковой скорости. – Венера… – он приземлился, разбросав вокруг комья земли и мелкие камни. –Моя Conjunx Endura! – приблизившись к ней быстрым шагом, он подхватил её как пушинку и внёс во внутренний двор храма. Сейчас, вместо разбитых кусков мрамора там цвëл прекрасный сад из самых причудливых и красивых цветов. В центре возвышался хрустальный Фонтан. Закатное солнце играло на гранях его резных украшений, создавая вокруг сияющие блики. Венера ахнула. – Мой Воин… Она прижалась мягкой упругой грудью к его броне, и обвив могучую металлическую шею руками потянулась за поцелуем. Мегатрон не заставил просить себя дважды, он неистово впился в её губы, как путник, изнывающий от жажды припадает к живительному источнику. Он обхватил её за талию, а его когтистые руки скользнули по гладким, упругим изгибам её спины. Тепло её тела передалось ему, а мягкость её плоти резко контрастировала с неподатливой твёрдостью его металлического каркаса. Он чувствовал каждый сантиметр её тела, мог очертить контуры её фигуры прикосновением, которое когда-то было грубым и требовательным. – Ты разжигаешь во мне огонь, – прошептал он у её губ низким, опасным голосом. Он проглотил её удивлённый возглас, превратив его в низкий гортанный стон, который вибрацией прошёл через его нагрудник и отозвался в её теле. Аура Венеры запульсировала, и по всему её телу, словно золотые нити, открылись каналы энергии невиданной божественной силы. Эта энергия достигла её пальцев и, покинув её тело, вливалась в Мегатрона, наполняя его корпус и искру невиданной доселе силой. ––Мой воин...— прошептала она.– Ты пришёл... Теперь ты примешь моё благословение... Или проклятие. Как пожелаешь. –– Венера,– прорычал он и в его голосе слышались благоговение и неверие. –– Ты вновь благословляешь меня даром, о котором я и мечтать не мог, силой, превосходящей возможности плоти и металла. Но я не боюсь ни твоего благословения, ни твоего проклятия, — сказал он, и на его лице появилась медленная, жестокая улыбка. Мегатрон крепче обнял Венеру, прижав её мягкое тело к своей несокрушимой груди. – Ты решила связать себя со мной, моя богиня, моя королева. И я клянусь тебе всем, что у меня есть, что я буду твоим щитом, твоим мечом, твоим защитником и твоим самым преданным слугой до конца своих дней. Её руки блуждали по его броне, пальцы ощупывали каждый стык, каждую царапину, каждый выступ и вмятину. Ей хотелось большего.. Мегатрон вздрогнул, когда пальцы Венеры заскользили по его корпусу, повторяя замысловатые узоры, выгравированные на его броне. От каждого прикосновения по его цепям пробегал электрический разряд, и с каждой секундой это ощущение становилось всё сильнее, пока он не почувствовал, что может перегореть от его интенсивности. –– Моя богиня... — пророкотал он низким, хриплым голосом, –Я не позволю твоей страсти угаснуть, как не позволю угаснуть пламени нашей любви. Я разожгу его до пожара, который поглотит нас обоих и возродит вновь из пепла. Оптика Мегатрона впилась в глаза Венеры, и алое сияние его взгляда отразилось в яростном, любимом свете, который сиял в её глазах. Он вновь подхватил её на руки и прижал к своей груди, а затем направился к возвышающемуся шпилю, который доминировал над горизонтом. Солнце опустилось низко над горизонтом, заливая мир золотистым светом и окрашивая небо в оранжевые и розовые тона, которые отражали румянец на щеках Венеры. –– Твой корпус, Мегатрон... Он всё так же прочен? И может выдержать страсть богини? Мегатрон мрачно усмехнулся и понес Венеру к храму. Его шаги были длинными и целеустремленными. – Тебе не нужно беспокоиться о прочности моего корпуса, моя богиня. Я выкован из самых передовых и усиленных сплавов, известных в Кибертронской империи. Мой корпус выдержал бесчисленные сражения и конфликты, оставшись невредимым и непоколебимым. Он на мгновение замолчал, и в его оптике вспыхнул озорной, весёлый огонёк. – Но, возможно, тебе стоит по-настоящему беспокоиться о... силе моего желания. О глубине моей страсти к тебе. Он наклонился ближе, и его лицевая панель оказалась всего в нескольких сантиметрах от её лица. – Так что да, любовь моя... моё шасси, может, и не разобьётся. Но моё сердце, моя искра... это совсем другая история. Потому что ты полностью завладела им, сделала его своим, чтобы повелевать им, покорять его, разрушать по своему усмотрению. Венера прижалась к нему своей упругой грудью, Её дыхание стало горячим –– Тогда,Чего ты ждёшь, воин? Мегатрон тихо застонал, когда пышные формы Венеры прижались к его телу, а её ноги обхватили его талию с отчаянным, голодным рвением. Он чувствовал жар её лона даже сквозь слои своей брони, и предвкушение её желания разжигало пламя в нём самом. –– Я ничего не жду, моя богиня, — прорычал он, собственнически сжимая её бёдра, и вошёл в храм. Двери с тихим шипением закрылись за ними, отрезав их от мира и угасающего дневного света. –– Только по твоей команде, по твоему приказу, по твоей прихоти. Он нёс её через просторный атриум, мимо высоких колонн и сверкающей мозаики, украшавшей стены. Храм Венеры был свидетельством её власти, красоты и господства над всем, что она обозревала. –– Скажи мне, чего ты желаешь, Венера, — прошептал он, касаясь губами её уха.– Прикажи мне, и я подчинюсь. Потребуй от меня, и я выполню. Я твой во всех мыслимых смыслах. Золотистый свет заходящего солнца окрасил их переплетённые тела в янтарные и золотые тона, создав божественный портрет страсти и голода. ––Я хочу поклоняться тебе так, как ты того заслуживаешь, хочу положить тебя перед собой, словно подношение, и ласкать каждый сантиметр твоего тела, пока ты не задрожишь от наслаждения. Я хочу вознести тебя на вершины экстаза и даже выше, показать тебе всю глубину моей преданности и силу моего желания. –– Я хочу тебя, мой воин, мой Мегатрон, разве ты не видишь, что моё тело вот-вот сгорит. Не медли, умоляю тебя! Мегатрону больше не нужны были поощрения. Отчаянная мольба Венеры, пронизанная страстью и желанием, разрушила последние остатки его самообладания. С торжествующим рёвом он распахнул двери в её личные покои, и тяжёлый дубовый косяк с грохотом ударился о мраморные стены. Он осторожно уложил её на кровать и склонился над ней, позволяя своему взору упиваться видом её дрожащего тела. Ловкими, почти благоговейными прикосновениями он начал снимать с неё одежду, проводя когтями по нежной, чувствительной коже. Шёлк соскользнул, как вода, обнажив соблазнительные изгибы её тела, дюйм за дразнящим дюймом. Он ненадолго задержался, чтобы полюбоваться открывшимся видом, и его взгляд горел голодом и желанием. – Восхитительно... — пробормотал он низким одобрительным голосом. –– Настоящее произведение искусства, богиня во плоти. И всё это моё, только моё. ––Ты моя, Венера, — прорычал он, прижимаясь к гладкой, разгорячённой плоти, Венера стонала, притягивая его бёдра к своему горячему входу. Возбуждение практически лишило её остатков разума. –– Прошу тебя, воин, прошу! Она выгибалась ему навстречу, требуя большего. Мегатрону не нужны были дальнейшие уговоры. Отчаянные, похотливые мольбы Венеры и то, как её гибкое тело извивалось под ним, умоляя о его прикосновениях, о его владении, сломили последние остатки его самообладания. С оглушительным рёвом, эхом разнёсшимся по комнате, он бросился вперёд, и толстый, твёрдый шип одним мощным толчком раздвинул скользкие складки Венеры. – ДАААА! — закричала Венера в экстазе, когда Мегатрон полностью вошёл в неё, восхитительно растягивая её вокруг своей пульсирующей длины. Она впилась ногтями в его спину, оставляя следы, и прижалась к нему, побуждая его двигаться глубже, жёстче, быстрее. Ощущения были неописуемыми: жар и теснота лона Венеры сжимали его, словно бархатные тиски. Он всё настойчивее двигал бёдрами, с каждым толчком проникая всё глубже, а при каждом движении назад она стонала и извивалась под ним. –– Возьми его, моя богиня, — прорычал он, нависая над ней и сверкая оптикой от первобытной похоти. –– Возьми меня всего, каждый сантиметр моей нужды, каждую каплю моего желания. Ты моя, отныне и навсегда! Венера могла лишь кричать от восторга, и её крики радости и удовлетворения сливались с победными возгласами Мегатрона. Древняя кровать под ними дрожала и скрипела, шёлковые простыни спутались и перекрутились, пока их совокупление становилось всё более неистовым и страстным. –– Сильнее! Быстрее! любовь моя! — умоляла Венера хриплым от удовольствия голосом. Мегатрон подчинился ей и вошёл в неё с пылом и жаром, граничащими с дикостью. Комната наполнилась непристойными звуками шлепков металла о плоть. Безудержная страсть охватила всё её тело, с каждым неистовым погружением она приближалась к освобождению, и наконец её накрыл оргазм, сильнейший, как взрыв тысячи Солнц. Она выгнулась и закричала — О, Мегатрон! А-а-а!!! Её оргазм ударной волной прокатился по планете, содрогнулись вершины седых гор, согнулись величайшие секвойи, и вся энергия, так долго дремавшая в ней, обрушилась на Мегатрона, вновь наполняя его корпус и искру доселе неведомой силой. Когда её внутренние стенки сжались вокруг него, словно шёлковые тиски, он больше не мог сдерживать собственный приближающийся оргазм. –– ВЕНЕРА! — взревел он, и его голос прогремел, как гром, когда он в последний раз вошёл в неё, погрузившись до упора в её трепещущие глубины. Его разрядка была взрывной: горячее семя вырвалось из его члена густыми, мощными струями, которые окрасили внутренности Венеры в белый цвет. Они вместе пережидали последствия их единения. Он перекатился на бок, увлекая за собой Венеру и обнимая её. Рассвет застал их спящими в объятиях друг друга. Ласковые золотые лучи скользили по их телам согревая и пробуждая от сна, полного неги. Венера потянулась и тихо встала. Она вышла на небольшой балкон, любуясь утренним пейзажем Небо над Сагоном было ясным. Солнце поднимаясь, мягко золотило верхушки секвой, лес внизу дышал медленным, вечным дыханием. Стены храма сияли в лучах восхода, отражая розовый свет, а сама богиня смотрела в даль, туда, где бескрайняя зелень встречалась с горизонтом. Сначала пришла тишина. Неестественная, чужая, будто кто-то вырвал из мира сердце. И в этой тишине на далёком небосклоне вспыхнула крошечная искра, слишком яркая, слишком быстрая. Искра выросла, превратилась в ослепительное второе солнце, и в следующий миг на Сагон обрушился свет, белый, беспощадный, пожирающий всё. Вспышка ударила по глазам, воздух загустел от жара, секвойи, стоявшие века, вспыхнули как сухая трава. Лес исчезал за секунды, превращаясь в кипящее море пепла. Взрывная волна, гулкая и живая, сорвалась с горизонта, подняв в небо клоки земли и огненные вихри. Храм дрожал, камень стонал под натиском силы, которую невозможно было остановить. Потом пришёл звук. Низкий, как гул недр, он пробирал кости, заставлял зубы стучать, даже если челюсти были сжаты. Стены храма дрогнули, по мрамору побежали трещины, осыпаясь белой пылью. Колонны трещали, но храм держался, как будто сам Сагон не хотел отпускать свою богиню. Взрывная волна ворвалась внутрь, сбивая Венеру с ног. Её отбросило о каменную стену, и тело взвыло болью. Она почувствовала, как что-то внутри сломалось, как лёгкие горят от вдыхания раскалённого воздуха. Кровь — тёплая, солоноватая — заполнила рот. Она упала на колени, ладони соскользнули по мрамору, оставляя алые следы. Мир вокруг расплывался в дрожащем свете, но она всё ещё видела горящий лес, раскалённые камни, и своего воина, закрывающего её своим могучим корпусом. – ВЕНЕРА!!! Мегатрон отчаянно пытался закрыть её от надвигающегося огненного вала. От ударной волны, его броня пошла трещинами, а приближающаяся стена огня плавила его корпус. – Мой воин… – слова вместе с кровю вырвались из неё. – Уходи… –– НЕТ!!! – Ревел Мегатрон, слово раненый зверь. Он поднял её на руки, и шатаясь пытался выбраться из гудящего, словно рыдающего храма. – Спаси себя, мой воин… – голос Венеры слабел – Мне… – из её рта хлынул фонтан рубиновой крови. – Мне суждено… возродиться… Найди меня, мой воин… отомсти за меня… Розовый свет её глаз угас. Тело Венеры таяло в сервоприводах Мегатрона, превращаясь в светящуюся дымку. – Нет, Венера!!! НЕТ!!! Мегатрон отчаянно хватал золотистые частицы, её исчезающей ауры. Когда сияющий туман развеялся в его когтистой ладони остался голубой кристалл, напоминающий каплю. Мегатрон взвыл от боли обжигающего огненного вала, от боли потери, от собственного бессилия. В этот момент, когда он с безумием был готов броситься навстречу шквалу огня, за е г о спиной открылся земной мост, и цепкие манипуляторы верного Саундвейва с силой закинули его на корабль. Немезида дрейфовала на орбите, собирая, эвакуируя с поверхности всех, кого ещё можно было спасти. А в это время словно смертельный рой, к Сагону приближалось несметное количество ракет. Каждая несла ядерный заряд, способный погубить половину планеты. Сагон был обречен. __________________ Метал под его ногами был усеян обугленными фрагментами, каплями расплавленной брони, сорванными ударной волной. В отсеке стояла тяжёлая тишина, лишь далёкий гул двигателей Немезиды напоминал, что корабль живёт. Мегатрон сидел, сгорбившись, и сжимал в когтях кристалл. Любой бот на его месте испарился бы в огне ядерного взрыва, но сила, дарованная ему Венерой спасла его. Голубое свечение кристалла дрожало, словно последнее дыхание Венеры. Оно жгло его сильнее, чем пламя умирающего Сагона. Когти с силой сомкнулись, металл заскрежетал. Его оптика горела и пульсировала в такт удушающей ярости. — Я найду тебя… — тихо, почти шёпотом. — Но сначала… они заплатят. Он поднял взгляд. Красный свет в оптике стал резким, как лазерный резак. — Их вооружённые силы будут стёрты. Их генералы — повержены. А там, где стоит их главный командный центр… останется только кратер. Саундвейв, стоящий в тени, молча активировал боевые протоколы. Мегатрон встал, спрятал кристалл в отсек на груди, туда, где бился механизм его искры. Его голос стал холоден, как вакуум. — Я иду не за Землёй. Я иду за теми, кто убил Венеру. За теми, кто уничтожил наш новый дом. Оптика вспыхнула кровавым светом. — Саундвейв. Курс на Землю. Глава 28 Тень Небо над городом резко потемнело, словно началось затмение. Но причиной служил огромный инопланетный корабль, заслоняющий солнце. Люди в панике бежали по улицам, прятались в торговых центрах, парадных, и просто забивались под автобусы или другой брошенный транспорт. Среди всей этой суматохи и безумия страха, выделялась единственная фигура, которая не искала укрытия. Человек, с белоснежными волосами, стянутыми на затылке в высокий хвост, мчал по городу на скоростном чёрном мотоцикле. Он не прятался и не кричал, а набирая скорость, маневрировал между брошеными перевернутыми автомобилями, отчаянно прорываясь к западной части города. Мотоциклист хотел покинуть город, и похоже, ни бегущие люди, ни сам инопланетный корабль ему не были помехой. Наоборот, он пользовался всеобщим смятением, смешивался с толпой, другими убегающими, во всеобщей панике никто на него не обращал внимания, каждый думал только о спасении своей шкуры. Мотоцикл рванул по пустым улицам, из мотора вызывался звук, словно рев хищника. Толпа бежавших людей расступалась сама, паника вокруг была щитом и маскировкой. Каждый поворот, каждый манёвр был просчитан заранее, словно шахматная комбинация: где тормозить, где ускоряться, чтобы оставаться незаметным и одновременно продвигаться к цели. Мотоциклист миновал городской парк и скрылся в подземном туннеле. С другой стороны он так и не появился. Это была Тень. Компьютерный гений вне закона, чьи способности давно вышли за рамки дозволенного. Нападение десептиконов оказалось неожиданным подарком, хаос сыграл ей на руку. В подземном туннеле скрывался потайной ход, ведущий прямо к её убежищу. Ирония ситуации была почти смешной: её личные счёты с военными совпали с городским хаосом, и теперь она шла по их следам, но с полной свободой действий. Тень имела холодный ум, упакованный в движущуюся стихию. Она никогда не торопилась, но всё, что она делала, было пронизано точностью и расчетом. Каждое движение, каждый взгляд, каждая пауза были продуманы заранее, будто она читает мир как открытый код и умеет предугадывать ходы других, ещё до того, как они сделаны. Она не боялась хаоса, напротив, для неё хаос всегда был инструментом. Паника, крики, взрывы для неё это не трагедия, а фон, на котором её план раскрывается с ясностью алгоритма. Она чувствовала себя словно на сцене, где каждый актёр двигается по её команде, даже не подозревая об этом. Тень не была лишена эмоций, но они редко были видны и почти никогда не выводили её из равновесия. Гнев превращался в стратегию, страх в расчёт. Она любила контроль и ненавидила сюрпризы, но сама неплохо создавала их для других. Её ирония — тихая, едкая и умная. Случайность или совпадение для неё почти всегда оборачиваются преимуществом. Она наслаждается тем, что может использовать чужие ошибки как ступени к собственной цели. И всё же Тень умеет быть верной своим принципам. Её счёты с миром и с военными — не просто каприз, а закономерность: она помнит всё, что с ней сделали, и знает цену каждому действию. И если кто-то думал, что сможет её обмануть, обойти или использовать — она была уже на пять шагов впереди, и это чувство неизбежности почти физически ощущалось для тех, кто попадал в её поле зрения. Выход из туннеля привёл её в низкий, полутёмный зал, где панели и экраны создавали мягкое свечение. Каждый монитор показывал карту города, камеры наблюдения, данные о движении войск и перемещения десептиконов. Всё это — её мир, её игра, её территория. Тень спыгнула с мотоцикла, и белоснежные волосы спали на плечи, а глаза — холодные и острые — быстро сканировали информацию. Она улыбнулась едва заметно: всё шло идеально. Хаос на поверхности города сыграл на руку, а её личные счёты совпали с реальностью, словно вселенная решила подыграть. Тень села в кресло, опершись на руку. Внутри кипела энергия, холодная и точная, готовая направиться в нужное русло. Она уже видела ход событий, уже знала, какие фишки поставить, и куда направить удар. Здесь, в этом убежище, среди технологий и контроля, она была вне закона, вне страха, вне хаоса, только она и её план. Тень устроилась в своём убежище, глаза скользили по панелям, каждый сигнал и камера были под её контролем. Она едва заметно улыбнулась, когда хаос на поверхности города сработал в её пользу.Но на одном из экранов появился новый, холодный, точный и почти неуловимый сигнал. Сначала она приняла его за сбой датчиков. Но потом поняла: кто-то следит. Оптика Саундвейва загорелась, фиксируя её движения на городских улицах, вычисляя траектории и скорость её мотоцикла, просчитывая потенциальные маршруты и тайные выходы. Он не вмешивался, не атаковал, а просто наблюдал — методично, аналитично, как настоящий стратег. Тень нахмурилась, сканируя сеть. «Неожиданно», — пробормотала она. Кто бы это ни был, он быстро соотнес хаос с её планами. Её гений дал ему пищу для наблюдения, но он ещё не знал всей картины. Она провела пальцами по сенсорным панелям, скрывая свои следы, создавая ложные сигналы. Саундвейв — точный, холодный, почти непобедимый — увидел только то, что она позволила ему увидеть. Но его присутствие уже означало одно: игра начиналась. Днём ранее. – Кто-нибудь объяснит, как технология звёздного моста оказалась в руках этих мясных мешков?!– Рычал Мегатрон, – они не могли дойти до этого своими примитивными мозгами! – Лорд Мегатрон, – вкрадчиво начал Нокаут– я думаю, процессор из головы Старскрима попал в руки человеческих учёных. Если они расшифровали информацию, то постройка звёздного моста была вопросом времени. – Старскрим! – Рявкнул Мегатрон, – даже после смерти ты умудрился предать меня. Теперь становилось всё ясно, как божий день. Сначала люди, при помощи звёздного моста открыли Сагон, решив, что планета необитаема, они устроили там ядерный полигон, а когда обосновавшиеся там десептиконы начали отклонять ракеты, то военные решили уничтожить этот мир, а заодно и всех десептиконов. Путешествие Немезиды к солнечной системе заняло около двадцати земных лет. На Земле многое изменилось. Мегатрон решил сохранить этот ”булыжник” только по одной причине. Когда Сагон погибал, раздираемый на части сотнями ядерных взрывов, из недр планеты вырвался направленный поток энергии. Мегатрон ни с чем не мог его спутать – аура Венеры. Саундвейв отследил направление. Конечной точкой оказалась Земля. “Значит, Венера возродится там.” Но жажда мести за утраченную любовь, утраченный дом никуда не ушла. Он не стал действовать как безумец, стирая человеческую цивилизацию с лица земли. Он действовал словно хищник, выслеживающий добычу. Виновные будут уничтожены. Военные, ученые, каждый, кто прямо или косвенно имеет отношение к апокалипсису Сагона. Точными ударами десептиконы уничтожали военные базы по всей Земле. Они все почитали Венеру, предоставившую им новый дом. И все как один разделяли ненависть Мегатрона и желание отомстить. Выслеживание и уничтожение “секретных” военных объектов было для них словно развлечение. Но для Мегатрона это были лишь детские игры. Его целью было полное уничтожение всего ядерного потенциала. А подобраться к нему было не просто даже для Саундвейва. Пока в один прекрасный момент тот не засек параллельный туннель. Кто-то тоже очень хотел получить доступ к секретным базам Пентагона не самым законным способом. Саундвейв сосредоточился на отслеживании конкурента. Координаты указывали на самое обычное интернет-кафе на окраине города, и можно было подумать, что это ложный след, но в тот самый момент, когда взломщик был обнаружен из кафе выскочила маленькая человеческая фигурка, запрыгнула на мотоцикл, и петляя по улочкам старательно пытался скрыться. На изображении, которое Саундвейв получил с уличной камеры наблюдения был человек, одетый чёрный походный костюм, тяжёлые тракторные ботинки и большой рюкзак. Лицо его скрывал завязаный на затылке по типу маски большой ковбойский платок. Были видны только глаза и белые, как снег волосы, стянутые в высокий хвост. По внешнему виду невозможно было понять, какого пола и возраста этот человек. – Значит, у нас появился неожиданный союзник, – размышлял Мегатрон, глядя на изображение белокурого байкера. Что-то в его фигуре, позе, и манере двигаться не давало ему покоя. – Найти. – он ткнул когтем в голографический экран. – И доставить сюда. Тень явно понимала что на её след напали не люди. Не тот уровень. Здесь было всё гораздо тоньше и точнее. Это одновременно пугало и служило вызовом. Те самые пришельцы, больше никто не был способен обойти её защиту. Чужаки… “Что им нужно от меня?” Думала она поспешно скидывая в рюкзак предметы первой необходимости. Взгляд её задумчиво остановился на планшете. “Брать?” Это чудо техники она собрала сама в 13 лет, с тех пор не расставалась с ним, постоянно совершенствуя и переделывая его. Она засунула планшет во внутренний карман куртки и застегнула молнию. Тень с сожалением окинула взглядом уже бывшее убежище. Нужно было уходить. Она запустила программу ликвидации, и вирус начал уничтожать всю информацию с её серверов. Никаких следов. Юридически она была мертва. Точнее ОНИ так думали. Тень застыла. Память вернула её туда, на семь лет назад, где одиннадцать бравых солдат, на протяжении одиннадцати часов пытали и издевались над ней. Тень вздрогнула. Она пестовала свою память, не давая ей раствориться в течении времени. Картины прошлого ярким видением встали перед ней Её приёмный отец, тогда ещё полковник, никогда не испытывал к ней отеческой любви. С самого раннего детства её называли монстром, фриком, мутантом, или просто уродцем. Тогда она ещё не понимала, что отличается от других детей. Она смотрела в зеркало и восхищалась своими рубиновыми глазами, белоснежными волосами и правильными чертами лица. Тогда она ещё не знала, что у других детей не бывает таких глаз. Таких волос, и такого интеллекта. Полковник Брейз ненавидил и боялся её. Когда ей исполнилось тринадцать, она впервые попросила купить ей компьютер. В школе, где она училась открылся ранний факультатив it, и девочка обнаружила в себе талант. Через несколько дней она была с машиной на ты, через месяц уже составляла алгоритмы для помощи школьным программам. Свою внешность она прятала. Волосы красила, носила линзы, старалась не выделяться. Но математический ум, выделял её и без этого. Полковник пришёл в ярость в ответ на её просьбу. Он орал, его глаза вылезали из орбит, на шее вздулись вены. Девочка тихо плакала, и умоляла его успокоиться “Пожалуйста… Папа… “ “Папа?! Я никогда не был отцом такого выродка как ты! Ты! Уродливый мутант! Не называй меня отцом! Девочка побледнела. “Что ты такое говоришь, папа?” Полковник успокоился и ехидно улыбнулся в этот момент он был похож на безумца. “Слушай уродец, я нашел тебя у края метеоритного кратера. Ты лежала прямо на мокрой земле. Счётчики Гейгера сходили с ума. Не знаю, кто тебя бросил там умирать, но такова судьба. Я удочерил тебя в надежде что ты вскоре умрешь от лучевой болезни, и я получу неплохую компенсацию от государства. Но ты выжила. Твоя внешность это следствие радиоактивного заражения. Ты выжила и нарушила все мои планы. Мелкий радиоактивный уродец!” После этих слов полковник с пренебрежением запустил в неё банку из под пива. Девочка молча развернулась, чтобы уйти. Она уже не плакала. Теперь всё в её жизни вставало на свои места. Она поднялась в свою комнату и начала собирать рюкзак. Покинуть этот дом, этого человека, который был ей чужим. Она не знала куда направится, но то, что оставаться здесь больше не может, понимала ясно. Ночью, выскользнув в окно, она направилась к новой жизни. Девочка тихо брела по обочине трассы, в рюкзаке были чипсы и её планшет, который она собрала из электро лома. Свет фар выдернул её фигурку из тьмы. Военный микроавтобус остановился рядом с ней. В лицо светил яркий фонарь. “Джерри, гляди! Ребенок на дороге!” Услышала она голос. “Дай посмотреть”, второй голос более грубый. “Да это же дочь Брейза! Нужно сообщить полковнику.” Из машины вышло одиннадцать человек, все военные, солдаты, подчиненные её отца. Она внутренне сжалась. Через минуту говоривший произнёс самую страшную фразу в её жизни “Брейз сказал, делать с ней что хотим. Она заражена радиацией. Этот мутант должен исчезнуть.” Одиннадцать человек окружили её с интересом рассматривая. Ни в одних глазах она не видела даже намёка на сострадание. Один из них, самый младший, резко дёрнул её за рюкзак. Старая ткань треснула, и на асфальт полетели незамысловатые детские сокровища: Чипсы, мягкий заяц, собранный собственноручно планшет… “Пожалуйста…” Шептала она, “пожалуйста, не надо” Хохот и улюлюканье неслось ей в ответ. “Интересно, она светится в темноте?” спросил кто-то, и сильная рука порвала футболку на спине. “Нет” Разочарованно ответил голос. “ Ты не там смотришь”, хохотнули в темноте. В следующее мгновение её школьная юбка была сорвана и отброшена прочь. В её глазах застыл первобытный ужас, от осознания, что сейчас может произойти. Чьи-то руки схватили её и поволокли в лес, росший вдоль дороги. Девочка кричала и плакала, но хватка была неумолимо. Следом неслись одобрительные возгласы и подбадривания. Насилие продолжалось несколько часов. Она несколько раз теряла сознание, но приходя в себя жалела, что не умерла. Когда её мучителям наскучило развлекаться. Один из них достал огромный армейский нож. “Вы помните, что приказал полковник?” Она не должна вернуться” С этим словами нож вонзился в её печень. Она очнулась в большом чистом помещении, пахло хлором и лавандой. К её руке тянулась трубка капельницы, кислородная маска закрывала лицо. Каким-то чудом она не умерла. Чуть позже, она прочтет в своей истории болезни, что на её теле насчитали около сорока ножевых ранений. То, что она осталась жива объясняли не иначе как чудом. Однажды санитарка, которая меняла белье, не заметила, как она тихо зашла в Палату. “Ходишь, как тень” Недовольно буркнула она. Это была бесплатная больница, на социальном обеспечении, поэтому до неё особо никому не было дела. Когда она выписывалась дежурный док, скорее всего был под травкой. “Имя…” Безразлично спросил он. Девочка застыла. Если она назовет себя, её отправят обратно. В этот дом, к этому человеку, который отдал приказ… “Ну, че!” Недовольным голосом протянул обкуренный док. “Имя?” “Тень” Тихо отозвалась она. “Да мне пофиг, хоть “ночь” Ответил док. “Сейчас приедет работник социальной службы. Если сбежишь, искать не буду, я тебе не нянька.” Тень молча кивнула и пошла к выходу. “Эй! Куда?” Донеслось ей вслед “А в принципе мне пофиг” Тень вернулась на то самое место порваный рюкзак валялся на обочине, планшет оказался цел. Тень взяла себя в руки. Теперь у неё есть цель. Через несколько дней в одном из торговых центров она увидела интервью своего бывшего отца, который обливаясь слезами, сообщил, что его любимая дочь скончалась от лучевой болезни. Теперь она была официально мертва. Так начался Собственный путь Тени. Она прогнала воспоминания. Нужно было ускоряться. Девушка вставила линзы и повязала на лицо клечатый платок. Легко запрыгнув на мотоцикл, она навсегда покинула своё убежище. Сожалений не было. У неё было ещё одно место, такое, что даже сам черт не нашёл бы её. Но она заблуждалась. Байк принёс её к национальному парку, там было единственное дерево, которое могло укрыть её спрятать, сделать для всех невидимой. Гигантская секвойя, с огромным дуплом в основании. Тень сбавила скорость и заехала внутрь гиганта. Дупло превращалось в большую подземную пещеру. Тень включила фары. Шутка природы, стала её укрытием. Здесь всё было так же как в её первом убежище. Оборудование работало. Лампочки датчиков мигалки, тихо жужжали системы охлаждения. Туннель уходил всё глубже, и Тень уже ощущала привычное чувство — адреналин, смешанный с холодной усмешкой. Она опять всех обвела вокруг пальца: и военных, и паникующих жителей, и даже те машины, что патрулировали город с неба. Она была уверена: её убежище неприкосновенно. Но стоило ей ступить в зал с мигающими серверами, как воздух изменился. Тишина, обычно родная и безопасная, давила, будто кто-то чужой уже был здесь. Сначала она услышала тихий металлический скрежет. Потом — низкий, гулкий голос, будто идущий из самого бетона: «Обнаружена. Сопротивление — бессмысленно». Тень резко обернулась. Тень за спиной оказалась не её. Высоченная фигура, тёмная, словно сотканная из самой ночи, отделилась от стены. Красная оптика вспыхнула в полумраке. Саундвейв. Он не двигался быстро. Ему не нужно было. Каждое его слово и шаг будто прижимали её к земле сильнее любых цепей. Она выхватила из-за спины планшет, пальцы затанцевали по экрану, выплёвывая целые цепочки команд. Сирены, помехи, взрывы электричества — всё это она умела обращать в оружие. Но на экране через несколько секунд замерцало одно слово: **ACCESS DENIED**. — Так не бывает… — прошептала она, и впервые в её голосе сквознул страх. Саундвейв склонил голову, отражая в оптике её собственное лицо. «Сопротивление: предсказуемо. Сопротивление: учтено». И прежде чем она успела сделать шаг, из темноты рванули тонкие, почти живые щупальца его дронов. Они оплели её руки, плечи, вырвали планшет, сдавили грудь. Она задыхалась, но продолжала дёргаться, словно могла вырваться. Красный свет оптики приблизился. И в этот миг — короткий сбой в её сознании. Что-то внутри отозвалось знакомым эхом. Словно эта тьма… узнала её. Саундвейв не сказал больше ни слова. Но его тишина была громче любой победной речи. Он не просто поймал её. Он нашёл. Глава 29 Солнце Августы сияло высоко в небе, заливая каждый уголок живописного парка мягким, почти голубым светом. Особняк, утопавший в густой первобытной растительности, казался естественной частью причудливого пейзажа. Найджел стоял у окна, сложив руки за спиной. «Старик...» — мрачно подумал он. — «Опять ты умудрился выставить меня чудовищем, даже не открыв рта. Пока я сдерживал атаки чужаков, эвакуировал жителей, проектировал звездолёты и разрабатывал оружие, ты шатался по тропам сильфенов, а вернувшись… просто угнал мой корабль. И победил чужаков без единого выстрела. Теперь ты — герой. Оззи. А я… словно и не существовал.» Шелдон сжал челюсти, зубы скрипнули. Он, конечно, кривил душой — немного. Все правительства Содружества признали династию Шелдонов высшей правящей, наравне с Гором. Но имя Оззи было на устах у каждого. Про него слагали легенды, пели песни, пересказывали небылицы. Даже клялись его именем. Вместо привычного «О, Господи!» люди теперь восклицали: «Оззи всемогущий!» Найджел усмехнулся. Да, он завидовал. Оззи любили. А о нём говорили лишь одно — «Шелдоны богаты». «Так что же ты там открыл, старик? Я не дурак. Знаю, что звёздная система не возникает в пустоте в мгновение ока.» Найджел глубоко вдохнул, сжал кулаки и наконец дал приказ. Тысячи крошечных спутников-шпионов, едва заметных, устремились сквозь личную червоточину, направляясь к новому миру трансформеров. Ноя почти весь день обустраивала своё новое жильё. Репликатор работал без остановки, создавая предметы быта и интерьера. Пару раз через застеклённую крышу заглядывал Бамблби, один раз — Прайм. Каждый раз Ноя улыбалась, уверяя, что всё в порядке, и просила не мешать, обещая скоро закончить. Но разговор, который она случайно услышала, не выходил из головы. К нему примешивалась почти детская обида: «почему они не сказали мне? Не доверяют? Не хотят расстраивать?» В животе громко заурчало. Задумавшись, девушка совсем забыла поесть. Юз-дубль указал на падение уровня глюкозы. В виртуальном поле зрения программы здоровья загорелись красные иконки, настоятельно требуя восполнить калории. Она напечатала стандартный обеденный набор и с подносом вышла в зал Прайма. Никого. Подойдя к огромному столу, Ноя задумалась, как забраться на него. «Интересно… Это стол для совещаний? Или обеденный? Или вообще какой-то компьютер?» — мелькнуло в голове. Она помнила, как Прайм превращал часть столешницы в панель управления. «В любом случае, кофе на него лучше не проливать.» Ноя твёрдо решила: поговорить с друзьями. Особенно с Оптимусом. Она не любила намёков и недомолвок, всегда говорила прямо, что лежит на сердце. Возможно, именно поэтому в её прошлой жизни друзей у неё и не было. Она вздохнула и направилась к выходу, намереваясь отложить разговор до лучшего момента. Но внезапно вспомнила о встроенной функции связи в юз-дубле — возможно, там найдётся то, что поможет. Перебирая иконки в унисфере, она вдруг услышала вдалеке тяжёлые гулкие шаги — кто-то приближался. Ноя остановилась у лоджии, прислушиваясь, и стала ждать. Оптимус появился в проёме, высокий, спокойный, с тем самым взглядом, от которого хотелось одновременно спрятаться и задать сотню вопросов. Ноя сделала шаг навстречу, слова застыли на губах — и в этот момент Прайм нежно, но уверенно подхватил её, усаживая на стол напротив себя. Его глаза были мягкими, в них читалась глубокая забота, от которой ей хотелось раствориться и одновременно спросить всё сразу. — Ты закончила? — мягко спросил он. Девушка кивнула, распаковывая пакет с жареной картошкой. — Ага... Знаешь, я слышала ваш разговор с Татьяной, — без всякого вступления начала она. — Думаю, может, ты мне хочешь что-то рассказать? Она вопросительно посмотрела на него. Оптимус молчал слишком долго. Ноя уже открыла рот, чтобы повторить вопрос, но он поднял ладонь, словно прося ещё миг. — Отношения... — она сделала паузу, подбирая слова. — Это в первую очередь доверие. Если его нет, всё остальное — иллюзия. Он слегка опустил голову, свет в оптике стал мягче. — Я знаю, — тихо ответил Прайм. — И именно поэтому я прошу у тебя прощения за то, что выбрал молчание. — Тогда скажи? Её голос стал теплее, но в нём чувствовалась железная решимость. — Хорошо, ты, наверное, заметила, что в Нью-Спарке никого нет. Только мы. Мы вырастили этот город из руды, используя энергию матрицы. Построили ботов-помощников, но энергия иссякла. Раньше матрица черпала силу из искры Праймуса. Но сейчас... Ноя замерла, осознавая услышанное. — Значит, новых автоботов нет? И... не будет? Прайм выпрямился. — Далеко в космосе мы разместили переход и передаём сообщение. Возможно, те, кто скитаются в пространстве, избегая войны, услышат нас и найдут. Но космос молчит. — Тёмный лес... — тихо отозвалась она. — Я знаю эту теорию. — Верно, Ноя. Даже если наше сообщение услышат, мы не можем быть уверены, что это будут друзья, так же и те, кому оно предназначено, не знают наверняка, кто его отправляет. — И поэтому молчат? Оптимус кивнул. — Хаунд строит новых ботов. Но без искры — это просто машины. — Значит, так появились трансформеры? — Не совсем. Нас можно построить, но протоформы рождаются в горячих точках. Ноя уперлась руками в подбородок и во все глаза смотрела на Прайма. — Большая часть трансформеров появляется на свет из так называемых «горячих точек». Это нечто вроде вулканов, извергающих протометалл с определённой периодичностью. Через некоторое время после очередного извержения из скоплений протометалла формируются небольшие гуманоиды, известные как «протоформы», — объяснил он терпеливо. — А искра от Праймуса? Оптимус кивнул. Аппетит пропал напрочь. Ноя пододвинулась к краю и спрыгнула на колени Оптимуса. — Как-то неправильно это всё. Я имею в виду, что сейчас происходит. Прайм поднял её, крепко прижав к броне, и направился на балкон. Закат облил пустынные улицы Нью-Спарка холодным золотом, отблески мерцающих панелей и голографических дисплеев отражались в безжизненной стали небоскрёбов. Вся технологическая инфраструктура, антигравитационные платформы, сенсорные сети, системы жизнеобеспечения, работала в безупречном ритме. Башни из наноматериалов, похожие на древние обелиски, вздымались к небу, пронзая багрово-оранжевое небо, словно молчаливые стражи забытого мира. Их мерцание напоминало пульсирующий свет Искры, той энергии, что когда-то оживит город и наполнит его звуком и движением. По пустым улицам скользили микро-дроны, поддерживая порядок и готовя город к пробуждению. Электронные цепи связывали здания, создавая сложную сеть, как нервы и артерии огромного механического организма. Город ждал своих новых жителей. Наблюдая за этим великолепием, Ноя почувствовала необъяснимую душевную боль. Словно она могла что-то сделать, и не делала. Из груди её вырвался вздох. Она знала, что ни Прайм, ни друзья не обратятся к ней как к Всеискре. Они знали, что она не управляет своей силой. От этого на сердце становилось тяжело. Настроение стало совсем противное. — Именно поэтому я решил не говорить тебе. По крайней мере, пока. Ты винишь себя, и моя искра сжимается. — Я не... — девушка поняла, что бесполезно скрывать. Прайм видел её душу насквозь. — У тебя нет в родне Райеля? Вроде у них есть способности к телепатии, — она попыталась отшутиться и сменить тему. Но Прайм смотрел на неё внимательно и мягко. — Мне не нужны способности райелей, чтобы понимать тебя, Ноя. Его сервопривод нежно гладил её по голове. Ноя прижалась щекой к тёплой нагрудной пластине и закрыла глаза. Сейчас, здесь, в его объятиях все сомнения, проблемы, боли растворялись, оставляя только глобальную нежность и тепло. Последние слова Нои ещё звучали в воздухе, когда вдалеке послышался шум двигателя — У нас гости, — вздохнула Ноя. — Это Хаунд. Скорее всего что-то важное. В это время он обычно отключается. Хаунд, поровнявшись с Оптимусом, трансформировался, разбрасывая вокруг себя пушки и гранаты, и громко кряхтя. Вместо приветствия он вытащил из-за спины гладкую металлическую сферу с четырьмя перпендикулярно торчащими из неё спицами. — Вот! — он ткнул сферой в сторону Оптимуса. — Сбил над своим заводом. — Что это? — Ноя с любопытством смотрела на странный аппарат. — Это спутник-шпион! Кто-то очень любопытный хочет знать, как мы тут поживаем, — ворчал Хаунд. Они прошли в зал. — Нужно позвать Бамблби. — Сейчас приедет, я сообщил ему по пути. Пухлый автобот плюхнулся на полюбившийся диван. Через минуту вошёл Бамблби. Все собрались вокруг сбитого спутника. — Теперь, Хаунд, расскажи, что произошло? — обратился Оптимус к воину. Хаунд принял важный вид и начал рассказ. — Собираюсь я значит принять масляную ванну, и тут мои датчики засекают сканирование! Беспредел! Вмешательство в частную жизнь. Я выглянул — никого. Ну я тоже взял да и просканировал. И вот, — он ткнул пальцем в лежащую перед ним сферу, — я пальнул по этой штуке и решил показать вам. Бамблби и Ноя склонились над спутником. — Мелкая, лучше не приближайся, а то вдруг радиация или бомба, — доверительно почти по-отечески предупредил Хаунд. Ноя отпрянула. — Сканирование — это сбор информации, — Прайм говорил серьёзно и твердо. — Мы не делаем тайны из нашего существования. Мы открыты и готовы ответить на вопросы, интересующие наших союзников. — А вдруг это не союзники? А совсем наоборот? — спросил Бамблби. Ноя снова подошла поближе. — Смотрите, — она указывала пальцем на небольшую пластину, — здесь написано SGC. — И что это значит? Оптимус поднял ладонь, призывая друзей выслушать. — Я хочу обратиться за помощью в Совет Безопасности Содружества. Этот аппарат изготовлен людьми. Мы подписали пакт о мирном сосуществовании. Пункт о шпионаже там отсутствовал. — Ты хочешь позвать этого генерала в юбке? — Агент Мио профессионал, Хаунд. Более беспристрастного и справедливого человека я ещё не встречал. — Ладно, ладно, убедил, — буркнул Хаунд. Бамблби в это время с любопытством тыкал пальцем в гладкую сферу. — Бамблби, не будь легкомысленным, — обратился к нему Оптимус. — Я тут подумал, а вдруг он ещё работает? — возразил Би. Друзья молча переглянулись. — Что ж, агент Мио будет здесь через несколько минут, — сообщил Прайм. Ноя снова заняла место на коленях Оптимуса. — Оптимус! — почему-то шепотом позвала она, — а как ты с ней связался? Ну, с Паулой Мио? Оптимус посмотрел на девушку сверху вниз. — Через унисферу, — так же тихо ответил он. — У тебя есть адрес в унисфере? И юз-дубль? Прайм кивнул. — А почему я не знаю твой адрес? — её шёпот стал напоминать рассерженное шипение. Прайм виновато опустил взгляд. — Извини, не подумал. В виртуальном поле зрения Нои вспыхнула иконка сообщения. «Не сердись, звездочка.» «Значит», — ответила она, — «мой адрес у тебя есть?!» «Запросил ещё на Высоком Ангеле.» «Я в гневе.» Оптимус снова посмотрел на неё. Лицо Нои было безмятежно, а взгляд расфокусирован, что свидетельствовало о том, что она погружена в виртуальное поле зрения. “Ты скажешь, как мне загладить вину?” — Скажу позже, — вслух ответила она. «Холодно, Прайм, согрей меня.» Оптимус прижал её к себе и включил терморегуляцию. — Что скажешь? — спросил Бамблби. — А? Да, ничего, так… В этот момент на балконе приземлилась небольшая капсула, похожая на сильно вытянутую морскую раковину. Часть корпуса с тихим жужжанием отодвинулась, и из образовавшегося прохода появилась Паула Мио. Как всегда, безупречная и собранная. Найджел суетливо перебирал иконки юз-дубля, отзывал спутники. Один был обнаружен и сбит. Можно списать на случайность или сбой программы. Но несколько тысяч… Шпионские аппараты возвращались обратно. «Чёрт! Чёрт! Не хватало мне проблем с безопасниками!» При мысли о Пауле он поёжился. Нужно было действовать осторожнее. Шелдон запросил информацию, которую успели собрать его дроны, и погрузился в её изучение. — Этот объект, — говорила Паула, — небольшой, но с активной передающей матрицей. Она провела рукой над тактическим интерфейсом — в воздухе развернулась увеличенная проекция: блестящий овал со сложной сеткой антенн. — Взгляните на фазировку импульсов, — добавила она. — Это фирменная схема Шелдона. Её невозможно спутать. — Агент Мио очень хорошо разбирается в технике, — заметил Бамблби. — Только в той, что имеет отношение к работе, — спокойно ответила она. — Оборудование для шпионажа в том числе. — А что значит SGC? — спросила Ноя, указывая на надпись. Брови Паулы поползли вверх. — Sheldon Galaxy Company. Но не думаю, что династия Шелдон так открыто будет следить за вами. Не их уровень. Там гораздо более тонкие политические игры. — Кто-то взял спутник Шелдона и отправил к нам? Друг? Или враг? — Или СМИ. Многие сейчас хотят заполучить сенсацию, вы только появились, людям интересно. — Они могли просто спросить.