Сила есть — ума не надо

Новый год подкрался незаметно. Очень быстро улицы стали украшены гирляндами, елочными игрушками и фонарями, которых, если честно, и так хватало.  Ты каждый раз хихикала, когда ловила себя на мысли, что всем этим занимаются такие грозные и сильные парни из старшей Фурин, еще смешнее становилось, если удавалось увидеть эту картину воочию. Ссорятся, мешают друг другу, кричат, но все равно делают. Падают со стремянки в сугробы или, если повезло, хотя тут смотря с какой стороны посмотреть, ловит одноклассник, тогда упавший парень становится похожим на принцессу. Ты уверена, что где то в галерее есть фотка сия мгновения, удалять ее, конечно, не будешь.  Больше чем новому году, ты радовалась начавшимся каникулам. Учёба продлилась почти до тридцатого, мечтая остаться дома на пару дней по больше, что только не делала, но мама как монолит — непреклонна. Стемнело. Особенно прекрасны эти глянцевые дождики и фонарики в сумерках. Для тебя загадка, где они нашли столько украшений, наверное скинулись, но получилось действительно красиво. Сжимаешь в кармане бумажный список, вы уже привыкли, что всей семьей записываете нужные продукты на бумагу — традиция. Снег громко хрустит под тяжестью тела, сердце бьётся чаще обычного, ты хорошо знаешь, что ваш район один из самых безопасных, но неизвестность и тьма, а вернее то, что в них кроется, пугали. Гопота, ошибочно полагающая, что городок все еще неблагополучный, часто наведывалась, иногда у них даже получалось кого то избить. Выдыхаешь. Нос и щеки красные от холода, зарываешься в шарф, но это мало спасает. Вдалеке уже виднеется магазин, ускоряешь шаг. Механические двери сами перед тобой открываются, заходишь внутрь, уверенная, что тебя вот-вот схватят за рукав куртки, но, ожидаемо, ошиблась.  Тепло. Кожа начинает согреваться, берёшь тележку и проходишь далее. Прилавки так и пестрят неровно разложенной едой. Достаешь из кармана помятый список...  Нужные продукты нашлись быстро, этот продуктовый ты знаешь, как свои пять пальцев. Конечно, будут еще докупки, но мама сказала, что основа должна уже лежать в холодильнике, дала свою карту и безжалостно отправила твою уставшую душеньку в магазин, а сама осталась наводить порядки. Но, размышляя по пути, ты пришла к выводу, что сходить за продуктами лучше, чем уборка, поэтому даже обрадовалась, что по приходу ни пылесосить, ни мыть посуду не надо.  — С вас пять тысяч иен, — словно робот, говорит кассирша.  Ты пытаешься одновременно найти карту и сложить продукты. Хмуришься, когда не можешь нащупать пластиковый прямоугольник.  — Секунду... — дыхание участилось, если ты потеряла карту, то тебя убьют.  Пальцы судорожно елозят в карманах, пытаясь нащупать хоть что то, мнут ткань, которой изнутри обшита куртка, но тщетно. Пусто и все.  — У вас тут никто карту не терял?  Сзади раздался мужской голос. Вы с кассиршей синхронно оборачиваетесь. Парня ты узнала сразу. Знакомы вы не были, но повязку, скрывающую глаз, ты запомнила, кажется, именно он, как принцессу, держал своего друга, который тоже выглядел нестандартно. Совпадение?  В руках юноши лежала зелёная карта, он покрутил ею перед вами, надеясь, что не ошибся и хозяина определил верно.  — Теряли, это моя карта, — чуть громче, чем хотела, говоришь ты, радуясь находке.  Уже было потянулась за прямоугольничком, как парень ловко уворачиваться, оставляя карту при себе. На его лице улыбка, причем какая то лукавая и подозрительная.  — Девушка, я же не могу отдавать такие вещи первым встречным, — голос не изменился ни на тон, странный. — мне нужны доказательства.  