Сансара и возмездие

Наступил тот самый день... День расплаты, на которую теперь сполна хватало безумия и безрассудства. Мало что осталось от личности Лют с тех пор, как Авель стал командующим. Ее не слышали и не слушали ни серафимы, ни престолы, ни голос бога, не говоря уже о самом боге. Она - изгой небес, застрявший в их системе, как один из множества винтиков. Ранее ей хватило бы простого понимания, пары слов поддержки... Только всем был важнее рандомный вознесшийся грешник, а не погибшие командир, воины и ее травма. Та, кто ранее выступала голосом разума для Адама, умела принимать взвешенные решения, была ответственной и знала, когда действительно надо отступить - теперь была поглощена слепой местью и страстной жаждой крови. Тот внутренний голос, которым говорила галлюцинация Адама, замолчал, а сам его образ исчез из головы. В голове были лишь демоны, кровь, возмездие и сны о миллионах смертей. Механической походкой она шла по пустому темному коридору штаба экзорцистов. Зрачки были сужены, взгляд казался звериным, и пугающе безумным. Такой бывает у психопатов. Зловещее сияние этих глаз озаряло темноту коридора, а каждый шаг был наполнен чеканной тяжестью. Для кровожадной улыбки уже не требовалась маска - выражение настоящего лица напугало бы сильнее неонового экрана. Только что она надолго усыпила Авеля, чтобы он не помешал. Он еще мог пригодиться, но не сейчас... Наконец, экзорцистка дошла до огромной двери, обрамленной бронзовым орнаментом, напоминающим виноградные лозы. Лют достала из кармана резной массивный медный ключ, вставила его в скрипучую замочную скважину и открыла дверь. За ней находился просторный темный зал с золотыми мечами и сияющими острыми копьями, развешанными на стенах, на которых красовались фрески, изображающие экзорцистов. На них истребители хищной стаей спускались в ад, убивали демонов с особой жестокостью, играли с их головами, танцевали на их телах и наслаждались смертью. А посреди зала располагался стенд, на котором лежало вовсе не оружие. Это был горн, и именно он был призван однажды протрубить начало судного дня. Сюжеты фресок и собственные фантазии доставляли Лют садистское удовольствие. Лейтенант подошла к стенду, взяла золотой горн в руки и стала его рассматривать. Казалось, на миг ее разум пробудился, и к ней пришло осознание о том, чего ей будет это стоить. Она осознавала это с самого начала и знала на что идет, но... Почему небеса молчаливы и холодны? Во всем раю никому не было дела ни до смерти первого человека, ни до ее горя, ни до армии экзорцистов, которым грозила утилизация, ведь эти ангелы отличались особой жестокостью, агрессией и жаждой крови. Но они были такими созданы. Их хвалили за колличество убитых и подначивали убивать. Им внушали, что ад - зло, что грешники - опасность, но что теперь? Теперь Сера хотела сократить их, путем утилизации. С их частичной обезличенностью и специализацией, нацеленной на убийство, они могли быть весьма опасны для райского общества. Лют никогда не воспринимала своих сестер как близких, а если и ценила кого-то из них - то лишь за боевые качества. Потери - цифры, сокращение - лишь повод устроить восстание и приступить к своим планам мести. Хотя бы они поддержат ее идеи. На мгновение перед ней снова возник образ Адама. Его маска изображала эмоцию, какая была у нее при виде его смерти. - Сучка! Будь со мной, тупая сука! Лют! - Кричал образ, оплакивая ее, а после растворившись во мраке зала призрачной тенью. Девушка улыбнулась, но улыбка эта опять выражала сумасшествие, а глаза снова гневно загорелись золотым сиянием, Поднеся горн к черным губам, она дунула в него, что было силы. Звук пронзил тишину и покой не только зала и штаба, но и целых небес, возвещая о начале Судного дня...