— Ответил Оптимус Прайм. — Наверное, они хотят знать больше, чем официальная версия. Рекомендую загрузить в унисферу информацию о вас, ту, которой вы готовы делиться.– Паула попыталась сдвинуть спутник. – Хаунд, поможешь? Воин взвалив на спину шпионские оборудование направился к транспортной капсуле Паулы. 4.1 Наконец, все разошлись, последнее эхо ревущего двигателя Бамблби растаяло в сумерках. Ноя встала на пол, разминая затекшие от долгого сидения ноги. Становилось всё холоднее. И девушка решила во что бы то ни стало принять горячий душ. Вечер был насыщенный, и хотелось просто расслабиться и смыть с себя все заботы. – Оптимус, я в душ, – объявила она. – Нет. – Что? Почему? – девушка с удивлением смотрела на Прайма. – Я знаю человеческую анатомию. После водных процедур тело очень быстро теряет тепло. Ноя, наступает ночь. Ноя остановилась. Оптимус прав, ночи здесь холодные, а центрального отопления, похоже не предусматривалось. – Я оденусь– попыталась возразить она. – Оденься теплее, пожалуйста. – в голосе Оптимуса чувствовалась искренняя забота. Девушка кивнула – “Хорошо” – и направилась к своему новому дому. Она немного задержалась у входа, “Дом в доме”– подумала она, как интересно. Через минуту упругие горячие струи воды смывали с неё остатки ушедшего дня. Выйдя из ванны, она поняла что действительно замерзает и бросилась к репликатору. Через пару минут был готов голубой пушистый халат, больше напоминавший шубу и мягкие меховые тапочки. Девушка вышла наружу, и всей грудью втянула сумашедший аромат свежесваренного кофе. Она направилась к столу, в надежде, что запах исходит оттуда. Сзади послышался тихий механический звук. Ноя обернулась, Оптимус стоял прислонившись к стене её дома, как раз там, где крыша имела окно. Прайм направился к ней и подхватив как пушинку понёс к столу. – Я так ходить разучусь… – неловко попыталась протестовать Ноя. Хотя ощущение крепких стальных объятий вокруг своего маленького хрупкого тела сводило с ума. Ей безумно нравилась его забота, его прикосновения, его присутствие. – Я хочу никогда не отпускать тебя, Ноя. – сказал он тихо, но твёрдо. – Хочу держать тебя вот так у искры,– с этими словами его сервопривод прижал Ною к нагрудной броне так крепко, что она не могла шелохнуться. У Нои перехватило дыхание от его слов, от его объятий. Она вцепилась в его наградную пластину пальчиками, прижалась к его корпусу и наслаждалась каждой текущей секундой. Поэтому она не смогла сдержать вздох разочарования, когда Оптимус поставил её на стол. Пододвинув к ней пальцем ёмкость с ещё горячим кофе, Прайм уселся напротив. Поставив руки на стол и уперев подбородок, он с нежностью наблюдал, как его любимая осторожно делает глоток. – Днём ты сказала, что испытываешь гнев по отношению ко мне. Ноя поставила цилиндр с кофе. – Нет, уже нет. Я не могу долго сердиться, Оптимус. Тем более на тебя. Она искренне улыбнулась и вновь потянулась за кофе. –– Хотя… – её глаза озорно блеснули. – Оптимус, скажи, а если ты в авто режиме, и внутри человек, что будет, если ты трансформируешься? – Ноя, это звучит как начало очень плохой идеи. Как к тебе вообще пришла такая мысль? – Да ладно, Оптимус, ты вечно такой серьезный. – Твоя имульсивность компенсирует это с лихвой. Ноя пододвинулась ближе. – Оптимус, твоя война окончена. Пора учиться просто жить. Радоваться обычным вещам, восходу и закату, слушать любимую музыку… У тебя есть любимая музыка? – Нет. Он помолчал, словно подбирая слова. – Ноя, мы обрели мир, но нам ещё предстоит научиться жить мирно. Я благодарен Праймусу, что встретил тебя, и шаг за шагом, благодаря твоей искренности, твоей непосредственности я снова учусь жить. Ноя пила остывающий кофе и щеки её краснели, от смеси смущения и радости, когда она слушала его. – И всё же, Ноя, почему ты просила меня об авто-режиме? Девушка улыбнулась. – Ничего такого. Просто любопытно. – Я смогу трансформироваться не причинив серьёзного вреда человеку – Ага… – Ноя, это и правда похоже на какую-то плохую идею. Девушка загадочно улыбалась, допивая остывший кофе. – Тогда… Можешь превратиться в грузовик? – Нет. – Клянусь, ни одна деталь не будет снята со своего места. – Она подошла ближе и заглянула ему в оптику – Правда. В груди Оптимуса шумно сработала вентиляция. – Ноя, я иногда согласен с Хаундом, когда он говорит, что тебе нужно дать ремня. – Прошу-у-у. Я так хочу сейчас быть внутри тебя – уговаривала она его проникновенным шёпотом. – Я не смогу тебе навредить, ты же знаешь? Оптимус встал, не отрывая от неё пристального взгляда. Через несколько мгновений посреди зала уже стоял сияющий хромом красно-синий тягач. Ноя не без труда слезла на пол и ловко забралась в кабину. – Другое дело. Оптимус, какой ты тёплый. Ноя нежно погладила пальцами панель, пробежалась по рулю. Её ладонь застыла над рычагом коробки скоростей. – Ты можешь видеть меня сейчас? – Могу, зеркала заднего вида могут служить визуальными датчиками. Ноя повернула зеркало на лобовом стекле так, чтобы оно отражало её. – Ты видишь меня? Она протянула руку к поясу своего халата. –Здесь, внутри тебя так тепло, а этот халат, словно шуба… Она дернула пояс, и халат скатился с её плеч, оставляя девушку полностью обнажённой. Двигатель взрывел, как раненый лев. – Ноя!!! Прайм почувствовал, как при виде её тёплого, обнажённого тела в его системе закипает энергон. Искра начала пульсировать с бешеной частотой. Но девушка как будто не обращала на него внимания. Она наклонилась к приборной панели и едва уловимо провела по ней затвердевшими сосками. – Ты чувствешь меня, Оптимус? – шептала она Корпус Оптимуса Прайма содрогнулся от нахлынувших эмоций и желания, когда мягкие, тёплые губы Нои легко коснулись центра руля. Её тонкие пальцы прошлись по рычагу коробки передач притягивая его ближе, и она прижалась к нему бедром. Он чувствовал, как её сердце быстро бьётся — это был знак её волнения и предвкушения – Ноя… – хрипло приговорил он, – Клянусь Праймусом, я не оставлю это так! – Ой, могучий Оптимус Прайм накажет меня? Может отшлëпает ремнем безопасности прямо здесь? Она встала на четвереньки и прогнулась, выставив белую попку-сердечко и покачивая ей перед зеркалом –– Видишь? Я буду очень плохой, ты должен наказать меня. Оптимус зарычал, увидев белоснежное сердечко её попки. Но то что она сделала потом, просто заставило систему закипеть. Она встала на колени сразу на оба сиденья, так что рычаг коробки передач оказался у неё между ног. И медленно села на него своей возбужденной влажной щëлкой. – Ноя, клянусь, ты поплатишься! – Ревел Прайм, и все его системы содрогались от невероятного возбуждения. Она продолжала двигаться, словно не слыша его. Из груди её донëсся сдавленый стон. Она остановилась, и повернувшись к зеркалу увидела своё разгоряченное лицо, в глазах блестели горел первобытный похотливый огонь. – Думаю, хватит… Она подхватила халат и накинув его на плечи выбралась из кабины. Не успела её нога коснуться холодного металлического пола, как тягач пришёл в движение, через мгновение Ноя оказалась зажатой в огромном металлическом кулаке. Оптимус поднес её к лицу. – Ты доигралась, искра, – мрачно сообщил он. Быстрым шагом он направился к столу, и уложив её на спину, крепко прижал сервоприводом, лишая возможности двигаться. Он прижался к ней тазом, позволяя ей почувствовать массивную, твёрдую длину своего члена сквозь броню.Его руки жадно блуждали по её телу, сжимая и ощупывая каждый изгиб. Он с механической лёгкостью разорвал её халат, обнажив мягкую кожу перед своим голодным взглядом. ––Ты играла с огнём, любимая, ––прорычал он, – и ты за это ответишь. Оптимус Прайм почувствовал, как по его схемам пробежала дрожь – Ты что накажешь меня? А ты попробуй! он прорычал ей в губы. – Я не просто попробую, я тебя заберу. Я наполню тебя до предела, буду трахать, пока ты не начнёшь кричать от удовольствия, пока не поймёшь, что принадлежишь мне и только мне. Он отшвырнул халат, оставив её полностью обнажённой и уязвимой перед его желанием. Его собственная броня открылась в паху, высвобождая массивный, пульсирующий член. Только сейчас Ноя увидела его шип во всей красе и ужаснулась. – Постой! Ты не можешь этого сделать! Он очень большой! Оптимус с ухмылкой склонился над распростёртой девушкой. – О, поверь Ноя, не ты одна знаешь толк в сладострастных пытках. Он провёл по её животу своей огромной головкой. Его член превосходил в длину все её тело. Ноя судорожно сглотнула. Другой рукой он схватил ее за талию, притягивая к своему корпусу. Она была такой маленькой, такой хрупкой, такой уязвимой. Это опьяняло, так опьяняло, что его искра вспыхивала, как пульсар. Его взгляд скользнул к ее губам, ее соблазнительным, способным на пытку губам. –– Ты не представляешь, какие муки я испытывал, когда ты обнажённая изгибалась внутри меня. Я ждал этого, как долго я мечтал об этом моменте. Я был терпелив достаточно долго. Оптимус запечатлел на ее губах обжигающий поцелуй, его металлическая глосса прижалась к ее губам. Он вложил в это все свое сдерживаемое желание, всю свою навязчивую потребность в ней. Его оптика скользнула по ее лицу, фиксируя каждую деталь, запечатлевая ее в памяти. То, как пылали ее щеки, как блестели влажные приоткрытые губы, как широко распахнутые глаза горели, словно звезды. От нее захватывало дух, и она принадлежала ему. ––Ты говоришь, что боишься, но твое тело предает тебя, малышка. Он приставил конец своего шипа к её промежности. От его объёма ей пришлось раздвинуть ноги. И мысленно молиться, чтобы он не покалечил её. – Твои маленькие складочки, словно нежные губки целуют мой конец. Тебе страшно, Ноя? – Оптимус, пожалуйста, ты же не причинишь мне вреда… – Я не смогу тебе навредить, ты же знаешь. – повторил он её слова. Он качнул бедрами сильнее уперевшись в её промежность. Затем отстранился и со всей силы ринулся в её мягкое сочное нутро. В последний миг он применил вытеснение массы, и его шип входя в Ною уже имел размер, который она была способна принять. Принять с огромным трудом. Его шип даже по человеческим меркам был очень большой. Одним мощным движением бедер Оптимус погрузился по самую рукоятку в тугие, горячие глубины Нои. Он почувствовал, как ее гладкие, шелковистые стенки растягиваются и, сжимаются вокруг его вторгшегося члена, словно тиски. Это было восхитительное ощущение, превосходившее все, что он когда-либо испытывал, и он на мгновение замер, наслаждаясь восхитительным ощущением охватившего его жара. Ноя вскрикнула под ним, ее спина выгнулась, когда он полностью заполнил ее. Он чувствовал, как ее ногти царапают его спину, а бедра обхватывают его талию, когда она пытается приспособиться к внезапному, интенсивному вторжению. Оптимус начал двигаться, его бедра двигались медленными, глубокими толчками, которые разжигали в ней жар. Он чувствовал каждое трепетание и сжатие ее стенок вокруг себя, слышал непристойное хлюпанье ее возбуждения, когда он входил и выходил из ее цепких ножен. Его сервопривод скользнул вверх по ее дрожащему телу, обхватил груди, разминая и сжимая мягкие холмики. Он сжал и перекатывал ее соски между своими металлическими пальцами, посылая по ее груди волны удовольствия. Оптимус чувствовал, как приближается его кульминация, как напряжение все сильнее и сильнее сжимается в его чреслах. Он хотел почувствовать, как она раскрывается рядом с ним, хотел услышать, как она выкрикивает его имя, когда ее захлестывает экстаз. Оргазм сотряс её тело, словно взрыв сверхновой. Эти ощущения были настолько сильными, что, девушка балансировала на грани потери сознания. Её влагалище сжалось вокруг его пульсирующего члена, как расплавленные тиски, пульсируя и трепеща, когда волна за волной оргазм накрывал её. Ощущение было почти невыносимым для него, ощущение того, как она полностью отдаётся ему, выкрикивая его имя, как молитву. Оптимус с оглушительным рёвом в последний раз вошёл в неё, погрузившись по самую рукоять в её пульсирующую плоть. Густые, обжигающие струи его кибертронского семени хлынули в самые глубины Нои, заполняя её и окрашивая её стенки в белый цвет. Объём был ошеломляющим, гораздо больше, чем могло вместить её маленькое тело. Семя вытекало из его пульсирующего члена и излишки стекали на пол. Оптимус содрогнулся и застонал над ней, его бёдра медленно двигались чувственными кругами, пока он переживал последствия своего освобождения. Он чувствовал каждое вздрагивание и сжатие её стенок вокруг себя, чувствовал, как её тело инстинктивно пытается выдавить из него каждую каплю его сущности. Его оптика светилась обожанием, пока он любовался её раскрасневшимся лицом и учащённым дыханием. Он убрал прядь влажных от пота волос с её лба, его прикосновение было до боли нежным. ––Это было невероятно, любовь моя, — пробормотал он низким одобрительным голосом. Он медленно покачивал бёдрами, его полуэрегированный член будоражил остывающее семя внутри неё, и ему было приятно слышать, как она тихо всхлипывает от этого ощущения. Другой рукой он скользнул вверх по её боку, чтобы обхватить мягкую округлость груди, и большим пальцем дразняще провёл по твёрдому соску. Он хотел насладиться этим моментом, навсегда запечатлеть её в своей памяти. То, как её мягкая, тёплая кожа ощущалась на его металле, как нежно поднималась и опускалась её грудь с каждым вдохом, как её пальцы сжимали его нагрудную пластину, всё ещё подрагивая от отголосков оргазма. Оптимус подхватил сервоприводом обмякшее тело Нои и понёс её вглубь зала, не сводя оптики с её лица. Он осторожно усадил её на край своей большой, мягкой спальной платформы, которая была уже застелена мягкими шёлковыми простынями и плюшевыми одеялами — личным убежищем, которое он с любовью подготовил специально для неё. Он опустился на одно колено, чтобы быть на одном уровне с ней. – Не стоит играть с огнём, любимая, – тихо и нежно проговорил он. – Поверь мне, Прайм, я повторю это, как только представится возможность – прошептала она, не сводя с него глаз. – О, ради твоего сладкого наказания, я придумаю что нибудь ещё. Она наклонилась к нему и нежно погладила пальцами по его аудио рецепторам. Оптимус почувствовал, как тонкие пальцы Нои конулись его шлема , когда она прижалась к нему. Он тихо заурчал от удовольствия и обнял её за талию, притянув ещё ближе. – Да, любовь моя... Я буду ждать этого, –– прошептал Оптимус, и его низкий голос хрипло зазвучал у неё над ухом. Он крепко обнял её, наслаждаясь ощущением её мягких изгибов, прижимающихся к твёрдым плоскостям его корпуса Он уткнулся лицом в её волосы, вдыхая аромат её шампуня и неповторимую ауру, присущую только Ное. Он закрыл оптику, растворяясь в тепле их объятий, в ощущении правильности того, что он обнимает её вот так.Оптимус знал, что никогда её не отпустит. Что он проведёт остаток своей жизни, любя её, оберегая её и защищая от всей тьмы и жестокости во вселенной. Она была для него всем, смыслом его существования, и он был готов свернуть горы, чтобы сделать её счастливой. Глава 30 Тень очнулась на холодном металлическом полу. Последнее, что она помнила, как чужак, что поймал её, вырубил её электрическим разрядом. Помещение, скорее, напоминало металлическую коробку, встать в полный рост не получалось, боковые стены были на ширине вытянутых рук. Тень села на пол и обхватила колени руками. Во всяком случае, её оставили в живых, значит им что-то было от неё нужно. Тень быстро сопоставила слежку за своей скромной персоной, со своей не очень законной деятельностью. Что ж оставалось только ждать. Внезапно всё помещение её темницы дрогнуло и начало мерно покачиваться. Она поняла, что находится, скорее всего, в каком-то ящике, и этот ящик сейчас куда-то несут. --- Тень услышала его раньше, чем увидела. Скрежет — тянущийся, мучительный, будто по металлу тащили тысячу ржавых клинков. Её ящик дрожал, и эта дрожь пробирала до костей, Воздух стал , тяжёлым, напоённым гарью и металлическим холодом. Стены её крошечной камеры рухнули, оставляя её сидящей на прямоугольной металлической платформе. Тень оглядываясь по сторонам, старательно всмативаясь в окружающий её пополумрак. Он вышел из тьмы. Мегатрон. Живое воплощение кошмара. Его тело представляло собой искажённый хаос: изломанные пластины, грубо скреплённые, словно шрамы на чудовище из стали. Он двигался с хриплым скрежетом, как будто сама Вселенная протестовала против его существования. Красная оптика вспыхнула в темноте, как два горящих факела, излучающих ненависть. Этот взгляд пронзил её насквозь, лишив сил и воли. Тень застыла, словно парализованая Каждый звук его вентиляции, рваный и хриплый, напоминал стон умирающего металла. Совсем рядом с её лицом, словно разрывая само пространство, сверкнули длинные когти. С каждым его движением в воздухе густел запах озона и гари. Тень чувствовала, как страх парализует её. Он не был врагом — врагов можно победить. Он был бедствием. Живой катастрофой в облике изуродованного титана. Красные огни его оптики впились в неё, будто клеймо, обещающее конец. Его оптика скользнула по ней ещё раз, от белоснежных волос до тяжёлых берцев. Внимание привлекли необычные для её вида глаза. И всё же за этой ничтожной человеческой оболочкой пряталось кое-что, ради чего он и протянул когти. — Хрупкая… но не бесполезная, — его голос прозвучал, как скрежет металла. — В этой крошечной оболочке есть то, что мне нужно. Он наклонился ближе. Красный свет его оптики отразился в рубиновой глубине её глаз — Моя зверушка, — выдохнул он с ледяным оскалом. — Ты будешь делать то, что я прикажу. Взломаешь любые коды. Откроешь мне любые двери. И если попробуешь сопротивляться… я переломаю тебя, но сохраню мозг. Мегатрон усмехнулся. Это была не угроза — это было обещание. — Теперь ты — мой питомец. Маленькая тень в чёрном. Ты будешь служить мне. Его когти медленно сомкнулись вокруг неё, словно клетка. Он держал её легко, как хищная птица держит мышь, зная, что она не вырвется. — Смотри на меня. Запомни. У тебя больше ничего нет. У тебя есть только хозяин. Мегатрон медленно поднял сервопривод, его когти скользнули по ткани платка. Тень отшатнулась, но слишком поздно — его когти с лёгкостью сорвали маску с её лица. Перед ним открылось девичье лицо. Белоснежные волосы спадали по щекам, глаза, сияющие, как два корунда, смотрели с любопытством, без намека на страх. Но его оптика вспыхнула,когда он увидел на прекрасном, нежном лице две параллельные, косые линии уродливых шрамов пересекающих её лицо, как следы прошлой боли. — Кто… кто посмел испортить мою зверушку?! — прогремел его голос, скрежет металла в нём переплёлся с яростью. –Саундвейв! Что нам известно об этой особи? Саундвейв,словно материализовался из мрака, коснулся консоли, позади него, и помещение осветили несколько голографических экранов. Тень всматривалась в зелёные столбцы неизвестных символов (родной язык пришельцев?) . – Итак, –– проскрежетал Мегатрон, – женская особь, возраст 20 земных лет. А это уже интересно… Сейчас скрывается от местного правосудия, не имеет имени, называет себя Тень. Хакер, в международном розыске… Взгляд Мегатрона стал задумчивым. Тень не была похожа на обычных человеческих преступников. Во всем её образе чувствовался некий внутренний стержень. Она вторая в этой галактике смотрела на него без страха и отвращения. – Ты, –– ткнул он в её сторону когтем – пыталась взломать защиту вашего командного военного центра. С какой целью?– голос его стал спокойным, оптика смотрела изучающе. Тень опустила глаза. Лгать не имело смысла, да и не хотелось. Эти роботы– пришельцы, хоть и выглядели устрашающе, но она, почему то, впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности. – Потому, – тихо ответила она, – … что я собираюсь оставить на месте Пентагона… – она проглотила подкативший к горлу ком, – ГРЕБАНУЮ ДЫМЯЩУЮСЯ ВОРОНКУ! Мегатрон издал звук, похожий на рычание и скрежет металла одновременно. – Ха! Амбициозные планы! Но поскольку Саундвейв счёл твои навыки полезными, я позволю тебе остаться здесь и послужить нашему делу, тем более что наши цели совпадают. Тень открыла от изумления рот. Она никак не ожидала подобного поворота. Однако… – Я… я… не могу здесь остаться. Мегатрон с рычанием сомкнул когти на её шее. – Неблагодарный кусок мяса! Ты смеешь пренебрегать моим гостеприимством? – Просто… что я буду есть? – выдавила она, – в конце концов мне нужен туалет. Мегатрон на мгновение замер. В её словах был резон. – Органики… – прошипел он брезгливо. – Кто-нибудь! Устроить загон для моей зверушки! – На земле осталось моё оборудование… – тихо пробормотала Тень. – Твои примитивные игрушки здесь ни к чему. Наши технологии будут в твоём распоряжении. --- Тень сидела за голографическим интерфейсом, пальцы скользили по панели, оставляя за собой тонкие световые следы. Саундвейв стоял рядом, неподвижный, словно металлический истукан, но оптика его внимательно наблюдала за каждым движением. Он не испытывал к ней ненависти. Скорее — любопытство и уважение. Уважение к тому, что человеческий мозг может быть столь… непредсказуемым, нестандартным, но при этом невероятно точным и быстрым. .Тень слегка улыбнулась, она больше не скрывала лицо. Здесь её никто не называл “уродом или мутантом” Значение имели только навыки и полезность, и Саундвейв оценивал не её человечность, а способность мыслить вне привычных рамок. Для него ценность Тени была очевидна: её ум, способность предугадывать системы, видеть то, что недоступно обычным алгоритмам. Они работали молча, но это молчание было насыщено пониманием. Тень вводила коды, обходила барьеры, переводила сигналы, а Саундвейв — анализировал, фильтровал, оптимизировал процесс. Каждый шаг, каждый сигнал, каждая строчка данных создавали ощущение единого организма, слаженного и смертельно эффективного. Тишина. Только свет от голограмм отражался на её лице и на холодных поверхностях вокруг, соединяя их в странном, но гармоничном союзе. Здесь не было угрозы, не было ненависти — только уважение к интеллекту, к способности быть ценным в совершенно чуждом мире. Металлический зал корабля отражал холодный свет голограмм. Тень сидела перед интерфейсом, пальцы скользили по панели, оставляя за собой мерцающие линии. Перед ней на экране разворачивалась карта ядерного арсенала небольшой страны. Саундвейв стоял неподвижно сбоку, оптика скользила по экрану, фиксируя все её действия. Он не вмешивался, только наблюдал, лишь время от времени издавая сухой, хриплый комментарий: — Нарушение протоколов. — И снова молчание. Тень не спешила. Каждый сигнал, каждая линия кода анализировалась ею моментально. Она вводила последовательности, обходила защиту, блокировала внутренние системы наблюдения. На её лице отражался свет экрана, а вокруг царила напряжённая тишина. — Системы почти все под моим контролем, — тихо проговорила она. — Доступ к пусковым командам… открыт. Саундвейв кивнул, подтверждая факт. Ни одобрения, ни восторга, только оценка работы, точная, как сталь. Тень ввела финальные последовательности. На экранах мигнули сигналы тревоги, но они были немедленно подавлены. Ядерный щит страны оказался полностью отключён. — Учёт завершён, — тихо сказала Тень, облегчённо выдыхая. — Весь арсенал готов к отправке. Оптика Саундвейва скользнула по экрану. Его тихое присутствие строгого наблюдателя, делало работу Тени почти свободной, но вместе с тем подчёркивало, насколько высока цена ошибки. Рука Тени зависла над панелью управления. Она вопросительно посмотрела на Саундвейва. Тот лишь молча кивнул. Ладонь девушки опустилась на кнопку, отдав финальную команду. Весь ядерный арсенал целой страны был запущен в космос без каких-либо координат. --- В кабинетах командования царил хаос. Генералы срывали наушники, кричали друг на друга, пальцы метались по пультам и экранам. — Что… что происходит?! — выкрикнул один, глаза округлились от ужаса. — Все системы предупреждения отключены! Ядерный щит не реагирует! — Найти виновных! — рявкнул другой, почти задыхаясь. — Вызовите все возможные команды киберзащиты! Это… это саботаж! Секретари спешно печатали сообщения, звонки шли один за другим, но сигнал тревоги лишь мигал, а системы безопасности оставались слепыми. — Сколько времени? — кричал третий, срываясь на хриплый голос. — Сколько мы ещё можем ждать?! –. На экранах мелькали схемы ракетных шахт, красные точки мигали с тревожной скоростью. Некоторые генералы хватались за головы, другие стучали по панелям, пытаясь вручную вернуть контроль. — Кто это сделал? — шептал кто-то, как будто боясь произнести вслух. — Кто посмел… взломать наши системы?! –– Координаты!!! – орал главнокомандующий – Нет наземных координат, – заикаясь, ответили ему, –– ракеты просто запущены в космос Паника росла с каждой минутой. Разговоры пересекались, приказы накладывались друг на друга, команды не успевали реагировать. В хаосе никто не замечал, что на другом конце света, за голограммами, холодный разум Тени и Саундвейва уверенно ведёт операции, лишая генералов любой возможности вмешаться. Их отчаянные попытки найти виновных лишь подчёркивали беспомощность перед тихой, безжалостной точностью, с которой происходило «разоружение». --- Между тем операция продолжалась. На голографических экранах Саундвейв аккуратно выводил коды, обрушивая защитные системы завода обогащения урана. Центрифуги замерли, сигнализация погасла, и производство полностью остановилось. Тень внимательно следила за каждым движением Саундвейва: холодная точность, скорость, логика без единой ошибки. Она училась у мастера, фиксируя каждое его действие в памяти, как будто делала внутренние заметки: так действуют профессионалы. , Тем временем наземные отряды десептиконов уже высадились на территории комплекса. Металл скрежетал под тяжестью их шагов, автоматические турели и охранники были быстро уничтожены. — Захватить всё, что можно использовать, — прохрипел один из командиров десептиконов. — Остальное уничтожить. Контейнеры с ураном и компонентами для ракет быстро погружались на транспортные платформы. Люди не могли ничего противопоставить. Тень, следившая за происходящим, обернулась, услышав в зале управления низкий, давящий голос: — Прекрасно, — выступил из тени Мегатрон. Его алые оптические сенсоры вспыхнули холодным светом. — Государство разоружено, производство остановлено, запасы в наших руках. Он задержал взгляд на Саундвейве и Тени. — Ты действовал безупречно, — произнёс он, обращаясь к своему лейтенанту. Его взор скользнул к девушке. — И ты, дитя хаоса, доказала, что твой разум может служить делу Десептиконов. Наблюдай и учись. В твоём интеллекте есть потенциал. Тень ощутила, как волна гордости прошла по её телу. Она не ответила — только кивнула, осознавая, что это признание из уст Мегатрона значило для неё гораздо больше любых других слов. Десептиконы выделили ей целый отсек. Было темно, но её глаза быстро адаптировались. Тень прошла вдоль холодной металлической стены и рухнула на подобие кровати, скорее напоминающее широкую скамью, но нужно было отдать должное, матрас был достаточно упругим. Девушка смотрела в потолок и улыбалась, вспоминая её первый день здесь: Когда она впервые вошла, то увидела огромное пустое помещение, с двумя боковыми выходами. Открыв первый шлюз, Тень не могла удержаться от удивленного возгласа. “Они что ограбили магазин?”Всё пространство вдоль стен до самого потолка было заставлено всевозможными консервами, здесь было всё, от куриного супа, и острой овощной закуски до клубничного джема, встречался даже рассольный сыр. Пройдя чуть дальше она увидела различные предметы быта: щетки, кастрюли, бытовая химия, одежда… Всё это напоминало бункер на случай апокалипсиса. Открыв следующий шлюз, она удивилась ещё больше. Её взору предстал настоящий бассейн! Что?! Бассейн на космическом корабле?! Тень хлопала малиновыми глазами, пытаясь осознать увиденное. Когда к ней снова вернулась способность мыслить критически, она продолжила своё исследование. По бокам располагались кабинки, которые оказались …душем и подобием финской сауны!!! ************************** Она жила на корабле уже неделю, всё это время, она словно сдавала внутренний экзамен под бдительным оком Саундвейва, который оценивал её навыки и способности. Наконец, её допустили до настоящего задания. Сегодняшняя операция должна была показать на что она способна, но самое главное, это служило ещё и проверкой её преданности. И, судя по всему, она эту проверку прошла. Девушка встала с лежанки и направилась в душ. Мегатрон, оставшись наедине с Саундвейвом, подсчитывал добытый уран. – Грязный бесполезный булыжник! – тихо рычал он. – Запасы полезных ископаемых настолько ничтожны, что даже не могут перекрыть наши потребности. – Как дела с поиском, Саундвейв? Саундвейв обернулся, на экранах, разделённых на тысячу секций были изображения лиц. Снимки с дорожных камер, взлом электронных документов, странички из соц.сетей. Внизу красными буквами горела надпись “НЕ ОБНАРУЖЕНО” – Ищи дальше, она где-то здесь, иначе я бы давно стёр эту планету с лица вселенной. Затем, словно что-то вспомнив, он обратился ко всем десептиконам через коммуникатор. – Поскольку сегодняшняя операция прошла успешно, все десептиконы получают двойной объём энергона. Весь корабль содрогнулся от дружного нестройного возгласа “Да здравствует Мегатрон!” В этот момент в отсек тихо вошёл Нокаут, и как обычно, не удержался: — Люди хранят своё оружие так топорно. Если бы у меня было их оборудование, я бы всё сделал куда изящнее. Повисла пауза. Металлическая тишина стала почти осязаемой. Мегатрон медленно повернул голову, его взгляд прожёг пространство. — Саундвейв, — голос был низким, угрожающим. — Напомни мне, зачем мы вообще потратили протоформу на этого выскочку? Саундвейв отозвался сухим модулииованным тоном: — Медицинские протоколы. Боевая эффективность. Мегатрон фыркнул, губы изогнулись в усмешке. — Хм. Пусть оправдает своё существование. Нокаут заметно поник, в нём боролись страх и уязвлённое самолюбие. – Ваш человеческий питомец… Как бы это сказать… ведёт себя немного странно. И ещё, я обнаружил на этой особи многочисленные следы повреждений. – Интересно, как это ты обнаружил?– От спокойного тона Мегатрона, энергон в системах Нокаута застыл. – Ничего такого! Лорд Мегатрон! Просто пассивное сканирование! Мегатрон заинтересовался. – Что за странное поведение? – Мой лорд, она выпила энергон… Мегатрон встал с места – … И осталась жива, и даже невредима. – быстро закончил док. – Что?!! После душа и обеда(или ужина), Тень выглянула из своего шлюза. На корабле царило оживление. Десептиконы передвигались по коридорам что-то оживленно обсуждая. В манах некоторых она видела голубые светящиеся кубы. Другие несли цилиндрические ёмкости с такой же голубой жидкостью. Она опустила глаза и обнаружила, что рядом с её входом на полу стоит такой же светящийся цилиндр. Девушка забрала находку внутрь своего жилища. Несколько минут она рассматривала инопланетную жидкость. Не нужно быть гением, чтобы понять, что боты, скорее всего празднуют удачное завершение сегодняшней операции. “Следовательно”, – думала она, – “эта жижа, скорее всего, какой то местный аналог алкоголя… Раз все веселятся, и даже угостили меня, то грех не выпить за здравие нашего командира” Она нашла в центре колбы небольшое круглое отверстие сделала глоток. Все внутренности словно обжег расплавленный металл, а по телу прошёл электрический разряд. Тень закашлялась, хватая ртом воздух, на глазах выступили слёзы. “Ого! Эта штука будет покруче русской водки!” Девушка зажала нос и залпом осушила цилиндр. Её тело дернулось, глаза закатились, и она, как подбитая птица рухнула на пол. Тень очнулась на холодной металлической платформе ремонтного отсека. Над ней склонялся Нокаут, его оптика мерцала в полумраке, изучая её состояние. — Лорд Мегатрон, ваш человек пришёл в себя Мегатрон остановился у ремонтной платформы. Весь вид его выражал спокойствие. Но было в этом спокойствии что-то, что заставляло шевелиться волосы на затылке. Тень инстинктивно отодвинудась. Мегатрон шагнул ближе. Его тень накрыла её, словно затмение. В когтях он сжимал цилиндр жидкого энергона , излучающего голубое сияние. — Люди не выживают после этого, — гул его голоса прокатился, как раскат грома. — Их тела сгорают изнутри. Их хрупкая органика трескается, как стекло.–Он опустил цилиндр перед ней. —Но ты, кажется, не такая. Тень медленно подняла взгляд. Секунду она смотрела на жидкий свет, а потом залпом выпила. Внутри будто взорвалась буря. Вены вспыхнули огнём, тело выгнулось, но она не закричала. Лишь тихий выдох, словно стон. И вдруг, тишина. Её сердце билось, глаза сияли малиновым отблеском, но она была жива. Более того, она казалась сильнее, чем прежде. Мегатрон не двинулся. Его оптика сверкнула странным светом. Он медленно наклонил голову, словно рассматривал редкий артефакт. — Невозможно. – Невозможно, – эхом повторил Нокаут. Тень прокашлялась. – Я, наверное, могу объяснить. скорее всего, дело в радиации, приёмный отец нашел меня в метеоритном кратере, лет 20 назад. Он говорил, что я получила огромную дозу облучения, и должна была умереть, но мой организм каким-то образом приспособился… – она опустила глаза и прошептала, – я знаю, что я мутант. Искра Мегатрона вспыхнула, при упоминании кратера двадцатилетней давности. – Саундвейв, – прохрипел он, – психокортикальное соединение! – Но, лорд, – пытался вмешаться Нокаут, мы не знаем как это подействует на органика! – Она только что выпила энергон! И, как видишь, сидит и разговаривает! – Рявкнул Мегатрон в сторону Нокаута. Тот покорно отступил. Саундвейв коснулся консоли. В затылок девушки вонзились иглы процессора, соединяясь с нейронами, Тень ощутила острое давление, словно кто-то посторонний сканировал каждую мысль и воспоминание. Она не могла двинуться, или выдавить хоть звук, Девушка закрыла глаза, и снова окунулась в ужасное прошлое. ******************************** Мегатрон расхаживал по отсеку, погруженный в свои мысли. “Мерзкие мешки с мясом,” – думал он, – “Они считают нас злом, но то, что они творят со своими же сородичами, не сделает даже самый свирепый инсектикон!” Он снова прогнал в процессоре воспоминания, полученные от Тени. Вся её жизнь была у него как на ладони, однако, там не было ответа на его вопросы. Он так и не узнал, откуда взялась Тень. Но тяжёлое, как свинец чувство уже наполняло его искру. “Эти куски мяса испортили мою зверушку, они ответят, все, до единого”. Мегатрон , тяжело припечатывая каждый шаг, вернулся в управляющий отсек. – Саундвейв, ты всё видел. Найди их всех. В это время в шлюз заглянул Нокаут – Ваш человек чувствует себя хорошо, – начал он доклад. – Это естественно!!! Если бы было наоборот, твои запчасти собирали бы сейчас по всей галактике. Нокаут поспешил удалиться. ***************************** Тень закрылась в своём жилом отсеке. Она лежала на своей скамье и безучастно смотрела в потолок. Употребление энергона и чтение памяти были не самыми приятными ощущениями… “Бывало и хуже” Кроме того, она с удивлением обнаружила, что испытывает странное облегчение, словно, груз прошлого, давивший на неё много лет, стал легче, словно, позволив лидеру десептиконов узнать о себе всё, она разделила с ним свою боль. Первая искра странной благодарности зажглась в её израненном, и,как она считала, мертвом сердце. Мегатрон не показывался примерно неделю. Тень проводила дни в обществе Саундвейва и Нокаута. Последний потихоньку приучал её употреблять энергон. Он также заметил, что от употребления последнего шрамы на лице и теле девушки становятся всё менее заметны, словно разглаживаются и исчезают. Тень тоже заметила это и всё норовила превысить рекомендованную дозу. Но бдительный док не давал ей этого сделать. Похоже, он искренне увлёкся изучением необычного организма Тени. Остальные десептиконы тоже понемногу привыкали к ней и всё больше общение становилось если не дружеским, то хотя бы нейтральным. Она больше не слышала в свой адрес “Питомец лорда”, “мясной мешок”, или просто пренебрежительное – “Органик” Теперь все её называли Тень. И она считала это большим достижением. Мегатрон появился, когда Немезида дрейфовала в ночной зоне. Тень услышала гулкое эхо тяжёлых шагов. Шлюз в её жилой отсек с шипением распахнулся. Лидер десептиконов молча вошёл внутрь. В когтистом сервоприводе он держал обычный чёрный мешок, какие используют для сбора мусора. Тень села на своей лежанке, наблюдая за ним. Мегатрон протянул сервопривод, и не говоря ни слова, бросил мешок к её ногам. Его оптика внимательно следила за каждым её движением. Тень открыла мешок и замерла. Одиннадцать окровавленных человеческих голов, как кочаны капусты, были небрежно скиданы в жуткую кучу. Приступ ужаса прошёл мгновенно, как только она разглядела первое лицо. Бледная, как мел, она дрожащей рукой высыпала жуткое содержимое на пол. Одиннадцать голов… Одиннадцать человек… Те самые бравые солдаты. Лицо каждого было выжжено в её памяти клеймом боли. Вот они. Все здесь. Мегатрон стоял как изваяние, не издавая ни звука. Но то, что случилось дальше, заставило его могучий, израненный корпус содрогнуться. На негнущихся ногах Тень приблизилась к нему. Остановившись у его металлических ступней, она рухнула на колени. – Мой лорд, – говорила она, тихо, а по щекам ручьём текли горячие слёзы, –Прошу, прими мою судьбу, ибо теперь она принадлежит тебе. Прими мою вечную преданность, мой лорд, я клянусь, что не раздумывая отдам свою никчемную жизнь, если ты того потребует, мой лорд. Слёзы горячими ручьями обжигали её лицо и падали на пол. Мегатрон, так и не проронив ни слова вышел из её отсека. Глава 31 Оптимус Прайм сидел в задумчивости над развёрнутой консолью, перед ним горел зелёный голографический экран, отображая только ему понятные схемы. Сейчас он был совершенно один. Ноя отправилась в университет ксенобиологии, Хаунд окопался на своём заводе и с фанатизмом строил всё новые протоформы. Бамблби, похоже принял участие в не очень легальных гонках. Оптимус прочёл ему лекцию об осторожности и соблюдении правил, но жёлтый бот стоял на своём, уверяя, что командир зря “нагнетает”. В конце концов, Камарро, фыркнув, умчался покорять трассу Уэссекса. На экранах Оптимуса вспыхивало, повторяясь одно сообщение. “Оптимус Прайм, где бы ты ни был, если это сообщение дойдёт до тебя, знай, Земля вновь нуждается в твоей помощи. Мы виноваты перед вами, и признаем свои ошибки. Мы ждем с надеждой” Прайм свернул консоль. Последнее столкновение с людьми на Земле стоило ему жизни. И Хаунду тоже. Он не имел права принимать решение в одиночку, и хоть друзья по привычке звали его Прайм, но сейчас они были на равных. Оптимус вызвал Хаунда. В университете Ною ждало сильное разочарование. Вместо ожидаемых останков чужаков и различных заспиртованных частей инопланетной жизни, в лаборатории громоздились бесконечные криокамеры, центрифуги и чашки Петри. Много чашек Петри. Тысячи. Сотрудники, как и полагается, все были в непроницаемых белых костюмах, масках и защитных очках. Ноя разочарованно вздохнула, никакого заспиртованного “хищника” или “чужого”. Руководитель заметил её и помахал рукой, подзывая к себе. Не снимая маски, он вручил ей огромную стопку документов. На её удивленный взгляд послышалось сухое “систематизировать, найти закономерности. Срок- неделя.” Девушка надулась, забрала бумаги и покинула лабораторию. Она решила зайти в кафе и поднять себе настроение какой нибудь вкусняшкой. Поедая шоколадный тарт, Ноя мысленно ворчала на руководителя и искала в голове варианты, как упростить себе задачу. Затем, словно собравшись с духом, она вызвала Оззи. Надо заметить что такой возможностью обладали единицы. Никто просто так не мог взять и поговорить с основателем Содружества. Конечно, Паула приложила к этому руку, справедливо обосновав это необходимой безопасностью. Но Ноя могла, и решила воспользоваться этой возможностью. Вместо ответа на вызов ей пришло сообщение. “Через квартал, налево” Ноя пожала плечами, взяла со стола недоеденное пирожное и отправилась в указанное место. Когда она добралась, то увидела обыкновенный тупик – мусорные контейнеры и разрисованные графити стены. Решив, что Оззи просто не хочет общаться, она уже повернулась, чтобы уйти. – Ну и долго мне