Такого удовольствия у тебя не было. Ты не помнила номер карты, а код от нее говорить уж точно не собиралась, конечно, если верить своей памяти, то он ученик Фурин, но в семье не без урода, что если юноша злодей? Обреченно вздыхаешь, грустно смотря на незнакомца, надеясь, что он поверит на слово, но паренек лишь хихикает.  — Тебе достаточно назвать свои имя и фамилию.  Его единственный видимый глаз, будто видит тебя изнутри и читает мысли. Казалось, что он пережил больше, чем ты и твои родственники вместе взятые.  — [Ваша фамилия] [Ваше имя], — вздрагиваешь, понимая, что надо было говорить инициалы матери, — но это карта мамы... — добавляешь, понимая, что теперь точно не отдаст.  Юноша снова засмеялся, ты каждый раз невольно засматривалась на его серёжки-кисточки, двигающиеся в такт каждому движению, словно гимнастические ленты.  — Да все-все, не паникуй, — неожиданно для тебя, протягивает карту, — верю, тут фамилия такая же, я ведь прав, [Ваша фамилия]-чан?  Быстро же он изменился. Будто не эмоции им управляют, а совершенно наоборот. Хитрый. С такими связываться нельзя.  Слишком грубо забираешь по праву свое, боясь, что юноша снова отпрыгнет, оставив карту при себе. На пластике действительно выгравированы зеленые иероглифы с инициалами мамы, от стресса ты забыла, что каждую такую пластинку украшает имя владельца. Незнакомец посмеялся.  — До встречи, [Ваша фамилия]-чан, — почти пропел парень, перед тем как уйти.  Ты спокойно оплатила покупки, не желая более смотреть в лицо кассирше. Оно до ужаса усталое, а теперь выражало какое то раздражение, которое неумело маскировалось за улыбкой. Стыдно, что пришлось устраивать такое представление. Все. Теперь вернешься в этот магазин лишь после нового года. Может, выходку и забудут.  Наконец то покидаешь это место. Пакеты шумно шуршат, то и дело бьются о ноги. Руки уже начали краснеть от тяжести содержимого и холода, неуклюже спускаешься по лестнице.  — [Ваша фамилия]-ча-а-н! — послышался до ужаса знакомый голос сзади.  Поворачиваешь голову назад настолько, насколько позволяют человеческие возможности. В сумерках и фонарном свете запестрели желтые кисточки, после в очертаниях незнакомца удалось заметить и повязку, которая придает его образу уже не устрашение и загадочность, а создает ассоциации с надоедливым юношей. Стервозно игнорируешь его, идешь домой, демонстративно выпрямившись, чтобы показать свое превосходство, которого не было от слова совсем, надеясь, что это недоразумение отстанет. Но не сегодня, сначала послышался приближающийся хруст снега, а потом появилась четкая аура какого то человека поблизости, пока не показались эти самые сережки. Не сказать, что он сильно высокий, но шаги быстрые, ему не составило труда не то что догнать тебя, а даже обогнать. Лениво незнакомец развернулся лицом к тебе, идя задом наперед, причем уверенно, парируя каждый сугроб, при этом и вовсе не смотря на землю.  — Игнорировать невежливо, ребячество какое, — наигранно расстроился, как минимум его выдавала улыбка, — похоже, ты меня не помнишь, странно, я ведь отчетливо запомнил девушку, которая фоткала мое добродушное спасение друга.  Ты покраснела. Во мраке это вряд ли было видно, но от бывалой уверенности не осталось и следа, стыдливо опускаешь голову, сутулясь. Послышался смешок, видимо, ему доставляет удовольствие цепляться к другим. — Я фоткала не вас.  Отрезала ты, отворачиваешься в сторону, делая вид, что тебя заинтересовало какое то здание, которое ты видела сотни раз. От порыва ветра, волосы назойливо полезли в лицо, а к этому времени полиэтиленовые ручки пакетов и холод доставляли такой дискомфорт, что хотелось остановиться и передохнуть, но нельзя. По крайней мере, до момента, пока одноглазый не уйдет.  — М? Что же ты тогда фоткала, [Ваша фамилия]-чан? — снова эта придурочная усмешка, — Неужели жилой дом? Какая пошлость.  