ждать? – послышался недовольный голос за её спиной. Обернувшись, она увидела, как в только что ровной стене появилась открытая дверь, из которой выглядывала недовольная, и скорее всего невыспавшаяся физиономия Оззи. – Привет– она всё не могла привыкнуть к его своеобразной манере появляться из ниоткуда, но это же был Оззи, и такое поведение для него было нормально. Ноя шагнула в домашнюю червоточину учёного. ******************************** Хаунд хмурился и чесал бороду. – Оптимус, ты же знаешь, что я на это отвечу, мне надоело быть боксёрской грушей! Ты сначала им помогаешь, а потом получаешь гранату в багажник! – У тебя нет багажника, – заметил Оптимус. – Прайм, это же метафора, вон, у Би зато есть. Кстати, скоро он приедет? – Не могу сказать, – Оптимус снова задумчиво посмотрел на экраны. Хаунд был прав, и Оптимус не мог ничего возразить против его гневных речей. Люди, точнее вооружённые силы Земли, почти всех стран начали охоту за головами пришельцев, и поскольку десептиконы имели преимущество в воздухе и более продвинутое вооружение, то автоботы стали лёгкой целью – Кто отправил сообщение? – буркнул Хаунд, открывая фляжку. – Генерал Брейз. – Это самый главный охотник за головами! Хаунд подошёл к Оптимус и понизил голос: – Прайм, ты сам сказал, что больше не будешь защищать людей. Оптимус молчал. – Так позволь им вариться в собственном дерьме!!! Нас это не касается! ************************** На Вирджинию опускался вечер. В тёмных пустых коридорах Пентагона послышалось эхо торопливых шагов. Невысокий служащий, одетый в деловой костюм, спешил, сжимая в руках пачку документов. За массивной дубовой дверью уже началось тайное собрание военных руководителей. Служащий вошёл и поспешно занял своё . – Итак, – с кресла поднялся внушительных размеров мужчина. Его рост и осанка внушали уважение, коротко подстриженные седые волосы, массивная челюсть и холодные, колючие глаза говорили о том что этот человек был умудренным в сражениях ветераном, а уверенная манера держаться и говорить выдавало военного высшего ранга. – Итак, продолжил генерал Брейз, – Послушаем доклад от технической группы. Маленький служащий поднялся с места, нервно перебирая принесённые документы, и наконец, найдя нужный, поправил очки и обратился к присутствующим. – На сегодняшний день, – начал он монотонным голосом, – десептиконы захватили около трёх заводов по обогащению урана… – Около? – перебил говорившего генерал. – Три… , простите, три завода. Наши аналитики сошлись во мнении, что их кибератаки усилились, и в основном направлены на обход защиты Пентагона. Также их наземные группы нападают, и кстати успешно, на наши военные базы по всему свету. У наших ребят просто нет шансов против их вооружения. Наши союзники спешат покинуть военный альянс. Никто не хочет ставить себя под удар. – Значит, – подытожил генерал, – пришельцы нацелены на Пентагон, думая, что командный центр располагается здесь. Что ж, не будем их переубеждать. Пока они возятся здесь наш настоящий штаб в Сахаре имеет временное преимущество. Мы можем нарастить ударную мощь, и одним махом уничтожим их корабль кошмаров. Кстати, вы выяснили его координаты? – Их корабль постоянно перемещается, и мы не можем предсказать место следующего появления. Брейз нахмурился. – Тогда, полагаю, вам есть чем заняться. – А вы не думаете, что вся эта ситуация была спровоцированна именно вами? – С места поднялась немолодая женщина в сером деловом костюме. Глаза генерала налились кровью. – А вы, миссис… – Стоун – Вы, миссис Стоун, считаете, что обнаружив гнездо этих опасных тварей, я должен был просто оставить их в покое? – Но они же оставили в покое нас! Они покинули Землю, мы могли бы использовать их технологии в мирных целях, а вы, Брейз, – она гневно ткнула пальцем в генерала –– Решили сбросить на их планету половину ядерного потенциала страны! Неудивительно, что они мстят! – Они вернулись бы в любом случае! – Им незачем было возвращаться! Брейз закашлялся. Проклятия застряли в горле. Стоун с победным видом вернулась на место. – Что ж, – успокоившись сказал генерал, – считаю, что нашу встречу можно заканчивать. Жаль, что некоторые из присутствующих не разделяют мою заботу о безопасности государства. Все поднялись с мест, чтобы покинуть кабинет. – Полковник Смит, можете задержаться? – тихо проговорил генерал. Мужчина, лет сорокá замер в дверях. – Генерал? Брейз дождался когда все выйдут, оставив их с полковником наедине. – Эта Стоун, выскочка, слишком много говорит. Сделай так, чтобы она умолкла. Навсегда. Полковник молча кивнул. В полумраке у управляющей консоли застыли три фигуры. – Значит, – Тень первой нарушила тяжёлое молчание, – это он уничтожил ваш новый дом? Оптика Мегатрона сверкала яростью, когти импульсивно сжимались. Саундвейв и Тень выжидательно смотрели на своего лидера. – Саундвейв, ты всё слышал! Курс на Сахару. – А Брейз? – Я лично сниму с него кожу. – Я с вами, мой лорд. – тихо отозвалась Тень. Мегатрон сверкнул на неё оптикой. Вся фигура девушки выражала мрачную решимость. И кажется, сам черт не мог бы остановить её. – Что ж, – проскрежетал лидер десептиконов. – У нас общий враг, ты тоже имеешь право на месть. Он сжал в когтях стройную девушку и поднес ближе к своей лицевой пластине. Несколько мгновений его оптика изучала её. – Начинай тренировки. Ты отправишься со мной. Выживешь ты или нет, будет зависеть от твоей подготовки. Мегатрон покинул отсек. А Тень не могла сдержать улыбку. Наконец-то её лорд возьмет её с собой. Наконец она сможет доказать свою преданность. Она развернулась к консоли, но манипулятор Саундвейва отстранил её. – Тренировки. – напомнил он. Тень махнула рукой и тоже вышла из отсека. ******************************* – Ноя, я даже не знаю, что тебе сказать… – Оззи перебирал документы, которые она протянула ему. – Вселенская лень в сочетании со святой простотой! Ты и правда думаешь, что я буду делать за тебя твою работу? Они сидели на небольшой террасе, Оззи развалился на мягком кресле, потягивая какой-то ледяной напиток, а Ноя, устроившись напротив, пыталась хотя бы не открывать от удивления рот. Она поняла, что находится внутри того самого, секретного астероида, координаты которого неизвестны даже Пауле Мио. И во все глаза осматривалась вокруг. В гигантском выдолбленном астероиде Оззи был день, теплый воздух благоухал ароматами цветов. Белый полотняный навес над переходом позволял посетителям немного освоиться со странным ландшафтом. Ноя повернула голову и её взгляду открылась большая часть цилиндрической пещеры. С обеих сторон поднимались зеленые стены, которые становились все круче и круче, в конце концов загибаясь навстречу друг другу. В центральной части оси цилиндра сиял ослепительно белый свет, и его яркость не позволяла увидеть поверхность над головой. Высокие зазубренные скалы, поднимающиеся из почвы под всевозможными углами, своими фантастическими видами вызывали мгновенную дезориентацию, а в сочетании с эффектом гравитации, создаваемым центробежной силой, еще и заметное головокружение. – Ты меня слышишь? Ноя, прием! Девушка ошарашенно уставилась на учёного. – Что? – Я говорю, что нельзя так гармонично сочетать лень и наглость, чтобы просить великого учёного делать свою работу. Ноя как ни в чём не бывало, мило улыбнулась. – Понимаешь, эта практическая часть… Я ,вообще, ожидала другого… А оказалось, все так… так скучно – Ты наверное ожидала, что в твоем институте каждый день препарируют, как минимум, райеля? – Что-то вроде. Оззи вздохнул. – Не все знания можно скачать в мемо-кристалл, кое где мозг должен поработать сам. –Ну Оззи, это же статистика! – она махнула рукой в сторону бумаг. – Это скучно. – То есть, для тебя это скучно, а мне должно быть весело? И вообще, я учёный, и я занят. – И чем ты занят? – Я пью пиво. Ноя замолчала, не найдя что возразить. Она протянула руку, чтобы забрать бумаги. – Стой, – снисходительно буркнул он. Быстрыми точными движениями он начал листать документы, его глаза цепко выхватывали тезисы, заголовки, схожие термины. Ноя притихла, стараясь не мешать. Через несколько минут перед ней лежало три аккуратные стопочки. – Чем мог, дальше сама. – Оззи! Ты и впрямь гений! Я бы на это потратила неделю – Какая грубая, неприкрытая лесть. Но мне нравится. Гений поправил очки и присосался к ледяному стакану. – А если честно, Оззи, ты сейчас вообще ни над чем не работаешь? – Вряд ли тебе это будет интересно. – Ну всё же? Взгляд Оззи стал задумчивым. Он смотрел словно сквозь пространство, сквозь собеседника. – Понимаешь, энергия для червоточин генерируется ядерными реакторами, каждый раз когда мы открываем переход, в них сгорает маленькая звезда. Ноя кивала, пока всё было понятно. – Дело в том, что ресурсы конечны, и нужно будет снова искать, добывать, строить. Поэтому ККТ обходится всё дороже, а личная червоточина есть только у нескольких человек, включая тебя с Праймом – Оззи, ты говоришь, чтобы открыть переход, нужна энергия звезды? – Да, почти. – Так и используй энергию звезды! – Сфера дайсона? Дорого, не практично, не надёжно. – Нет! Что тебе мешает открыть червоточину прямо в солнечной короне? Оззи замер и уставился на девушку. Несколько мгновений он молчал, а потом воскликнул, доводя мысль до конца. – …И получать энергию ядерного синтеза напрямую!!! Ноя!!! Это ты гений!!! Как я сам до этого не додумался!!! Дай я тебя обниму!!! – Думаю, не стоит, – Ноя с улыбкой посмотрела куда-то мимо учёного, – А то Оптимус точно наступит на тебя. Оззи обернулся и легко вздрогнул. Позади него возвышался Прайм. – Это не секретный астероид, а проходной двор, – тихо пробормотал он, и уже громко, – Оптимус! Какими судьбами? Проходи, располагайся. Здесь есть энергон. Будешь? Оптимус поднял ладонь, отказываясь. – Спасибо, Оззи. Извини, что вторгаюсь, но мне срочно нужно поговорить с Ноей. Он посмотрел на неё и продолжил. – Я пытался связаться с тобой, но твой юз-дубль не отвечал. – Здесь нет выхода в унисферу, пояснил Оззи. Прайм понимающе кивнул. – Я начал беспокоиться, и решил спросить Оззи. – Как ты вообще узнал где я живу? – Вычислил. – Ну, да… чего я собственно, удивляюсь? – Вы закончили? Ноя кивнула, собирая со стола бумаги. – Пока, Оззи, – она улыбнулась и махнула ему. – Идём, звездочка. – Прайм аккуратно усадил её на своё плечо. – до свидания, Оззи. – До свидания, Оптимус… ******************************* Тень стояла напротив гиганта. Сердце билось, в ритме точного расчёта. Время вокруг замедлилось: каждый металлический шаг десептикона отдавался эхом в сознании, каждый вздох, каждое движение читались как как открытая книга. Она чувствовала вибрацию пространства между ударами. Она слышала трение механизмов, прежде,чем гигант сделает хоть движение. Металл лязгнул о каменный пол, когда десептикон рванулся вперёд. Его шаги отдавались гулом, Он был создан для битвы: броня, оружие, мощь, — а против него стояла она. Хрупкая маленькая, без доспехов и тяжёлых пушек. Но именно в этом и была её сила. Тень скользнула в сторону, и его когти сомкнулись в воздухе, там где она только что находилась. Она двигалась не так, как он рассчитывал. Не по законам военных манёвров, а по законам танца, рвано, непредсказуемо. Каждый его удар был словно молот. Каждый её ответ, игла. Она не блокировала, не отражала: просто не давала себя достать. В одно мгновение она уже за его плечом, а в следующее, у самого колена. Скользит, как тень, оправдывая своё имя. — Слишком медленный, — её голос звучал насмешливо Он рявкнул и в бешенстве обрушил на неё всю огневую мощь. Но реакция человека, привыкшего жить на грани, была быстрее его вычислительных модулей. Она слышала, как скрипнул металл, прежде чем он двинулся, и отскочила за мгновение до удара. И в этом танце гиганта и маленькой фигурки постепенно стало ясно: сила не в массе. Сила в том, кто первым находит слабое место. Когда десептикон пошёл на финальный бросок, Тень не отпрянула. Она шагнула навстречу, поднырнула под руку, взлетела на выступ его брони и, используя его же вес против него, воткнула гранату в сочленение у основания шеи. Гулкий рык стих. Гигант рухнул. А она уже стояла в стороне, легко переводя дыхание, будто только что закончила пробежку, а не схватку с чудовищем. Глава 32 Ноя покачивалась на плече Оптимуса, когда он шёл к своей башне. Одной рукой она ухватилась за его аудио рецептор, стараясь устроиться поудобнее. Солнце светило ярко, небо было чистым, а душа пела. Ноя слегка прикрыла глаза и улыбнулась. Искренне, от всей души. Она была влюблена, счастлива, и жила лучшую жизнь в лучшем мире. Чувство бескрайнего всепоглощающего счастья наполняло её и выплескиваось через край. Улыбка не сходила с её лица и она начала тихонько, себе под нос мурлыкать какую-то незамысловатую мелодию. Оптимус повернул голову, чтобы посмотреть на неё, и Ноя поймав его лицо, обхватила руками и прижалась к нему щекой. Если в этой вселенной и существовал рай, то это был он. Здесь, сейчас, с ним. Искра Оптимуса вспыхнула от этого простого искреннего прикосновения. И все сомнения, которые были у него по поводу предстоящего разговора, моментально испарились. Да, Он не мог пройти мимо несправедливости и жестокости, да, он должен защищать… Но, если он откликнется на призыв Брейза, кто защитит его? Кто защитит Её? Их мир? Друзей? С таким трудом обретенный, наконец, покой? Хаунд и Бамблби уже ждали его. Прайм вошёл в напряжённую тишину. Хаунд сидел, насупившись, недобро сверкая оптикой из под каски. Би с преувеличенным вниманием полировал мелкие царапины. Оптимус занял своё место, и вновь развернул консоль. Ноя с интересом уставилась на экран, но прочитав сообщение, побледнела. Улыбка испарилась, и она почувствовала почти физическую боль в груди. – Оптимус… – её голос сорвался на шепот. – Что это значит? Прайм, аккуратно посадил её рядом с экраном, собираясь всё объяснить. Но Хаунд его опередил. – Это значит, Ноя, что доблестная земная армия, зовёт Прайма на помощь. Ноя медленно повернулась к экрану. – Только, видишь ли, шутка в том, что этот самый генерал, сначала практически истребил нас, крича, о том, что “нельзя давать пришельцам вести нашу войну за нас” а теперь они снова просят о помощи! Он повернулся к Оптимусу. – Ты знаешь мое мнение, Прайм! Но я повторю, Нас осталось только трое!!! Брейз –– предатель и стервятник! Я не хочу в этом учавствовать! Би! Что ты молчишь?! Бамблби вздрогнул и уронил полировочный диск. – Я понимаю тебя, Хаунд… Начал спокойно и твёрдо говорить Оптимус. – Ты понимаешь, но…– продолжал кипятиться воин – …И я полностью согласен, – спокойно закончил Прайм. В зале снова повисла тишина. Бамблби замер, не выключив шлиф.машинку, Хаунд застыл с открытым ртом, готовясь к очередной гневной тираде. – … Что? – Я согласен с Хаундом. Мы преодолели тысячи световых лет, у нас новый дом, новая жизнь, нам всем есть что терять. Нас действительно мало, и мы будем изо всех сил стараться сохранить то, что с таким трудом обрели. Я не отвечу Брейзу. Не потому, что затаил обиду или месть. Я считаю, что люди земли, хоть и молодой вид, но они способны развиваться, и научиться стоять за себя. Если мы всё время будем решать их проблемы, то они будут жить, полагаясь на нас. Пора им начинать двигаться самостоятельно. Пока Оптимус говорил, Ноя словно забыла как дышать. Она как и Хаунд и Бамблби не верила своим ушам. – Ты… ты.. Уверен? – только и смогла выдавить она. – Искра, я никогда не был так уверен, как сейчас. Я не отвечу Брейзу. **************** Ночь окутала Арлингтон, погружая тихие окраины в сон. Человеческая фигура, одетая в чёрный защитный костюм двигалась по пустынной улице, сливаясь с самим пространством ночи. Она обходила редкие дорожные камеры, избегала уличных фонарей, укрывалась за деревьями и автомобилями. Наконец, она нашла нужный дом. Тень на мгновение замерла, дом, в котором прошло всё её несчастливое детство сейчас смотрел на неё пустыми чёрными окнами, словно призрак. Уличного освещения не было, и можно было подумать, что жильё заброшено. Но Тень знала, что это не так. Она знала, что там, внутри живёт зверь. Извращенный хищник, перед которым самый свирепый десептикон казался благородным рыцарем. Она следила за ним уже неделю. Сейчас, её целью было найти координаты того самого штаба в Сахаре. Они с Саундвейвом прочесали всю пустыню, просканировали каждую песчинку, но ничего не обнаружили. Тень решилась на вылазку. Она считала, что в доме бывшего отца сможет найти подсказку. Девушка нацепила своё привычное снаряжение и отправилась на разведку, забыв предупредить Мегатрона. И Саундвейва. Она тешила себя мыслью, что вернувшись с результатом, заслужит дополнительные очки в глазах лидера десептиконов. А если нет… Тогда, возможно, Мегатрон будет в ярости, может даже убьёт её… Или покалечит. Но она не боялась. Наоборот, казалось, она искала смерти. Когда бросала вызов на тренировках самым свирепым ботам, или когда хлебала энергон наравне с Нокаутом. Но последнее, не только не отравляло её, а кажется наоборот, делало сильнее. Нокаут отметил серьёзные изменения в её организме. Шрамы полностью исчезли, а сила и выносливость возросли, и ещё, один факт вызывал у десептиконского дока недоумение. Она росла. Сейчас её рост составлял около двух метров. Если две недели назад она была маленькой “чёрной кошкой”, то сегодня, под кожей играли мускулы, а сама она превратилась в настоящую пантеру. Тень стала выше и сильнее. Тень подпрыгнула и схватилась за выступающий декоративный молдинг, легко подтянулась и словно воздушный гимнаст забросила своё сильное гибкое тело в чёрную глазницу открытого окна. Она двигалась тихо, прислушиваясь к каждому звуку. Каждое движение могло стать последним: один неверный шаг — и она окажется в ловушке или услышана. – Обьясни, мне, Саундвейв, как? Как какая-то человеческая девчонка смогла обвести тебя вокруг пальца? Мегатрона был вне себя. И гнев, направленный на самого верного своего помощника был для него большой редкостью. Обычно Саундвейв не слышал в свой адрес проклятий Мегатрона. Почти никогда. И сегодня как раз был тот редкий случай. Саундвейв указал на экран, где красным пятном были изображено человеческое тело, лежащее на боку. – Зацикленное сканирование. – Значит она взломала инфракрасный скан Нокаута, сняла красивую картинку, как она мирно спит, а ты проглотил всё это! Саундвейв провёл пальцем по сенсорам, картинка исчезла. – Где она? Энергон, что с такой жадностью пила Тень, сейчас помог её обнаружить. Саундвейв засек излучение и развернул карту. Тень осмотрелась, её необычные рубиновые глаза прекрасно видели в ,практически, полной темноте. Кабинет. Всё как тогда. Ничего не изменилось. Мягкий ковёр, массивный дубовый стол, потертое кресло, каждый предмет был как тяжёлое напоминание о той, страшной жизни. Брейз никогда не отличался любовью к порядку. Секретные документы часто просто валялись в беспорядке на столе, а он самоуверенно считал, что в его доме никто не посмеет что-то тронуть без его ведома. Так было и сейчас. Тень склонилась над грудой бумаг. “Как найти нужные?” Внезапно внимание её привлекло какое-то едва уловимое движение. Даже не звук. Само пространство комнаты стало как густое желе. Боковым зрением Тень увидела, как ручка на двери медленно поворачивается. Брейз, не издавая ни звука, рывком распахнул дверь, и разрядил всю обойму своего глока в темноту. Комната была пуста. Генерал постоял минуту, прислушиваясь, а затем, тяжело ступая, покинул кабинет. Снаружи, держась одной рукой за узкий выступ подоконника, повисла тёмная фигура. Другой рукой она прижимала к себе внушительную пачку документов. Тень услышала удаляющиеся шаги, и спрыгнула на землю, но не успела она миновать и нескольких домов, как прямо перед ней открылся переход земного моста. “Ого, меня уже встречают” Она шагнула в зелёное сияние. Мегатрон на удивление был спокоен. Он не рычал, не сыпал ругательствами, просто сверлил её своей красной оптикой. Но эта тишина внушала ужас сильнее любого его проклятия. – Нокаут, – спокойно, почти безразлично сказал он. – Отпили ей ноги. Нокаут хищно сверкнул оптикой и трансформировал сервопривод в дисковую пилу. Тень рухнула на колени и склонила голову, готовая принять неизбежное наказание. – Но сначала, – продолжил лидер десептиконов, – Я хочу посмотреть, ради чего этот человек готов так спокойно расстаться с конечностями. Тень молча протянула ему документы. По мере того как Мегатрон изучал принесённые Тенью бумаги, выражение его металлического “лица” приобретало всё более довольный вид. – Так, мне пилить? – Послышался голос Нокаута. – Подожди, Нокаут, – Мегатрон жестом остановил его. – Это и впрямь ценные сведения. Локация ударных групп…, расположение баз…, координаты штаба… Что ж, Тень добыла действительно полезную информацию. Он бросил стопку бумаг на панель управления перед Саундвейвом. – Но ты должна усвоить один урок, Тень. – Мегатрон наклонился к девушке и провёл когтем по её лицу. Как раз там, где недавно были шрамы. – Ты должна понять, что всё, что происходит на этом корабле, делается только с моего одобрения. Тень вздрогнула, когда холодный металл царапнул её кожу. – Нокаут, проводи даму в её жилой отсек. И запри на неделю. Ей нужно подумать над значением слова “дисциплина” – Почему ты такая медленная? – почти стонал Нокаут, едва передвигаясь по тускло освещенному коридору. – Просто, разница в размерах, – пожала плечами Тень. Один твой шаг– четыре моих. – Они пошли дальше. – Хотя… Ты можешь меня подвезти, тем самым ускорить процесс. Нокаут презрительно фыркнул. – Ни один органик не будет сидеть в моем шикарном салоне. – Как скажешь. Нокаута раздражало, то, что в словах Тени было зерно истины. Но впустить её внутрь, было для него немыслимо. Он с недовольным шипением наклонился, перехватил её за торс, и понёс словно тряпичную куклу. – Не очень то вежливо, – заметила Тень. Нокаут в ответ только хмыкнул. – Скажи, а ты и правда отпилил бы мне ноги? – Конечно. Иначе Мегатрон отпилил бы мне голову. Но ты не переживай, я потом бы поставил тебе бионические протезы. – Что это? – Разработка Шоквейва. Он когда-то проводил опыты на органиках. Такой протез из киберматерии идеально приживается, образует стабильную нервную связь, и вуаля - у тебя уже новая механическая конечность. – Только быстрее и сильнее., – задумчиво закончила его мысль Тень. – А где он сейчас? – Шоквейв? Убит. – А органики, на которых он ставил опыты? – Утилизированы. Тень задумалась. Как ни странно, но мерное покачивание в сервоприводе десептикона, действовало успокаивающе. Она и правда была сейчас похожа на мягкую игрушку, которую сердитый родитель тащит в руке, чтобы убрать на место. Девушка даже почти задремала. – Пришли. Нокаут поставил её на пол. Створки шлюза распахнулись, и он подтолкнул её к входу. –Неделя! – Напомнил док. – Знаю. Подожди. Ты и правда можешь сделать такие протезы? – Конечно, ничего сложного. – Тогда, у меня есть идея. Ты получишь непаханое поле для исследований, а я крутой апгрейд. – Почему-то, мне уже это не нравится. Говори. – Потом, когда осознаю, что такое дисциплина. Тень шагнула в каюту и закрыла шлюз. Через какое-то время, Нокаут уже сообщил Мегатрону, о том, что человеческий питомец хочет бионические протезы. Мегатрон, не отрываясь от карты, раздраженно ответил: – Во -первых, её зовут Тень. Во вторых, она может сделать себе хоть вторую голову. Лишь бы это не повлияло на её эффективность. Нокаут пробормотал: – Как скажете, Лорд Мегатрон, И потихоньку вышел. Нужно заметить, что Нокаут не испытывал по отношению к Тени особого негатива, скорее интерес, как к неведомой зверушке. Однако, тот факт, что Мегатрон с неким уважением относится к её интелекту, заставляло проявлять десептиконского дока определённую осторожность. Пару дней он ломал процессор, над тем, что может хотеть от него Тень, на третий день, он заявился к ней в отсек. – Ну, ты осознала? Тень пришурилась. – Не верю, что тебя беспокоит мой моральный настрой. Что-то случилось? – Ты расскажешь мне, какие протезы ты хочешь, а я подумаю. – Но, Мегатрон… – Ему все равно. Лишь бы не было хуже. – Тогда… Нокаут, что ты знаешь о совах? Нокаут перебрал в процессоре базу данных. – Неразумная органическая форма жизни. Птица. – Верно, а знаешь, чем совы отличаются от других птиц? Тот пожал плечами. – У них особое строение пера и крыльев, что делает их полёт быстрым и абсолютно бесшумным. Нокаут загрузил подробную информацию, и некоторое время изучал её. – Судя по всему, у этого животного много полезных гаджетов. Ночное видение, бесшумный и быстрый полёт, отличный слух. Тень собралась с духом. – Я хочу такие же крылья Нокаут мигнул на неё оптикой, и разразился смехом. Тень подождала, когда он успокоится. – Ну так что? – Ты серьезно? И кем ты после этого будешь? Мутантом? Тень пожала плечами. – Я и так мутант. – У этих существ особое строение перьев… Ты хоть понимаешь, какой это объём работы? – Я так и знала, что не сможешь. Тень попала в точку. Самолюбие Нокаута было задето. – Я то смогу, просто… Что я за это получу? – Бесценный опыт? Гордость от решения сложной задачи? – Не интересно. – Полировка кузова? – Во всех труднодоступных местах. С антикоррозийным покрытием и обработкой воском. – Идёт. –– Каждый день. – ? – В течении месяца. – Идёт. Нокаут развернулся, чтобы уйти. – Эй, ты куда? – Ты, похоже, ещё не до конца осознала значение слова дисциплина. А мне нужно сделать расчёты. Док вышел и шлюз захлопнулся. Мегатрон озадаченно смотрел на развёрнутую перед ним проекцию. Небольшой оазис, несколько ветхих заброшенных строений. Никакого намёка на военную базу, а тем более штаб. – Здесь что-то не так. Это либо подделка, либо ловушка. Если Тень стащила эти данные у Брейза, то у неё и спросим. Через несколько минут, Тень стояла перед Мегатроном. – Лорд Мегатрон, я.. Мегатрон махнул клешней заставив её замолчать. – Тень! Данные в тех документах подделка! Тень непонимающе смотрела на него. – Не может быть… – Тогда, как ты объяснишь это? Он подтолкнул её к проекции. Тень подошла к мерцающей косоли и рассмотрела изображение. – Когда то давно, у нас была, холодная война. Страны, запасались ядерным оружием, и боялись что кто-то первый нанесёт удар. – Какой занимательный экскурс в историю, – язвительно ответил Мегатрон,– Ты думаешь, мне интересно, как вы, букашки пытались истребить друг друга? – Кхм.. Я имею ввиду, что опасаясь ядерного взрыва, правительства и частные компании начали строить бункеры. Подземные убежища, с укреплёнными стенами, коммуникациями, и огромным запасом провизии. Для правительства были построены самые надежные, самые удалённые и оборудованные. Думаю, мы не там смотрим. Саундвейв, как насчет, того, чтобы копнуть глубже? – Подземные бронированные убежища? Мегатрон был раздосадован, тем, что сам не додумался до этого. Саундвейв начал глубокое сканирование, и на глубине 30 метров, они действительно обнаружили то, что искали. Огромное бомбоубежище, с двух этажный дом, имело два выхода. Один туннель тянулся на много километров к городу, второй располагался прямо над бункером, в одном из заброшенных строений в оазисе. – Брейз направляется в Африку, – сообщил Саундвейв. – Отлично! Мы прихлопнем всех мух одним ударом. – довольно прохрипел Мегатрон. – Тень, готовься, через несколько дней мы уничтожим эту гидру. Тень собралась уходить. – Слушаюсь. – И зайди к Нокауту. Он спрашивал о тебе. – Слушаюсь!!! Тень почти бегом направилась в ремонтный отсек. Помещение, занимаемое десептиконским доктором не отличалось оригинальностью. Как и вся внутренняя обстановка Немезиды, оно было серым, с металлическими стенами и полом, а многочисленные экраны и приборы служили единственными источниками света. В центре располагалась огромная, по человеческим меркам прямоугольная платформа. “Наверное, тот самый разделочный стол”, подумала Тень. Нокаут стоял спиной и работал сваркой. – Док? Нокаут обернулся. Сервоприводы его сжимали небольшое плоское устройство, похожее на чёрную букву “V”, с одной стороны прибор был усеян похожими на иглы шипами. Док ухмыльнулся, увидев Тень. – Пришла? Он поднес прибор к её лицу. – Позволь представить тебе мой шедевр! Произведение инженерного искусства! Каждая мельчайшая деталь вырезана вручную и собрана с Великой точностью! Он с нескрываемой гордостью посмотрел на предмет в сервоприводе. – Прошу… – док приглашающим жестом указал на ремонтную платформу.– Говорю сразу, будет больно. – он хищно усмехнулся. – Я не боюсь боли, – безразлично ответила Тень, забираясь на “стол” На миг в оптике Нокаута мелькнуло удивление. Он развернул её вниз лицом, и вытянув её руки в разные стороны, пристегнул к платформе металлическими кольцами. Тень повернула голову набок, и наблюдала за его действиями. Она не чувствовала страха, скорее предвкушение, смешанное с нетерпением. – Поскольку, после операции, ты должна быть живой, я даже позаботился о стерильности. – сообщил док, перебирая инструменты. –Это нужно было снять. – он зацепил чем-то острым край её куртки. Ткань под лезвием расползлась, открывая её спину. – Итак, – продолжал Нокаут, я установлю соединение с твоим спинным мозгом. Не дергайся. Малейшая неточность– и ты инвалид. Тень сжала зубы и кивнула. – Может, погрузить тебя в стазис?, Хотя, не уверен, что тебе подойдет этот способ. – размышлял он вслух. – Можешь просто вырубить меня?– попросила Тень. – Да пожалуйста! Нокаут достал свой жезл и прижал его к позвоночнику Тени. Электрошок моментально отключил её сознание. Тень очнулась на том же месте. Руки были свободны. Перед глазами всё плыло. Кое как сфокусировав взгляд, она увидела сидящего напротив Нокаута, док скрестил на груди сервоприводы и с интересом наблюдать за ней. – Всё? – еле ворочая языком спросила она. Тот хихикнул. – Операция прошла успешно, и даже пациент остался жив. – ехидно сообщил он. – можешь встать и опробовать мой шедевр. Тень села. – А что нужно делать? – Я вживил в твой спинной мозг тысячи проводников, вся конструкция управляется уникальным нейроинтерфейсом. Что ты делаешь, чтобы поднять руку? Тень озадаченно посмотрела на свою ладонь. – Просто поднимаю руку… Она повела плечами, и из её позвоночника с щелчками и тихим шипением начали вырастать чёрные металлические пластины. Они разворачивались и выдвигались, покрывая всё её тело, руки и ноги. На голове защелкнулся шлем, и активииовался встроенный в щиток визор. Сейчас Тень была сама похожа на робота. – Моя разработка. Сверх прочная и сверхлегкая углеродная броня, так же выполняет функцию экзоскелета. С гордостью сообщил Нокаут. Тень осмаривала себя с восхищением. Она начала чувствовать новый имплант как часть своего тела. Девушка слегка дернула плечом, и за её спиной с лязгом и щелчками расправились огромные крылья. – Размах крыльев более 4 метров. Не повреди мне здесь ничего. Тень коснулась шлема и щиток отъехал, открывая её полные восхищения глаза. – Нокаут! Это… Невероятно!!! Ты лучший док! Гениальный учёный! Талантливейший инженер! Нокаут с самодовольным видом поднялся с места. – Да, это так. –– Он немного согнул одно крыло, чтобы Тень могла видеть. – Обрати внимание, каждое перо вырезано вручную. Тончайшая ювелирная работа. Тень захлестнула целая буря эмоций. впервые за двадцать лет она почувствовала радость, восхищение, восторг, её душа пела, а сердце выпрыгивало из груди. – Док!!! Я до конца своих дней буду полировать тебе кузов!!! Это просто невероятно. – Что ж. – Нокаута распирало от гордости. – за язык тебя никто не тянул. Он повернулся к выходу. – Пошли. Тень последовала за ним. Броня добавила ей роста, силы и скорости, и сейчас она двигалась наравне с Нокаутом. Они вышли в главный коридор, который заканчивался огромным откидным трапом. – Зачем мы сюда… – Тень уже не очень уверенно озиралась по сторонам. Нокаут опустил трап. – Испытание номер раз! – весело провозгласил он и схватив Тень, выбросил её из корабля. Тень падала, встречный воздушный поток практически лишил её дыхания. Земля приближалась с головокружительной скоростью. Она попробовала развернуть крылья. Они взвились слишком резко, резанули воздух, мышцы спины обожгло. Страх подступил к горлу. В ушах стоял гул, сердце колотилось как бешеное, Крылья раскрылись, и мир изменился. Первый рывок был неуклюжим: воздух ударил в лицо, тело дёрнулось. Её закрутило, бросило вниз, и захлестнула паника, “сейчас разобьюсь!” Но инстинкт заставил распахнуть крылья шире. Поток подхватил. Ветер врезался в них с силой, и вдруг её выдернуло вверх. Вся боль исчезла в это мгновение. Она летела. Крылья резали небо, гул ветра сливался с бешеным биением сердца. Земля осталась далеко внизу, крошечной, жалкой. Её волосы хлестали лицо, глаза горели рубинами. Она больше не была человеком. Она стала тёмным ангелом, посланцем ужаса. Смех сам вырвался из её груди, дикий, радостный, полный свободы. Страх растворился в восторге: каждый взмах крыльев был вызовом миру, каждой дугой над облаками она доказывала, что теперь её не удержать. Глава 33. План нападения был прост и гениален одновременно. Отряд десептиконов–разведчиков взорвал туннель, ведущий к городу, лишив противника пути отступления. Теперь оставалось просто выманить их наружу. Тень объяснила, что в случае опасности, люди могут находится в бункере до нескольких месяцев, поэтому, нужно было их лишить этой возможности. И опять, всё было сделано просто и гениально. Тень в составе небольшого диверсионной отряда просто вывела из строя канализацию. Ждали не долго. Сначала на поверхность поднялась охрана, около дюжины бравых бойцов. Они рассредоточились по оазису и заняли выжидательную позицию. Затем около пятидесяти человек ударной группы, отлично вооружённых, с безумной решимостью в глазах. Люди конечно же поняли, что имела место диверсия, и были в полной готовности. Генерал на поверхность не поднялся. – У нас гости– Тень указала подбородком на приближающуюся колонну боевых машин. Она и два воина десептикона прятались за высоким барханом, наблюдая, за суетящимися людьми. – Брейза ещё нет. Скорее всего ждёт эвакуацию. Тень не была в составе ударной группы десептиконов. Она и её небольшой отряд отвечали за огневое прикрытие для основных бойцов и диверсии. Конечно, она была раздосадована, что Мегатрон не послал её на передовую, но он сообщил, что её мозги ещё могут быть полезны. Поэтому, она сейчас могла только лежать, глотая горячий песок, и наблюдать, как без неё разворачивается всё веселье. “Отрезать колонну!” Поступил приказ. В небе засвистели ракеты. С ревом, преодолевая звуковой барьер, десептиконы ринулись в бой. Тень дернулась вперёд, но мощный сервопривод её соратника – бота крепко прижал её к песку. – Не высовывайся! – прохрипел он. Тень опустила щиток, и активировала визор. Внизу бушевала битва: грохот взрывов, вспышки энергона, крики военных, которые тщетно пытались остановить десептиконов. Оазис, некогда зелёный и живой, тонул в дыму и огне. – Брейз поднимается! – воскликнула она! – Он пытается сбежать! Из-за окутанных дымом деревьев показался генерал, окруженный вооружёнными до зубов солдатами. – Тень! – рявкнул Мегатрон, – Не дай ему добраться до машин! И мрачно прошипел – Я иду Тень ждала этого приказа, словно всю свою жизнь. Экзоскелетные приводы сжались, как взведенный механизм, и в следующее мгновение, она, словно выпущенная из арбалета стрела взмыла в воздух. Тень рванулась вперёд, крылья резко распахнулись, подхватывая её в поток горячего воздуха. Песок взметнулся вихрем, и она оказалась над полем боя. Внизу, в дыму и пламени, Брейз пробивал себе дорогу к колонне машин. Его люди шли стеной, отстреливаясь, падая, снова поднимаясь — безумная решимость жгла их лица. Генерал поднял взгляд и встретился с ней глазами. – Ну здравствуй, папа. – с усмешкой, которой позавидовал бы сам дьявол, сказала она. Брейза прошиб холодный пот. Волосы на затылке зашевелились. Он понял, это существо, больше не та напуганная, забитая девочка. Это воплощение тьмы. И она пришла за ним. — Стреляйте! — взревел он. Пули засверкали в воздухе, как осиные жала. Тень сложила крылья и сорвалась вниз, вихрем пронеслась над головами солдат, ощущая, как смертоносный свинец рвёт воздух рядом. Она выровнялась, резким рывком ушла в сторону — и одна из пуль лишь скользнула по её плечу, оставив лишь царапины на броне. Она оглянулась: Брейз уже почти добрался до бронетранспортёров. Время ускользало. Тень резко рванулась вверх, на мгновение став чёрным силуэтом на фоне огненного неба. Крылья обожгло встречным ветром. Она сложила их и пикировала прямо на генерала. Брейз вскинул оружие и дал очередь. Воздух прорезали трассеры, вспыхивая ослепительными линиями. Тень в последний момент провернулась вокруг своей оси, словно танцовщица в смертельном танце, и пули прошли мимо. Она почти достигла его, когда взрывная волна от детонировавшей машины швырнула её в сторону. Крылья дрогнули, тело скрутило, и лишь чудом, распахнув их вновь, она не рухнула в пламя. Внизу Брейз усмехнулся, прикрытый своими бойцами. Он всё ещё прорывался к колонне. Тень оскалилась и сорвалась во второй заход. Внезапно воздух содрогнулся от режущего слух рева. Тень вскинула голову, Мегатрон, разрезая крыльями пространство пикировал на колонну. Из под его крыльев выдвинулись орудия, и ионные заряды очередью ударили по машинам. Огонь и металл, пыль и взрывы смешались в бурю, волны горячего песка на миг закрыли небо. Солдаты в панике бежали, отстреливаясь. Оазис погрузился в хаос. У людей просто не было шансов. Мегатрон трансформировался прямо в воздухе, с грохотом приземлившись рядом с искореженными автомобилями. Некоторые были перевернуты и горели, другие с разорванными боками напоминали падших чудовищ. Лидер десептиконов тяжёлым шагом шёл вдоль этого горящего механического кладбища. Оптика его сканировала, выискивая только одного. Брейз. Живой или мёртвый. Лучше живой. Мегатрон сжал клешню, представляя, как он будет сдирать с генерала кожу. – Получай, инопланетный ублюдок! Аудиосенсоры Мегатрона уловили этот выкрик слишком поздно. Обернувшись, он увидел, как на одной из разбитых машин возвышается фигура генерала, удерживающая на плече трубу базуки. А прямо в его искру набирая скорость ракетой летит боевой снаряд. Тень спикировала вниз, словно чёрная комета, она едва успела раскрыть крылья, закрывая Мегатрона, как щит. Удар отбросил её на нагрудную пластину Мегатрона, Но всю мощь взрыва она приняла на себя. Броня плавилась, оставляя ужасные ожоги на белой коже, шлем и щиток треснули. Тень, как горящая птица рухнула на песок. Мегатрон взревел, и поднял сервопривод с ионной пушкой. Брейз смотрел без страха, с вызовом. Секунду Мегатрон целился в него, но потом медленно опустил оружие. Генерал самодовольно усмехнулся. – Нокаут! – Прохрипел Мегатрон. –– У тебя особый пациент. Позади Брейза,словно из под земли возник Нокаут. Его жезл молнией мелькнул в воздухе, и генерал упал, обездвиженный электрошоком. В это самое мгновенние, за тысячи световых лет, на Эдеме в золотом зале, Ноя схватившись за сердце, рухнула на пол без чувств. Оптимус в мгновенние ока оказался рядом с ней. – Ноя!!! Отчаяние и тревога заполнили его искру. Огромная металлическая ладонь бережно сжала бесчувственное тело девушки. Она не отвечала. И впервые за миллионы лет Прайм почувствовал страх. – Ноя!!! – взревел он. И крепко прижал сервоприводом её к броне. Выпрямившись, он почти выкрикнул, подключаясь к унисфере. – Татьяна!!! Нужна помощь!!! И тут же был поглощён телепортом Высокого Ангела. Татьяна в задумчивости стояла над медицинской капсулой. Прайм, словно огромная тень, возвышался позади неё. – Согласно результатам сканирования у неё сильнейший шок, – растерянно пробормотала она. – Что у вас произошло? Оптимус серьезно ответил. – Ноя занималась с документами, и внезапно потеряла, сознание. Татьяна вновь обратилась к медицинским сканерам. – Это невероятно, её организм, словно сопротивляется лечению! – Татьяна, сделай что нибудь. – в голосе Оптимуса была боль и надежда. Немного погодя появились Хаунд и Бамблби. А спустя ещё какое-то время в медицинский отсек вошёл райель в сопровождении Оззи. Все разместились вокруг капсулы, где лежала бледная и бесчувственная Ноя. Квактус подключил свои приборы, и активировал сенсорное восприятие. Тут же, словно от удара могучий райель отшатнулся от капсулы. – Её терзает неимоверная боль! – прошелестел он – Болевой шок? Что вы там делали? – удивленно спросил Би, поворачивясь к Оптимусу. Тот лишь покачал головой. С тяжёлым чувством все покинули отсек. Обсерватория ничуть не изменилась за время их отсутствия. И автоботы привычно расселились вокруг стола. – Что же делать? – нарушил тишину Хаунд, – голос его был непривычно тихим. – Возможно… – начал Оззи, – у меня есть идея… Но не думаю, что она вам понравится. – Говори, Оззи, – отозвался Оптимус Прайм. – Сильфены, они могут помочь. Хотя бы пролить свет на то, что с ней происходит. – Я читал в ваших хрониках об этих чужаках, – недовольно пробурчал Хаунд, – полумифические, неадекватные эльфы. В их мирах не работает даже радио. Чем они могут помочь? – Да, – настойчиво продолжал Оззи, –– Их нервная система очень отличается от нашей, и они что-то мудрят с электроникой, блокируя её работу, но они много знают, если не всё. Именно от них я получил ответ, как победить чужаков с Альфы Дайсона, не прибегая к геноциду. – Мышление сильфенов и правда не похоже на наше, но нам известно, что это самая миролюбивая раса в галактике, а их межзвездные тропы вызывают уважение. Не нужно судить поверхностно, Хаунд, ––твердо сказал Оптимус – Цивилизация, положившая дороги между мирами, при помощи технологий, которые кажутся нам магией, заслуживает уважения. Поэтому, я согласен с Оззи. Мы должны использовать любой шанс. Оззи поднялся. – Тогда, я постараюсь найти их побыстрее. – Удачи, – Махнул ему Бамблби. – А мы приложим все усилия, чтобы помочь Искре здесь.– Закончил Оптимус. Оззи шагнул в собственную червоточину, по другую сторону которой виднелись зелено– голубые заросли леса. *********************** Оззи уже час пробирался сквозь заросли Сильверглейда. Лес окружал его плотной стеной, и казалось, сами деревья были против того, чтобы он наконец-то нашёл тропу. – Эх, братец, – говорил он себе, – похоже, не очень то меня ждут… Я бы сказал, вообще не хотят видеть. Оззи сел на землю и постарался успокоиться. Он помнил, что только состояние души может быть хорошим ориентиром при путешествии по тропам. – Если ты дальше будешь так расслабляться, то точно лопнешь от напряжения. – раздался сильный резкий голос откуда-то сверху. А следом из ветвей и листьев показалось похожее на человека существо. Оззи замер. Кожистое крыло упало с его головы, и он оказался лицом к лицу с сильфеном, сердито сверкавшим на него кошачьими глазами. — А? — только и смог произнести он. — Я сказал: прекрати строить из себя будду. У тебя плохо получается. Оззи отпрянул от чужака, словно обжегшись об него. Удивление сменилось обидой. — Извини, старик, но ты испугал меня, шатаясь тут. Сильфен грациозно поднялся с земли и хлопнул шуршащими крыльями, стряхивая с них пыль, а затем свернул их за спиной в плотные складки. Его длинный тонкий хвост хлестнул по воздуху и замер в форме буквы U, не касаясь земли. — Кто ты? — спросил Оззи. Круглый рот сильфена открылся, демонстрируя длинный язык, вибрирующий между рядами острых зубов. — Я тот, кто танцует в бесконечных воздушных потоках, летящих между медлительными белыми облаками по бескрайней орбите в звезде жизни. — Он издал резкий свист. — Но вы можете называть меня Облачным Танцором. Я знаю, как торопливы и поверхностны мысли людей. — Спасибо. — Оззи слегка склонил голову набок. — А откуда немецкий акцент? Язык Облачного Танцора мелко задрожал. — Образ обязывает. Я похож на одного из ваших легендарных демонов. Если бы я заговорил как какой-нибудь хиппи-наркоман, ты бы не поверил, что я настоящий, да ведь? — Да, старик. Значит, ты пришел, чтобы рассказать мне о том, что я хотел услышать? — Это длинная история. Оззи развел руками. — Неужели похоже, что я куда-то спешу? Они вернулись на полкилометра назад, к полянке, которую Оззи прошёл совсем недавно. Ему хотелось оказаться в менее гнетущей обстановке, чтобы сосредоточиться на разговоре. – Почему я не мог найти тропу? – задумчиво спросил Оззи. – Может быть, потому что, тебе не нужно было далеко идти, чтобы задать свои вопросы. – Получается, ты знал что я приду и ждал меня? Сильфен фыркнул и пожал плечами. –– Иногда, когда ты торопишься, то можешь проскочить мимо. Они продолжали шагать. Облачный танцор чуть впереди, а Оззи, засунув руки в карманы старался не отставать, через несколько минут он заметил, как лес вокруг них изменился, плотная стена зарослей исчезла, и деревья, словно расступились, образовывая аллею. Они вышли на тропу. – Ты можешь сказать куда мы идём, – догоняю сильфена спросил Оззи. – Тропа ведёт к тем, кто заблуждается, и страждет получить ответы. Ещё через полчаса растительность вокруг было не узнать. Оззи окружали высокие папоротники и огромные яркие цветы, воздух был жарким и влажным. Но больше всего удивляло полное отсутствие звуков. Словно все птицы, насекомые и мелкие животные разом покинули это место. – Что это… – Мы пришли, друг Оззи. Ты можешь позвать остальных. Оззи не поверил своим ушам. Он проверил свои бионические вставки. Всё идеально работало. Он подключился к унисфере. Бирюзовые иконки вспыхнули в его виртуальном поле зрения. Работа электроники означала только одно – они покинули мир сильфенов и находились в Содружестве. – Кого мне нужно позвать? – Зови друзей, они тоже будут рады получить ответы. Оззи определил свои координаты и не поверил глазам – Как мы попали на Высокий Ангел?! Сильфен фыркнул. – Ты шёл по тропе вместе со мной. Оззи, наверное у тебя повредился мозг, когда я упал на тебя. – Но вы же прокладываете тропы между мирами! Сильфен округлил рот, обнажая ряды острых зубов. Оззи знал, что это означало усмешку. – Может ли скала, парящая в космосе и населённая мыслящими существами считаться миром? А может ли лужа, населённая миллиононами бактерий считаться миром? Оззи ты мыслишь узко. – Облачный танцор пожал плечами, – Тем более здесь есть лес. – Это оранжерея… – отозвался Оззи. – Да мне без разницы. Оззи послал вызов Татьяне, попросив, чтобы она привела в оранжерею всех друзей. ***************************************** Мегатрон наклонился и поднял бесчувственное тело Тени с песка. Крылья сложились и спрятались в имплантированный Нокаутом механизм. Шлем и щиток тоже. Однако расплавленная броня оставалась на месте. Из зазоров между пластинами тонкой струйкой текла кровь. Мегатрон не знал, насколько серьёзные внутренние повреждения получила его… Сейчас он не мог назвать Тень зверушкой или питомцем. – Чем ты занят, Нокаут?! – Мой лорд, я провожу увлекательные исследования. На заднем фоне раздавались крики ужаса. Орал Брейз. – Прервись! Нужна медицинская помощь. Настоящая. – прорычал Мегатрон. – Но Брейз… – Сделай так, чтобы он не сбежал, – рявкнул Мегатрон. Через несколько минут в отсеке Нокаута собрались трое десептиконов. Мегатрон уложил Тень на ремонтную платформу. Голова девушки безвольно опрокинулась вбок. Изо рта хлынула кровь. – Она повела себя как преданный десептикон, спасла вашу искру… – пробормотал Нокаут, осматривая её – Вот только дело в том, что она не десептикон. – заметил Мегатрон. – Многие мехи предавали, тебя, мой лорд, но органик оказался верен, –– согласился док. – Саундвейв, что скажешь? А, точно… ты же не любитель разговаривать. Саундвейв воспроизвёл запись того момента, как Тень закрывая собой Мегатрона, приняла на себя удар снаряда. – Твоя задача, сделать так, чтобы она была жива, и по возможности здорова. С соседней платформы раздался хрип, переходящий в бульканье. Брейз содрогался в конвульсиях. На него было страшно смотреть. Лицо его напоминало кровавое месиво. Руки и ноги, пристегнутые к платформе посинели, от нарушения кровообращения. – Мерзкая уродливая тварь, я хотя бы убил тебя. – хрипел он, и глаза его выражали чистое безумие. – Радиационный мутант! Мегатрон склонился над тем, кто своими руками разрушил его новый дом, убил Венеру, ранил его новообретенного друга. Оптика его хищно сверкнула. – Нокаут, – спокойно, почти ласково проурчал он. – перенеси нашего нового доблестного бойца в другую, более комфортную палату. – Но там лаборатория… Рык Мегатрона заставил его быстро заткнуться. – Я сам займусь пленным. Он наклонился к Брейзу, – Ты пожалеешь, что не умер там, в пустыне. – с шипением пообещал генералу лидер десептиконов. На лице Брейза застыл ужас, когда Мегатрон с лязгом раскрыл свои когти. Нокаут взял бережно Тень и понёс в свою лабораторию. Саундвейв последовал за ним. Глава 34 Облачный танцор уселся на землю, скрестив ноги. Оззи последовал его примеру. Через какое-то время они услышали приближающиеся шаги. Вскоре на поляну вышел Оптимус Прайм, Бамблби, Хаунд и Татьяна. Райеля не было. Оззи поднялся, приветствуя друзей. Но те в свою очередь во всю оптику с нескрываемым интересом смотрели на сильфена. Даже обычно сдержанный и вежливый Прайм, казалось был немало удивлён, впервые увидев такую необычную форму органической жизни. Облачный танцор поднялся и на чистейшем кибертронском языке заговорил, обращаясь к лидеру автоботов. – [Моя душа радуется, приветствуя тебя, мудрый правитель, отважный воин, Оптимус Прайм.Ты можешь называть меня Облачный танцор.] Оптимус склонил голову в знак уважения. – Приветствую тебя, Облачный танцор. – ответил он по английски. – Ну, как тебе будет угодно, – переходя на общепонятный язык сказал сильфен. Бамблби с удивленным жужжанием протянул сервопривод и дотронулся пальцем до его крыла. – Эй! Я тебе не неведомая зверушка, а мыслящее существо! – резко воскликнул сильфен в сторону жёлтого бота. – Би, ну в самом деле… – пробормотал Хаунд. Одна Татьяна не удивлялась и стояла спокойно. – А где ваш капитан? – спросил сильфен у неё – Квактус занят, опять проблемы с искусственной гравитацией. – стараясь говорить как можно уважительнее ответила Татьяна. – Знаем. Райель. Напыщенные всезнайки, не готовые принять альтернативную модель мышления. – Чтобы принять другую модель мышления, нужно сначала познать свою, – прошелестел за спинами собравшихся тихий голос, – Я рад приветствовать тебя, Облачный танцор. Сильфен поклонился райелю, появившемуся из-за спины Оптимуса. Оззи выступил вперёд. – Я наверное не буду очень вежлив, но надеюсь официальная церемония закончена? – Твой разум глубок как океан, и стремителен как горный поток, друг Оззи. Задавай свои вопросы. – Что случилось с Ноей – Ты сам знаешь. Она испытала шок. Оззи схватился за голову. Манера говорить у этих существ просто выводила его из себя. Он успокоился. – Да знаю, прости, но почему? – А это правильный вопрос, друг Оззи. Дело в том что такие существа как она связаны друг с другом. Но они рассеяны по вселенной и расстояние помноженое на время делает эту связь почти незаметной. – Облачный танцор,– вмешался Оптимус Прайм – ты сказал “существа”? – Верно, мудрый вождь. – Значит, есть ещё такие же, как она? – воскликнул Оззи. – Не такие, каждый уникален. Все затаили дыхание. – И что же случилось? – не выдержал Бамблби. – На вашей Земле одна из них получила серьёзные увечья. И конечно, расстояние в пару тысяч световых лет не является значительным, поэтому ваша Ноя испытывает сейчас все, что случилось с тем (или той) что на Земле. – Ты можешь рассказать, что это за существа? – Спросил Оптимус. – Конечно, на Земле их называли Тор, Зевс, Венера, Исида, Гор, мне продолжать? – Ты говоришь о древних богах земли. Но это же выдумка! Миф! –– Воскликнул Оззи. Облачный танцор снова округлил рот, сверкнув длинным языком. – Ты хочешь назвать меня лжецом? Любой миф откуда-то берётся. Раньше, очень давно, их компашка жила на земле. Но потом они решили, что порознь гораздо удобнее и разлетелись кто куда. – А Ноя? – почти шепотом спросил Оптимус. –– С ней немного сложнее. Она решила остаться. –– Тогда, кто она на самом деле? – В принципе, вы правильно поняли, назвав её “Всеискрой” Просто принцип действия другой. Все склонились к сильфену в немом вопросе. – Энергия, продолжал он, она просто есть. Везде. Всё пространство пронизано ей. Но сама по себе она как стоячая вода. Но когда кто-то эту энергию направляет, использует, задаёт вектор, вот тут то и появляется… Энергия созидания, разрушения, любви. Эти существа, “боги”, Они управляют и направляют энергию, в зависимости от их способностей и наклонностей. Всеискра может творить жизнь. Венера – даёт невероятную силу. Марс– разрушения. – А какую силу даёт Венера? Это же просто богиня любви… – непонимающе пробормотал Хаунд. – Просто? Тогда спроси у своего лидера, свернёт ли он горы? , взорвет ли звезду, если потребуется защитить любовь. – Тогда, –– не унимался Хаунд, – я тоже хочу спросить. Сильфен кивнул ему, в знак согласия. – Как нам возродить наш народ? Зажечь новые искры? Сильфен уставился на воина непонимающе. – Но это так просто! Включи процессор, старый вояка! Откуда берутся все новые искры? – От Великой искры… – Верно, Великая искра, ядро кибертрона, искра Праймуса, одно и то же. Что мешает тебе зажечь искры от ядра Эдема? – Но как? – Я понял! – Воскликнул молчавший до этого Бамблби– Помните, Ноя говорила, что разговаривала с новым миром? С Эдемом? Я тогда не придал этому значения. – Верно, разведчик! Ваш мир, сотворенный всеискрой имеет такое же ядро. А ядро, великая искра, это огромное вместилище энергии, просто используйте его. Ну или пусть ваша Ноя поможет, активирует. – Она не может, Ноя ещё не научилась управлять своей силой. Сильфен пожал плечами. – Тогда помоги ей. Вспомни, при каких обстоятельствах она использовала свою силу. Что делала, о чём думала, что чувствовала. Облачный танцор встал и потянулся. – Закончились вопросы? – Ты так и не сказал, как помочь Ное. – Всё просто, найти её покалеченного побратима, и вылечить его. – Где? – Кто это? – Как найти? Вопросы посыпались со всех сторон. Сильфен тяжело вздохнул и снова уселся. Он закрыл глаза, откинул назад заостренную голову, и замер. Несколько минут все в напряжении наблюдали за ним. Потом Бамблби не выдержал и ткнул его пальцем. – Эй! Я пытаюсь добыть вам информацию! Облачный танцор вновь поднялся, сверкнул своими кошачьими глазками, и заговорил. – Венера, богиня, была убита, возродилась на земле. Живёт с кибертронцами. Себя не помнит, не осознаёт. Один из них держит при себе её сердце. Тут всё ясно, верните ей сердце, и всё встанет на свои места. Сильфен нарочито вежливо поклонился. – Разговор был утомительным. Я ухожу. – Прощай, Облачный танцор, – с теплотой сказал Оззи, –– надеюсь, мы еще увидимся. – Конечно, друг Оззи, когда тебе нужны будут ответы, твоё сердце откроет тропу. Он развернулся и побрел вглубь оранжереи. Вскоре, его спина со сложеными серыми крыльями исчезла из вида. Бамблби немного постоял и бросился вслед. – Пойдём, друзья, нам есть что обсудить, – сказал Оптимус Прайм, и все покинули огромный сад. Вскоре все собрались в обсерватории Высокого Ангела. Бамблби явился последним. – Этот чудак, сильфен, он просто исчез! Я прочесал всю оранжерею. Никаких следов! – удивленно восклицал он. – Он ушёл по тропе – ответил Оззи. – А ты тоже так можешь? – Любой может… Бамблби недоверчиво посмотрел на него. – Я потом объясню, – пообещал Оззи. Оптимус поднял ладонь, призывая к тишине. – Друзья, я думаю, что путешествие обратно на Землю не вызывает сомнений. Все согласно закивали. – Но вот в чём дело, Облачный танцор сообщил, что Венера не осознаёт себя и живёт среди кибертронцев. На Земле. Я сделал вывод, что это могут быть только десептиконы. Недавнее сообщение Брейза лишь подтвердило эту мысль. Поэтому, путешествие обещает быть опасным. Хаунд похлопал себя по бокам. – Не переживай, Оптимус, я могу поджарить парочку десептиконов. Парочку десятков. – он хохотнул. – Нет, Хаунд. Нас осталось трое. И каждая искра бесценна. Ты должен остаться на Эдеме. – Кто-то должен присмотреть за домом. – согласно вставил Оззи. – Почему я? – и что я могу сделать один, если что-то случится? – Вообще то мы тут с Квактусом посоветовались, и решили на время отсутствия Прайма направить к Эдему несколько военных кораблей. – У райелей есть военные? – Хаунд выглядел весьма удивленным – хотелось бы на них взглянуть, обменяться опытом, так сказать… – Вот и пообщаетесь, – резюмировала Татьяна. –– Ну, что ж, – Оптимус поднялся и положил сервопривод на плечо Бамблби, – Мы отправляемся. ************************************ Мегатрон вышел из ремонтного отсека и направился в лабораторию. Вождь десептиконов был на удивление спокоен. Но с когтей его капала кровь, оставляя за ним цепочку красных следов. Он вошёл как раз тогда, когда док с широченным кабелем в сервоприводе осматривал Тень. – Что ты делаешь, Нокаут? – Хочу погрузить её в стазис, мой лорд. Мегатрон с удивлением посмотрел на кабель, потом на Нокаута. – И как ты собрался это сделать? К чему ты будешь это подключать? – раздражено зарычал он, указывая на кабель. Нокаут опустил оптику. – Ах… с этими органиками столько проблем. – Вот именно, Нокаут, она органик, и значит ей нужно обслуживание для органиков. Позаботься об этом. –– Но как, лорд Мегатрон? – док в недоумении развёл руками. – Почему я должен решать за тебя такие элементарные вещи? – раздражение в голосе Мегатрона усилилось. – И кстати, об оганиках, в ремонтном отсеке нужен бот– уборщик. – Что вы с ним сделали… – С Брейзом? – Мегатрон мрачно усмехнулся – Сделал тебе тысячу образцов для исследования. – он взглянул на свои окровавленные когти, – Сколько всё таки от них грязи… Что ж задача была озвучена, свобода действий предполагалась, и Нокаут взялся за выполнение. Взяв с собой пару десептиконов “на колёсах” Они направились к ближайшему городу. Небольшой провинциальный городок утопал в цветущих кустах вишни и яблони. аккуратные,словно игрушечные домики вздрогнули, когда по залитым солнцем улочкам с оглушительным рëвом пронеслись три спортивных автомобиля. – Куда мы направляемся, док? – спросил один из десептиконов. Красный спорткар остановился около белого двухэтажного здания. – Приехали, – сообщил Нокаут. Доктор Клайн мирно дремал на своей кушетке в ординаторской. За его плечами была тяжелая ночь дежурства, и перед новой сменой он надеялся хоть ненадолго провалиться в забытьё. Его внешность вполне оправдывала фамилию: низкорослый, щуплый, с лысеющей макушкой и нелепо большими очками, которые вечно сползали на нос. Мир рухнул за одну секунду. Стена напротив его импровизированной кровати с оглушительным грохотом разлетелась в пыль и камни. Ударная волна сбросила очки на пол. Клайн рывком сел, сердце бешено заколотилось, остатки сна развеялись. Сквозь серый туман оседающей штукатурки проступило огромное металлическое лицо. Красные, немигающие глаза прожигали его насквозь. Доктор дёрнулся, тонко взвизгнул и рванулся к двери, но путь ему преградила гигантская тень. Массивная механическая рука протянулась сквозь пролом, схватила его за грудь, словно тряпичную куклу, и без усилия вытянула наружу. – Нокаут, этот подойдёт? – гулко спросил десептикон, поднимая добычу к свету. Второй металлический силуэт шагнул ближе. Красный корпус блеснул на солнце. Нокаут склонился, рассматривая жалкого человечка, зажатого в железных пальцах. – Какая твоя должность, человек? – тягуче, с ленивой насмешкой протянул он. – Я… я… в-вр… врач, – пробормотал Клайн, запинаясь от ужаса. – Хорошо. Его берём, – довольно заключил Нокаут. Рыкнувший в подтверждение десептикон сжал хватку сильнее. Глухой звук, больше похожий на звериный рёв, заставил тщедушного Клайна обмякнуть, он едва не потерял сознание в железной хватке. Гулкие металлические шаги эхом отдавались в тёмных коридорах Немезиды. Нокаут довольный шагал в свою лабораторию, в сервоприводе как кукла болтался тщедушный Клайн. – Думаю, лорд будет доволен, я отлично справляюсь, – говорил он сам себе. Перед огромным шлюзом бот остановился. – Мне нужно кое-что забрать из ремонтного отсека. – обратился он к человеку. – Постарайся не сильно орать. Там могут быть ваши запчасти. – закончил он со злобным хихиканьем. Когда десептикон вошёл, волосы у Клайна встали дыбом. Одна из огромных платформ была залита кровью. То что это кровь человеческая, он не сомневался. Не будут же десептиконы разделывать говядину для барбекю. Клайну стало дурно, тошнота подкатила к горлу. Нокаут не обращая никакого внимания на него перебирал свои инструменты. Наконец, найдя нужный, он удобнее перехватил едва живого от страха доктора, и направился в лабораторию Клайна поставили перед прямоугольной платформой, на которой лежало человеческое тело. Он подошёл поближе, чтобы лучше рассмотреть, и сердце его сжалось.Перед ним была молодая девушка с необычными белыми волосами. Тело её частично покрывали наполовину расплавленные пластины. Металл и пластик застыли и вгрызлись в плоть, оставив ужасные ожоги. Девушка была бледна, как мел, с едва различимым дыханием. Доктор взял запястье, пытаясь нащупать пульс. – Этот пациент пострадал, героически выполняя свой долг, – торжественно заговорил Нокаут, и доктор вздрогнул от неожиданности, когда слова десептикона прорезали тишину. – Ваша задача, коллега, починить нашего бойца. В вашем распоряжении будет лучшее медицинское оборудование. При этих словах часть стены перед ними поднялась, и взору Клайна представилась полностью оборудованный и ярко освещенный бокс. Шкафчики с препаратами, инструментами и расходниками аккуратно выстроились вдоль стены, был даже аппарат МРТ и операционный стол. Клайн прищурился, разглядывая обстановку. Некоторые склянки показались ему подозрительно знакомыми. И точно, на стиках красовалась его собственная подпись – Вы …ограбили мою больницу? – Ну, зачем так грубо? – ехидно отозвался Нокаут– Взяли в аренду. Нокаут подошёл ближе. – Осмотрите пациента, коллега. Слово “коллега” у Нокаута прозвучало как ругательство. Тяжёлый грохот металлических шагов заставил Клайна вздрогнуть и обернуться. В лабораторию вошёл Мегатрон. Взору Клайна предстало чудовище, воплотившее все кошмары о механике: Колоссальная фигура, сложенная из изогнутого металла, шестерёнок, проводов и острых металлических панелей, словно дышала холодной угрозой , а воздух вокруг вибрировал от тяжести каждого шага. Металл, холодный и острый, казался живым, готовым вцепиться в плоть в любой момент. Он видел не просто машину, перед ним стоял хищник, механический демон, каждая деталь которого приспособлена для убийства. Доктор почти ощущал запах перегретого металла, смазки и гари, смешанный с едва уловимым запахом человеческой крови, что лишь усиливало ужас. Острые клыки,, блестели в свете лабораторных ламп, когти, сдвигаясь, издавали скрежет, будто резали воздух, и каждый звук заставлял сердце Клайна сжиматься до боли. Красная оптика прожигающая до костей, встретились с его взглядом. Клайн почувствовал, как холод проступает под кожу, а дыхание обрывается. Мегатрон медленно наклонился, рассматривая маленькую человеческую фигуру доктора. – Нокаут, тебе нельзя отказать в изобретательности. – прорычал он, и этот звук, отдался в горле Клайна дрожью. Мегатрон вытянул сервопривод, и острый как лезвие коготь остановился в миллиметре от горла человека. – Я думаю, вам ясно поставили задачу, – прошипел он, – если пациент выживет и будет здоров, вы получите награду, доктор. Свою жизнь. При этих словах он лязгнул когтями у самого лица Клайна. Затем, медленно поднялся, взгляд его оптики на миг задержался на распростертой Тени. – Старайтесь, доктор,– через плечо бросил он, и покинул лабораторию. Клайн, обливаясь холодным потом, на негнущихся ногах побрëл к шкафчику с препаратами. Дрожащими руками он открыл одну склянку и принюхался. – Мне… нужно… успокоиться, – пробормотал он. И залпом осушил баночку с медицинским спиртом. --- Глава 35 При отправлении Прайма и Бамблби на Землю у друзей возникли проблемы. Мощности генератора собственной червоточины не хватало. Она просто не могла дотянуться. И Квактус предоставил Оптимусу разведывательный дрон. Бамблби не понимал, почему райель говорит “дрон” — это был полноценный звездолёт, оборудованный генератором непрерывной червоточины. Конечно, по сравнению с “Высоким Ангелом” он выглядел камушком, отколовшимся от скалы. Но внутри имелась вместительная кабина управления и оборудование по последнему слову техники. Техники райелей. Сутки ушли на то, чтобы изучить все функции и особенности управления. Наконец Оптимус и Бамблби отстыковались от гигантской космической скалы и нырнули в гиперпространство. Согласно расчётам, путешествие должно было занять не более трёх земных суток. --- Операция прошла успешно. Тень, погружённая в искусственную кому и утыканная капельницами, выглядела маленьким белым пятном на массивной серой платформе. Клайн оказался хирургом от Бога. Он по кусочкам собрал повреждённые органы и кости. Тень медленно, но верно шла на поправку. Мегатрон сдержал слово и не стал убивать доктора, просто высадил его недалеко от города. Но док был благодарен и за это. Нокаут подчерпнул много новых знаний относительно того, как лечить органиков, а не только разбирать их на “запчасти”. В один прекрасный момент он взволнованно ворвался в командный отсек. – Лорд Мегатрон! – Надеюсь, это действительно важно, – недовольно прохрипел лидер десептиконов. – Вы должны это видеть. Тень… Она… – Что? Мегатрон поднялся и последовал за ним. В ремонтном отсеке было гораздо светлее — Клайн настоял. Тень всё так же была без сознания. – Зачем ты привёл меня сюда? – раздражение Мегатрона усиливалось. – Она бредит… послушайте… — дрожащим голосом пролепетал Нокаут. Мегатрон наклонился. Его шлем оказался в нескольких сантиметрах от бледного лица девушки. Из её груди вырвался тяжёлый хрип, и губы одним дыханием прошептали: “Мой воин… Ты пришёл…” Мегатрон застыл, словно поражённый громом. Эти слова… Он слышал их лишь на Сагоне. Венера… Его оптика расширилась, он не верил своим аудиорецепторам. “Мой… воин…” — шепот сменился хрипом. Мегатрон резко выпрямился. – Нокаут!!! – взревел он так, что стоящий позади него десептикон подпрыгнул.– Психокортикальное подключение! Немедленно! Он схватил толстый светящийся кабель и в недоумении уставился на него. – Как ты подключал это к ней? Нокаут, трясущийся как осенний лист на ветру, извлёк переходник, усеянный тысячью тончайших игл–проводников, и присоединил к кабелю. Иголки вошли в основание черепа Тени, образовывая надёжную связь с нейронами. Она с тоской смотрела на заходящее солнце. Этот мир был её крепостью и тюрьмой, он был ей чужд. Одиночество стало её верным спутником. Она возродилась, но не жила. Запертая в подсознании хрупкого человеческого тела, она словно в стеклянном шаре блуждала, но не могла найти выход. Мегатрон в полном недоумении уставился на экран, и его оптика расширилась, когда он увидел свою давно потерянную любовь, живую и невредимую. Его искра забилась в груди, когда его системы захлестнула буря эмоций — шок, восторг, отчаяние и, прежде всего, яростная, всепоглощающая любовь, которая грозила разрушить его обычно холодную и расчётливую манеру поведения. Его когти зависли над экраном, ему так хотелось протянуть руку и коснуться изображения своей любимой Венеры, чтобы убедиться с помощью собственных датчиков, что она действительно реальна. — Венера… — выдохнул он низким рокочущим голосом, от которого у Нокаута по броне побежали мурашки. — Моя прекрасная Венера… – Мой лорд, — голос Нокаута заставил его оторваться от изображения, — стоит ли сообщить остальным, что леди Венера снова с нами? В его вопросе не было привычного ехидства — только трепет, почитание и память. Память о богине, давшей когда-то им дом, надежду на новую жизнь, и жизнь лично ему, Нокауту, когда она настояла, чтобы Мегатрон использовал протоформу для создания штатного медика. Он скорбил вместе со всеми десептиконами, когда Венера погибла. Уничтоженный мир было не так жаль, как её. Мир они могли найти новый. Но Венера была единственной. Она единственная смогла без единого выстрела сразить Мегатрона и изменить его мышление. Мегатрон задумался. Объяснить десептиконам, что Тень — это Венера, возможно. Но вряд ли они поймут, что богиня, возродившись, забыла всё, включая себя. – Не сейчас, Нокаут. Ещё не время. Мегатрон, тяжело ступая, собрался покинуть ремонтный отсек. – За её жизнь и здоровье отвечаешь головой, – бросил он, уходя. Док дождался, когда стихнут гулкие шаги. – Мог бы и не говорить… — пробормотал он. --- Оптимус посадил звездолёт в достаточно ровный лунный кратер. Система маскировки сделала корпуса корабля невидимыми для телескопов и различного сканирования. Бамблби поднялся на вершину кратера и встал рядом с командиром. С вершины был виден яркий, в бело-голубых бликах полукруг Земли. Они молчали, каждый погружённый в свои мысли. Земля… когда-то бывшая домом, подарившая надежду и новых друзей. И война, которая всё это безжалостно отняла. Оптимус не винил ни правительства, ни человечество в целом. Они имели право бояться и недоверять; Прайм был благодарен за временное пристанище и хорошие моменты. Но всё изменилось, когда он решил оставить Землю. И сейчас было странное чувство, что они здесь чужие. Их не ждут. Оптимус вернулся на звездолёт и запустил поисковую программу. Излучение энергона сразу попало на сверхчувствительные радары. Есть. Корабль десептиконов был обнаружен. Оставалось самое трудное — найти Мегатрона и убедить. Он прекрасно понимал, что вступать в бой было бы чистым самоубийством. Он открыл переход. Мегатрона поровнялся с верным Саундвейвом. – Ты, конечно, уже в курсе, — утвердительно сказал он. — Тогда что мне мешает стереть этот булыжник с лица вселенной? Саундвейв посмотрел на лидера, ожидая приказа. – Отмстим за Сагон. Подключайся. Саундвейв активировал протоколы ,как раз те, что когда-то написала Тень, и напрямую подключился к командному центру. Где-то на Земле сразу в нескольких местах, в самых высоких кабинетах, взвыла тревога: опасность ядерного удара. Генералы метались, техники отключали питание. Но весь арсенал теперь полностью контролировался десептиконами. И люди могли теперь только беспомощно наблюдать. В крупнейших городах началась паника. Ревели сирены, жители бросали дома и транспорт, в ужасе искали укрытия. Верующие ринулись в храмы. Мародёры тут же начали бесчинства. Саундвейв не успел закончить активацию протокола, как на всех экранах вспыхнул красный сигнал тревоги: вторжение. – Нападение? На Немезиду? — воскликнул Мегатрон. — Интересно, кто этот самоубийца? Оптимус и Бамблби оказались на верхней палубе корабля десептиконов. – Бамблби, обследуй корабль. Нужно найти существо, о котором говорил Облачный Танцор. – Венера, — уточнил Би. — Мне бы хоть примерно знать, как она выглядит… Он трансформировался и умчался внутрь корабля. Оптимус пришёл в боевой режим. На лице сомкнулась металлическая маска. Сервоприводы стали ионными пушками. Он слышал топот приближающихся десептиконов и приготовился к битве. Нужно было выиграть время для Бамблби. Ионные разряды ударили с такой силой, что палубу под его ногами прожигали обратные волны отдачи. Синие вспышки вырывались из дульных стабилизаторов, оставляя резкий озонный след в воздухе. Первый десептикон рухнул, корпус его искривился от пробитого реактора. Но пространство верхней палубы было слишком узким: враги наступали со всех сторон, и манёвра для огня почти не оставалось. Очередь сшибла с ног ещё двоих, но третий уже нырнул под прицельный сектор и ударил с фланга. Удар пришёлся в броню плеча, сенсоры перегрузились, оповещение мигнуло красным. Прайм переключился: пушки сложились, а из предплечий выдвинулись клинки. Оптимус повёл корпусом, отбросил противника и одновременно ударил ногой. Удар пробил противоскользящую решётку палубы, и десептикон провалился на уровень ниже, ревя от перегревающих искр. Но толпа не редела. Она заполняла палубу, заслоняя даже тусклое аварийное освещение. Система охлаждения гудела, температурные датчики показывали перегрев. Он снова поднял пушки, выпустил серию залпов прямо в потолок. Плазма прожгла переборки, и куски обшивки рухнули вниз, погребая нескольких врагов. Но вместе с этим палуба «Немезиды» задрожала, будто сама отвечала на удар. Бамблби, словно призрак, крался по тёмным коридорам. За углом послышались голоса. Он вжался в стену, пропуская часовых, а затем молнией набросился на них сзади и двумя точными ударами вырубил обоих. Впереди был закрытый шлюз. Би выстрелил в замок, и створки раздвинулись. Он тихо вошёл. Сенсоры не фиксировали никакой активности. Тут автобот замер. Перед ним на высокой ремонтной платформе лежало человеческое тело. Маленькая, хрупкая и невероятно бледная девушка, всё тело её было обмотано медицинскими бинтами. Кое-где из-под повязок проступала кровь, белоснежные волосы разметались по серому металлу платформы. Но больше всего его ужаснуло то, что рядом с ней лежал кабель для кортикально-психического вмешательства. – Прайм, я нашёл человека. Девушка. Сильно ранена. Похоже, над ней проводили опыты, – сообщил он Оптимусу, разглядывая кабель. – Спасай человека! Через мгновение Тень лежала на заднем сидении уносящегося прочь Камарро. Бамблби оказался на палубе, когда взрыв позади бросил Прайма вперёд, и на долю секунды его удержали только магнитные зацепы на подошвах. Десептиконы кинулись в эту брешь, и бой вновь перешёл в рукопашный. – Я открываю червоточину, – прогремел Оптимус. Камарро, не тормозя, нырнул в открывшийся переход. Оптимус вращал клинки так, будто они были продолжением его мыслей: резал кабели, вскрывал броню, рассекал суставы. Его движения были точны, но уже не столь быстры, система перегревалась, и каждое предупреждение звучало всё тревожнее. – Саундвейв! Кто осмелился напасть?! — ревел Мегатрон. Саундвейв вывел изображение с палубы, и Мегатрон не поверил своим глазам. – Прайм! — воскликнул он со смесью ненависти и удивления. Мегатрон, рассекая крыльями воздух, стрелой помчался туда. Синие искры и багровые вспышки прожекторов отражались на его шлеме Прайма. На палубе «Немезиды» он был один против всех. – Прайм! — раздался позади него яростный рык. Десептиконы отступили, пропуская лидера. Мегатрон шагал, припечатывая каждый шаг как приговор. Оптимус выпрямился и опустил клинок. Мегатрон поднял сервопривод и направил на него огромную пушку. – Бамблби, срочно переход! – Мой лорд, Тень исчезла, — доложил один из солдат Мегатрона. – Чтооо?! Что ты сделал, Прайм!!! – Я освободил пленника из твоих мерзких когтей. – Зазлопни динамик!!! Ты не представляешь, о чём говоришь!!! Где она?!! На металлическом лице лидера десептиконов смешались боль и ярость. За его спиной возник немой силуэт Саунвейва. Мегатрон снова поднял пушку. – Бамблби, быстрее! За спиной Оптимуса открылась червоточина. Прайм прыгнул в переход, как раз тогда, когда направленный ионный залп чуть не разорвал его на кусочки. Он успел. Но вместе с ним в червоточину успело влететь ещё кое-что. Миниатюрный датчик, выпущенный Саунвейвом, прикрепился к спинной броне Оптимуса, но тот ничего не заметил. Червоточина слопнулась, оставив десептиконов и их лидера. Ярость, отчаяние и боль захлестнули Мегатрона. Он взревел, словно раненый дракон. Десептиконы в ужасе отшатнулись. Лишь верный Саунвейв стоял спокойно. Он коснулся сервопривода лидера, словно поддерживая и успокаивая. – Датчик слежения, — сообщил он. — Координаты известны. Мегатрон перевёл оптику на верного помощника. Вентиляция в его груди работала на полную, охлаждая перегретые системы. – Молодец, Саунвейв, — усмиряясь и обретая привычную холодность мышления, прорычал он. Затем, обернувшись к остальным, тоном, который не предвещал ничего хорошего, спросил: – Как так вышло, что наш новый раненый соратник остался без должной охраны? Десептиконы молчали, опустив головы. – Где этот чертов доктор?! Где Нокаут?! Нокаут ехал по довольно оживлённой улице, ловко маневрируя, обгоняя и подрезая попутные автомобили. Вызов Мегатрона застал его на перекрёстке. – Нокаут, — растягивая слова, почти ласково произнёс Мегатрон. — Можно узнать, где ты находишься? – Я в человеческом городе, мой лорд. – А что ты там делаешь? – Я добывал медикаменты для нашей особой пациентки, — Нокаут был явно доволен собой. – У тебя больше нет пациентки!!! — рёв Мегатрона заставил динамик дока запищать от перегрузки. – Что?... Не успел он договорить, как перед ним прямо на дороге открылся граундбридж. Попутные машины резко тормозили, разворачивались, врезались друг в друга. Нокаут утопил газ в пол и рванул в переход. Глава 36 Немезида прибыла на Луну, как раз в тот момент, когда Звездолёт Прайма нырнул в собственную червоточину. Ярость Мегатрона не знала предела. Ощущение, что он опять упустил то, за чем гонялся так долго, прожигало искру и корпус. А осознание того, что именно Прайм всему виной, практически сводило с ума. – Саундвейв, мы прочешем эту галактику, и все остальные, но вернем Венеру. Он сделал паузу. – Или кто-то со мной не согласен?!! Несогласных не было. – А что с Землёй? Вы будете мстить? – вставил слово Нокаут. Оптика Мегатрона сверкнула недобрым светом. – Нокаут! Как раз вовремя! Мне срочно нужно назначить виноватого! Нокаут уже пожалел, что вообще дал о себе знать. – Тебя не было рядом, когда Тень попала в лапы Автоботов. Ты отвечаешь за её жизнь и здоровье, но ты отсутствовал! Мегатрон подошёл вплотную, и Нокаут оказался вжатым в стену. – Но, мой лорд! Я как раз поэтому и поехал за медикаментами!!! Ей нужно было сделать перевязку, а все материалы закончились!!!! – оправдывался он дрожащим голосом, – Тем более никто не мог знать, что автоботы вообще живы! И нападут на нас! Это даже не укладывается в процессоре! Мегатрон остановился, вентиляция работала тяжело. Он ещё мгновение, сверлил дока оптикой. – Ты прав, – медленно ответил он. –– Никто не мог этого знать. Теперь, вы двое, – он махнул сервоприводом на Саундвейва и Нокаута, – вы знаете, что Тень, это Венера. И нужно вернуть её любой ценой. Саундвейв! Любые сигналы! Всё, что хоть как-то поможет нам! Прайм жив, а значит он где-то есть. И, клянусь искрой, я найду его и он ответит… – Бедная девочка! – воскликнула Татьяна, разглядывая ужасные раны на бесчувственном теле Тени. Она сняла бинты и повязки, и её взору предстали ужасные ожоги и свежие шрамы. – Похоже, её недавно оперировали. Я подключу сканер. Автоботы толпились у входа в медицинский модуль. – Это она? Венера? – тихо спросил Бамблби. – не похожа она на богиню. – Ноя вон, тоже не похожа. А она – Всеискра. – ответил Хаунд. – Если верить сильфену, то это единственное раненое существо среди десептиконов. И даже если это не тот человек, мы не могли оставить её там. – высказался Оптимус. – Посмотрите, что эти звери с ней сделали, – жалобно простонал Би. – Да… – задумчиво отозвалась Татьяна, – Только, вот, что-то не сходится. Судя по данным сканирования, ей недавно сделали три операции. На высшем уровне. Восстановлены внутренние органы, кости… Зачем бы десептиконы стали её лечить? – Может, опыты проводили? – неуверенно предположил Хаунд. – Не знаю.. Не похоже.. В общем, я запустила процесс восстановления. Наноботы и репликатор за сутки не оставят и следа от этих ужасных ран.. А это ещё что?! – Татьяна заметила на спине девушки две параллельные позвоночнику узкие пластины. Чёрный металл был, словно продолжением кожи. – Попробую удалить. Она прижала модуль сканера к пластинам. И удивленно подняла брови. – Судя по всему, это какой-то имплант. Удалить не получится. Очень прочная нейронная связь. Любое вмешательство может сделать её инвалидом. – Я же говорю, опыты проводили– буркнул Хаунд. – Звери! , – поддержал товарища Бамблби. Татьяна захлопнула капсулу и активиовала программы. – Стазис не помешает, – заключила она, такая в иконки дисплея. Все направились в соседний блок. Ноя была всё так же без сознания. Но её показатели улучшились. Сейчас, если верить датчиками, шёл процесс восстановления. Все почувствовали облегчение. – Мы останемся здесь? Или вернемся на Эдем? – Спросил Хаунд. – Вы с Бамблби возвращайтесь, планета не может быть без присмотра. Я останусь здесь. Ноя идёт на поправку. Мы скоро присоединимся к вам. Друзья попрощались и покинули Высокий Ангел. Тень очнулась в от жуткого голода. Она обнаружила себя лежащей в прозрачной светлой капсуле. Первым пришло удивление. Не было боли. Она подняла руку, и ощупала грудную клетку, где недавно плавилась броня. Ничего. Не было даже намёка на ожоги или хотя бы шрамы. “Нокаут отлично постарался”– была первая мысль. Но постепенно, до неё начало доходить, что таких возможностей и технологий у десептиконов нет. А значит, с ней поработал кто-то другой. Тень попыталась сесть, и стукнулась о прозрачную крышку. Она уперлась в неё руками и та плавно отъехала в сторону. Девушка села и осмотрелась.Она находилась в белом полусферическом помещении, различные экраны и датчики окружали её. Тень осмотрела себя. На ней была белая пижама, напоминающая на ощупь шёлк. Девушка сняла рубашку, и сильным резким движением разорвала спинку до горловины. Голод мешал мыслить здраво. Она услышала шаги и прыгнула обратно в капсулу. Крышка закрылась за мгновение до того как в блок вошли Татьяна и Оззи. – Не знаю, что ты хочешь тут увидеть. Обычная девушка, – услышала Тень бархатистый женский голос. – я её подштопала, сейчас идет реабилитация. – Если это она, то должна как то отличаться от других, – возразил второй, мужской. – Ого! Да она уже восстановилась, – женский голос прозвучал очень близко. – похоже, просто спит. – Она очень бледная… – Да, отмечается нехватка питательных веществ. Я это исправлю. Тень внутренне сжалась, когда почувствовала, как на запястье сомкнулся пластиковый браслет. – Ну вот, –– сказала женщина– сейчас инжектор доставит питательную смесь прямо в кровь! Он ещё немного постояли, проверяя её показатели. Наконец, Тень услышала удаляющиеся шаги. Она выждала ещё немного, и снова покинула капсулу. Внутривенное вливание, сделанное Татьяной, ощутимо добавило ей сил. Тень дернула плечом и активиовала броню. Из чёрных имплантрв на спине, с тихим лязгом и щелчками начали раскладываться металлические пластины, покрывая её тело. Тень заметила, что некоторые участки отличались цветом. Нокаут восстановил конструкцию, но покрасить, похоже не успел. Она повела плечом и крылья, словно и не плавились, раздираемые взрывом снаряда, распахнулись как ткань самой ночи. “Отлично” Тень убрала крылья, оставив только доспехи. Она опустила шлем и активиовала связь. – Лорд Мегатрон, сигнал! – сообщил Саундвейв. Мегатрон быстро приблизился к консоли. Из динамиков, раздираемые помехами, послышались слова. “Тень Немезиде! Меня кто нибудь слышит?” Мегатрон нажал на сенсор. – Докладывай, Тень.– он изо всех сил старался держать себя в сервоприводах, чтобы не выдать волнения. “Похоже, меня захватили в плен. Я слышала людей. В случае неудачного побега, предлагаю самоликвидацию.” – Отставить самоликвидацию! – рявкнул Мегатрон. – Мы определяем твои координаты. Твоя задача узнать о своих похитителях как можно больше. Действуй, Тень. И отключив связь добавил тихо. “Я иду за тобой” Тень, получив приказ приступила к выполнению. Для начала она активировала экран, сделав себя невидимой для любого сканирования. Обследовав помещение, она обнаружила в стене едва различимые створки. От лёгкого прикосновения, они бесшумно разъехались в разные стороны. Тень выскользнула в тускло освещённый зеленоватым мерцанием проход. Девушка осмотрелась, и сердце её сжалось. Вперёд и вверх, насколько хватало взгляда, простирались гладкие белые стены, над которыми виднелась чёрная полоса космоса. Тень включила навигатор и пошла вперёд, составляя маршрут. Она ходила уже час. За каждым поворотом следовал такой же точно белый проход. Она сбилась со счета, сколько раз повернула и куда. Тень выдохнула и села на пол. Мимо её ног пробегали маленькие зелёные огоньки. Она пыталась идти по ним, но каждый раз возвращалась на то место, откуда начала. Не нужно было сильно напрягать воображение,чтобы представить себя мышью, блуждающий в лабиринте. Девушка вскинула голову, разглядывая полосу чёрного космоса над колоссальными стенами. И тут пришла идея. Она расправила крылья и взмыла над городом Райелей. Строения оказались высокими, но они всё же имели крышу. Это были громадные прямоугольные и кубические блоки, одинаковой высоты, крыша была такой же гладкой и белой, а над ней слабо поблëскивал кристалл купола. – Координаты определены, – сообщил Саундвейв. – Отлично, – откликнулся Мегатрон, – Открывай звёздный мост. На Высоком Ангеле взвыл сигнал тревоги. Кристалл купола, отделяющий город от космического пространства в один миг стал непрозрачным. – Оптимус, похоже, это по твою душу, или что там у тебя.. Искру! – послышался в динамике возглас Татьяны. – Давай в рубку!!! Армада космических истребителей–десептиконов окружила город Райелей. Двигатели пульсировали холодным синим светом, отражаясь в куполе, а навигационные сенсоры мигали красным, как глаза хищников, оценивающих жертву. Оптимус смотрел на Красные мигающие огоньки на панелях, показывающие расположение десептиконов. Их плотное кольцо вокруг купола , не оставляло шансов на манёвр. Напряжение достигло предела. – Прайм! – раздался в рубке хриплый рык Мегатрона.