Он не выбирал выражения, вернее выбирал, но так, чтобы казалось совершенно наоборот, будто он не фильтрует слова. От резкого жара, нахлынувшего из-за стыда, ты начала потеть, а от последнего заявления аж поперхнулась. Руки потихоньку начали дрожать, но незнакомец этого не замечал, он тут, чтобы довести тебя до сумасшествия.  — НЕТ! — кричишь на всю улицу, опровергая обвинение.  — Что же тогда?  Улыбается по-лисьи. Он знает, что у тебя нет выбора, кроме как признаться. Он специально загнал в тупик.  Ты помялась, заговорила тише с паузами дольше обычного.  — Мне показалось, что вы с тем двухцветным смешно выглядели.  До сумасшествия не довел, но довел до самоубийства. Это признание было равносильно смерти.  Незнакомец неожиданно двинулся навстречу, остановившись в паре метров от тебя, преграждая путь, ты попыталась обойти, но его скорости хватает, чтобы синхронно двигаться вместе с тобой.  — Умница, признаться разумное решение, — будто награждая за твою новую психологическую травму, хвалит он, — не против, если помогу донести продукты?  Молчишь, конечно, не против, но не сейчас, а в идеале, чтобы помог кто угодно, но не он. Шагаешь из стороны в сторону, а одноглазому хоть бы хны, только так и поспевает, со стороны это было похоже на танец.  — [Ваша фамилия]-чан, я думал, мы уже пришли к выводу, что молчать — ребячество, ты ведь уже взрослая.  Опять этот тон, побуждающий врезать в рожу надоеде, в идеале, выбить и второй глаз. Громко вздыхаешь. Это специально, чтобы знал, что хорошенько уже заколебал, и неплохо было бы уйти. Гордо держишь в руках пакеты, мол, и без тебя справляюсь.  — Я думала, что ты уже получил то, что хотел.  Незнакомец удивился.  — Как же, я еще не получил разрешение тебе помочь.  И вновь ты покраснела, сердцебиение участилось. Разве можно такое говорить просто так, еще и с таким выражением лица?  — Да все-все, забирай свои пакеты, и избавь меня от своего присутствия! — выпаливаешь ты, бросая продукты на землю.  Ладошки сами полезли в теплые карманы, пальцами легко можно было ощутить глубокие полосы, оставшиеся после тяжести содержимого.  — Я понимаю, что смущаю тебя, но сдерживаться хоть как то нужно, — почти что пропел от радости незнакомец.  Он нарочно выводил тебя из себя, надеялся на такую реакцию, и, возможно, даже знал, что именно так ты себя и поведешь. Одноглазый поднял пакеты, в отличие от тебя, его такая тяжесть вовсе не напрягала, осанка осталась такой же ровной, а лицо до раздражения веселым.  — Интересно, что ты сделаешь, если я попрошу твой номер?  Пропел юноша, идя хвостиком за тобой. Ты обернулась и исполнила желание, даже не успела ничего сообразить, рука сама сжалась в кулак, ударив прямиком в единственный видимый глаз.  Наверное, ты это сделала, потому что знала, что он увернется. Незнакомец похож на человека, который хорошо дерется, неужели неспособен парировать от девичьего кулака? Похоже он просто поддался, потому что даже не пошатнулся.  — А вот это уже было неожиданно.  «Да-да, ври побольше.» Мельком пронеслось в голове, но человеческое сочувствие активировалось раньше разума.  — Господи, прости, пожалуйста, тебе не больно?  Словно курочка-наседка забегала вокруг юноши, все еще повторяя слова извинения.  — Ничего страшного, — по-доброму произнес незнакомец. Ты облегченно выдохнула, перестав мельтешить перед новоприобретённым проклятием, — просто теперь я точно возьму твой номер.  Так некстати добавил одноглазый. Ты вновь смутилась, столько раз ты никогда не менялась в лице, как за этот поход в магазин. И вновь рука сжалась в кулак. Сама, от стресса, это очевидно, но почему уже второй раз бьет юношу, но только уже в нос — непонятно. Так же непонятно, как и причина по которой он принимает удары.