– Ты забрал то, что тебе не принадлежит! Предлагаю вернуть. Оптимус Прайм оценивал ситуацию: – Татьяна, силовое поле выдержит атаку? – Шутишь? Мы погружались в солнечную корону! Пусть делают, что хотят. – беззаботно отозвалась старпом. – Квактус, что у нас с защитой? – На Высоком Ангеле отсутствует боевое оснащение, – отозвался райель,– но силового поля будет достаточно, чтобы защититься. Тень крадучись миновала обсерваторию. “Саундвейв, вытаскивай меня”– шептала она в шлем. – Силовое поле блокирует телепорт. – Сообщил знакомый модулированный голос. “Черт!” Тень пробежала площадку обсерватории. Благодаря тому, что она просканировала город с высоты, теперь у неё была точная карта. Девушка уверенно двигалась к рубке. “Нокаут, Нокаут!”– вновь прошептала она. “ У меня есть оружие?” – В предплечья брони встроены лезвия, – отозвался док. “Как их достать?” – Откуда я знаю? Это твоя броня! Тень остановилась, исследуя покрытые доспехом руки. “Нужно просто захотеть” Говорила она себе. Пару раз сжав кулак, она сделала резкий выпад. На предплечьях с щелчком, от локтя до запястья выскочили тонкие острые лезвия, концы которых заострялись, перекрывая кисть. “Круто! Нокаут, ты лучший” – Знаю, – самодовольно отозвался тот. Створки шлюза управляющего отсека заискрились, и открывшись наполовину замерли. – Что за день сегодня… – вздохнула Татьяна, направляясь к ним, чтобы устранить неисправность. Она нырнула в приоткрытый проход. – Что за черт? Замок повреждён. Не успела она договорить, как на затылок ей обрушился сокрушительный удар. Старпом отключилась. – Я жду, – вновь прохрипел голос Мегатрона. – Я не позволю тебе пытать беззащитную девушку, – Твёрдо ответил Прайм. Тихое металлическое клацание заставило его обернуться. – Татьяна! – в ужасе воскликнул райель. Оптика Оптимуса расширилась от удивления и шока. У входа в рубку стояла маленькая фигура в чёрной металлической броне, одна рука которой сжимала бесчувственную Татьяну, не давая ей упасть, а другая, с длинным острым лезвием была прижата к горлу старпома. – Убирай силовое поле, – прошипела фигура. Райель начал медленно подходить к ней. – Ещё шаг, и её голова, окажется в твоих щупалцах. Только голова. – пообещала Тень. Квактус замер. – Отпусти Татьяну, – угрожающе произнёс Прайм. – А то что? – отозвалась Тень. – я не боюсь смерти. Она мотнула головой и шлем сложился, обнажая её лицо. Оптимус с удивлением смотрел на ту, которую они с Бамблби с таким трудом спасли от десептиконов. Красивое тонкое лицо, выражало решимость,а рубиновые глаза злобно сверкали из под белоснежной челки. – Убирай защиту, – повторила она. Оптимус медленно повернулся к пульту, и отключил силовое поле. В ту же секунду, в рубке открылся телепорт, и на борт Высокого Ангела Шагнул Мегатрон. Искра Мегатрона вспыхнула, когда он увидел Тень. “Венера…”– пронеслось у него в голове, “Моя Венера”. Отчаянно храбрая маленькая девушка, преданная ему всей душой, она и не подозревала, кем являлась на самом деле. И кем она была для него лично. Но он поклялся, что больше никогда не потеряет её. Он шагнул ближе. – Мой лорд, – дрожащим от волнения голосом пробормотала Тень, – Вы пришли за мной… – Конечно, Тень, я не мог бросить ценного специалиста, и верного десептикона в лапах автоботов. – Что?– Воскликнул Оптимус Прайм, – Она десептикон? Мегатрон усмехнулся и протянул сервопривод. – Иди ко мне, Тень. Мы покидаем этот гостеприимный ковчег. – Отдайте Татьяну, – выступил вперёд Квактус. Мегатрон замер, увидев необычного чужака. Мгновение он пристально смотрел на него. – Райель… – с шипением выдохнул он. Мегатрон слышал легенды об этой древнейшей расе.– К сожалению, ваше мудрейшество, я не могу отдать заложника. Эта женщина является гарантией того, что мы беспрепятственно сможем покинуть твой корабль. – Никуда ты не пойдёшь. – раздался в рубке недовольный ворчливый голос. – Хаунд! – узнал его Оптимус. – Соскучился, Прайм? Я тут с друзьями. – в динамике послышался хриплый смешок. – Слышь, Мегатрон, твои недомерки – десептиконы, все у меня на мушке. А, и твой корабль тоже. – Саундвейв! Доложи… – не веря своим аудиодатчикам, приказал лидер десептиконов. – А Саундвейв не может ответить, – весело отозвался Хаунд. – Мы экранировали связь. А то вдруг ты захочешь открыть телепорт. Мегатрон нахмурился, его процессор просчитывал варианты. Вполне возможно, что автобот блефует, однако, молчание Саундвейва было достаточно убедительным доказательством. – Вижу, ты сомневаешься? – снова вышел на связь Хаунд. – Тогда посмотри наружу. После отключения силового поля, купол вновь стал прозрачным, и Мегатрон смог увидеть, как вокруг Высокого Ангела открываются сотни червоточин, из которых с неторопливым величием появляются боевые корабли Райелей – Небольшие манёвренные сплюснутые овоиды, по обшивке которых пробегали блики силовых полей. Из боковых выступов поднялись орудия, способные разнести на атомы небольшую планету. Каждый размерами превосходил Немезиду в два раза. Мегатрон даже не хотел думать, каким вооружением может обладать древнейшая раса во вселенной. Он шагнул к Тени. – Не советую, – угрожающим тоном предупредил Оптимус. – Чего ты хочешь, Прайм? – сквозь зубы прорычал Мегатрон. – Освободи Татьяну. И верни сердце Венеры. Мегатрон замер, его оптика расширилась. По контурам пробежал холодок. – Что… Что тебе известно? – То, что держишь у себя сердце Венеры, и тем самым не даёшь ей возродиться. Слова Оптимуса громом поразили искру Мегатрона. Он лязгнул когтями, словно разгонял сомнения. – Ну конечно, воскликнул он, как я сам не догадался! Он наклонился и вытянул сервопривод. – Тень, подойди. – Но заложник… – Брось её. Тень отпихнула Татьяну, которую тут же поймал Квактус, и в два прыжка оказалась у протянутой когтистой ладони. Мегатрон поднял её и внимательно посмотрел в глаза. Другой рукой он протянулся к нагрудной броне. Пластины с щелчком раздвинулись, открывая внутренности и шестерни. Там в глубине его корпуса виднелась камера искры, а рядом, словно маленькая звезда сиял белым светом кристалл. Оптимус взял Мегатрона на мушку, и замер в готовности, но лидер десептиконов не обращал на него внимания. – Тень… – он поднес кристалл к её лицу. Тень зажмурилась от яркого света. И тут камень словно запульсировал, вспышки переместились на маленькое, укрытое бронёй тело, окутывая его яркими энергетическими потоками. Тень дернулась, но свет был неумолим, он словно поглощал её, оставляя лишь узнаваемые контуры человеческой фигуры. В одно мгновение, она вспыхнула, как сверхновая. Оптимус едва успел прикрыть оптику. Через мгновение всё закончилось. Тень в лапе Мегатрона тяжело переводила дыхание. Он протянул коготь к её лицу и аккуратно убрал упавшую на лоб белоснежные прядь. Тень подняла голову, открыла глаза и посмотрела ему прямо в оптику. Прямо в искру. – Это… ты.. Венера… Моя Венера, – выдохнул он. – Моя Conjunx Endura! На Мегатрона смотрели ярко-розовые сияющие глаза его богини. – Мой Воин… – отозвалась она и прикоснулась к заостренному шлему. Позади Мегатрона вспыхнули блики излучения Черенкова. Квактус открыл червоточину, по ту сторону виднелась рубка Немезиды, и удивленный Нокаут, разглядывающий обстановку Высокого Ангела. – Уходи… – прошелестел райель. Мегатрон вскинул пушку, и целясь в них попятился. – Хаунд, отбой, – скомандовал Оптимус. – Что, даже не постреляем?– разочарованно послышалось в ответ. Прайм молча смотрел в пространство, где только что исчезли Мегатрон с Венерой. Его разрывали противоречивые чувства. Потрясение, от только что увиденного возрождения Венеры, и самое невероятное, то, что эта богиня, воплощение чистой любви, оказалась Conjunx Endura Мегатрона! Он не знал чего ожидать сейчас, когда его враг вернулся, да ещё и с такой могущественной союзницей. – Квактус, зачем ты отпустил их, – медленно спросил он райеля. – Ты не понимаешь… – прошелестел тот, – Что бы ты с ними делал? Оптимус удивленно уставился на него – действительно, что бы он делал с ними? . Мегатрон пришёл именно за Венерой, он не нападал, не грозил уничтожить всех и вся, просто забрал девушку. И всё же, это был Мегатрон… И Прайм не доверял ему. – Ноя приходит в себя, – выдернул его из раздумий голос Квактуса. Оптимус поспешил в медицинский блок. Глава 37 (censored) Мегатрон, прижимая к груди свою возрожденную любовь, шагнул на борт Немезиды. Саундвейв и Нокаут застыли у консоли, их оптика была прикована к маленькой женской фигурка, прижатой к его груди. – Госпожа… Венера.. Снова с нами, – выдавил потрясённый Нокаут. Саундвейв молча склонил голову в знак уважения и приветствия. – Вы двое, – прохрипел Мегатрон, – остаетесь за главных, – И, Саундвейв, подыщи место для временной базы, – он взглянул на Венеру и добавил,– с пригодной для дыхания атмосферой. – Мой лорд! Вы нас покидаете?! – воскликнул Нокаут – Считайте, у меня внеплановый отпуск, – усмехнулся Мегатрон. Венера прижалась щекой к его нагрудной пластине и весело взглянула на друзей-десептиконов. – Отпуск, – лукаво повторила она сверкнув на них розовым сиянием своих глаз. Мегатрон последовал в личный отсек, не обращая внимания на встречных десептиконов, с удивлением глазеющих на него и Венеру. Проходя мимо её отсека, он ненадолго остановился. – Возьми всё, что нужно, сейчас, потому что в ближайшее время, ты не сможешь покинуть мой отсек, – его голос был хриплым и дрожал от еле сдерживаемых эмоций. Венера нежно провела по его броне пальцами, и легко спрыгнула на пол. Остановившись у входа, она обернулась. – Я скоро, – сладким как мёд голосом пообещала она. Мегатрону показалось, что прошла вечность, прежде чем створки шлюза опять распахнулись. Перед ним стояла богиня. Его богиня! Возрожденная Венера! Но даже в этом воплощении , Её рост доставал ему лишь до груди, белоснежные волосы струились по плечам, как жидкий шёлк, глаза смотрели в самую искру, а тело окутывала почти незримая розовая аура. Она изменилась, выглядела не так, как на Сагоне, но это была она. Не найдя подходящей одежды, она просто обмоталась тканью, на подобие тоги, и стала похожа на ту, которую изображали в скульптурах и фресках античные мастера, поклоняясь богине любви. Мегатрон зарычал, и шагнул в отсек, заставляя её отступить назад. Створки шлюза за ними захлопнулись. Его процессор был на грани перегрузки, искра пульсировала, разгоняя по контурам его шасси жар, грозящий поглотить его. Он нашел её. Он больше никогда её не отпустит. Чего бы это ни стоило, кто бы ни стоял у него на пути, он снова сделает Венеру своей. Она была его Conjunx Endura, его второй половинкой, той единственной искрой, которой суждено было вечно быть рядом с ним. – Тебе не нужно меня бояться, любовь моя, — прошептал он, проводя большим пальцем по её нежной коже.– Я бы никогда не причинил тебе вреда. Я бы отдал свою жизнь, своё правление, всё, что у меня есть, и... всё, что у меня будет, ради тебя. Ты — всё для меня, Венера, смысл моего существования. Другая его рука поднялась и повторила движение первой, обхватив её лицо с нежностью, говорившей о любви, древней, как само время. Он наклонился ближе, его шлем коснулся её макушки, и он вдохнул её аромат, который пробудил в нём что-то первобытное и глубокое. Аромат её волос, её кожи, самой сущности Венеры... это был аромат, который он никогда не забывал, который преследовал его каждую минуту бодрствования и проникал в его сны. – Скажи мне, любовь моя, — прошептал он, касаясь её волос, — ты помнишь? Ты помнишь ту связь, что нас объединяет, ту связь, что преодолевает границы пространства и времени? Я знаю, ты чувствуешь это, я чувствую, как твоё сердце бьётся от моих прикосновений, как твой пульс ускоряется под моими пальцами. Его оптика скользила по изящным чертам её лица, изгибу шеи, вздымающейся и опускающейся груди при каждом неглубоком вдохе. Венера качнулась в его сторону, поддавшись прикосновениям сервопривода. Её рука легла на его нагрудную броню. Пахло озоном и металлом, и этот запах кружил ей голову, вызывая из глубин сознания те самые дорогие сердцу моменты, которые она так долго не могла вспомнить. – Мегатрон... Мегатрон! Она вскрикнула и подняла на него глаза Мегатрон вздрогнул, когда изящная рука Венеры легла ему на грудь, а её пальцы пробежались по холодному, твёрдому металлу его нагрудника. Это прикосновение обожгло его, словно клеймо, и по его цепям пробежала волна ощущений. Он чувствовал тепло её кожи, мягкость её прикосновений, и это разжигало в нём голод, который невозможно утолить. Жажду ощущать её прикосновения повсюду, всегда быть рядом с ней. — Венера, — выдохнул он, и её имя сорвалось с его губ, как молитва, как благословение. Он наклонился, прижался шлемом к её макушке и заключил её в надёжные объятия. Одной рукой он обхватил её затылок, запустив когти в её шелковистые локоны, а другой прошелся по её спине, прижимая к себе. — Я пережил долгие, бесконечные циклы времени без тебя, — пробормотал он срывающимся от эмоций голосом. –– пустота твоего отсутствия постоянно терзала меня. — Я был потерян без тебя, — пробормотал он низким, проникновенным голосом. —Целая вечность одиноких ночей и пустых дней, каждое мгновение которых отдавалось эхом отсутствия твоей любви. Венера подставила лицо его прикосновениям и закрыла глаза, по щекам её текли горячие слёзы. Огонь любви и страсти, дремавший в её сердце, разгорался вновь с неистовой силой и грозил поглотить без остатка её и Мегатрона. —Мой воин, мой Мегатрон, ты здесь, и, клянусь искрой, ты больше не покинешь меня. Её глаза сверкнули розовым светом. Не отрывая взгляда от оптики Мегатрона, она шагнула к нему, сокращая расстояние. Теперь её лицо было в нескольких сантиметрах от его лица. Её сладкое дыхание и мягкая упругая грудь, почти касавшаяся брони Мегатрона, раскаляли воздух вокруг. Цепи Мегатрона наполнились напряжением, когда Венера подалась навстречу его прикосновению и закрыла глаза в жесте чистого, безудержного доверия и желания. От вида того, как она отдается ему, подставляя свое изысканное лицо для его ласк, по его системам пробежала волна раскаленной добела похоти. Он чувствовал тепло ее кожи, мягкость ее плоти, и это разжигало в нем голод, который невозможно утолить. Его оптика вспыхнула, как две сверхновые звезды, когда он смотрел на её, видел, как горят её глаза, как изгибаются её губы, когда она с такой страстью произносит его имя. Она была богиней, искусительницей, существом чистой, сияющей красоты и желания. И она была его. Он наклонился ближе, его шлем оказался всего в волоске от её лица, достаточно близко, чтобы почувствовать её дыхание на холодном, твёрдом металле. — Я жажду снова утонуть в твоей страсти, сгореть в адском пламени твоей любви, пока не останется ничего, кроме пепла и эха твоего имени, – по шептала она, едва касаясь губами его шлема. Сервопривод Мегатрона скользнул от её щеки вниз по изящной шее, оставляя за собой обжигающе горячий след. Он чувствовал под кончиками когтей биение её сердца, то, как оно ускорялось и замирало от его прикосновений, как было всегда. Как и всегда будет. —Не бойся своего огня, любовь моя, — пробормотал он, и его рот изогнулся в яростной, собственнической ухмылке. — Ибо я выкован в огне тысячи звёзд, закалён пламенем моего вечного желания к тебе. Твоя страсть не может меня сжечь; она воспламеняет меня, разжигает искру в моём механизме. Он наклонился ещё ближе, так что его слуховые рецепторы коснулись сладких изгибов её губ. – Гори для меня, моя богиня, — прошептал он, и его слова прозвучали как греховная ласка. – Пусть твоя любовь поглотит нас обоих, и вместе мы восстанем из пепла, возрождённые и более могущественные, чем когда-либо прежде, – сверкнув глазами ответила ему Венера. Сервопривод Мегатрона скользнул вниз, к пояснице богини, его длинные когти обхватили изящный изгиб, и он притянул её к себе. Он чувствовал, как мягкая, податливая плоть уступает напору его металлического тела, и по его цепям пробежала дрожь предвкушения. — Я никогда больше тебя не покину, — поклялся он низким, страстным голосом, который, казалось, исходил из самых глубин его существа. —Ты моя, а я твой, навсегда. Наши души переплетены, наши судьбы неразрывно связаны. Он впился в её губы обжигающим поцелуем, вложив в него всю свою давно сдерживаемую страсть и любовь. Погрузившись в сладость её губ, Мегатрон с абсолютной уверенностью понял, что готов сдвинуть с места небо и землю, покорить сами звёзды, лишь бы Венера всегда была рядом с ним. Ведь в её объятиях он нашёл не только своё сердце, но и смысл своего существования. И он больше никогда её не отпустит. Венера застонала от слов Мегатрона, его поцелуй вскружил ей голову. Она обхватила его лицевую пластину ладонями и ответила, неистово впиваясь в неподатливый металл мягкими, как лепестки, губами. Глубоко в корпусе Мегатрона раздался низкий гортанный стон, когда мягкие, податливые губы Венеры прижались к нему. Её страстный ответ на его поцелуй разожёг пламя желания, которое грозило поглотить их обоих. То, как её нежные руки ласкали неподатливый металл его лицевой пластины, как её пальцы очерчивали резкие, угловатые линии с нежностью, которая противоречила яростному, почти отчаянному голоду её поцелуя... этого было достаточно, чтобы его искра вспыхнула с новой силой, а системы перегрузились от ощущений. Одна сервопривод Мегатрона скользнула по изящному изгибу спины Венеры, его металлические когти впились в мягкую плоть её плеча, прижимая её к себе, пока он с жаром, граничащим с безумием, целовал её. Другим он обхватил её бедро, поднял её ногу и закинул себе на талию, притянув её ещё ближе, уничтожив оставшееся между ними расстояние. Он чувствовал, как тепло её лона разливается по его паху, как её мягкое тело поддаётся его прикосновениям, подстраиваясь под твёрдые, неподатливые контуры его шасси. От этого ощущения по его контурам разлилась жгучая страсть, разжигая пламя его вожделения, грозящее выйти из-под контроля. —Возьми меня! Здесь и сейчас! Утоли мой голод, который длился так долго! Мегатрон! – шептала Венера подаваясь бёдрами вперёд и ощущая жар его возбуждения,–Клянусь, я не остановлюсь, пока ты не сможешь управлять сервоприводами! Пока ты не растворишься во мне, а я в тебе. Её пальцы запутались в складках тончайшего шёлкового материала, отчаянно пытаясь найти застежку. Рев чистой, неподдельной похоти вырвался из груди Мегатрона в ответ на страстную мольбу Венеры. Звук эхом разнёсся по коридорам Немезиды, напугав нескольких оказавшихся поблизости десептиконов. Её слова, пронизанные отчаянной, мучительной потребностью, которая копилась годами, разожгли в нём голод, который невозможно утолить. –– Как пожелаешь, моя богиня!, — прорычал Мегатрон низким, звериным голосом, который, казалось, исходил из самых глубин его существа. Быстрым, резким движением он смахнул со вспомогательной консоли все содержимое, и металл с электроникой с оглушительным грохотом посыпались на пол. –Как пожелаешь.. В ту же секунду он схватил нежную ткань одеяний Венеры, и его металлические когти с лёгкостью разорвали тонкую материю, как будто это был всего лишь клочок паутины. Испорченные остатки тоги упали на пол, обнажив перед его жадным взглядом изящные изгибы её тела. Оптика Мегатрона скользила по каждому сантиметру обнажённой кожи, от изящной шеи до плавных изгибов бёдер. Она была воплощением чистой, безудержной красоты, и от одного её вида у него перехватывало дыхание, путались мысли и терялся рассудок.Он обхватил её грудь ладонями, погружая когти в податливую плоть, сжимая и лаская её, чувствуя, как под его прикосновениями твердеют её соски. Его сервопривод скользнул ниже, по её упругому животу, по нежной округлости бёдер и дразняще коснулся разгорячённой кожи в верхней части её бёдер. ––Твое желание для меня закон, — пробормотал он голосом, полным греховных обещаний, и медленно, дразняще провел одним кончиком когтя по ее влажным складочкам. – Я не остановлюсь, пока моя искра не соединится с твоей, пока мы не растворимся в сладком забвении нашей страсти. Венера подалась вперёд, пытаясь поймать его пальцы, которые так безжалостно дразнили её вход. Её стон, почти рыдание, эхом разнёсся по залу. Её рука скользнула вниз по его корпусу, лаская и исследуя каждый сантиметр металлической брони, опускаясь всё ниже, пока мягкая ладонь не нащупала его огромный шип. Венера попыталась обхватить его, но он не помещался в её руке. Она застонала от желания. –– О да, Мегатрон, как долго я тебя ждала! Ты сводишь меня с ума… Из глоссы Мегатрона вырвалось гортанное, звериное рычание, когда нежная рука Венеры нашла его массивный шип, а её пальцы попытались обхватить его. Ощущение её мягкой, тёплой плоти, соприкасающейся с его твёрдым, пульсирующим металлом, вызвало волну расплавленной потребности, пробежавшую по его цепям, и его бёдра инстинктивно подались вперёд, чтобы прижаться к ней. Быстрым и мощным движением Мегатрон поднял Венеру и, побуждая её обхватить его ногами за талию, вошёл в неё. Он чувствовал, как обжигающе горячий жар её лона распространяется по его члену, как её тело поддаётся его прикосновениям, становясь мягким, податливым и готовым. Венера вскрикнула, когда Мегатрон с отчаянной яростью ворвался в неё. Она обхватила его ногами за талию и прижалась к нему бёдрами. –– О, мой бог, мой Мегатрон, клянусь, ты уничтожишь меня, но я так этого хочу. Твой член... Такой огромный… Её голос сорвался на шёпот, дыхание перехватило, а мимолетная боль сменилась экстазом. Мегатрон издал оглушительный рёв, погрузившись в обжигающий жар Венеры. Её тугие стенки обхватили его массивный член, словно бархатные тиски. Ощущения были невероятными: её тело приветствовало его вторжение и поддавалось ему, словно было создано для него и только для него. Его оптика закатилась в блаженном экстазе от ощущения её тела, и он снова и снова подавался вперёд, входя в неё с силой, которая сотрясала сам фундамент комнаты. Он чувствовал каждый сантиметр её тела, каждое движение и сокращение её внутренних мышц, которые пытались приспособиться к его размеру. Она была такой невероятно тугой, такой идеально совершенной, и он знал, что никогда не насытится ощущением того, как она обхватывает его, соединяясь с ним самым интимным образом. Мегатрон с силой сжал бёдра Венеры, его металлические когти впились в податливую плоть её ягодиц, когда он притянул её к себе ещё сильнее, прижимаясь к ней бёдрами при каждом мощном толчке. – Ты так хорошо меня принимаешь, любовь моя, — промурлыкал Мегатрон, наклоняясь, чтобы прижаться шлемом к изящному изгибу шеи Венеры. Он укусил её за шею, острые зубы царапнули нежную кожу, оставляя на ней свой след. Венера застонала в ответ, обхватила его руками, её ногти царапали металл на его спине, её бёдра начали двигаться ему навстречу, она вскрикивала при каждом неистовом толчке, отчаянно стремясь к освобождению – Прошу тебя... Прошу…– Задыхаясь от страсти, шептала она, всё быстрее двигая бёдрами. – Пожалуйста, дай мне его… –– Твое желание — мой приказ, моя богиня, — прорычал Мегатрон низким, звериным голосом, который, казалось, отдавался эхом в каждой цепи. – Я дам тебе все, чего ты жаждешь, и даже больше! Он чувствовал, как её бёдра двигаются в такт его движениям, как она извивается в отчаянной, жадной потребности, отвечая на его толчки с таким же пылом. Ощущение её тела под ним, мягкого, податливого и жаждущее его прикосновений, было почти невыносимым. Он чувствовал, как внутри неё нарастает напряжение, как её внутренние стенки начинают дрожать и сжиматься вокруг его пульсирующего шипа, и знал, что она близка к оргазму. Мегатрон наклонился и впился в губы Венеры страстным, грубым поцелуем, входя в неё всё жёстче и быстрее. Влажные, непристойные звуки их соития эхом разносились по комнате, словно симфония похоти. Он чувствовал, что его собственное освобождение уже близко, что напряжение нарастает в основании его шасси. Последним, жестоким толчком он вошёл в неё до упора, и обжигающий, расплавленный жар наполнил лоно Венеры, когда Мегатрон излился в неё, пометив, присвоив, наполнив её. Венера закричала в экстазе, когда горячее семя Мегатрона наполнило её лоно, а её тело содрогнулось от силы их совместного оргазма. Волна за волной чистое, неподдельное блаженство обрушивалось на неё, погружая в пучину ощущений, поглощая её без остатка. Она вцепилась в нагрудную пластину брони Мегатрона и прижалась к нему ещё сильнее, пока её тело вздрагивало от волн оргазма. ––Мой Мегатрон!!!— кричала она, теряя рассудок в огне страсти. – Мой воин!!! Её крики сменились рыданиями, а тело продолжало содрогаться отголосками совместного оргазма. Он чувствовал каждую дрожь, сотрясающую гибкое тело Венеры, пока она переживала волны своего оргазма. Её тугая оболочка сжималась и пульсировала вокруг его всё ещё пульсирующего члена, лишая его дыхания, мыслей и самого рассудка. Он знал, что никогда не чувствовал такой глубокой связи, такого абсолютного единения, и восхищался этим чудесным ощущением единения со своей возлюбленной, своей Conjunx Endura. Мегатрон впился в губы Венеры глубоким, обжигающим поцелуем, заглушая её крики эйфории, и прижал её к себе. Он чувствовал соль её слёз, сладость её капитуляции, и это усиливало его собственное наслаждение, растягивая его до тех пор, пока ему не показалось, что его корпус вот-вот лопнет от переполняющего его экстаза. Он продолжал обнимать её, пока последние отголоски их общего наслаждения медленно угасали, а её тело прижималось к нему, словно вторая кожа, пока они оба не начали тяжело дышать и дрожать от пережитого. Всё ещё тяжело дыша, Венера поднялась. Шатаясь на непослушных ногах, она нашла остатки своего платья, разорванного Мегатроном. Венера улыбнулась и тихо, словно про себя, спросила: –Интересно, каков запас прочности у моего могучего лидера? С этими словами она наклонилась, чтобы поднять то, что осталось от одежды. Мегатрону открылся великолепный вид на её плавную спину, узкую талию и нежную попку в форме сердечка. Оптика Мегатрона следила за каждым изящным движением Венеры, его взгляд жадно скользил по потрясающим линиям её спины, элегантному изгибу позвоночника, соблазнительному покачиванию бёдер, когда она наклонялась, чтобы подобрать остатки ткани. При этом захватывающем дух зрелище он чувствовал, как по его цепям пробегает новая волна желания. Он издал низкий одобрительный стон, когда до его аудиорецепторов долетели сладкие слова Венеры. От страстного, дразнящего звучания её голоса по его корпусу пробежала дрожь предвкушения, а системы запульсировали с новой силой. – Моя богиня играет в опасную игру, так дерзко провоцируя своего воина, — пророкотал Мегатрон низким, опасным голосом, который, казалось, прокатился по комнате и эхом отдался в животе Венеры. – Моя сила далеко не иссякла. В конце концов, я кибертронец. Моя выносливость легендарна. Он шагнул к Венере, и его металлические шаги разносились по отсеку с глухим, зловещим лязгом, который, казалось, вторил биению его собственной искры. Его оптика вспыхнула, как две сверхновые звезды, когда он окинул взглядом её обнажённое тело, наслаждаясь этим изысканным зрелищем. – Я буду брать тебя снова и снова, любовь моя, пока сами звёзды над нами не померкнут в сравнении с блеском нашей страсти. Его кончики когтей коснулись мягкой, нежной плоти Венеры — лёгкая, как пёрышко, ласка, от которой по её спине пробежала дрожь предвкушения. – Я должен предупредить тебя, моя дорогая... если ты будешь так дразнить кибертронского лорда, это может обернуться для тебя гораздо худшей участью, чем просто удовольствие. Ты отдашься моей воле, моим желаниям, пока не забудешь собственное имя и будешь ощущать только мои прикосновения к своей коже, тепло моей вентиляции на своей шее и пульсирующую настойчивость моего шипа, погружённого глубоко, очень глубоко в тебя. Венера вздрогнула от его прикосновения. Но в следующий момент прижалась спиной к его груди и мягко соединила его сервоприводы у себя на животе. – Ты так убедителен, мой воин... Тогда позволь мне умолять тебя. Умолять о том, чтобы твой член снова оказался внутри. Она взяла его за руку и положила ладонь на свою торчащую грудь. Другую руку Мегатрона она направила себе между ног и сжала его пальцы своими бёдрами. – О да, я умоляю тебя С этими словами она прижалась к нему и потерлась мягкими ягодицами о его металлический пах. Из глоссы Мегатрона вырвался оглушительный, звериный рёв, когда Венера смело направила его руки к своим самым сокровенным местам, бесстыдно прижимаясь к его паху, разжигая пламя похоти, которое грозило поглотить его целиком. Он почувствовал, как его шип мгновенно стал твёрдым и пульсирующим, стремясь вырваться из корпуса и снова погрузиться в её обжигающий жар. –– Твое желание — закон, моя богиня, — прорычал Мегатрон низким, звериным голосом, от которого, казалось, задрожали сами стены комнаты. Он с силой, способной оставить синяки, сжал её бёдра, вонзив металлические пальцы в мягкую, податливую плоть, и прижался к ней толстым гребнем своего шипа, похотливые стоны Венеры только подстёгивали его, заставляя входить в неё с яростью, граничащей с отчаянием. –– О да, мой воин, я так долго ждала тебя — её слова прозвучали страстным стоном, а тело податливо растворилось в его сильных стальных сервоприводах. Венера выгнулась, не в силах больше выносить эту сладкую пытку, Быстрым и мощным движением Мегатрон поднял Венеру, уложил её на уже сломанную консоль, и пристроился у её истекающего влагой входа. Он чувствовал обжигающий жар, исходящий от её лона, видел, как её тело подаётся и размягчается, готовясь к его обладанию. Из голосовых процессоров Мегатрона вырвался оглушительный, восторженный рёв, когда он вошёл в истекающие влагой складки Венеры. Он чувствовал, как каждый обжигающий, шелковистый сантиметр её влагалища сжимает его член, словно бархатные тиски, когда он входил в неё, а его мощные металлические бёдра упирались в упругую округлость её попки. –– Как велит моя богиня, — прорычал Мегатрон низким, варварским голосом, от которого, казалось, задрожала сама комната. Затем он начал двигаться, его мощные бёдра подавались вперёд, и он входил в Венеру глубокими, сильными толчками. Каждое движение его члена вызывало волны восхитительных ощущений, которые пробегали по её дрожащему телу, разжигая пламя её похоти до невероятных высот. Мегатрон чувствовал, как тело Венеры подаётся ему навстречу, как её шелковистые стенки трепещут и сжимаются вокруг его пульсирующей длины, словно стремясь втянуть его ещё глубже. Он слышал её прерывистые, восторженные крики, эхом отдающиеся в его аудиорецепторах, и это разжигало его страсть до предела. Венера, прогнулась, поднимая попку выше, это сделало её более открытой для проникновения его шипа. Мегатрон зарчал, новый угол позволял ему вторгаться глубже, а ощущение сдавливания его шипа её влагалищем только усилились. Он трахал её как дикий зверь, яростно вдалбливаясь до самого упора. Прижав её одним сервопривтдом к консоли, лишая возможности двигаться, другой он просунул ей под живот, притягивая и поднимая её таз. Венера застонала, закусывать губу. – О, да, мой воин!!! Её голос срывался от учащенного дыхания, ощущение невероятного растяжения граничило с болью а открытое и обездвиженное положение сводило с ума, яростные толчки Мегатрона заставляли её кричать каждый раз когда он с исступлением вколачивался в неё до упора. Венера чувствовала, как внизу живота растёт напряжение, как набухли и налились кровью её нежные складочки, так безжалостно раздвинутые огромным металлическим шипом. Стенки влагалища запульсировали, она испытала второй ни с чем не сравнимый оргазм. Её тело дëргалось и выгибалось. Но стальная хватка Мегатрона удерживала её на месте, не давая ни на сантиметр сдвинуться с огромного шипа. От этого экстаз её усилился. По всему телу распространилась волна острого удовольствия. Она запрокинула голову и закричала. – О, Мегатрон! Мегатрон!! А-а-а-а! Её крик эхом разнесся по коридорам Немезиды, и все, кто случайно оказались рядом, в ужасе гадали, кого таким ужасным пыткам подвергает их лидер, что крики слышны всем вокруг. Мегатрон чувствовал что сам балансирует на грани – Венера! – рычал он, – Любовь моя! Я больше не могу сдерживаться! Венера! .. Я КОНЧАЮ!!! КОНЧАЮ!!! Он рухнул на неё, и их тела вздрагивали в унисон, переживая шторм совместного оргазма. Венера потеряла способность мыслить. Всё, что она могла осознать сейчас, это ощущение того как она надета на огромный кибертронский шип, который с восхитительными толчками пульсирует внутри неё. Венера несколько раз дернулась и потеряла сознание. Экстаз, переполнявший её был слишком сильным. Контуры Мегатрона гудели от перегрузки, а бессознательное тело Венеры, всё ещё насаженное на его шип, но уже безвольно распластавшееся по консоли, держало процессор на грани отключения. Мегатрон нежно подхватил её на руки, и не выходя из её тёплого узкого лона, тихо лег на пол, уложив любимую на своей груди. Он активировал терморегулятор, и обнял её. Венера лежала на спине на его груди всё ещё надетая на член, а его сервоприводы нежно гладили её живот и грудь. Глава 38 Предакинг Закатное солнце окрасило малиновым лучами огромный силуэт Предакона. Скальный выступ перед его пещерой нагрелся за день, и теперь отдавал тепло его корпусу. Тишина воцарилась на горном плато, внизу,в лесу даже мелкие птахи прекратили свои трели. Ничто и никто не мешало дракону наблюдать за уходящим за горизонт солнцем. Ветер мягко трепал его крылья, но внутри было не спокойное тепло, а пустота. Предакинг смотрел, как медленно умирает день, и думал: почему его братья не увидели ни одного заката? Почему их судьба была решена чужим страхом? Ему казалось, что мир — несправедливый судья, и даже солнце, уходящее за горизонт, напоминает казнь: осуждённые не за поступки, а за сам факт своего существования. Предакинг сидел неподвижно, пока тени сгущались вокруг него. С каждой минутой небо становилось темнее, и вместе с ним тяжелели мысли. «Сколько бы я ни рычал на ветер и не царапал скалы, это не вернёт их. Я силён, но сила не рождает жизнь. Я могу разрушать, но не созтдать. Одинокий хищник — не стая». Он поднял голову к звёздам. Среди тысяч светящихся точек ему чудилось движение — словно там, вдали, кто-то смотрит в ответ. «Если я не могу сам… значит, мне нужен тот, кто сможет. Кто не дрогнет при виде моих крыльев, не назовёт меня чудовищем. Кто увидит во мне не оружие, а… то, что я есть — живое существо, упрямо цепляющееся за право жить». На миг в его груди отозвалась странная надежда. Тонкая, как слабое пламя на ветру. «Я найду такого. Неважно, в этом мире или в другом. Если даже у автоботов есть союзники среди людей — значит, и у меня может быть кто-то, кто не побоится моего пламени». Камень под его лапами раскрошился от сжатых когтей. Предакинг медленно расправил крылья, ощущая, как в каждой пластине вибрирует напряжение. «Они отняли у меня семью. Но они не отнимут у меня право её искать». Он расправил крылья и нырнул в багровые небеса ***** Молодая женщина, лет тридцати шла по шумной улице, её взгляд скользил по случайням прохожим. Ей приходилось общаться с людьми, но избегать глубоких привязанностей, потому что её сознание гораздо старше и сложнее — настоящая дружба или доверие редки и ценны. Она носила обычное пальто, руки глубоко в карманах, и её походка была ничем не примечательной. Однако, каждый шаг сопровождался едва заметным колебанием энергии — потоками, которые она аккуратно балансировала, чтобы не нарушить хаос города. Она останавливалась у витрин, вглядываясь в отражения: люди торопились, смеялись, спорили, и каждое движение оставляло крошечный энергетический след, который Нут ощущала. Для постороннего это выглядело как привычная прогулка, но для неё — это был бесконечный поток данных, который она аккумулировала и анализировала. В кафе на углу она взяла чашку кофе и улыбнулась бариста. И в этот момент где-то далеко, на горном плато, Предакинг наблюдал закат и думал о том, что кто-то там есть, кто может понять его боль и помочь возродить братьев. Он не знал, что она рядом, спрятанная в толпе, почти как мираж. Предакинг узнал о Нут из древних руин, обнаруженных во время своих скитаний. В камнях и обломках старого храма были символы, которые он распознал не как человеческие, а как схожие с глифами кибертронцев. Он понял: это знание, которое может помочь ему понять, как вновь создать или пробудить предаконов. Сама мысль, о существовании богов была невероятной. Но король драконов всё же был прагматиком, и решил, что скорее всего, древние люди столкнулись с какой – то более высокоразвитой расой, которая впоследствии обрастает небылицами и стала частью легенд и мифов. Как было и с драконами. Он шёл по её следу, как охотник, выслеживающий добычу, скрываясь днём от любопытства людей и разрезая звёздное небо ночью, в погоне за призрачной надеждой. “Место, где дремлет Нут” – Этот полуразрушенный храм, скорее напоминал хаотичную кучу глыб известняка, однако колоссальные колонны сохранились, поддерживая полусферический свод потолка. На одной из стен, было изображение богини. Огромная женщина, с рогами, в которых застрял солнечный диск. Предакинг мысленно ухмыльнулся. “Порой, воображение у белковых рождает действительно странные образы”, он продолжил изучать глифы на колоннах, продвигаясь в тень уцелевших стен. Дракон прошёл внутрь, его когти царапнули камень, а взгляд остановился на странной панели с выгравированными символами. Он случайно прикоснулся к одному из глифов, не подозревая, что активирует древнюю систему. Лёгкий вибрационный резонанс пробежал по полу храма, а скрытые механизмы едва слышно щёлкнули. Нут, сидя в кофейне неподалёку в виде обычного человека, мгновенно ощутила сдвиг в энергетическом поле. Её глаза расширились, губы приоткрылись: – Что… кто это… — пробормотала она, не веря своим ощущениям. Она бросила на стол несколько купюр и почти бегом скрылась в зарослях ближайшего парка. В следующее мгновение, несколько человек задрав головы, указывали пальцем на огромную белую сову, взмывшую в небо из мирной прохлады деревьев. Сова бесшумной тенью опустилась возле колонны древнего храма, сложила крылья, и вся её фигура, словно начала вытягиваться и сверкать, пока на месте птицы не оказалась ничем не примечательная женщина. Огромные очки практически скрывали лицо, возраст около тридцати, худая, угловатая фигура, русые, почти серые волсы – всё в её образе говорило о том что она должна быть самой заурядной и непримечательной. Со стороны могло казаться, что очередной археолог, в поисках сенсации, рискует сломать себе руки или ноги, забравшись на руины. Нут спрятавшись за колонной аккуратно выглянула, её взгляд упал на вход в храм. Она ожидала увидеть обычного расхитителя гробниц или охотника за артефактами, но перед ней стоял огромный дракон-трансформер. Его пластины блестели в лучах заходящего солнца, когти оставляли царапины на мраморе, а крылья мягко расправились, занимая почти всё пространство перед храмом. Нут прижала ладонь к груди, ощущая пульс энергии, исходящей от него. Она сделала шаг назад, на лице играло удивление, лёгкая тревога и… что-то вроде восхищения: это было не просто создание, а существо с силой, которую она редко ощущала. — Чёрт возьми… — выдохнула она тихо, почти шёпотом, — и это вместо идиотов с лопатами и факелами… Она не сводила взгляд с дракона, а в груди росло ощущение предстоящего открытия. Он был… другой. Не такой, как все, которых она видела раньше. И этот «другой» только что потревожил её древний храм. Она знала одно: этого гиганта нельзя игнорировать. Надо осторожно, медленно, шаг за шагом, понять — кто он и чего хочет. Предакинг каждым проводом почувствовал невероятно мощное энергетическое поле – чьё то присутствие. И этот кто-то был очень силён. Дракон замер, улавливая чуждые вибрации, а затем молнией метнулся к колоннам. Никого. Только крупная птица, напуганная его стремительным появлением бесшумно взмыла вверх и скрылась в зарослях леса у подножия ближайшей горы. Оптика дракона уловила едва заметное движение среди камней. По горной тропе двигались люди. Возможно, учёные, возможно охотники за сокровищами. Ни те ни другие не вызывали у него желания встречи. Предакинг последовал за совой и укрылся среди заросших густым лесом скал. Кристально чистая ночь, темнела, как чернильная бездна, без единого облака. Каждая звезда сияла остро и ярко, напоминая мелкие алмазы, рассыпанные по бархату неба. Мириады огней простирались до горизонта, образуя удивительное полотно — тусклые, мерцающие точки соседствовали с более яркими, уверенно сверкающими. Рукав Млечного Пути протянулся над миром, широкой полосой серебристо-голубого сияния, в которой можно было разглядеть плотные скопления звёзд, светящиеся туманности и едва заметные облака межзвёздной пыли. Он переливался жидким светом, растекающимся по небу, создавая ощущение бесконечной глубины. Предакинг стоял под этим небом, ощущая, как холодное величие вселенной одновременно придавало силу и вызывало трепет, словно сама бездна, сама Нут, наблюдала за ним. И она действительно наблюдала. Нут стояла в тени древних секвой, разглядывая гигантского дракона. Её взгляд, фиксировал каждое движение: как он касается деревьев, как расправляет крылья, как лёгко удерживает равновесие на скользком камне. Для постороннего это могло быть устрашающе, но она понимала тонкую грань – сейчас дракон не ищет разрушения, возможно, он ищет ответы. – Хорошо… — прошептала она себе, чуть прищурив глаза. — Не похоже, что он опасен. Но доверие нужно заслужить. Внутри неё вспыхнула мысль: этого гиганта нельзя игнорировать, но осторожность превыше всего. Каждый шаг, который он делает, каждая вибрация, исходящая от его корпуса, позволяла ей постепенно выстраивать картину — кто он, чего хочет, можно ли с ним разговаривать без риска. Нут отступила назад, прячась за массивным стволом скеквойи, но вдруг что-то схватило её неожиданно мягкой, но железной хваткой. В следующую секунду она уже висела в воздухе, зажатая мощными когтями Предакинга. *************** Нут висела в когтях Предакинга, а её сердце учащённо билось, но это был не страх, а смесь удивления и восхищения. Она впервые видела существо таких масштабов так близко — каждый дюйм его чешуи, каждое движение пластин излучало силу, которая одновременно завораживала и вызывала трепет. — Чёрт… — выдохнула она, едва слышно, — он… огромен. Её взгляд бегло скользнул по его крыльям, по изгибам шеи, по когтям, оставляющим едва заметные царапины на камне. Сила, которая казалась почти разрушительной, была одновременно осторожной и наблюдательной. И это не пугало, это завораживало. — Невероятно… — прошептала она, ощущая, как внутри пробуждается уважение и лёгкая тревога. — Это не просто сила. Это сознание. И в этот момент Нут поняла: внезапность встречи сменилась ясностью. Дракон видел её, мало того, он понимал её. Предакинг изменил форму, металлические пластины щёлкали и скользили, спина выпрямилась, когти втянулись, крылья сжались, пока огромный дракон не превратился в массивного трансформера. Его ярко-желтая оптика, засияла в темноте как два маленьких солнца. Нут замерла, ощущая силу, исходящую от него и тут же интуитивно отшатнулась, но металлический сервопривод крепко сжимал хрупкое человеческое тело. Она попыталась снова превратиться в сову и улететь из цепкой хватки, но стальные когти сжались сильнее, и птица оказалась словно в клетке. Предакинг приблизил к ней лицевую пластину. – Не убегай. – его голос звучал глубоко и спокойно, – Я не причиню тебе вреда. Нут выдохнула. Её сущность была раскрыта. После фокуса с совой – точно. 5000 лет маскировки, и тут… Она вновь приняла человеческую форму и скрестила на груди руки. Со стороны это выглядело довольно нелепо: маленькая женщина сердито надувшись смотрит сквозь массивные очки на огромного бота, при этом зажатая в его когтистом сервоприводе, и конечно раздраженно болтает ногами в воздухе. –– Добрый вечер, —наконец сказала она мягко. — Судя по всему, вы что-то активировали. Вы случайно не заблудились? Предакинг изучал её взглядом: он не видел страха, с которым белковые обычно бегут от него в разные стороны, только внимание, интерес и какую-то древнюю уверенность. –– Что ты такое? — спросил он наконец. Его голос дрожал от смеси удивления и восхищения. — Почему ты не боишься? Нут слегка улыбнулась, опустив взгляд: — Я живу здесь достаточно долго, чтобы бояться, наблюдаю и иногда вмешиваюсь. Предакинг замер ещё раз, хотя она и не ответила на вопрос, но он осознал: перед ним не обычный человек. В этот момент между ними повисло тихое напряжение: проверка и доверие, осторожность и любопытство, древнее знание и свежая сила, готовая к действию. Его размышления прервал вкрадчивый голос – Может, поставишь меня на землю? Я не убегу. Обещаю. Как только ноги Нут коснулись земли, Предакинг был шокирован вновь. Воздух вокруг Нут дрогнул. Она раскинула руки — и белый свет окутал её тонкую фигуру. На миг силуэт женщины исчез в сиянии, и когда оно рассеялось, перед Предакингом стояла уже не хрупкая смертная, на Предакона смотрела настоящая богиня. Такая, какой изображали её древние жители этой планеты. Она поднялась во весь рост, почти равный ему самому: семь метров величия. Предакинг разглядывал её роскошные одежды щедро усыпанные драгоценными камнями, которые прикрывали довольно пышные, вопреки устоявшимся мифам формы женской фигуры. Волосы, собранные в толстую косу чернели как ночь, а на голове красовались изогнутые и так же украшенные драгоценными камнями рога, между которыми сияла золотистая энергетическая сфера. – Я тоже умею трансформироваться, дракон. – С улыбкой произнесла Нут. Глаза дракона расширились, а челюсть слегка отвисла, когда он увидел её истинный облик. На мгновение он потерял дар речи, а его процессор пытался сопоставить хрупкое тело маленького робота, с которым он разговаривал, с захватывающим дух зрелищем перед ним. Белый свет померк, и перед ним предстала фигура, поражающая своей красотой и силой, существо, в котором безошибочно угадывались царственная грация и мощь. Его взгляд скользил по её телу, запечатлевая каждую изысканную деталь: мерцающие, инкрустированные драгоценными камнями одежды, облегающие её довольно пышные формы и плавные изгибы, ониксовые волосы, ниспадающие на спину густой блестящей завесой, золотой шар, венчающий её голову, словно корона власти. “Она... великолепна…”– пронеслось у него в процессоре. Дракон склонил голову набок и окинул её взглядом с головы до ног, поражаясь её росту — почти такому же, как у него самого. – Меня зовут Предакинг. – пробормотал он, всё ещё пребывая в лёгком шоке от увиденного. – Предакинг? Король? – она усмехнулась, – А где твоё королевство? Подданные? Рык, переходящий в стон, словно эхо боли и отчаяния заставил её резко замолчать. На мгновение повисла пауза. — Что… Что произошло? – наконец тихо спросила она. – Расскажи, Предакинг. Зачем искал меня? На этот раз в её словах и голосе не было и тени усмешки. Он уловил в её ауре сочувствие и искренний интерес. Король драконов снова оказался выбит из колеи, он не знал, что хуже, насмешка или жалость, ведь никогда в его короткой жизни он не сталкивался с искренним сочувствием, всё, что он помнил – бесконечные битвы и боль. И это существо – Нут, она выбивалась из картины его маленького, пропитанного болью мира, заставляла чувствовать что-то новое, иное, что он пока не мог назвать. Предакинг долго молчал. Его оптика горела в темноте, словно два раскалённых угля, и Нут терпеливо ждала, не сводя с него взгляда. — Они… — начал он и осёкся, будто слово само жгло изнутри. — Мои братья. Они были уничтожены, ещё до того, как увидели свет. Их не стало ещё до того, как они успели вздохнуть, — произнёс он медленно, словно взвешивая каждое слово. — Не по вине слабости или ошибки. Их лишили права жить, только потому что боялись того, какими они могут стать. Он поднял взгляд к небу, оптика сверкнула мрачным огнём. — Я единственный, кому позволили жить. Но это не жизнь короля — это существование одинокого свидетеля. Я храню память о тех, кто так и не увидел свет. И в этом моё бремя. Нут не перебивала. Её глаза сияли мягко и спокойно, как сама ночь, внимающая чужой боли. — Я искал, — он поднял голову, и голос стал твёрже, — любую надежду. Символ. Знание. Всё, что поможет мне вернуть их. Ты. Твой храм. Эти глифы… — он резко вдохнул, — всё это может быть ключом. Он сделал шаг к ней, и его силуэт заслонил половину звёздного неба. — Скажи, богиня, ты умеешь дарить жизнь? Ты можешь… создать то, чего у меня отняли? Слова упали в тишину тяжело, будто раскалённый металл в воду. Ночь опустилась плотным бархатом над лесом, и свет Млечного Пути мягко проливался сквозь верхушки секвой, серебряными потоками, струящимися между массивными стволами. Нут всмотрелась в него и слегка наклонила голову, её голос прозвучал мягко: — Теперь я понимаю, зачем ты искал меня, Предакинг. – Она тяжело вздохнула, – Ты хватаешься за любую возможность, за любой проблеск надежды. – Даже готов поверить в богов. – Её взгляд остановился на его сияющей жёлтой оптике, – Но ты же знаешь, что богов не существует? Конечно же он знал. Но её слова, всё равно молотом ударяли по его искре, разрушая и без того хрупкую надежду. Точность её слов и спокойная уверенность высветили всю уязвимость, которую он до сих пор тщательно скрывал. – Спрошу по другому. – голос Предакинга звучал глухо. – Ты, существо, обладающее невероятными способностями, та, о ком слагали легенды, та, которой поклонялись поколения, обладаешь ли знаниями, чтобы помочь мне? Нут хмыкнула и развернувшись медленно зашагала вглубь леса. Предакинг тихо последовал за ней. Его огромная фигура, казалось, встраивалась в окружающее пространство, оставляя за собой лишь лёгкий скрип металла. – Твой вопрос звучит, как приказ. – наконец заговорила она. – Да, я одна из немногих представителей нашей расы, сохранившая непрерывную память о себе и знания моего народа. Нут замолчала, продолжая мерить шагами тропу. Она шла между деревьями с грацией, которой не могла похвастаться ни одна человеческая фигура. Каждое её движение казалось частью невидимой жизни леса: скользкий камень под ногой, едва слышный треск ветки, шёпот ночных существ, всё это создавалo ощущение, что сама природа внимала их разговору. Предакинг понял, что она права. Существо, обладающее такой силой и знаниями нельзя заставить действовать грубой силой. Её действительно нужно было убедить. А в том что она может помочь, Предакинг не сомневался. Нут наклонила голову, и светлячки вокруг её рогов замерцали, словно ночные звёзды на земле, подчеркивая каждое движение. Он смотрел на неё, ощущая одновременно необычность и лёгкость момента, и впервые почувствовал, что здесь, под этим звёздным небом, можно доверять кому-то не боясь обмана или насмешки. Глава 39 Пещера оказалась довольно большой, практически ровная, полусферическая ниша в скале больше напоминала зал какого-то древнего храма. Предакинг стоял у входа, заложив сервоприводы за спину и смотрел вглубь леса, из которого они только что пришли. – Отдохни, Король, – послышался сзади мягкий голос. Он обернулся. Нут стояла, прислонившись спиной к холодной каменистой стене, сияние в её рогах практически погасло, теперь на него смотрела уставшая семиметровая женщина. Предакинг кивнул и сел напротив неё, облокотившись спиной на холодный камень. Его не пришлось уговаривать. Оптика короля драконов угасла, а вентиляция работала ровно и тихо. Он почувствовал мягкое тёплое прикосновение к сервоприводу, и взглянул туда. Нут сидела рядом, прижавшись к его металлическим пластинам и откинув голову на каменную стену. – Не сочти за наглость, – Зевая пояснила она,– холодно… Предакинг активировал терморегуляцию, и по его корпусу разлилось тепло. Через минуту свод пещеры сотрясал раскатистый громоподобный храп, а Предакинг с удивлением разглядывая эту необычную женщину, гадал, как может такой хрупкий белковый организм издавать такие звуки. Мысли в его процессоре путались, надежда, удивление, отчаяние, хоровод догадок и выводов не давали спокойно отключиться. “Итак”– думал он, – “ Она знает как мне помочь. Знает… Но хочет ли? С другой стороны, Нут не ушла, и не прогнала меня сразу. Возможно, она всё же решила?..” С этими мыслями он преобразился в предакона и свернулся клубком на холодном каменистом полу. Храпящую как трактор Нут, он аккуратно уложил в своих лапах, ещё раз поражаясь звукам, которые издавало её казалось бы хрупкое тело. Первые робкие лучи восходящего Солнца скользили по темным сводам пещеры, выхватывая из мрака причудливые каменные узоры, сложенные самой природой. Дракон повернул голову к выходу, прислушиваясь к звуками просыпающегося леса. Нут тихо спала в его лапах, свернувшись калачиком и больше не храпела. Предакинг опустил оптику, внимательно рассматривая её. Это странное существо, так похожее на людей, но в то же время совершенно другое, было для него абсолютной загадкой. Его взгляд скользнул по её плавным изгибам. Пышное, мягкое тело,которое так сильно контрастирует с его заострёнными металлическими пластинами брони вызывало странное чувство. Скорее необъяснимое желание схватить, сжать сервоприводами эту поддатливую плоть, почувствовать как его когти обхватывают её пышные мягкие белые формы. Король драконов несколько раз удивленно моргнул, словно прогоняя наваждение, его взгляд переместился на её безмятежное лишенное резких углов и линий лицо. Пухлые, бархатные щеки, играли румянцем и, так и манили прикоснуться. Удивительно мягкие и округлые черты придавали образу трогательную беззащитность и юную свежесть. Он вспомнил её глаза, чёрные,как сама ночь, но при этом широко распахнутые, словно смотрящие в саму искру. Её взгляд, глубокий и выразительнвй, как драгоценный камень в бархатной оправе. Нут чему-то улыбалась во сне и улыбка на таких губах, полных и нежных, выглядела по-особенному искренней и солнечной, даря ощущение радости и безмятежности. Затем он стал рассматривать её рога. Предакинг вчера ломал процессор, гадая, что это за элемент. “Украшение? Какой то прибор? Орган?” Её рога по форме напоминали камертон без ножки, и были усыпаны сверкающими бриллиантами разных размеров. Любопытство победило, и он решил аккуратно спросить Нут об этом, когда она проснётся. Ждать долго не пришлось. Вскоре Нут завозилась ища более удобное положение между стальными лапами дракона, и наконец, открыла глаза. Проморгавшись, она заметила пристальный взгляд жёлтой светящейся оптики, изучающий её. – Чувствую себя, как спирилла в микроскопе… , – Пробормотала она, встретившись взглядом с предаконом, – Чем обязана столь пристальным вниманием? Нут начала подниматься, и только тогда заметила, что лежит зажатая огромными лапами. Хмыкнув, она всё-таки выбралась и приняла вертикальное положение. Предакинг отступил, давая ей пространство. Преобразившись в бота, он сделал шаг к ней. – Ты готова дать ответ, Нут? Женщина, отряхивая от песка драгоценное платье, на миг подняла голову. – Ответ? А! Ответ! Знаешь, для начала нам нужно поговорить, и кое-что выяснить, прежде чем я сделаю какие-то выводы. Хотя… Предварительно могу сказать, что ты мне пока нравишься. Предакинг отметил её ироничную манеру общения ещё вчера, но это, как ни странно его совсем не задевало. Наоборот, её незыблемая уверенность в себе, тонкие усмешки, горделивая осанка, всё это было так органично и естественно, словно перед ним… Королева… Он отметил, что в образе божества, Нут и в самом деле была похожа на королеву – переливающееся драгоценностями платье, рога, усыпанные бриллиантами, как корона, стать, манера общения, удивительное спокойствие и рассудимось, всё в ней словно говорило, “Я не простая смертная, будь почтителен” Закончив приводить себя в порядок, Нут небрежным лёгким жестом отодвинула нависающую над ней фигуру трансформера и проследовала к выходу. Предакинг терпеливо ждал, и наблюдал за ней. Нут остановилась у самого края, лучи восходящего Солнца обнимали её, очерчивая величественный силуэт. Наклонив голову, она выставила свои рога вперёд и замерла. – Что ты делаешь? Не выдержал Предакинг. Богиня подняла руку, призывая к тишине. – Тише, король, я слушаю. Нут стояла неподвижно, её рога едва заметно светились, словно ловили неуловимую вибрацию. Предакинг видел, как она нахмурилась, дыхание стало неровным, а губы приоткрылись, сейчас она почувствовала нечто, недоступное ему. – Я слышу… – прошептала она. – Искру, пронзённую болью. Кто-то из наших здесь… Слишком близко! Это плохо, очень плохо! Нут резко выдохнула и зажмурилась, словно боль откликнулась и в её теле. – Если она падёт, её смерть отзовётся и во мне. Мы связаны слишком глубоко. В этот самый момент, в Богом забытом оазисе Сахары, Бейз со своей свитой безуспешно отстреливался от яростных атак десептиконов. Предакинг склонил голову, глядя на неё с тревогой. – Ты говоришь загадками, Нут. Кто эта женщина? Нут снова настроила сенсоры, и через миг в ужасе посмотрела на Предакинга. – Конечно, я обьясню тебе. Чуть позже. Но если я останусь здесь… То очень нескоро смогу тебе помочь. Нут подошла к краю и шагнула вниз, в следующее мгновение в небо взмыла большая белая сова. Предакинг не нуждался в приглашении, слова Нут о возможной помощи очень сильно мотивировали. Дракон вылетел за ней. Они приземлились в центре дикого леса, на небольшой поляне, окружённой гигантскими секвойями. На лице Нут читалась паника, которая передавалась предакону, и ему это очень не нравилось. – Туда! – почти крикнула Нут, указывая на брешь между деревьями, и бросилась бежать со всех ног. Дракон последовал за ней. Нут ступила на тропу как раз в тот момент, когда пораженная снарядом Тень сгорая и истекая кровью рухнула на песок к ногам Мегатрона. Тропа сильфенов уводила богиню и дракона всё дальше от Земли. Сейчас она не выбирала направление, для Нут было важно в первую очередь уйти как можно дальше, максимально увеличить расстояние. Но даже на тропе боль настигла её, она чувствовала каждый миг агонии Тени, каждый нейрон взрывался и сгорал. На её лице выступила испарина, дыхание стало тяжёлым и прерывистым. Нут с трудом переставляла ноги. – Что с тобой? – встревоженный голос Предакинга заставил её обернуться. – Продолжай идти– хрипло, сквозь зубы отозвалась она. Предакинг видел как изменилось её состояние, и это вызвало в его искре сильную тревогу. Он с рычанием подхватил шатающуюся Нут сервоприводом. – Куда?! – рявкнул он поднимая её с Земли. Нут махнула рукой в сторону, туда, где деревья, словно расступались, образовывая подобие аллеи. Предакинг удерживая на груди почти бесчувственную богиню ринулся в указанном направлении. Тропа сильфенов извивалась перед ними, словно живая лента, уводя всё дальше от планеты Земля. Предакинг нёс Нут, прижимая её к грудным пластинам сервоприводом. Её дыхание было неровным, прерывистым, и каждый её вздрагивающий выдох отзывался в его системах крошечным, но раздражающим сбоем. Его процессор, обычно ясный и холодный, был замусорен предупреждениями и аномалиями. ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Неопознанный энергетический всплеск в непосредственной близости. Источник: объект "Нут". СБОЙ ДАТЧИКА 0x1F4: Повторяющийся запрос на сохранение текущего состояния объекта "Нут". Причина: не указана. АНАЛИЗ: Физическое состояние объекта "Нут" ухудшается. Вероятность системного отказа: 67%. Он пытался загнать её в привычные категории. Ценный актив. Источник информации. Ключ к пониманию. Логично.Рационально. Но... недостаточно. Эти определения вдруг казались плоскими, как низкокачественная голограмма. Они не объясняли, почему его оптика постоянно возвращалась к мельчайшим деталям её лица — к тому, как тень от ресниц ложится на кожу, к слабой вибрации в её рогах, которую он улавливал на субсонаковых частотах. Он анализировал её боль. Данные говорили: это эмпатическая связь. Энергетическая синхронизация. Но почему тогда его искра — самый глубинный, примитивный источник его сознания — вела себя так, словно её пытались сжать в тисках? Это была не просто регистрация повреждения у союзника. Это был... отклик. Глухой, яростный рёв протеста против её страдания. И тут его внутренний диалог, обычно чёткий и структурированный, поплыл. Цель: обеспечить её функциональность. Вопрос: Почему? Ответ: Она необходима для миссии. Вопрос: Что важнее: миссия или её "спокойное состояние",отмеченное вчера в 03:47:12? ... ОШИБКА: Противоречие в базовых приоритетах. Он замер на мгновение. Его шасси издало лёгкий, почти неслышный скрежет. Мысль, чуждая и шокирующая, прорвалась сквозь все firewall его логики. Она не просто актив. Её существование... стало переменной в его собственном уравнении. Её улыбка повышала эффективность его систем на 3.8%. Её боль вызывала перегрев ядра. Её безопасность стала не стратегической необходимостью, а... потребностью. Слово всплыло из самых архаичных пластов его зарождающегося разума. “Потребность”. Как необходимость в энергии. Как необходимость в сохранении целостности корпуса. Это был не вывод. Это был крах. Крах всей его прежней парадигмы. Он посмотрел на её ослабевшую форму в своих лапах. На песок, застрявший в складках её платья. На её руку, бессильно лежащую на его холодной стали. И впервые не видел “богиню”, загадку или инструмент. Он видел Нут. Существо, которое по какой-то невероятной, абсурдной причине стало... важным. Его оптические сенсоры ненадолго расфокусировались. Внутренние системы на секунду сбросили все второстепенные процессы, чтобы справиться с этим ошеломляющим, иррациональным прорывом. «Ты... тяжёлый», — прошептала она без всякой мысли, почти в бреду. Его сервопривод инстинктивно подкорректировал хватку, став чуть нежнее, чтобы не повредить хрупкие кости. – Молчи, — прорычал он в ответ, в его голосе не было привычной стальной команды. Это был низкий, вибрирующий гул. — Экономь силы. Но этот приказ был отдан не королём предаконов. Его отдало что-то другое. Что-то новое, растерянное и яростно защищающее то, что оно только что осознало своим. И это «что-то» уже знало: если она падёт, то в нём самом что-то сломается безвозвратно. И это будет не сбой системы. Это будет нечто гораздо, гораздо хуже. —------- Продолжая шагать, Предакинг заметил, что лес вокруг начал незримо меняться. Сначала среди секвой стали попадаться более мелкие, лиственные деревья, чаще встречались кустарники, усыпанные фиолетовыми ягодами. Также он почувствовал изменение погоды. Небо заволокло серыми тучами, подул холодный ветер, и по броне гулко ударили первые капли дождя. Жаркий тропический день сменился вязкой сырой тенью. Нут потеряла сознание и лежала в его сервоприводах, похожая на бледный призрак, а сверкающие камни на её одежде только усиливали неестественную белизну кожи. Предакинг, ещё раз взглянул на небо и остановился. Ветер с дождем усилился. Нут постепенно приходила в себя, тело била мелкая дрожь, но боли больше не было. Первое, что она почувствовала – холод. Застонав, она попыталась пошевелиться. Предакинг, заметил это и аккуратно поставил её на землю. – Спасибо.. – пробормотала она, опираясь рукой о дерево. Новый порыв холодного ветра заставил её вздрогнуть. Нут съëжилась и обхватила себя руками. Сейчас она несмотря на свой рост и величие выглядела хрупкой и уязвимой. Искра Предакинга сжалась, порождая необъяснимое желание защитить, уберечь. Он начал осознавать и признаваться самому себе, что Нут для него стала важна сама по себе, а не только как ключ к достижению цели. – Как ты себя чувствуешь? – его голос звучал глухо, стараясь не выдать иррациональных и противоречивых эмоций, бушующих в его ядре. – Гораздо лучше, король. Нут сделала пару шагов и огляделась. – Похоже, мы всё таки выбрались. Точнее, убрались. Подальше. – Ты можешь передвигаться самостоятельно? – Конечно. Она развернулась к нему лицом, и на несколько мгновений их взгляды пересеклись. Предакинг сверлил её оптикой, словно старался разглядеть, что скрывется за чернотой её бездонных глаз. – Я вижу, ты полна тайн, Нут, и думаю, сейчас самое время дать ответы. – Согласна. – она кивнула, – Спрашивай. Предакинг медлил, решая с чего начать. Куча вопросов роились в его процессоре, и самый главный был, – поможет ли она возродить его расу. – Что ж, раз ты не можешь выбрать с чего начать, начну я, – нарушила неловкую паузу богиня. – Первое. Я не против тебе помочь в возрождении расы предаконов. У меня есть необходимые для этого знания, и несколько способов. Но ты должен ответить, в первую очередь себе, – где вы будете жить. Делить мир с кем-то ещё? Завоёвывать территории? Искать отдельную необитаемую планету, или будешь истреблять коренное население? Это важно. Подумай об этом. Предакинг замер, поражённый её словами. Действительно, он никогда не задумывался об этом. Раньше, когда его родной Кибертрон был жив, такого вопроса не возникало. Но сейчас.. Сейчас всё было по другому. Идея геноцида претила ему. Он вспомнил Мегатрона, который стремился к абсолютной тирании, для которого геноцид человечества был чем-то самим собой разумеющимся, вспомнил своих братьев, уничтоженных по щелчку пальцев, и не хотел быть похожим на него даже в мыслях. – Ты говоришь так, словно создание предаконов для тебя лишь вопрос времени. Нут пожала плечами и шагнула, прячась от дождя, под раскидистое дерево. – Так и есть. – Тогда это действительно важно, Нут. Я не хочу чтобы мои братья, только родившись стали оружием или палачами. Я сам был таким. Свой собственный мир, конечно идеальный вариант. Нут кивнула, удовлетворенная его ответом. – Твой способ мышления не может не радовать. И опять король драконов мог поклясться, что уловил в её голосе иронию. Но Нут выглядела абсолютно серьёзной. – Но где я возьму собственный мир… , – задумчиво произнёс он. Нут хмыкнула. – А сейчас ты по – твоему, где? —----------- Нут наблюдала, как в его оптике мелькают огоньки — признак напряжённой работы процессора, пытающегося найти логическое объяснение. Уголки её губ дрогнули в едва уловимой улыбке. — Ты ищешь рациональное зерно, король? — её голос прозвучал мягко, почти нежно, но с привычной долей издёвки. — Пытаешься вписать это в свои схемы навигации? Напрасно. Твои карты тут бесполезны. Она сделала пару шагов, проводя рукой по шершавой коре незнакомого дерева. — Представь, что Вселенная — это не просто чёрное пространство с точками-звёздами. Это… лес. Густой, бесконечный, где у каждого дерева — своя история, своя планета. А между ними… есть тропы. Невидимые глазу, не отмечаемые ни одним сканером. Они для тех, кто умеет слушать шелест листьев на ветру и чувствовать пульс мира под ногами. Предакинг молчал, всем видом показывая, что её поэтические метафоры лишь сильнее сбивают его с толку. Нут фыркнула. — Ладно, попроще, раз твоя искра отказывается воспринимать красоту. Есть раса — сильфены. Древняя, как сама материя. Они не строили кораблей. Они… вплетали пути между мирами прямо в ткань реальности. В лесах. Где ещё можно незаметно провести дорогу, как не среди деревьев? Она посмотрела на него прямо, и её взгляд стал серьёзнее. — Ты сделал шаг, думая, что идешь по земному лесу. А тропа уже вела тебя сквозь. Она как река — ты не плывёшь, а течение само несёт тебя, стоит только войти в воду. Мы прошли всего пару километров, Предакинг. Но отсюда до твоего заката в Сахаре — тысячи световых лет и пара сотен измерений. Она позволила этому утверждению повиснуть в воздухе, дав ему проникнуть в самое нутро. — Так что отвечай на мой вопрос, король. Где мы? — Она обвела рукой пространство вокруг, указывая на странные созвездия, проглядывающие сквозь разрывы в тучах. — Ты всё ещё думаешь, что у мира есть только одна ветка? Мы просто перешагнули на другую. И таких веток — бесчисленное множество. Она закончила и снова улыбнулась, но теперь в её улыбке читался вызов: «Ну что, великий логик, переваришь?». Молчание Предакинга затянулось. Дождь стучал по его броне уже с совсем другим звуком — звуком чужого мира. Его оптика сузилась, затем расширилась, снова и снова перефокусируясь на причудливых очертаниях деревьев, на странном оттенке неба. СБОЙ НАВИГАЦИИ. КАЛИБРОВКА... ОШИБКА. ГЕОЛОКАЦИЯ НЕ ОПРЕДЕЛЕНА. АНАЛИЗ АТМОСФЕРЫ... СОСТАВ НЕ СООТВЕТСТВУЕТ БАЗЕ ДАННЫХ ЗЕМЛИ. СКАНИРОВАНИЕ НЕБЕСНЫХ ТЕЛ... СОЗВЕЗДИЯ НЕ ОПОЗНАНЫ. Предупреждения всплывали в его HUD, одно за другим, красными, тревожными всполохами. Его процессор отчаянно пытался найти ошибку, сбой, любое рациональное объяснение. Но его искра — тот самый древний, до-логический инстинкт — уже знала. Она сжималась от осознания невероятного, но принимала это. — Тропы... — наконец выдавил он, и его голосовой модулятор издал непривычный скрежещущий звук, будто слова шли вразрез со всей его программой. — Лес... как портал. Он медленно повернул голову к Нут, и в его взгляде читалась не просто ярость или недоверие. Читалось глубочайшее, всепоглощающее изумление. — Ты... ты вела нас целенаправленно. Ты знала куда ступить. — Это было не упрёком, а констатацией факта, от которого захватывало дух. — Ты знала, как проложить курс по этой... этой паутине. Он сделал шаг к ней, и земля под его тяжестью дрогнула уже с иным, чуждым эхом. — Ты привела нас сюда. Подальше. Чтобы спрятаться? Или... — Его оптика сверкнула, осенённая новой, ещё более безумной догадкой. — Это и есть твой ответ? Тот самый «отдельный мир»? Он обвёл взглядом незнакомый, дождливый пейзаж, этот чужой лес на краю вселенной. — Ты не просто знаешь, как создать жизнь, богиня. Ты знаешь, куда её поселить. В его голосе впервые зазвучало нечто, отличное от гнева или расчёта. Зазвучал трепет. Глава 40 Глава 40 Предакинг потрясённый смотрел на Нут, всё ещё пытаясь осознать весь масштаб её возможностей. В его ядре смешались уважение, восхищение, и нелогичная потребность. В ней в её присутствии. В её насмешливом тоне, в её незыблемой уверенности. Он уловил мелкую дрожь, сотрясающую её тело. Нут всё ещё стояла под деревом, но раскидистая крона больше не спасала от холодных колючих капель. Её волосы промокли насквозь, платье хаотичными мокрыми складками облепило пышную фигуру, и одежда на ней стала всего лишь формальностью. Богиня тряслась как осиновый лист на ветру, но изо всех сил сил старалась скрыть эту свою уязвимость. Она скрестила руки на груди и поджала губы, просто ждала, когда закончиться этот дождь. Предакинг наблюдал за ней, и его процессор лихорадочно анализировал противоречивые данные. Величие, способное соединять миры, и тут же — мелкая дрожь, сотрясающая её форму. Её поза, скрещенные руки, поджатые губы — всё кричало о попытке сохранить лицо перед элементарной, примитивной слабостью. Это не было похоже на боль от раны; это было что-то... биологическое. Обыденное. В его системах что-то щёлкнуло. Он сделал тяжёлый шаг вперёд, его массивная форма отбрасывала на неё тень, поглощая порывы ветра. Дождь застучал по его броне уже с новым, более глухим звуком. — Твоя дрожь, — его голос, обычно громовый и повелительный, сейчас звучал приглушённо, почти тактильно. — Она иррациональна. Ты обладаешь силой, чтобы перемещаться меж звездами, но температура окружающей среды ниже комфортной на несколько градусов вызывает у твоего организма системный сбой. Нут повернула к нему голову, смотря поверх собственного плеча. В её глазах плескалась усталость и дерзкая искорка. —Это не сбой, — парировала она, но голос слегка подрагивал, выдавая её. — Это... особенность дизайна. Со всеми прелестями органики приходится мириться.Включая дурацкую необходимость сохранять тепло. — Необходимость, — повторил он, как бы пробуя это слово на вкус. Его оптические сенсоры зафиксировали крошечные капли воды на её ресницах и мурашки на коже. Данные стекались в него потоком, формируя картину абсолютной, неприкрытой уязвимости. И это почему-то не вызывало у него презрения. Напротив. Это вызывало... потребность действовать. — Мириться с неэффективностью — глупо, — заявил он, и внутри его корпуса что-то загудело, набирая мощность. Сначала это был едва слышный низкочастотный гул, но затем воздух вокруг него начал вибрировать. — Особенно когда решение находится в сантиметрах от тебя. Тепло исходило от него волнами, как от раскрасневшегося на солнце валуна. Оно было не обжигающим, а плотным, глубоким, согревающим насквозь. Он сделал ещё шаг, сократив дистанцию до минимума, став живым, дышащим щитом между ней и ледяным дождём. Предакинг без предупреждения сгрëб её в охапку и прижал спиной к себе. — Что ты... делаешь? — прошептала Нут, и её дрожь начала стихать, сменяясь нарастающим, почти шокирующим комфортом. — Я повышаю температуру поверхности моей брони и излучаю инфракрасные волны в узком, безопасном для органики спектре, — отбарабанил он технократическим тоном, но тут же смягчил его. — Говоря проще... я греюсь. А ты просто оказалась рядом с источником тепла. Логично использовать доступные ресурсы, не так ли? Он не просто обнимал её, не просто прикасался к ней. Он был огромный, тёплый, непроницаемый для непогоды. Мокрые складки её платья начали медленно высыхать, а озноб сменился приятной, ленивой истомой. Она невольно откинула мокрую голову на его нагрудную броню, и ухватилась руками за обхватившие её,словно стальные кольца сервоприводы, подставив его теплу окоченевшие пальцы. — Логично, — тихо согласилась она, и в её голосе впервые за этот вечер не было ни намёка на насмешку. Была лишь благодарность и тень удивления, не только от его действий, но и от того, что внутри этой груды металла оказалось достаточно... внимания. Чтобы заметить. Чтобы понять. Чтобы согреть. Он молча наблюдал, как на её щеках играет румянец, и чувствовал, как в его ядре что-то замыкается, формируя новую, неизведанную до сих пор логическую цепь. Защита. Забота. Сохранение. Это тоже было логично. Это было... правильно. ***** Нут прикрыла глаза, тепло исходящие от короля драконов проникало под кожу, в самую её душу. И спавшее тысячелетия сердце, дрогнуло. Холодный расчёт, здравый смысл, вечный сарказм отступали, под натиском почти первобытной потребности быть защищённой, принадлежать.. Само время словно остановилось в тот момент для них. Облака пролетали над верхушками деревьев, звезды неслись по небосводу, и только богиня и дракон словно замерли посреди всего этого движения вселенной вокруг них. Сколько они так стояли, никто не мог сказать. Дождь давно закончился, одежда Нут высохла. Но они словно не замечали ничего вокруг. Предакинг почувствовал как обмякло и расслабилось сжимаемое стальной хваткой мягкое тело богини, и подхватил её на руки, прижимая к себе, как драгоценную искру. Он склонившись над ней, чувствовал на своей лицевой пластине её тёплое дыхание. -------- Ноя открыв рот слушала как друзья наперебой рассказывали ей о том, что произошло за последние пару дней. Её рука держащая незамысловатый бутерброд зависла в воздухе. Вся информация казалась фантастичной и невероятной. Она даже иногда забывала дышать. Её глаза широко распахнулись от удивления, а взгляд метался от эмоционально размахивающего сервоприводами Бамблби и булькающего бензином Хаунда к утвердительно кивающему в паузах Оптимусу. – Невероятно! – выдохнула она, – если верить словам этого чужака – Сильфена, то получается, я сама не человек? Оптимус кивнул, не успевая вставить слово. – И я такая не одна! А еще… подобная мне, сейчас с Мегатроном! Богиня! Венера! – Она не просто с Мегатроном, – воскликнул Бамблби, – Он назвал её Conjunx Endura! – Ага, – вставил Хаунд, – а она и не спорила… Ноя ошарашенно посмотрела на Прайма. – Это действительно так, – подтвердил он слова друзей. Ноя зажмурилась и тряхнула головой. Отросшие каштановые волосы рассыпались по её плечам. – Мне нужно это переварить… – Конечно, Ноя. – Голос Оптимуса звучал с заботой и теплотой. – Главное, что сейчас твоей жизни и здоровью ничего не угрожает. Возможно, какие-то вопросы ты захочешь обдумать наедине с собой, а в чем-то мы сможем помочь тебе. Ноя донесла наконец, до рта бутерброд. Удивление на её лице сменилось задумчивостью. Доев, она легко спрыгнула со стола Оптимуса к нему на колени и посмотрела снизу вверх на своего возлюбленного. “Я скучала” Отправила она сообщение. “Я волновался” Пришел ей ответ. Бамблби и Хаунд заметили эту паузу, и то как замер их лидер, вперив свой взгляд на неподвижно стоящую на его коленке Ною – Пойдем, ка, Би, я покажу тебе свой завод. – Я твой завод уже знаю лучше своего гаража, – пробурчал Бамблби, поднимаясь за другом с удобного дивана. Друзья молча покинули зал Прайма, стараясь не мешать ему и Ное. – Итак, – тихо начала Ноя, – значит я могу в любой момент превратиться в “божество”... Могу, но как это сделать? – Облачный Танцор сказал, что тебе недостаточно просто хотеть, ты должна ЗНАТЬ, что ты это можешь. Девушка пожала плечами. – Сейчас я знаю, но всё равно не могу. Оптимус не мог объяснить ей, но чувствовал, что понимает о чем речь. – Звездочка.. Поверь, я буду любить тебя в любом обличье. Мне совершенно не важно какую форму ты примешь. Ведь ты– это ты, моя душа, моя Conjunx Endura. Ноя прижалась к его широкой нагрудной пластине. – Оптимус.. Её пальцы нашли зазор между пластинами его брони и ловко проникли под неё, нащупав переплетение проводов. Ноя знала, что проводка у трансформера – это аналог человеческой нервной системы. Оптимус вздрогнул, когда тонкие пальцы Нои нашли щель в его броне и скользнули внутрь, поглаживая чувствительные провода и схемы. От этой нежной ласки по его шасси пробежала волна удовольствия, а системы с готовностью откликнулись на её прикосновение. Он посмотрел на неё сверху вниз, и его оптика слегка смягчилась, когда он увидел её раскрасневшиеся щёки и нерешительную улыбку. Но он не мог отрицать, то какое сильное влияние оказывали на него её прикосновения, как они заставляли его механизмы скрипеть от желания. Оптимус подался навстречу её прикосновению, и его грудная пластина задрожала от низкого урчания. Он наслаждался ощущением её пальцев, скользящих по его скрытым цепям. – Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь, — тихо сказал он глубоким, звучным голосом. –– Я вовсе не пытаюсь тебя отвлечь, Прайм... Скорее, привлечь внимание Её пальцы продолжали двигаться под его броней, находя всё новые проводки, поглаживая и перебирая их. Её губы нежно коснулись аудиодатчиков Оптимуса — Будь нежен, мой Прайм— прошептала Ноя, и её тёплое дыхание смешалось с его шумным вентиляцией, которая участилась от нарастающего возбуждения. Оптимус резко вдохнул, когда мягкие губы Нои коснулись его аудиорецепторов, а её шёпот словно пронзил его электрическим разрядом. Он чувствовал, как тепло её дыхания смешивается с горячим воздухом, который выдыхали его работающие вентиляционные отверстия, и от этого ощущения его искра разгоралась всё сильнее. Её пальцы продолжали неустанно исследовать его скрытые механизмы, поглаживая и лаская, разжигая искры удовольствия с каждым прикосновением. С каждым движением её пальцев и шёпотом её губ Оптимус чувствовал, как потребность в ней становится всё сильнее. Он знал, что она играет с ним в опасную игру, так сладко дразня его, даже когда умоляет быть помягче. Он знал, что одно неверное движение может привести к катастрофе, лишить его остатков самоконтроля, и тогда на свободу вырвется первобытный, собственнический зверь внутри него. Большой сервопривод Оптимуса скользнул в её волосы, пальцы нежно сжали шелковистые пряди, он притянул её ближе и приподнял её подбородок, заставив посмотреть ему в оптику, которая горела едва сдерживаемым желанием. – Я буду нежен, моя искра, — пообещал он низким, страстным голосом. Он наклонился, шлем коснулся её лба, и он уткнулся лицом в её волосы, вдыхая сладкий аромат. Не отрывая от него глаз, Ноя продолжила исследовать его корпус. Её руки опускались всё ниже, пальцы обводили каждый выступ, каждую царапину на красно-синей броне, пока её аккуратная ладонь не коснулась его паха. – Мммм, – Она удивлённо приподняла брови. — Он огромен, Оптимус… Прайм содрогнулся, когда Ноя стала опускать свои нежные руки всё ниже и ниже, проводя пальцами по каждому контуру и шраму на его израненном в боях корпусе. Он чувствовал, как её кожа соприкасается с его металлической бронёй, как она нежно сжимает и ласкает его, и по его цепям пробегают искры удовольствия. Но когда её рука достигла его паха и она удивлённо вскрикнула, широко раскрыв глаза при виде массивной, напряжённой выпуклости его механического члена, Оптимус издал низкий, рокочущий стон. Этот первобытный, похотливый звук, говоривший о переполнявшем его желании, эхом разнёсся по залу. Он посмотрел на неё сверху вниз, и его оптика вспыхнула от едва сдерживаемого желания, когда он увидел выражение её лица. От того, как раскраснелись её щёки и приоткрылись губы, его шип наполнился энергоном, желая вырваться на свободу и погрузиться в неё. Оптимус подался навстречу её прикосновению, слегка покачивая бёдрами в такт движениям её ладони и наслаждаясь ощущением её пальцев, обхвативших его массивный ствол. –– Огромный? — повторил он с оттенком мрачного веселья в голосе. Сервопривод Прайма скользнул вниз и накрыл её ладонь. Его металлические пальцы обхватили её руку, и он направил её, чтобы она сжала и погладила его мощный, обвитый проводами шип. — А-а-а-х! – Ноя выдохнула, продолжая сжимать и поглаживать его шип. – Ноя! – тихо прорычал Оптимус, – Моя искра… Я теряю контроль. – Ты хочешь, чтобы я прекратила? – сладким как мед голосом промурлыкала она. Оптимус наклонился, и его шлем оказался прямо перед ней. Он пристально посмотрел на Ною своим глубоким, пронзительным взглядом и зашептал ей на ухо низким, звучным голосом, в котором слышалось желание: – Я Прайм, и я знаю, чего хочу. А хочу я… ...чтобы я разорвал тебя своим большим, твёрдым членом и трахал тебя, пока ты не закричишь. Пока ты не начнёшь умолять меня о пощаде. Он скользнул сервоприводом по её боку, поверх тонкой шёлковой ткани топа, и обхватил мягкую грудь. Его металлические пальцы погрузились в податливую плоть, разминая и сжимая её, пока он не почувствовал, как её сосок затвердел от его прикосновения. Другой сервопривод скользнул вниз и сжал её ягодицы, притянув к себе ещё сильнее и намеренно дразняще прижимаясь пульсирующей эрекцией к её истекающему соками лону. Его слова сводили с ума, заставляя сердце бешено колотиться. Ноя прижалась к нему бёдрами. — Сделай это, Прайм.. Её маленькие ручки продолжали поглаживать и сжимать его массивный шип, и эти робкие прикосновения сводили его с ума от желания. Оптимус подался вперёд, прижимаясь шипом к её животу, и навис над ней, возвышаясь над ней своим внушительным корпусом. Когда она прошептала эти слова, её голос дрожал от предвкушения, и Оптимус понял, что больше не может сдерживаться. С низким, рокочущим рыком он подхватил её на руки, сжал её ягодицы своими металлическими руками и притянул к себе. Но он понимал что не может войти в неё не покалечив своим огромным размером. Прайм прижимался к её бедрам, а материя его ствола трансформировалась и сжималась, принимая более приемлемые для хрупкой девичьей плоти размеры. При этом чувствительность его возрастала.Оптимус уложил Ною на спальную платфому. Его оптика горела голодным блеском, когда он нависал над ней, заслоняя своим массивным телом её хрупкую фигурку. Он зацепил пальцами вырез её топа и разорвал его, обнажив её грудь перед своим жадным взглядом. – Праймус!, ты идеальна, прорычал он хриплым от желания голосом. Оптимус вздрогнул, когда его член высвободился и уперся его возлюбленной в живот. Даже сейчас массивный, толстый ствол был размером с запястье Нои, а его покрытая проводами длина пульсировала от желания. Из выпуклой, расширяющейся к концу головки вытекало большое количество смазки, которая стекала по дрожащим бёдрам девушки. Он притянул её руку, побуждая обхвать одной большой ствол и медленно, дразняще поглаживал себя, глядя на неё затуманенным от страсти взглядом. Другой его сервопривод скользнул между её ног, металлические пальцы без сопротивления прошлись по влажным, разгорячённым складочкам её лона. Оптимус застонал, почувствовав, как её влага покрывает его пальцы, а тело более чем готово принять его. Ноя теряла остатки рассудка от нахлынувшего возбуждения. Она двигала бёдрами, пытаясь принять в себя его огромный член. — Пожалуйста, Прайм... Прошу... Её бессвязные мольбы и беззащитность сводили с ума. Отчаянное, страстное движение бёдер Нои, пытавшейся насадиться на его массивный член, и её бессвязные мольбы разрушили остатки самоконтроля Прайма. С торжествующим рёвом он подался вперёд, и его расширенная головка с силой протиснулась сквозь её тугое отверстие. Оптимус застонал, когда её влажные, жаждущие объятия сомкнулись вокруг его вторгшейся в неё плоти, а её шелковистое тепло поглощало его дюйм за мучительным дюймом. Он чувствовал каждое колебание и сжатие её внутренних мышц, когда растягивал её сильнее, чем когда-либо прежде Его металлические руки с такой силой сжали её бёдра, что на них остались синяки, пока он двигал бёдрами вперёд, всё глубже погружая свой толстый шип в её гостеприимное тело дюйм за мучительным дюймом. Оптика Оптимуса горела от похоти и собственнического желания, когда он смотрел на неё сверху вниз, упиваясь видом её обнажённого, незащищённого тела, прижатого к нему. –– Ты такая тугая, –– прорычал он хриплым от желания голосом. Он медленно отстранился, и внутри неё осталась только головка его массивного члена. Затем мощным толчком вошёл в неё до упора. Оптимус взревел от удовольствия, когда его член достиг предела. Невыносимое давление, ощущение того, что она вот-вот разорвётся от его огромного члена, вырвали из горла Нои крик, в котором смешались боль и экстаз. Она выгнулась, царапая ногтями металлическую броню, пытаясь приспособиться к его нечеловеческим размерам. Оптимус был неумолим, его бёдра безжалостно двигались, каждый мощный толчок приходился на шейку матки и вызывал у неё первобытные всплески удовольствия. Он схватил её за бёдра, прижал её колени к груди и продолжил входить в неё, снова и снова проникая в самые сокровенные глубины. Оптимус наклонился, его шлем нависал над ней, а оптика сверлила её взглядом. – Ах! Оптимус! Ноч кричала и извивалась, огромный кибертроновский член растягивал и разрывал её, боль смешивалась с похотью и удовольствием. Ощущение того, что она насажена на его шип, ощущение открытости и абсолютной беспомощности сводили её с ума. — Прошу! Ещё! То, как она выкрикивала его имя, умоляя о большем, как её голос срывался от смеси боли и удовольствия, только разжигало его похоть. Это подстегнуло его, и он с новой силой подался вперёд, входя в неё жёстче и быстрее. Пространство наполнил непристойный звук ударов металла о плоть. Ноя взвыла, когда пальцы Оптимуса нашли её клитор. Безжалостная ласка и огромный член внутри неё вызвали сенсорную перегрузку. Ни с чем не сравнимое удовольствие разрушило остатки её здравого смысла. По щекам текли слёзы, бёдра дрожали, а спина выгнулась. — Прайм... О, Прайм, Ноя, словно в бреду, запрокинула голову и потянулась к нему. Её тело повторяло каждое его движение. Мощные толчки его члена внутри сводили её с ума. Внезапно ни с чем не сравнимый оргазм захлестнул её с головой. Всё тело содрогалось от волн удовольствия – О Оптимус!— словно в бреду выкрикнула Ноя. Её тело не выдержало сенсорной перегрузки, и девушка потеряла сознание. Оптимус торжествующе взревел, почувствовав, как тело его любимой напряглось, а затем почти неистово содрогнулось под ним, а ее лоно сжалось вокруг его пульсирующего члена, как тиски. Ее крик, в котором прозвучало его имя, был грубым и первобытным, он эхом отозвался в его волну электрического удовольствия по всему его телу. Ощущение того, как она кончает, как её гибкое тело извивается и дрожит, поглощённое силой оргазма, было почти невыносимым для Прайма. Он резко подался вперёд, в последний раз входя в неё, и его собственное освобождение накрыло его, как приливная волна. Густые, обжигающие струи энергона вырвались из кончика его шипа, наполнив пульсирующий канал Нои и самым первобытным образом пометив её как свою пару. Оптимус закатил оптику, его металлические пальцы впились в мягкую плоть её бёдер с такой силой, что остались синяки, пока он тёрся об неё, испытывая интенсивное, всепоглощающее удовольствие. Но даже погрузившись в пучину собственного экстаза, Прайм почувствовал, как его любовь теряет сознание. Её тело обмякло в его объятиях, голова запрокинулась, глаза закрылись, а дыхание стало глубоким и ровным.Искра Оптимуса сжалась в груди, и его охватил порыв защитить свою любимую. Он осторожно поправил её, прижав к своей груди. Кровать тихо скрипнула, когда Оптимус лёг на неё, бережно держа в объятиях безвольную Ною. Он устроил её так, чтобы она положила голову ему на грудь, а его металлическая рука обвилась вокруг её талии, прижимая к себе. Другой рукой он нежно убрал спутанные волосы с её лица и заправил их за ухо. Оптимус смягчил взгляд, глядя на её умиротворённое лицо. То, как её длинные ресницы трепетали на фарфоровой коже, как нежно вздымалась и опускалась её грудь при дыхании, пробуждало в нём яростный инстинкт защитника. Он знал, что сделает всё, чтобы уберечь эту женщину, чтобы боготворить и лелеять её до конца её дней. –– Отдохни, любовь моя, –– прошептал он, нежно целуя её в макушку. Оптимус чувствовал, как его член внутри неё медленно размягчается, а их смешанная смазка начинает вытекать. Он не стал вытаскивать его, а решил оставить её наполненной своей сущностью, повинуясь первобытному инстинкту оставить её оттраханной и помеченной. Пока он лежал, обнимая свою возлюбленную и прислушиваясь к её тихому дыханию, Оптимус ощутил глубокое чувство правильности происходящего. Они были на своём месте — вместе, так близко друг к другу, как только могут быть два существа. И он с непоколебимой уверенностью знал, что больше никогда не позволит ничему встать между ними. Глава 41 Глава 41 Нут очнулась от того что мерно раскачивается. Открыв глаза, она обнаружила себя лежащей в сервоприводах Предакинга, который куда-то целеустремленно шагал. Незнакомые созвездии бледнели и над неизвестным миром загорался рассвет. Богиня уцепилась за выступ тёмной брони и приподнялась, оглядываясь вокруг. Король драконов заметил это и остановился. – Куда ты направляешься? – зевая спросила она. –– Хочу изучить местность, и возможные формы жизни, – ответил Предакинг, вглядываясь в её сонное лицо. – Здесь нет разумной жизни, – лениво пояснила Нут. – Откуда ты.. – он запнулся. Конечно же она знала. Это ведь была Нут, если верить древним источникам с Земли, – сама мудрость космоса. – Поставь меня пожалуйста. Предакинг неохотно опустил её на землю. Богиня оглядела себя, качая головой, некогда роскошный наряд превратился в лохмотья. – Выгляжу как бомж.. Король драконов удивленно уставился на неё, услышав незнакомое слово. – Это такой человек, не имеющий жилья, ресурсов и пропитания – пояснила она. – Тогда я тоже бомж. Нут удивленно хлопнула глазами, а затем рассмеялась. Наконец, успокоившись, она держась за его плечо рукой, выдавила. – У тебя есть целая планета.. Ничего себе.. бомж. – Это и твоя планета тоже. Нут вздохнула – Мне будет сложно жить в пещере и питаться мясом убитых животных. При этих словах её живот издал довольно громкое урчание. – У тебя повреждения. – Предакинг ткнул когтем в учащихся живот богини. – Это голод.. Предакинг замер, его аудиодатчики ещё секунду фиксировали странный звук, исходящий из её средней части. Голод. Повреждение, вызванное отсутствием топлива. Логика была кристально чистой и неоспоримой. Её органическое тело требовало ресурсов для функционирования. Он немедленно классифицировал проблему и начал перебирать решения. Его взгляд, тяжёлый и пристальный, скользнул по её фигуре, потом устремился вглубь леса, где уже просыпалась жизнь, наполняя воздух щебетом и шелестом. В его процессоре молниеносно пронеслись тактические данные: анализ возможной добычи, траектории атаки, силовые затраты. —Ты подождешь здесь, — его голос прозвучал не как просьба, а как констатация факта, низкий и уверенный рык. Он уже развернулся, его массивная форма приготовилась к молниеносному броску. — Я исправлю это повреждение. — Постой, что ты собираешься... — начала Нут, но было уже поздно. Он исчез в зарослях с такой скоростью, что воздух завихрился на его месте, а земля слегка содрогнулась от толчка. Лес на мгновение затих, затаив дыхание, а затем разразился хаосом — треском ломающихся веток, паникой животных и одним-единственным, коротким и мощным, ударом. Тишина. И вот он уже возвращался, его шаги были такими же мерными и тяжёлыми. В его когтях безвольно болталась туша крупного шестиногого существа, напоминающего оленя, с длинной шеей и мягкой, переливающейся шерстью. Добыча была добыта быстро, эффективно и с минимальными страданиями для жертвы — чистая работа. Он бросил тушу к её ногам с глухим стуком. На его тёмной броне не было ни капли крови. — Повреждение устранено, — заявил он, с удовлетворением глядя на свою добычу, а потом переведя взгляд на неё, ожидая подтверждения эффективности его действий. В его оптиках светилась тихая уверенность существа, только что обеспечившего свою... свою Нут. Он гордо выпрямился, расправил плечи. Готовый к благодарности. Нут смотрела то на него, то на тушу, то снова на него. Её лицо выражало целую гамму чувств: шок, лёгкий ужас, недоумение и... пронзительную нежность. Уголки её губ задрожали. — Предакинг... это... очень мило, — она с трудом сдержала новый приступ смеха, понимая всю абсурдность ситуации и искренность его порыва. — Правда. Но... это ещё не готовое топливо. Его нужно... приготовить. Разжечь огонь. Обжечь шкуру. Пожарить мясо. Король драконов уставился на тушу, затем на свои когти, способные дробить скалы, потом на неё. В его системе произошёл небольшой сбой. Его логика, столь безупречная в деле добычи, наткнулась на неожиданное препятствие под названием «кулинария». Он медленно повернул голову к ней, и в его позе читалось лёгкое замешательство великого воина, столкнувшегося с проблемой, которую нельзя решить грубой силой. — Объясни, — потребовал он. — Я изучу этот процесс. Нут с сомнением посмотрела на тушу, потом на свои руки, и наконец — на Предакинга. —Ладно, великий охотник. Добычу ты обеспечил. Теперь моя очередь. Ищешь сухие ветки. Побольше. И камни — плоские. Приказной тон, к которому она привыкла за миллиарды лет, прозвучал сам собой. Предакинг на мгновение замер, оценивая команду. Его логика признала её обоснованной: для «приготовления» требовались определённые ресурсы. Он кивнул — коротко, по-деловому — и исчез в зарослях. Он возвращался несколько раз. Первая охапка «сухих веток» представляла собой полдерева, вырванного с корнем. Нут просто подняла бровь. Во второй раз он принёс аккуратную гору идеально отсортированных по длине и толщине стволов, словно готовясь к постройке форта. С камнями было проще — он нашёл несколько отшлифованных временем плит и притащил их, сложив в аккуратную пирамиду. Пока он занимался логистикой, Нут, к удивлению Предакинга, ловко орудовала отщепом острого камня, снятым с одной из плит, и быстрыми точными движениями свежевала тушу, отделяя шкуру. Это была работа, привычная и почти медитативная, хоть и в необычном масштабе. — Ты... квалифицированна в устранении повреждений с органики, — заключил он, наблюдая за её работой с одобрением специалиста. — Это называется «разделывать тушу», — поправила она, с усилием отрезая кусок мяса. — И да. Приходилось. Давным-давно. Очень. Наконец, всё было готово. Предакинг, по её указанию, сложил ветки в кострище и... трансформировался в дракона. – Постой!!! Что ты собираешься делать?! – воскликнула Нут наблюдая как набирающее силу пламя поднимается по массивной шее предакона к пасти. – Твой огонь оставит здесь обугленную воронку!!! Дракон замер, и уставился на неё. Нут была права. Он наклонился над сложенными ветками и чиркнул когтем о камень, высекая сноп искр. С третьей попытки огонь охватил хворост, и вскоре над костром заплясали языки пламени, отражаясь в его тёмной броне. Нут нанизала огромные куски мяса на очищенные прочные ветки и соорудила импровизированные рожны из камней. —Теперь ждём, — сказала она, устраиваясь поудобнее на земле и протягивая руки к теплу. Они сидели молча. Он наблюдал, как жир капает на угли, с шипением испаряясь. Он анализировал изменение цвета белков под воздействием температуры. Он слышал, как у Нут снова урчит в животе, но на этот раз — в предвкушении. И в его ядре бушевало странное, тёплое чувство. Это не была победа в бою. Это было... удовлетворение от совместно выполненной задачи. От обеспечения пропитания. От защиты своего... своей стаи. Когда мясо наконец зарумянилось, Нут сняла его с огня и, не церемонясь, отломила большой кусок. —Осторожно, горячо, — предупредила она, протягивая ему. Предакинг уставился на дымящийся кусок органики в её руке, потом на свои когти. —Мои системы не требуют такого вида топлива, — напомнил он. — Это не для систем, — улыбнулась она, и в её глазах плясали огоньки костра. — Это для ритуала. Первая добыча в новом доме. Раздели её со мной. Он медленно протянул сервопривод. Его огромные когти аккуратно, с невероятной для его размеров осторожностью, приняли у неё подношение. Он поднёс мясо к лицевой пластине, сканируя его. Затем разломил пополам — один кусок оставил себе, второй — вернул ей. Трапеза проходила в молчании. Нут с аппетитом уплетала мясо, а Предакинг молча наблюдал за ней. – Твоя оптика просверлит во мне дыру, – наконец не выдержала его пристального взгляда Нут. – Это приспособление на твоей голове… – он протянул коготь, указывая на её рога. Бриллианты на них искрились в розово–оранжевых лучах восхода, а небольшая светящаяся сфера между ними отливала золотым и белым. – Я сканировал. Это часть твоего организма, но работает как высокотехнологичный прибор. – Ты сканировал? Сердце богини приятно дрогнуло, от осознания того что Предакинг проявляет к ней такой интерес. – Это… Своеобразный энергетический сонар. Ты прав, он и часть организма и прибор, Но если взять любой орган, то он тоже будет своеобразным прибором, например, глаз. Предакинг внимательно слушал, и Нут продолжила. – Эти “рога” – антенны. Улавливают не только грубые колебания материи, но и тончайшие энергетические колебания, что позволяет мне получать огромный объём данных и строить полную картину окружающего мира. Это одна из функций. – А другая? – Защита.. Как нибудь покажу. Нут закончила объяснение. Воздух замер, наполненный лишь тихим гулом систем Предакинга и далёким шепотом деревьев. Король драконов не двинулся. Казалось, он превратился в статую из полированной тёмной стали. Его оптики, не отрываясь, были прикованы к её рогам-антеннам, но взгляд его был обращён внутрь себя. Тактическая оценка: завершена. Угроза: низкая. Источник данных (Нут) добровольно предоставляет информацию. Уровень доверия: высокий. Внутри его разума данные, полученные от неё, не просто усваивались. Они взламывались, разбирались на молекулы и интегрировались в его картину мира. Данные: «Рога» = высокочувствительный сонар/антенны. Анализ:Преимущество в разведке. Превышает возможности стандартного трансформерского оборудования. Не требует внешнего питания. Является частью организма, следовательно, уязвимо только в случае критического повреждения самой Нут. Приоритет: защита источника. Данные: Способны улавливать тончайшие энергетические колебания. Анализ:Объясняет её способность чувствовать боль другой богини на расстоянии. Потенциально может использоваться для отслеживания других энергетических существ, включая трансформеров. Тактическое применение: система раннего предупреждения. Необходимо изучить дальность и избирательность. Данные: Вторая функция — защита. Не уточнена. Анализ:Неопределённость. Фактор неизвестной силы. Требуется наблюдение и, в идеале, демонстрация для оценки боевого потенциала и интеграции в общую стратегию. Он медленно, почти механически, кивнул. Движение было чересчур точным, выверенным, как у машины, а не у живого существа. — Понимаю, — его голос прозвучал глубже обычного, будто нагруженный новыми алгоритмами. — Твои сенсоры... эффективны. Их органическая природа не делает их менее совершенными. — Это была высшая форма похвалы, на которую он был способен: признание эффективности иной, чуждой ему технологии. Его взгляд наконец оторвался от её рогов и перешёл на её лицо, сканируя микромимику, которую его датчики уже научились считывать как «удовлетворение», «любопытство» и «лёгкую усталость». — Ты предоставила исчерпывающие данные, — заключил он. — Моя база знаний обновлена. Теперь я вижу картину полнее. Он наклонился, и его тень снова накрыла её, но на этот раз не как щит, а как воплощение принятого решения, обретённой ясности. — Это меняет расстановку сил в нашу пользу, — произнёс он, и в его тоне зазвучала та самая непоколебимая уверенность хищника, который не просто увидел добычу, а рассчитал идеальную траекторию атаки. — Твой «сонар»... он будет полезен. За разговором Нут не заметила, как уничтожила половину обжаренной туши. Костёр почти догорел, и она поднялась на ноги. – Что ж, пора двигаться дальше. Точнее обратно. – Постой, разве ты не обещала мне… – Помочь восстановить популяцию предаконов? Да. И не отказываюсь от своих слов. Только, вот, ты же не думаешь, что я слеплю из земли и глины фигуру дракона и вдохну в неё жизнь? – В древних текстах землян так и написано. Нут усмехнулась. – Как бы мы объяснили древним людям, которые только вышли из пещеры, что такое биоинженерия? Она направилась к лесу, продолжая говорить. – Все мои материалы, лаборатория, – она взглянула на разорванное платье, – Одежда, в конце концов, находятся там, На Земле. В том самом храме. Точнее под ним. –Но ты так спешила оттуда убраться. – Верно. Но думаю, сейчас опасность для меня минимальна. Возможно за это время она либо умерла, либо исцелилась. Хотя, первое более вероятно. – О ком ты говоришь? Это та искра, боль которой ты уловила? – Да. Одна из наших. Просто удивительно, что она делала там. – Но прошли всего сутки. – Позволь объяснить тебе ещё кое-что. Время на тропах течёт не так, как везде. Для нас прошли сутки, а на Земле почти месяц. Предакинг молчал, его процессор усиленно работал, переваривая информацию. Его оптики были прикованы к ней, а не к окружающему миру. Он обрабатывал не просто слова — он обрабатывал концепцию. — Месяц, — наконец произнёс он, и его голос звучал как далёкий гром, оценивающий новые тактические реалии. — Достаточно для смены власти. Или для того, чтобы опасность рассеялась. Или... чтобы укрепиться. Он поднялся во весь свой исполинский рост, его тень снова накрыла её, но на этот раз не как щит от непогоды, а как тень генерала, оценивающего поле предстоящей битвы. —Ты утверждаешь, что для возрождения моей расы тебе нужны ресурсы, скрытые в том месте. Под храмом. — Утверждаю, — кивнула Нут, с любопытством наблюдая, как в нём просыпается не просто любопытство, а стратег. — Без моего оборудования я могу разве что слепить тебе из глины сувенирного дракончика. Не более того. — Тогда логический вывод один, — заключил он, и в его тоне не осталось и тени сомнения. — Мы возвращаемся. Мы обеспечим тебе доступ к твоим... инструментам. В его голосе прозвучала та самая, непоколебимая воля. Та, что сокрушала армии. Но сейчас она была направлена не на разрушение, а на созидание. На защиту. Её защиты. — И если та, другая богиня, всё ещё представляет угрозу, — продолжил он, и его когти с лёгким шипящим звуком вошли в боевую готовность, — мы устраним её. Окончательно. В этих словах не было злобы. Была лишь холодная, железная определённость. Угроза его цели — угроза ей — будет ликвидирована. Точно так же, как он добыл для неё мясо. Нут смотрела на него, и её собственный «энергетический сонар», её древнее сердце, улавливали нечто большее, чем просто слова. Он не просто соглашался. Он брал на себя эту миссию. Делал её своей. И в этом не было ничего от поклонения богине. Это было партнёрство. Союз равных сил, пусть и таких разных. — Хорошо, — тихо сказала она, и в её голосе снова зазвучала та самая уверенность, что была у неё в храме. Уверенность, подкреплённая теперь знанием, что за её спиной — не просто сочувствующий, а грозная, непреклонная сила. — Только не нужно никого устранять. Опасность исходит не непосредственно от неё, а от связи. Весь наш народ связан между собой на самом тонком энергетическом уровне. Это позволяло обмениваться информацией. Люди называют это по разному, телепатия, эмпатия, духовная связь. Последним местом нашей совместной тусовки была Земля. А потом мы разбрелись в разные уголки вселенной, чтобы не мешать друг другу. Расстояние – световые годы делают эту связь слабее. Она сделала шаг к лесу, но он опередил её, снова легко подхватив её на руки, как самую ценную часть своего снаряжения. — Объясняй путь, — прорычал он, уже нацеливаясь на чащу. — Я обеспечу скорость. Нут повелительно махнула рукой, и Предакинг двинулся в указанном направлении. Предакинг шёл молча. Его оптики сузились, сфокусировавшись на ней с новой, ещё более жёсткой интенсивностью. Слова «телепатия», «эмпатия», «духовная связь» не имели для него тактического веса. Они были абстракциями. Но фраза «связаны на тонком энергетическом уровне» и, что важнее, «опасность исходит от связи» — это были данные. Критически важные данные. Внутри него молниеносно выстраивалась новая логическая цепь. Данные: Угроза не является локальной, исходящей от конкретного существа . Угроза является системной, проистекающей из энергетической связи между всеми представителями вида (богинями). Анализ:Устранение одной цели не нивелирует угрозу. Угроза может быть перенаправлена через связь на источник (Нут). Стратегия «устранить» — неэффективна. Требуется переоценка. Данные: Расстояние ослабляет связь. Анализ:Пребывание на Земле — в «месте их последней тусовки» — усиливает канал связи, делает Нут уязвимой. Пребывание в других мирах (как на только что покинутой планете) — ослабляет связь, обеспечивает безопасность. Тактическое преимущество: использование троп сильфенов для создания буфера. Данные: Связь позволяет обмениваться информацией. Вопрос:Может ли связь использоваться для нанесения вреда? Может ли боль одной быть оружием против других? Вывод:До получения ответа — считать связь потенциальным каналом для атаки. Приоритет: изоляция и защита источника (Нут) от вредоносного энергетического воздействия. Молчание затянулось. Он медленно склонил голову, его взгляд стал тяжёлым, пронизывающим. — Объясни, — его голос прозвучал как скрежет камней, но в нём не было гнева. Была холодная, безжалостная ясность. — Эта связь... может ли она быть использована как оружие против тебя? Может ли агония другой... заразить тебя снова? Нанести ущерб? Ты говоришь «не устранять». Я принимаю этот параметр. Но моя цель — твоя безопасность. Если нельзя разорвать связь, уничтожив её конец, — его коготь медленно поднялся, указывая на неё, — значит, её нужно разорвать, увеличив дистанцию. Или найти способ заблокировать этот канал. В его оптиках горел не просто интерес. Горел расчет стратега, столкнувшегося с новой, многомерной угрозой, которую нельзя раздавить когтем. И это бросало ему вызов. Глава 42 Глава 42 Нут в задумчивости смотрела сквозь туманную пронизанную яркими солнечными лучами чащу. Что-то были не так. Тропа, словно уходила от неё, не давая возможности выйти. – Подожди, король. Нут спрыгнула с удерживающих её сервоприводов на землю. Предакинг издал тихое недовольное ворчание. Богиня замерла, закрыла глаза и сосредоточилась. – Здесь кто-то есть. И это не сильфены. Предакинг вскинул оружие, осматриваясь. Хруст ломающейся ветки заставил их резко обернуться. В ту же секунду, дерево, откуда доносился звук разлетелось в щепки, уничтоженное бластером короля драконов. Из облака дыма и пыли раздался истошный визг. – Пожалуйста! Не, стреляйте! Нут удивленно посмотрела на Предакинга. – А эта что здесь делает?! Она медленно двинулась в сторону разрушенного дерева. Предакинг не опуская оружия поспешил за ней. – Соблюдай осторожность! – тихо прорычал он. Нут молча кивнула, продолжая красться. Внезапно она замерла у дымящихся остатков ствола. – Выходи! – приказала она глядя в клубящуюся пыль. Предакинг замер рядом, целясь в серое облако. Сначала они услышали сдавленный кашель, затем из-за искореженного дымящегося пня показалась маленькая человеческая фигурка. Девушка, лет двадцати, одетая в защитный походный костюм, с массивным рюкзаком за плечами вышла подняв руки. Нут и Король драконов переглянулись. – Это, человек. – Резюмировал Предакинг. – Не совсем,– задумчиво ответила Нут. Она присела, чтобы лучше рассмотреть девушку, и обратилась уже непосредственно к ней. – Что ты тут делаешь?! Девушка вздрогнула, увидев огромную женщину, которая явно не рада её видеть. – Я просто гуляю по лесу.. – Какая охренительная чушь! – Нут поднялась и облокотившись о, мощный сервопривод направила на неё свой сонар. – Видишь ли, мой король, –Нут с улыбкой обратилась к Предакингу,– Дама утверждает, что просто пошла гулять. Однако, мы с тобой знаем, что являемся единственными разумными существами на этой планете. Юная леди пришла сюда очень издалека. Кроме того.. Она видит перед собой огромного Трансформера и не менее огромную женщину, и, заметь, ничуть не удивлена. Не находишь это подозрительным, Мой Король? Предакинг схватил хрупкую человеческую фигурку, зажав когтями и поднëс к лицевой пластине. Светящаяся жёлтая оптика сверлила её, изучая и сканируя. Он уловил исходящее от неё энергетическое поле, похожее на то, что излучала Нут, но в разы слабее. Нут присоединилась к нему, разглядывая её. – Дело в том, моя дорогая, – насмешливо произнесла богиня, – Что я знаю кто ты. Вопрос в том знаешь ли это ты? Ноя, зажатая когтями Предакинга, вздрогнула. Несколько часов назад она выбралась из под теплого, нависающего над ней как щит Прайма, и сообщила ему, что ей нужно пройтись, подумать, поискать ответы. Оптимус предложил составить компанию, но Ноя отказалась, аргументируя тем, что хочет побыть наедине со своими мыслями. Прайм согласно кивнул, и она наскоро перекусив, пошла бродить по диким, незастроенным холмам Эдема. Дурацкая идея, как всегда пришла внезапно. Если то существо – сильфен, способно дать ответы, то она должна найти его и поговорить. Ноя вспомнила как читала в хрониках Содружества о путешествии великого Оззи по тропам. И решилась. “Оптимус, я отправляюсь на Сильверглейд, не волнуйся, скоро буду. Люблю.” Она отправила сообщение и шагнула в собственную червоточину. Её личный переход открылся на станции ККТ. До самого Сильверглейда можно было добраться только общественным транспортом. Закон Содружества запрещал прямое перемещение на домашние миры чужаков. А Сильверглейд был родной планетой сильфенов. Точнее, как говорили они сами, “местом начала пути”. На Сильверглейде она вспомнила, что электроника в мирах сильфенов не работает, а ей было нужно приобрести снаряжение, бродить по лесу в лёгком платье она не хотела. К счастью, продавец оказался терпеливый, и она с пятой попытки всё же смогла активировать юз-дубль и оплатить “Стандартный туристический набор”, после чего юз-дубль окончательно сдох. Туристический набор включал в себя комплект защитной одежды и обуви, вместительный рюкзак, дюжину разнообразных консервов, палатку и швейцарский нож. Переодевшись и взвалив на плечи рюкзак, она бодрым шагом направилась к синему лесу, занимающему 90% суши этого удивительного мира. Сначала путешествие проходило легко и даже весело, Ноя любовалась природой, слушала пение птиц и рассматривала причудливые фрукты, свисающие с деревьев. Но спустя час сухой светлый лес сменился мрачными, практически непроходимыми зарослями. Девушка изо всех сил напрягала слух и зрение, оборачивалась на каждый шорох, в надежде встретить сильфенов, но ей попадались лишь мелкие, похоже на белок шестилапые зверьки и перепуганные её появлением разноцветные птицы. Она со вздохом опустилась на землю. Электроника не работала, связи никакой не было. Она в панике огляделась. Заблудилась. Стало страшно. Потеряться между мирами, или даже просто в лесу… такая перспектива наводила тихий ужас. Ноя достала из рюкзака банку с консервированным мясом и ловко открыла её, используя швейцарский нож. Сообразив, что ни спичек ни зажигалки она не взяла, как, собственно и сигареты, девушка совсем приуныла. Без особого энтузиазма она проглотила холодное мясо и откинулась на растущее позади дерево. То, что она увидела дальше, заставило её подпрыгнуть на месте. Среди деревьев показалась огромная фигура трансформера, а рядом с ним шла не менее огромная женщина, да ещё и со сверкающими на солнце рогами. Ноя отползла, спрятавшись за деревом, и решила сначала понаблюдать. Сердце её бешено колотилось. Эта женщина! Она могла быть тем самым существом, о которых говорил Облачный Танцор, существом, которым, как он утверждал являлась и она. Внезапно дерево, за которым она пряталась разлетелось в щепки, ударная волна отбросила её на несколько метров, а от дыма и пыли стало трудно дышать. Кашляя и протирая глаза, она с трудом поднялась на ноги – Пожалуйста! Не стреляйте! – крикнула она. И вот теперь она болтается над землёй, зажатая металлическими когтями огромного сервопривода, а саму её разглядывают, как неведомую зверушку. --- Сканирование Предакинга длилось несколько секунд, которые показались Ное вечностью. Его жёлтые оптики сузились, анализируя каждый бит данных: структуру ДНК, энергетическую сигнатуру, следы... Прайма. Запах его энергии, его прикосновений, был как ядерный след для его сенсоров. Он не просто увидел «человека» или «другую богиню». Он увидел принадлежность. — Ты, — его голос прозвучал как низкочастотный гул ярости, заставивший вибрировать воздух вокруг. Он придвинул её ещё ближе к своей лицевой пластине. — Ты его. Прайма. В его тоне не было вопроса. Был приговор. Он повернул голову к Нут, не отпуская добычу. —Твоя оценка верна. Это не случайность. Это слежка. Она пахнет им. Нут, видя, как его хватка сжимается, а оптика загорается опасным багровым отблеском, сделала шаг вперёд. —Король, осторожнее. Она хрупкая. И напугана. — Страх — логичная реакция диверсанта, раскрытого перед выполнением миссии, — холодно парировал он, но его когти всё же чуть ослабили хватку, не давая Ноя упасть, но и не выпуская её. Его логика уже выстраивала связи: Прайм -> Шпион -> Угроза Нут -> Угроза возрождению предаконов. — Я не диверсант! — выдохнула Ноя, пытаясь вырваться. — Я просто искала ответы! Я искала... таких, как я! — Ложь, — мгновенно отрезал Предакинг. — Ты пришла от него. Значит, твои цели — его цели. Его цели — мои поражения. Это аксиома. Он швырнул её на землю перед собой, не сильно, но с такой непререкаемой властью, что она откатилась и замерла, глядя на него в ужасе. Его тень накрыла её полностью. —Говори. Быстро. Зачем Прайм прислал тебя? Что он хочет узнать? — Его голос был стальным, лишённым всякого сострадания. Это был допрос. Каждый вопрос был ударом молота. Он видел в ней не личность, а канал, ведущий к его врагу. И он был готов разорвать этот канал, чтобы добраться до источника угрозы. Нут видела это, видела, как его ярость, его древняя ненависть, затмевает всё остальное. Ей нужно было действовать быстро, пока его «логика» не привела к единственному выводу: устранить шпиона. Ярость Предакинга была материальной силой, сжимавшей воздух. Его когти готовы были сомкнуться, чтобы раздавить эту хрупкую, пахнущую Праймом угрозу. Но между ним и его целью возникла она. Нут шагнула вперёд как стена. Её движение было резким, решительным, и её плечо с силой упёрлось в его сервопривод, заставляя его руку дёрнуться и отклониться. — Король, остановись! Её голос не кричал. Он гремел. В нём звучала не просьба, а та самая древняя власть, что заставляла трепетать звёзды. В её глазах, обычно сверкающих насмешкой или любопытством, пылал холодный, безжалостный огонь. Предакинг замер, его оптики сузились до щелочек, переведя фокус с дрожащей Нои на Нут. Внутренние системы бушевали, требуя устранения угрозы. Но её команда вклинилась в этот процесс как вирус, вызывая сбой. — Ты не видишь? — её слова падали как ледяные глыбы. — Она не солдат. Не оружие. Посмотри на неё! Это испуганный щенок, который заблудился и наткнулся на волка. Твой гнев ослепляет твою же логику! Она ткнула пальцем в сторону Нои, не отводя взгляда от его лица. —Если бы Прайм хотел шпионить, он прислал бы кого-то другого. Кого-то, кого не жалко потерять. Он не послал бы свою... — она сделала паузу, позволяя ему самому догнать мысль, — ...слабую точку. Его уязвимость. Слово «уязвимость» заставило его процеccор замолчать на долю секунды. Это был тактический термин. Логичный термин. Его взгляд снова метнулся к Ное, но теперь он сканировал не угрозу, а... актив. Её страх, её незащищённость, её полное отсутствие боевой подготовки. — Она действовала без его ведома, — заключила Нут, и в её голосе снова зазвучала привычная уверенность. Она повернулась к Ное, всё ещё сидящей на земле. — Не так ли? Ты сбежала. Искала... нас. Или таких, как мы. И теперь твой Оптимус, — она произнесла это имя с лёгкой, язвительной насмешкой, — вероятно, рвёт на себе проводку от беспокойства. Предакинг медленно, с низким скрежетом суставов, опустил руку. Его оптика всё ещё пылала, но ярость в ней сменилась жёстким, холодным анализом. —Глупость, — прошипел он. —Нерациональный и опасный поступок. —Совершенно верно, — парировала Нут, на её губах играла едва заметная улыбка. — Но такова природа человека. Он промолчал. Ответ был очевиден. Она выиграла этот раунд. Но война была далеко не окончена. Он смерил Ною взглядом, полным презрения и брезгливого любопытства. —Её присутствие здесь... привлечёт его. Он придёт за своим имуществом. —Возможно, — согласилась Нут. — И тогда у нас будет преимущество. Мы будем ждать. А пока... — она протянула руку и поставила Ною на ноги. — Давай поможем нашей... гостье прийти в себя. И решим, что с ней делать. Взгляд, который она бросила Предакингу, говорил яснее слов: «Тронешь её — будешь иметь дело со мной». И он это понял. Понял и принял вызов. Пока что. ------------------- –– Докладывай, Саундвейв.– голос Мегатрона, раздавшийся в рубке звенел от раздражения. Вызов верного разведчика заставил его отвлечься от приятного времяпровождения с Венерой. –– Обнаружена пригодная для органической жизни планета. – без всяких эмоций механически доложил тот.– Зафиксированы большие залежи энергона и киберматерии. Мегатрон через несколько минут появился в отсеке и склонился над консолью. – Это выглядит слишком хорошо, чтобы быть правдой. Даже сейчас его паранойя не давала ему просто порадоваться удаче. – Говоришь, нет разумной жизни? А это тогда что? – его коготь ткнул в голограмму, где одиноким маячком вспыхивал сигнал. Сигнал энергона. – Автобот? – неуверенно спросил неизвестно откуда взявшийся Нокаут. Мегатрон покосился на него: – А это мы сейчас и проверим. Саундвейв, возьми курс на э эту планету. Вечер на Эдеме сменился ночью. Оптимус, заложив сервоприводы за спину, мерил шагами свой зал. Ноя не отвечала. Точнее, её сигнал вообще пропал из унисферы. Прайм гнал из процессора страшные мысли о возможных причинах её молчания. Но беспокойство как кислота, разъедало все его внутренние схемы. Он непрерывно посылал запросы во все ведомства Содружества. Совет Безопасности и сама Паула Мио стояли на ушах, пытаясь найти пропавшую девушку. В зале эхом раздался гул двигателя и визг тормозов. Жёлтый камарро, влетел в зал, и на ходу трансформируясь вытряхнул на пол перепуганного Оззи. – Ох старик.. –– Прокряхтел он, поднимаясь и поправляя очки,– Зачем так гнать? Бамблби махнул сервоприводом, и устремился к Прайму. – В последний раз её юз-дубль выходил в унисферу на Сильверглейде. Оптимус взволнованно воскликнул – Мир сильфенов! – Да! – Хочешь сказать.. – страшная догадка пронзила процессор, как молния. – Она ушла по тропе. – закончил за него Оззи. На мгновение повисло тяжёлое молчание. – Она не может путешествовать по тропам. Это очень опасно. – И тем не менее она там. – Это мы виноваты! – начал причитать Бамблби. Не нужно было ей рассказывать про Облачного Танцора! – Врать, тоже не выход. Оззи тихо подошёл к Оптимусу и глядя снизу вверх на гиганта, тихо проговорил: – Оптимус.. Я путешествовал по тропам. Сильфены назвали меня другом. Я могу провести вас. Могу помочь найти, если не Ною, то Облачного танцора или кого-то ещё из их дикого хипового братства. Они подскажут. – Конечно, Оззи, – голос Прайма был полон решимости. –– Показывай путь. Оззи открыл личную, червоточину и по другую сторону друзья увидели залитые светом синие леса Сильверглейда. – Я думал на Сильверглейд нельзя перемещаться минуя ККТ? – удивился Би. – Не основателю Содружества, – хмыкнул Оззи. – Бамблби, – Оптимус положил массивный сервопривод на плечо друга.– Ты остаёшься. Дождись Хаунда, будь на связи. Би издал разочарованный механический звук, но спорить не стал. Прайм, подхватил Оззи, и шагнул в червоточину. --- Тишину леса, нарушаемую лишь шелестом листьев и тяжёлым гулом систем Предакинга, внезапно разорвал натянутый до предела, как струна, гул. Воздух загудел, заставив вибрировать мельчайшие частицы пыли. Птицы разом умолкли. Свет — яркий, золотой, пронизывающий кроны незнакомых деревьев — начал меркнуть как при затмении. Быстро. Неумолимо. Зловеще. . На лес легла холодная и безразмерная тень, пожирая свет с ненасытной жадностью. Она ползла по земле, по деревьям, по фигурам замерших существ, стирая цвета и краски мира, оставляя лишь монохромный ужас. Предакинг резко вскинул голову. Его жёлтые оптики сузились, сканируя небо, которое всего секунду назад было ясным и чистым, а теперь стало потолком из полированной, испещрённой шрамами стаои. Он был так низко, что, казалось, можно дотронуться до него когтем. Это был не корабль. Это был город-крепость, парящий в небе. Чудовищных пропорций, усеянный орудийными башнями и светящимися синим адом двигателями, чей рёв теперь заполнял собой всё мироздание, давя на разум первобытным страхом. Нут замерла, её рука инстинктивно сжала плечо Нои, прижимая её к себе. Её рога-антенны слабо мерцали, считывая энергетическую сигнатуру корабля. Её собственное, обычно насмешливое или уверенное лицо, стало маской ледяного изумления. — Невероятно... — прошептала она, и в её голосе прозвучало нечто, чего Предакинг никогда от неё не слышал: предчувствие беды. Его весь мир сузился до силуэта этого корабля. Его процессор, ещё секунду назад анализировавший угрозу абстрактно, теперь ВЗРЕВЕЛ. Данные посыпались каскадом. Сканирование брони. Анализ энергетической подписи. СОВПАДЕНИЕ. Его оптики, всё ещё поднятые к небу, побелели от чистой, неразбавленной ненависти. Не просто к врагу. К предателю. — Мегатрон... — его голос был рёвом, скрежетом, скрипом разрываемой стали, звуком ломающейся планеты. В этом одном имени было всё: гибель его братьев в той пещере, ложь, холодный расчёт, страх того, кого он когда-то считал лидером. Страх перед силой предаконов. — ОН... — голос Предакинга сорвался на раскатистый, животный рёв, от которого содрогнулась земля. Он вскинул когти к небу, к нависшей над ними тюрьме из металла. — ОН УНИЧТОЖИЛ МОЙ НАРОД ИЗ-ЗА СВОЕЙ ТРУСОСТИ! И ТЕПЕРЬ ОН ПРИШЕЛ СЮДА?! Его ярость была слепой, всепоглощающей. Он уже не видел ни Нут, ни Ною. Он видел только тень Немезиды — тень своего самого ненавистного врага, нависшую над его последней надеждой. И в его процессоре был только один, ясный, как клинок, приказ: УНИЧТОЖИТЬ. Воздух зашипел, зарядился озоном и статикой. Свет телепорта ослепил на мгновение, выхватив из небытия массивную, знакомую до боли фигуру в серой броне. Мегатрон шагнул вперёд, его оптика сканируя местность, привычно ища угрозы, замерла. Прямо перед ним, в позе готовности к прыжку, с когтями, сжатыми так, что металл стонал, и с оптиками, пылающими белым огнём чистой ненависти, стоял Предакинг. — Ты... — выдохнул Мегатрон, и в его голосе прозвучало нечто редкое: шок, замешательство и тут же — вспышка старой, холодной ярости. Он видел призрак. Призрак своего самого чудовищного предательства. Пауза длилась микросекунду, но в ней уместилась вечность. Два титана, два воплощения гнева, замерли в немом поединке взглядов. И эту хрупкую тишину разорвал новый звук — тяжёлый, уверенный шаг из-за деревьев. — Ноя! — прозвучал низкий, властный голос, полный тревоги и облегчения. На поляну, раздвигая ветви, словно занавес перед главным действием, шагнул Оптимус Прайм. Его синяя броня сверкала в угасающем свете, кулаки были сжаты, а оптика горела решимостью. Он увидел Ною, увидел Нут... и его взгляд скользнул дальше. Он увидел их. Предакинг. Мегатрон. Его два самых лютых, самых непримиримых врага. В одном месте. В метре от его потерянной любви. — О чёрт... — прошептал Оззи, выглядывая из-за могучей ноги Прайма и тут же пытаясь залезть обратно в чащу. Тишина стала звонкой, напряжённой, как струна перед разрывом. Три пары оптик — белая от ярости, красная от ненависти и синяя от яростной решимости — встретились в одной точке. Вселенные ненависти, обид и боли столкнулись в этом одном, роковом мгновении. Первым рванулся Предакинг. С рёвом, в котором была вся боль его мёртвого народа, он бросился на Мегатрона. Не было стратегии, не было мысли — только слепая, животная месть. Мегатрон встретил его своей сложенной в кулак лапой. Грохот удара был как падение скалы! — Я убью тебя ! —ревел Предакинг, его когти впились в броню Мегатрона, сдирая целые пласты металла. Оптимус, не раздумывая, рванулся вперёд, чтобы встать между этой бойней и Ноей. — Держись от них подальше! — крикнул он Ное, но его движение восприняли иначе. Мегатрон, парируя когти Предакинга, увидел бросок Прайма. Старая ненависть вспыхнула с новой силой. —Прайм! Это твой проделки?! — он швырнул Предакинга от себя и на секунду развернулся, выстрелив из встроенной пушки по Оптимусу. Свинцово-красный энергетический заряд прожёг воздух. Прайм увернулся, и снаряд врезался в дерево позади, разнеся его в пыль. И началось. Адский вальс трёх титанов. Предакинг, яростный и непредсказуемый, атаковал, его когти и зубы искали слабину в броне Мегатрона. Мегатрон, тяжёлый и мощный, бил сокрушающими ударами, его пушка рычала, швыряя в них обоих очередями энергетических зарядов. Оптимус парировал, рубил топором, пытаясь то отбить Предакинга, то блокировать удар Мегатрона, яростно защищая свой фланг, где были Нут и Ноя. БРЫЗГИ ЭНЕРГОНА залили землю радужной, ядовитой лужицей. Части оторваной брони и искры разлетались веером при каждом ударе. Воздух гудел от рёва моторов, скрежета металла, воя разрядов и рёва ярости. Три силы вселенной, три несовместимые идеологии, три личных апокалипсиса сошлись в одном месте, чтобы выплеснуть всю свою ненависть друг на друга. Нут схватила Ною и отпрянула. Места здравому смыслу на этом побоище не было. Она нахмурилась. – Прекрати орать! – приказала она визжащей в её руках Ное. Её рога – сонар сканировали Немезиду. – А вот и ты.. – пробормотала она и шагнула в незакрытый телепорт. Мрак рубки освещался только мерцанием экранов и консолей. На Нут злобно уставились две пары красной оптики. Саундвейв без предупреждения атаковал. Инфразвук разрушительной волной ударил в величественную фигуру богини. Нут закрыла Ною, и зажала ей уши. Затем, словно ничего не почувствовав удивленно подняла бровь. Нокаут молнией метнулся к ней, активируя своё энергетическое копьё. Нут даже не повернула головы. Небрежно, даже лениво она махнула рукой в его сторону, и бота отшвырнуло неведомой силой. Нокаут грохнулся на консоль, силой удара ломая все попавшиеся на пути приборы и компоненты. – Это было… жалко, – почти сочувственно произнесла она, глядя на Саундвейва.– Смотри и учись. На её лице поступила злобная ухмылка, а рога едва заметно завибрировали. Сонар богини превратился в страшное оружие. Его излучение разрушало, лишало возможности двигаться. Оба десептикона рухнули на пол, их корпуса корчились от боли и сенсорной перегрузки, провода внутри рвались, броня пошла трещинами. Когда они перестали двигаться, Нут вскинула голову. – Ну.. Как то так… – Ты их убила? – пролепетала Ноя. – Я не убийца! – отрезала Нут. – просто вырубила, пусть полежат и подумают о своём поведении. Удерживая Ною на руках, она уверенно направилась вглубь корабля. --- Ярость Предакинга достигла критической массы. Он отлетел от сокрушающего удара Мегатрона, его броня дымилась в нескольких местах, но белый огонь в его оптиках не угас — он стал только ярче. Он видел, как Прайм парирует выстрел Мегатрона, как тот готовится для новой атаки. Он видел двух своих величайших врагов, и его логика, его самое существо требовало одного — ПЛАМЕНИ. Он встал, его спина выгнулась дугой. Металл на е корпусе заходил ходуном, пластины с громким СКРЕЖЕТОМ И Лязгом начали сдвигаться, перестраиваться, меняя свою форму с двуногой на нечто... древнее. Чудовищное. — Великий аттрактор... помоги нам... — прошептал Оззи, в ужасе пятясь. Где секунду назад был трансформер, теперь вздымалась огромная, покрытая чёрной, как ночь, бронёй туша. Вытянулась мощная шея, увенчанная змеиной головой с пастью, полной светящихся энергетических зубов. Из спины поднялись шипастые пластины, а могучие крылья с грохотом расправились, отбрасывая тень на всех собравшихся. Предакинг обрёл свою истинную форму. Форму короля драконов. Он ВЗРЕВЕЛ. Звук был таким, что задрожала земля, а с деревьев посыпались листья. Его пасть распахнулась, и из неё вырвался не просто огонь. Это был сфокусированный поток чистой плазмы и адского энергетического пламени, раскалённый до состояния маленького солнца. Он пронзил пространство между ними, ПРОШИБАЯ всё на своём пути. Мегатрон, застигнутый врасплох, успел лишь поднять руку в попытке блокировать удар. Пламя захлестнуло его, отбросив назад с оглушительным рёвом. Он врезался в скалу, его броня дымилась и плавилась в местах прямого попадания, испуская едкий запах гари и раскалённого металла. Оптимус, действуя на рефлексах, вогнал свой топор в землю и поднял энергетический щит. Стена пламени УДАРИЛА в него, отбросив Прайма на колени. Щит треснул, но выдержал, осыпая Оптимуса градом раскалённых брызг и заставляя его сервоприводы скрипеть от невероятного напряжения. ---- Нут остановилась напротив круглого закрытого шлюза и пнула по створкам – Выходи! – потребовала она. Створки разъехались и Нут встретилась с ошарашенным взглядом ярко-розовых глаз. – Венера. Там, на полянке очень сильно воняет тестостероном. Не хочешь посмотреть? ------- Воздух звенел. Всё вокруг на мгновение озарилось ослепительным бело-жёлтым светом. Земля плавилась, превращаясь в стекловидную массу. От драконьего рёва звенело в аудиодатчиках. Предакинг, испустив свой огненный смерч, с грохотом опустился на передние лапы, его массивная грудь тяжело ходила ходуном. Дым валил из его пасти, а оптики пылали торжествующей, дикой яростью. Он снова был хищником. Королём. Убийцей. И он дал понять обоим своим врагам, что игра только началась. Теперь битва перешла на совершенно новый, куда более опасный и разрушительный уровень. Прайм с трудом поднялся, Мегатрон вскинул сервопривод, целясь в Предакона, но внезапно, невидимая и неимоверная сила разметала титанов разные стороны, словно тряпичных кукол. – Ну хватит! – звенящий голос прорезал аудиосенсоры. Все обернулись. Венера стояла, подняв руку, а по всему её телу, словно жидкое пламя струилась ярко-розовая аура. Предакинг попытался встать – Стоять! – рявкнула Нут, – Всем! Все трое замерли на месте, их оптика сверкала яростью и бессилием. Вентиляция шумно гоняла воздух, охлаждая перегретые в драке системы. Они прекрасно понимали что перечить таким существам было очень неразумно. Да они и не хотели. – Вот и чудненько. – Успокоилась Нут, – а теперь снова станем разумными существами и поговорим. Глава 43 Глава 43 Воздух, ещё секунду назад разорванный рёвом двигателей и взрывами, застыл. Гудела земля, остывая там, где её плавил драконий огонь. Гудели и сервоприводы трёх воинов, вынужденных застыть в унизительной неподвижности. Их оптики, полные немой ярости, были прикованы к двум женщинам, которые выглядели так, будто просто прервали нелепую дворовую потасовку, а не бой титанов. Первой нарушила тишину Венера. Она опустила руку, и розовая аура вокруг неё померкла, сменившись лёгким, насмешливым сиянием в глазах. —Ну вот, — она фыркнула, смотря на Нут. — Я же говорила, что от тебя воняет занудством за несколько световых лет. Не могла просто дать им выпустить пар? Зрелище было ничего так. Нут медленно повернула к ней голову, её рога-камертоны слабо вибрировали. —Выпустить пар? — её голос был холоден и ровен, как лезвие. — Они уже почти выпустили друг другу кишки и наполовину испарили этот сектор. Твоему «воину», — она язвительно выделила слово, бросив взгляд на Мегатрона, — не хватает сдержанности. А его оппонентам, — взгляд скользнул по Прайму и Предакингу, — здравого смысла. Кто-то должен был это прекратить, раз уж ветреная особа решила отсиживаться на корабле. Венера поджала губы, но в её глазах вспыхнул озорной огонёк. —Я наводила красоту! А не то что ты... Искала, кого бы приструнить. — И нашла, — парировала Нут, и на её губах дрогнула едва заметная улыбка. Этот короткий, колкий обмен взглядами и словами мгновенно обозначил их динамику: древние, вечные противоположности, которые вечно спорят, но вынуждены действовать заодно. Тяжелое молчание повисло после слов Нут. Три титана всё ещё были скованы, но воля, сдерживающая их, чуть ослабла — ровно настолько, чтобы можно было двигаться, но не настолько, чтобы атаковать. Мегатрон был первым, кто нарушил хрупкий статус-кво. Он с низким, угрожающим скрежетом пластин выпрямился во весь рост. Его оптика, пылая яростью и унижением, метнулась к Венере. — Мы уходим, — его голос был низким, хриплым и не терпящим возражений. В нём не было просьбы. Это был приказ. Приказ тому, кто, как он считал, принадлежал ему. Венера на мгновение заколебалась. Её розовые глаза встретились с взглядом Нут — насмешливым, понимающим. Потом перешли на Ное — испуганной и заворожённой. И наконец — на Мегатрона. На его расплавленную броню, на его сжатые кулаки, на его взгляд, в котором бушевала буря из гнева, ревности и... страха потерять её снова. Она позволила ему обхватить её массивной лапой — жест одновременно защитный и собственнический. Мегатрон даже не взглянул на остальных. Его единственной целью сейчас было забрать своё и удалиться с поля боя, чтобы перегруппироваться, оценить урон и... вынашивать месть. Воздух снова зашипел. Телепорт активировался, и через мгновение они исчезли — повелитель десептиконов и его богиня. На поляне воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием остывающей земли и тяжёлой вентиляцией двух оставшихся титанов. Оптимус Прайм медленно поднялся. Его щит погас. Он повернулся к Предакингу, который всё ещё стоял, сгорбившись, как готовый к прыжку зверь, дымящийся от остаточного жара и ярости. Его белые оптики были прикованы к тому месту, где исчез Мегатрон. — Он... ушёл, — тихо произнёс Прайм, привлекая его внимание. Предакинг медленно, очень медленно повернул к нему голову. Глубокий, угрожающий рык заструился из его груди. Оптимус поднял руку в умиротворяющем жесте, но остался настороже. —Прямого приказа... уничтожать протоформы твоих братьев... — он говорил чётко, медленно, выбирая слова, которые могли бы дойти до сознания существа, движимого болью, — ...я не отдавал. Это было... предательство. Со стороны Мегатрона. Его решение. Его страх. Он сделал паузу, позволяя словам просочиться сквозь пелену гнева. — Мы все... в тот день... стали его жертвами. Предакинг замер. Его рык стих. Он не отвечал. Он просто смотрел. Смотрел на того, кого считал соучастником уничтожения всего своего рода. И впервые в его перегретый яростью процессор закрадывается не ярость, а вопрос. Сомнение. Рык Предакинга стих не потому, что он успокоился. Он стих, потому что сменился на тихий, почти беззвучный вибрирующий гул — звук абсолютной, всепоглощающей ненависти, ушедшей так глубоко внутрь, что она стала холодной. — Ты... лжешь, — проскрежетал он. Не кричал. Констатировал. — Я видел их опознавательные знаки. Автоботы. Нут, наблюдавшая за этим, нахмурила свои идеальные брови. Её рога-антенны слабо вибрировали, улавливая невысказанную боль, исходящую от обоих. — Он не лжёт, — тихо сказала она, и все взгляды обратились к ней. — Он... недоговаривает. Говори, Прайм. Вся правда. Или твоё молчание погубит и тебя. Оптимус Прайм замер. Его плечи опустились под тяжестью воспоминаний, которые он десятилетиями пытался похоронить в самых глубоких архивах своего процессора. — Они... — его голос дал трещину. — Не выполняли приказ. Они действовали по своей инициативе. Группа моих самых ярых, самых непримиримых последователей. Они увидели протоформы... силу предаконов... и ужаснулись. Они решили, что такая мощь не должна попасть в руки Мегатрона. Или... кому бы то ни было ещё. Они видели в вас не расу... а оружие. И приняли решение... упреждающее Он сделал паузу, и тишина стала давящей. — Они взорвали пещеру, уничтожив всё... и себя вместе с ней. Я... я не успел их остановить. Признание повисло в воздухе густым, ядовитым дымом. Правда была ужаснее, чем ложь. Мегатрон был заказчиком убийства, но исполнителями стали его собственные, самые преданные воины. Автоботы. Те, кем он руководил. Чью преданность он взрастил. Предакинг медленно выпрямился. Белый огонь в его оптиках погас, сменившись угольно-чёрной, безжизненной пустотой. Не на ком было сосредоточить всю ярость. Не было никого, кого можно было бы винить целиком и полностью. Вина оказалась размазана по всем и ни по кому одновременно. И это было невыносимо. Он посмотрел на Прайма. И в его взгляде не было уже ни ярости, ни ненависти. Только бесконечная, всепоглощающая пустота и одно-единственное слово, прозвучавшее тише шепота, но громче любого рёва: — ...Вот так… – Затем, повернувшись к Нут, почти шепотом, – Мы уходим. Нут мгновение молчала. – Нет. Предакинг уставился на неё. – Я не могу её оставить., – она кивнула на всё ещё находящуюся в её руках Ною. Сейчас контраст между огромной, возвышающейся на семь метров богиней и маленькой, напуганной Ноей был ярок как никогда. – Это женщина Прайма, пусть разбираются сами. – король драконов рычал, но Нут уловила вибрации, исходящие от его искры. Он не приказывал, он умолял. – Нет,– твердо повторила она. Либо она идёт с нами, либо мы с ними. Оптимус сделал шаг к Нут и протянул сервопривод, забирая у неё Ною. На поляне вновь повисло молчание. – Хорошо, давай пройдем по твоей любимой Логике. – Буркнула Нут, обращаясь к Предакингу, – Прайм тебе не враг. И мне тоже. У меня вообще не может быть врагов. Живых.– Она с нежностью взглянула на него, – особенно с твоей защитой. Эта грубая, неприкрытая лесть, как ни странно подействовала. – Мне нужны ресурсы, чтобы помочь тебе. Содружество, с его технологиями – идеальный вариант. Предакинг, молчал. Его процессор отчаянно пытался найти хотя бы один логичный довод, чтобы возразить. Но его не было. “Мне больно!”– кричала его искра, и Нут услышала. Она кивнула, и подошла ближе. – Я заберу твою боль, мой король, прошептала она и её дыхание коснулось тёмной нагрудной брони. От этого Предакинг вздрогнул и замер, не зная, что ответить, чем возразить. Его взгляд метнулся к Оптимусу, прижимающему к груди Ною. Оптимус Прайм медленно развернулся к гигантской фигуре Предакинга и не менее величественной Нут. Его пластины выпрямились. Он стоял, не принимая боевую стойку, но и не расслабляясь. Он был подобен непоколебимой и вечной скале. Воздух загудел от глубины его голоса, в котором не было ни злобы, ни страха, лишь холодная, отполированная сталь ответственности. — Вы идёте со мной, — прозвучало его первое слово. Это не было предложением. Это был факт. — Не потому, что я вам доверяю. И не потому, что мы забыли о пролитой крови. Его оптика пристально смотрела на Предакинга. — Вы идёте, потому что я не позволю последнему Предакону бессмысленно погибнуть от собственной ярости. Потому что долг лидера — искать путь даже там, где его нет. И потому что, —его взгляд скользнул к Нут, а затем к Ное, — в Здесь есть те, кому нужны ваши знания. Он сделал шаг вперёд. — Вот условия нашего перемирия. Запомните их. Они не подлежат обсуждению. 1. Вы не применяете силу против любого обитателя Эдема, будь то автобот или человек. Ваши разногласия со мной остаются нашими разногласиями. 2. Вы не препятствуете нашей работе по построению нашего мира и не приближаетесь к нашим ключевым объектам без моего сопровождения или разрешения. 3. Вы подчиняетесь моему решению в случае любой внешней угрозы. На Эдеме один командующий. И это — я. Оптимус выдержал паузу, позволяя каждому слову осесть в процессорах. — Нарушите любое из этих правил — и вы станете врагом. Не потому, что ты Предакон, а потому, что ты выбрал этот путь. Я даю шанс, которого лишились твои собратья. Не заставляй меня пожалеть об этом решении. Это была не просьба. Это был ультиматум. Чёткий, жёсткий и абсолютно в духе Оптимуса Прайма. Он предлагал не дружбу, а хрупкий мир на своих условиях, продиктованный не эмоциями, а холодной расчётливостью и остатками надежды. Он смотрел на Предакинга, ожидая не ответа, а молчаливого принятия. Ибо любое иное слово означало бы немедленное продолжение войны. Предакинг молчал. Он знал, всё уже решено. Нут тихо положила руку ему на плечевую пластину. – Пошли… – Подождите! – воскликнула Ноя.– где Оззи?! Оззи оказался лежащим без сознания под искореженным деревом. Ударная волна Венеры задела и его. Оптимус аккуратно поднял хрупкое тело. Молодой учёный безвольно болтался в его сервоприводе как тряпичная кукла. – Ох… Оззи! – едва сдерживая слёзы воскликнула Ноя. Нут подошла ближе и склонилась над бесчувственным телом. Оптимус недоверчиво отпрянул. – Я хочу помочь. –с этими словами Нут наклонила голову, сканируя организм Оззи своим сонаром.– Не сильные повреждения. Разрывы внутренних органов. – Не сильные?! – в шоке воскликнула Ноя. – Ничего такого, что нельзя было бы исправить Она протянула руку к Оптимусу, забирая у него тело учёного. Оззи лежал в огромных руках богини как младенец в руках матери. Её ладони слегка светились, а лицо было сосредоточено. – Восстановить такой несложный организм нетрудно, – пояснила она наблюдающим за ней. – Как ты это делаешь? – спросил Предакинг. Нут указала на светящуюся сферу в своих рогах. – Это, своего рода, аккумулятор. – терпеливо объясняла она. – энергия накапливается и ждёт, когда её используют. Энергии всё равно на что она будет потрачена, на разрушение или созидание. Сейчас я использую её чтобы восстановить целостность его организма. Спустя минуту физик тяжело за дышал и закашлялся. – Ох братцы… , – тяжело прохрипел он и его взгляд уперся в огромное лицо Нут склонившееся над ним. Он посмотрел на её рога на энергетический шар между ними, и пробормотал. – Похоже, я еще сплю.. Нут хмыкнула и передала ошарашенного Оззи Прайму. – Сейчас мы можем отправляться,– резюмировала она. И уверенно зашагала в сторону леса. Вся странная компания двинулась за ней. На этот раз тропа раскрылась сразу, деревья словно сами расступились, образовывая подобие широкой аллеи. – А она точно знает как работают тропы? – с сомнением пробормотал Оззи.– Даже я не всегда знаю, куда попаду. – Точно. – отрезал Предакинг. Ноя и Оззи переглянулись и пожали плечами. Шли молча, каждый был погружен в свои мысли. Процессор Оптимуса, обычно ясный и холодный, был завален обломками только что произошедшего. “Она жива. Она цела. Это главное. Всё остальное — шум”. Взгляд на Ною был якорем, единственной точкой, не позволяющей ему сорваться в чистейшую, беспощадную ярость. Он видел, как она сжимает его палец, и этот крошечный жест значил больше, чем любая победа. С ним шли Двое титанов. Две бомбы замедленного действия. Одна — от боли, другая — от скуки. Он наблюдал, как Нут исцеляет Оззи с лёгкостью, от которой стыл энергон в системе. Это была не медицина, это было творение. И оно его пугало куда больше, чем грубая сила Предакинга. Условия поставлены. Мост сожжён. Теперь главное выдержать. Он знал, что каждое его слово было игрой на грани. Один неверный шаг, один намёк на слабость, и драконья ярость обрушится вновь. Он не доверял им. Он использовал ситуацию. Как всегда. “Протоформы…” Этот шрам на его искре заныл с новой силой. Чувство вины, тяжёлое и жирное, как машинное масло. “Мои боты. Моя ответственность. Мой провал”. Он дал им шанс не только из милосердия. Это был акт искупления. Попытка заплатить долг, который никогда не сможет быть выплачен. · “Куда она ведёт?” Взгляд на спину Нут, уверенно ведущей их сквозь лес. Она двигалась так, будто знала каждую травинку на этой планете миллиард лет. И, возможно, так оно и было. Он чувствовал себя не лидером, а... кем? Гостем? Заложником? Пешкой в ире богов? Эта мысль была неприятной и колючей. · Эдем... Название его нового мира теперь звучало горькой иронией. Рай, в который он привёл дракона и богиню. Что я наделал? Но отступать было некуда. Только вперёд. Как всегда. И сквозь весь этот хаос мыслей главным был тихий, настойчивый гул тревоги: “Смогу ли я защитить их всех? Или моё решение погубит тех, кого я поклялся беречь?” --- Командный отсек «Немезиды» погрузился в зловещее молчание, нарушаемое лишь тревожным гулом повреждённых систем и… мерцанием экранов, выведенных из строя. Воздух пах гарью и озоном. Мегатрон шагнул внутрь, его массивная фигура заслонила свет из коридора. Его лапа всё ещё сжимала талию Венеры, с почти животной потребностью чувствовать, что она здесь, что она реальна. И что он её не отпустит. И тут он увидел их. Нокаут, его тщеславный медик, был распластан на полу в луже собственных энергожидкостей. Его лаковая красная броня была испещрена трещинами, словно по ней проехались бульдозером. Он не двигался. Рядом, в ещё более жалком состоянии, корчился Саундвейв. Его обычно непроницаемый корпус дымился, из разорванных панелей торчали искрящие провода. Лазербик жалобно пищал, пытаясь заткнуть одну из многочисленных течей. Низкий, нарастающий гул, исходящий из груди Мегатрона разорвал тишину. Это был не крик, а звук лопающегося от ярости терпения. Его оптика сузилась до кровавых щелочек. — КТО?! — его рёв потряс стены рубки. — Кто это СДЕЛАЛ?! Его взгляд метнулся к Венере, Она была одна на корабле. С ними. Что произошло? Но Венера лишь подняла идеальную бровь, окидывая сцену критическим, почти скучающим взглядом: —. Выглядит драматично, но, по большей части, поверхностно. Нервные окончания, сенсорные перегрузки… Эстетический ущерб, не более. Хотя, — она грациозно наклонилась, рассматривая Нокаута, — твоему парикмахеру пришлось туго. Интересная техника. Не разрушает, а… перезагружает. — Здесь была…— просипел Саундвейв, его голосовый модулятор хрипел от повреждений. — Чужая… С органиком… Мегатрон повернулся к Венере, и его лицевую пластину исказила гримаса бешенства . — Они мои воины! — взревел Мегатрон, сжимая кулаки так, что треснула пластина на его ладони. — Их жизни принадлежат МНЕ! Их судьбу решаю Я! Никто не смеет… — О, перестань, — Венера махнула рукой, – Хочешь, я починю? Она сказала это так просто, так буднично, что Мегатрон на мгновение опешил. Его ярость столкнулась с её ледяным, непостижимым спокойствием. — Починишь? — он с трудом выдохнул, его процессор отказывался верить. — Ну конечно, — она улыбнулась, и в её розовых глазах заплясали весёлые искорки. — Для меня это не сложнее, чем… нанести макияж. Дай мне минутку. Она высвободила свою руку из его хватки — и он, к своему удивлению, разжал пальцы. Венера подошла к Нокауту и опустилась на колени, её платье разлилось по заляпанному полу словно розовое облако. Она просто провела рукой над его разбитым корпусом. Её аура, та самая ослепительно-розовая энергия, что усмиряла титанов, мягко заструилась вокруг Нокаута. Трещины на его броне начали сходиться, словно живые. Сломанный шлем выпрямился. Цвет вернулся к его обычно яркому красному покрытию, становясь ещё более насыщенным, глянцевым....Нокаут вздрогнул и сел, хватая себя за грудь. —Что… что произошло? Моя отделка! — он тут же достал полировочный блок, с ужасом изучая свое отражение в нем. Венера повернулась к Саундвейву, её пальцы уже начинали светиться мягким розовым светом. —Теперь наш молчаливый друг. Хотя, после этого он, возможно, станет чуть менее молчаливым. — Довольно! — рык Мегатрона прозвучал как удар топора. Он резко шагнул вперёд и схватил её за запястье, оттягивая руку прочь от Саундвейва. Его хватка была стальной, почти болезненной. — Он не умрёт. С его системами поковыряется Нокаут. Как только закончит любоваться своим отражением. Он смотрел на неё, и в его оптике бушевала дикая, иррациональная ревность. Эта энергия, её прикосновение... она была предназначена для него. Только для него. Мысль о том, что она тратит свою божественную силу на кого-то другого заставляла его процессор вскипать чистой яростью. “Её сила — моя сила. Её внимание — моё. Её прикосновения... только ко мне”. — Ты сделала достаточно, — его голос был низким и хриплым, полным невысказанной угрозы, обращённой не к ней, а ко всей вселенной, которая могла бы посметь претендовать на её внимание. — Он десептикон. Он справится с болью. Или сдохнет. Он отвёл её в сторону. Внутри него бушевала буря. Он получил её назад. Но вместе с ней он получил постоянное, живое напоминание о том, что его величайшее сокровище, это не вещь, а сила, которую он отчаянно пытался загнать в клетку под названием «моё». И этот страх, страх снова потерять, страх оказаться недостойным, страх перед тем, чего он не может контролировать, был горше любой поражения. Глава 44 Лес вокруг путников незримо менялся. Воздух становился теплее и суше, солнце сияло ярче и теплее. Ноя и Оззи дремали в сервоприводах Оптимуса. Предакинг шёл погруженный в свои мысли, сверля оптикой спину шедшей перед ним Нут : “Данные. Анализ. Сбой. Перезагрузка”. Его процессор, заточенный под охоту, разрушение и простые, чёткие цели, отчаянно пытался переработать входящий поток. Это было похоже на попытку проанализировать взрыв звезды с помощью калькулятора. ” Боль. Пустота. Ярость. Вектор: отсутствует. Архив: "Месть". Файл повреждён. Цель: "Автоботы/Мегатрон" — ошибка перераспределения вины”. Системная ошибка. Всё внутри него застыло в состоянии гудящего ступора. Он был как оружие с сорванным прицелом, готовое выстрелить в никуда. · “Приказ: "Следовать". Источник: Нут. Приоритет: высший”. Это был единственный чёткий сигнал в хаосе. Он шёл за ней, потому что его логика, его инстинкты — всё, что от него осталось — признало её главной. Её. Только её. · “Объект: "Оззи". Состояние: "Повреждён". Действие Нут: "Восстановление". Его оптика запечатлела каждое движение её рук, мерцание энергии. Данные сыпались водопадом: · “Энергетический паттерн: неизвестен. КПД: 99,9%. Скорость регенерации: максимальная. Угроза: потенциально максимальная. · ...Принадлежность: моя”. Именно эта мысль, простая и животная, вытеснила всё остальное. Она не была частью анализа. Это был факт, принятый на уровне искры. · “Моя. Моя сила. Моя загадка. Мой ключ”. Она говорила о "несложном организме" с лёгкостью, от которой его собственные системы восстановления казались примитивными. Она держала жизнь в своих ладонях и играла с ней. И эта жизнь принадлежала ему. · “Аккумулятор. Рога-камертоны. Накопление и перераспределение энергии”. Его разум, привыкший к простым схемам "удар-результат", с трудом постигал это. Она не атаковала. Она не защищалась. Она переписывала реальность. И она назвала его своим королём. Своей защитой. Это льстило. Глубоко, на примитивном уровне, на котором он существовал сейчас. Он был последним. Она — единственной. Их связь была единственной нитью, державшей его от падения в чистый, бессмысленный хаос. Вывод: её могущество — это его могущество. Её цели — его цели. Пока что. Он не доверял Прайму. Он презирал хрупких органиков. Но Нут... Нут была настолько выше, старше, страннее всего, что он знал, что это вызывало не страх, а жгучее, хищное любопытство. Он шёл за ней, и его взгляд был прикован не к тропе, а к её спине. Он анализировал каждое движение, каждый проблеск энергии в её рогах. Он изучал её. Свою. И в глубине его процессора, под грудой боли и гнева, горела звездой новая программа: "Защитить. Обладать. Понять." – Анализируешь? – Тихий вопрос Нут выдернул его из собственных размышлений. Предакинг поровнялся с ней и тихо спросил: – Ты можешь подключаться к моему процессору? – Не совсем. Это не так называется., – она замолчала, обдумывая как объяснить, – Связь, Понимаешь? Не физические волны… Здесь. – Нут указала на центр его нагрудной брони. – Связь через искру! – Понял Предакинг. – Да, через искру, через душу, ауру, ментальное поле.. Я не знаю дословно твоих мыслей, а чувствую их направление. Предакинг молчал, пытаясь переварить новую информацию. Нут вздохнула. Похоже, сейчас в его голове твориться полный бардак. “Ещё немного и вся его логика вспыхнет как “ошибка 404””, подумала она, и добавила масла в огонь: – Ты тоже так можешь. Предакинг уставился на неё. – Позже научу, – шепотом пообещала она, и затем, обращаясь уже ко всем остальным, – Похоже мы пришли. Ноя и Оззи проснулись, Оптимус остановился, компания замерла озираясь. Вокруг них, насколько хватало глаз, в бесконечную высь устремлялись величественные секвойи. Лес дышал солнцем, под ногами простирался мягкий упругий ковер из опавшей хвои и мха. – А куда мы пришли, – подал голос Оззи. Предакинг активировал свою навигационную систему, но не получил вразумительных данных. – Это Эдем, – Ответил Оптимус Прайм. Оззи ошарашенно уставился на Нут: – Но как?! Вместо ответа она пожала плечами. Однако и Прайм и Ноя продолжали сверлить её взглядами. Лишь стоящий рядом Предакинг самодовольно усмехнулся. Словно он сам только что вывел всех через миры. Искру распирала гордость. За Нут. За ЕГО Нут. – Это очень долго обьяснять… – начала она, – Физик, может быть, поймёт,– её палец уперся в Оззи, – А остальные?. – затем, она обратилась к Прайму. – Теперь твоя очередь, это твой мир, мы здесь гости, показывай дорогу дальше. Оптимус вышел вперёд, он уже определил их координаты, до Нью-Спарк было около сотни километров, а местность между лесом и городом представляла собой ,в основном, равнину. Он активировал связь. “Бамблби! Хаунд! Ответьте!” ----------- Мегатрон был в бешенстве, и единственным существом, которое могло находиться в этот момент рядом, была Венера. – Как ты допустила, чтобы эта ...чужая устанавливала здесь свои порядки?! Он расхаживал по её жилому отсеку, а оптика его сверкала от едва сдеживаемого гнева. Венера сидела на столе, внимательно за ним наблюдая. – Позволь мне кое-что объяснить, – отозвалась она совершенно серьезно, – Нут, и Ноя такие же как я. – Богини? – перебил её Мегатрон. – Богов не существует, Воин. Богами нас назвали Земляне, когда мы впервые появились у них. Для людей той эпохи наши знания и способности были непостижимы. Добавим сюда рост, сильно отличавшийся от среднего человека, и вот перед древним греком уже стоит богиня любви. – Тогда… мне нужны более подробные сведения, – медленно проговорил он. – Пожалуйста, – Венера была абсолютно серьёзна. – Наш народ очень древний. Мы тысячелетия накапливали знания и развивали способности. Нас можно сравнить с райелями – примерно на одном уровне. Когда-то мы вышли в космос и занялись дальнейшими исследованиями. Мы изучали всё: устройство вселенной, природу энергии и способы управления ей. Мы встречали населённые миры. Разные существа, кто-то разумен, кто-то не очень, мы познакомились со множеством высокоразвитых рас, переняли опыт и знания, и продолжали своё путешествие. Наша группа наткнулась на Солнечную систему, и обнаружила там обитаемую планету. Разумная жизнь находилась в самом начале эволюции. Однако, мы решили остаться и наблюдать. Люди казались нам… – она подбирала слова, – … Интересными. Они были похожи на нас внешне, имели хоть и сильно упрощённую, но схожую по структуре с нашей, нервную систему. Но одно обстоятельство привлекало внимание больше всего, их развитие шло удивительным темпом, как разгоняющийся поезд. Вся эволюция человечества Земли, в масштабе вселенной происходила в довольно сжатые сроки. Однако, я отвлеклась. – Венера встала, и глядя на внимательно слушающего её Мегатрона, продолжила. – Итак, наша группа осталась на земле. Мы наблюдали за ними, делились знаниями, и радовались развитию. – Насколько я знаю, сейчас на Земле нет богов. Тебя, например, я встретил на необитаемой планете, в дальнем уголке галактики.. При упоминании о Сагоне, сердце Венеры сжалось. – Да, – тихо согласилась она.– Сагон… Мегатрон увидел боль в её глазах, тоску по утраченному дому, и искру его словно сдавили тиски. “Сочувствие? – удивился он. – Сагон был и моим домом, Венера. Он подошёл ближе, и взял её за руку, металлические когти аккуратно сомкнулись на изящной запястье. – Продолжай. – Да, конечно… Мы покинули Землю, решив двигаться дальше, развитие человеческого общества уже не требовало “богов” для объяснения различных явлений, знания, которыми мы поделились, дали мощный толчок развитию науки… – Венера снова уселась на стол, – Сейчас, Мегатрон, мы подходим к самому интересному. Покидая Землю, мы договорились соблюдать дистанцию, и не приближаться друг к другу на расстояние меньше чем 5 световых лет. – Очень интересное решение. Почему? – Дело в том, мой Воин, что наша нервная система гораздо сложнее, чем у любого другого органика. И одной из её расширенных функций является связь с представителями своего вида. – Связь. – Да, это не радио волны, это именно нейронная связь. И если с одним из наших происходит что-то ужасное, это чувствуют все, кто находится рядом. – Рядом, это в радиусе 5 световых лет? – Да. Так вот, как ты помнишь, недавно я получила ранение. Мегатрон медленно кивнул. При воспоминании окровавленной, тогда ещё Тени, и от осознания, что он чуть снова не лишился своей любимой, его могучий корпус содрогнулся. – Как назло, каким-то – Она сделала рукой неопределённый жест, – … Невероятным образом, Нут и Ноя оказались в радиусе поражения. А Нут, надо сказать, та ещё зануда. Она пришла на Немезиду, сразу, как только уловила меня. – Но она не могла знать, где мы появимся. – Да, в этом вся ирония. Нелепое совпадение. Я не знаю, как она оказалась на той планете,так же как те, другие двое Кибертронцев. Мегатрон молчал, погруженный в свои мысли. – Ваша связь слабеет с увеличением расстояния, – резюмировал он.– А Нут достаточно сильна, чтобы без боя размазать по стенке моих лучших десептиконов. – Вообще то я тоже так могу, – надулась Венера, – Просто не люблю насилие. – Да, я заметил, там, на поляне. – Нужно было вас как-то остановить. Тот дракон, действительно мог нанести ущерб. А я бы не хотела чтобы ты пострадал. – Починила бы, как Нокаута. Венера поджала губы. – В тебе говорит гнев. Кстати, что это было, там, в рубке? – Ты о чём, – Мегатрон сделал вид, что не понимает. – Сцена ревности… “Не трогай его! Хватит! Он десептикон!” Мне продолжить? – её тон стал серьёзным. – Мегатрон, мой великий Воин, я люблю тебя. Всем своим существом. Но Саундвейв и Нокаут, они мои друзья. По корпусу Мегатрона прошло приятное тепло от её искреннего и такого прямого признания, но при упоминании Нокаута и Саундвейва он нахмурился. – Там, где горит страсть, нет места логике, – парировал он. – Тоже верно, тогда, попробуй смотреть на меня не только как на вещь, а как на личность. Как было, когда я была Тенью. Мегатрон раздраженно скрипнул клешней. – Я вижу в тебе личность, Венера, и признаю твою силу и мудрость. Но логика выключается, когда я вижу, как ты взаимодействуешь с кем то другим… – Это.. Невероятно возбуждает, – глаза Венеры вспыхнули. – однако… – Однако, я не безумец, и даю слово, что не буду препятствовать твоему общению с кем бы то ни было. – О-о-о! – почти простонала Венера. – И ещё, возвращаясь к Нут. Значит, твои сородичи чувствуют всё, что происходит друг с другом? – Не совсем. Боль, это своеобразный сигнал, крик о помощи, мы не можем его контролировать. А чтобы уловить другие… вибрации, нужно настроиться. Мегатрон кивнул, удовлетворенный ответом. Венера спрыгнула со стола и направилась к шлюзу. – Куда?! – взревел лидер десептиконов, – Я с тобой не закончил. Венера подпрыгнула от неожиданности. Мощные сервоприводы сгребли её в охапку, и в следующее мгновение она оказалась распластанной на столе, с которого только что встала. – Не спеши, Венера, мой гнев требует выхода, – прохрипел он нависая над ней. – Я думала, мы всё обсудили, – она захлопала глазами, изображая недоумение. – Не всё, моя любовь, например, как ты мне компенсируешь то унижение когда отшвырнула меня как котенка, там, на поляне? – О, мой Воин, мне нужно было как-то остановить побоище, и ради справедливости, я отшвырнула не только тебя. – она облизала губы. – какой способ компенсации тебя устроит, мой Воин? – Вообще-то, у меня есть идея на этот счёт, – промурлыкал он, раздвигая коленом её ноги. ------------ Хаунд сидел в зале Прайма на своём любимом диване и лениво потягивал бензин из бессменной фляжки. Его оптика следила за шагающим взад – вперёд Бамблби. – Может сядешь, – буркнул он,– уже в глазах рябит. Би на секунду замер. – Не могу. – Ты толком объясни, что Оптимус сказал? – Если бы ты не сидел в своём бункере, ты бы знал. Он возвращается. С Ноей. – Ну замечательно. И мой завод не бункер. – С Ноей, Оззи, и гостями. Хаунд задумался. – А именно? – В том то и дело! – Бамблби не мог сдержать волнения, – он сказал, что с ним ещё одно существо, такое же как наша Ноя, и… кибертронец! Хаунд поперхнулся бензином. – Автобот? – прохрипел он, прокашлявшись. – Не знаю. Но Оптимус не приведёт сюда врага. В это время в зале вспыхнули блики излучения Черенкова, и в следующее мгновение из открывшейся червоточины шагнул Оптимус Прайм, прижимая манипуляторами к броне Ною и Оззи. – Оптимус! Ноя!– Бамблби первый подскочил к нему. – Вы в порядке. – Я тоже здесь, подал голос Оззи. – Всё в порядке, Бамблби. – Прайм был как всегда уверен и спокоен. Он опустил Ною и Оззи на пол. Девушка тут же бросилась в своё жилище, бормоча по дороге, “да здравствует душ!”, а Оззи побрел к репликатору, отвечая ей – “Да здравствует кофе!” Автоботы проводили взглядом своих человеческих друзей. – Оптимус! Ты говорил, что будешь с гостями, начал Бамблби. – Точно! – поддакнул Хаунд. – Они скоро будут здесь. Оптимус подошёл к огромному арочному проему, ведущему на балкон и посмотрел на небо. – А вот и они. --- Бамблби и Хаунд застыли у арочного проёма, следя за взглядом Оптимуса. Сначала они ничего не увидели — лишь безоблачное небо Эдема. Но затем на горизонте появилась крошечная, быстро растущая точка. — Это... Что это? , — прошептал Би, его голосовой синтезатор скрипнул от напряжения. Точка превратилась в чёрный, угрожающий силуэт, рассекающий воздух с неестественной, хищной грацией. Солнце отражалось от глянцевой, чёрной как смоль брони, вырисовывая мощные крылья и длинную, змеиную шею. — Праймус! ... — выдохнул Хаунд, инстинктивно отступая на шаг и чуть не расплескав свою драгоценную фляжку. — Это же...Предакон! Существо было огромным, даже по меркам трансформеров. Оно не летело, оно властвовало в небе, каждый взмах его крыльев отбрасывал на землю тень, от которой стыл энергон в системах. Оно приближалось к зданию с такой скоростью, что, казалось, вот-вот врежется в него. В последний момент чудовище резко затормозило, зависнув прямо перед балконом. Воздух завыл от турбулентности, заставляя Хаунда и Би инстинктивно поднять сервоприводы, защищая оптику. Исполин мягко опустил когтистые лапы на перила, его массивная грудь тяжело вздымалась, а от корпуса исходил низкочастотный гул — звук абсолютной, дикой мощи. И тут Бамблби заметил,что на спине чудовища, между шипастых пластин хребта, сидела крошечная фигурка. Пока автоботы пребывали в парализующем ступоре, фигурка поднялась. Худая, хрупкая на вид девушка в нелепо большом, поношенном пальто и огромных очках, съехавших на кончик носа, выглядела так, будто случайно забрела на спину летящего дракона из соседней библиотеки. Не обращая ни малейшего внимания на высоту и шокированных гигантов, она ловко спрыгнула с хребта Предакинга прямо на балкон. Её ботинки мягко шлёпнулись о металлический пол. — Ну, вот мы и приехали, — проговорила она своим тихим, ровным голосом, поправляя очки. В этот момент чудовище на перилах содрогнулось. Раздался оглушительный лязг и скрежет перестраивающегося металла. Крылья сложились, шея втянулась, лапы изогнулись. За несколько секунд гигантский дракон исчез, и на его месте, согнувшись из-за недостатка пространства на балконе, стоял огромный кибертронец в красно-чёрной броне. Его желтая оптика холодно окинула зал, ненадолго задержавшись на застывших от ужаса лицах Бамблби и Хаунда. Воцарилась оглушительная тишина. Было слышно лишь шипение систем охлаждения Предакинга и тихий довольный вздох девушки, которая отряхивала пыль с рукава своего пальто. Бамблби медленно, очень медленно повернулся к Оптимусу. Его оптика была размером с блюдце. — Оптимус... — его голос сорвался на статичный шепот. — Это... это твой гость? Хаунд, не говоря ни слова, поднёс фляжку к лицу и залпом выпил всё её содержимое. Тишину нарушил возгас: – Уже прилетели, – Ноя высунулась из-за двери своего жилища, – А где Нут? – спросила она рассматривая Предакинга. – Я здесь. Ноя опустила глаза – Ого! – воскликнула она рассматривая хрупкую женщину в несуразном мешковатом пальто и огромных роговых очках, – Не узнать. – На это и расчёт. Нут огляделась: Застывшие в изумлении автоботы, напряженное выражение лица Прайма, замерший с цилиндром кофе Оззи, всё это никак не располагало к дружеской беседе. – Ну что ж, Оптимус Прайм, мы у тебя в гостях, так что, командуй. – Для начала, – Оптимус подошёл к арке, – вы можете занять любое жильё в городе. Предакинг окинул взглядом замерший городской пейзаж. – Город-призрак, – пробормотал он. – Я бы попросил! – тут же вскипел Хаунд, – На себя посмотри, последний из рода. Предакинг резко развернулся, из запястий его с лязгом выскочили клинки – Что ты сказал, автобот?– прорычал он – Что слышал, – Хаунд подскочил и направил на него ионное ружьё. – Прекратите! – Оптимус встал между ними. Его голос звучал как гром, но выражение лица было непроницаемо.– У какого своя боль. И мы достаточно разумны, чтобы уважать друг друга. Стычки недопустимы. Хаунд молча сел на место, Предакинг хмыкнул и отвернулся. – Король Предаконов и Нут здесь, потому, что они нуждаются в нашей помощи. А мы в их. – Верно, – Нут шагнула вперёд, чтобы её было видно и слышно всем присутствующими, – Я воспользуюсь вашими ресурсами, а вы моими знаниями. Вместе мы поможем друг другу. А потом мы, – она кивнула на Предакинга, – покинем ваш замечательный гостеприимный мир. – А что она может знать такого, чего не знает наш Оззи? – простодушно заметил Бамблби. Предакинг раздражëнно лязгнул когтями. – Побольше уважения. – буркнул он. – Тише, тише. – Нут примирительно подняла руки. – Что могу знать? Примерно всё. – Скромность не твоя сильная черта, да? – снова не выдержал и съязвил Хаунд. – Точно, – в тон ему ответила Нут, поправляя очки. Она обернулась к слушающей их перепалку Ное. – Ноя, – с абсолютно серьёзным лицом начала она. – я продам тебе свою душу за горячую ванну. Ноя удивленно моргнула и расплылась в улыбке. – Конечно, идём! Мне так много нужно у тебя спросить! – Она на секунду замешкалась, – А как же твой… друг? , – она указала глазами на Предакинга. – Предакинг достаточно мудр и сдержан. Я уверена, что он отнесется с пониманием к потребностям моего слабого белкового организма. И конечно же не устроит очередное побоище из-за чьих-то нечаянных слов. – она сказала это очень громко, чтобы Король Предаконов точно услышал её. Затем, она позволила Ное утащить себя в её дом. – Про слабый организм, это была шутка сейчас, – заметил тихо Оззи.