Часть 1
29 декабря 2025 г., 10:17
В Рождество Наташа работала. Очередное грязное дело, на которое посылать хоть сколько-нибудь семейных агентов — преступление против морали. Нет, она с радостью смоталась вместо Клинта и отпинала нескольких засранцев, задумавших испортить людям праздник, в этом не было ничего из ряда вон.
Романофф даже не католичка, скорее атеистка, если на то пошло. Любопытно другое: её убрали из актива ЩИТа на тридцать первое декабря и первое января. Да что там!.. Сам Фьюри прислал сообщение: «Агент Романофф, приказываю отдохнуть! Доставленные вами на Рождество террористы напоминали отбивную, и, хотя начали говорить сразу же, мы всё-таки так не работаем». Это означало, что, если не свершится чего-то из разряда «инопланетяне напали на Землю», её не вызовут.
Вероятность этого была ничтожно мала, хоть и не равнялась нулю, но Наташе было плевать. Она уже и не помнила, когда последний раз была свободна на Новый год. Не жила по режиму, не мёрзла на задании, не била морды, не получала сама по внутренним органам... Не выживала, как обычно. Не ощущала вкус пепла вовсе не от шампанского.
Вся её жизнь была фальшивкой. Не родители, не сестра, хотя Лена... Вспоминать больно. Очень. Они обе жертвы системы. Пусть сестра будет настоящей. Хотя бы она. Только вот встретиться они не могут. Теперь нет.
Поэтому нет — у неё нет приятных воспоминаний об этом празднике. Те немногие, что всё же есть, окисляются той фальшью, из-за которой они были созданы. Наташа не может. На праздники ей больно. Вот почему то рождественское задание было так кстати. Не одна. Нужная хоть кому-то. Делающая что-то правильное, хоть немного перекрывавшее всю её прошлую жизнь. Жизнь до Будапешта.
И тут такая новость. С одной стороны — почти царский подарок: три дня гарантированной тишины для столь востребованного агента. А с другой — праздник и всё то же сосущее под ложечкой одиночество. Нет, она могла бы напроситься к Бартонам на огонёк, ей даже не пришлось бы особо и стараться — хватило б намёка, что она выходная... Но нет.
Какое-то странное и плохо объяснимое желание проснулось в ней. Встретить новый год как русской. Пусть одной. Не стеснять друга и его семью. Не прозибать в баре или ночном клубе. А вот так рискнуть и остаться наедине с самым страшным чудовищем в своей жизни... С самой собой. Провести новый год в своей собственной компании.
Наташа понимала, что противоречит сама себе, но это было сильнее её. Как встретишь новый год, так его и проведёшь? Это были глупости, она не верила в подобное, но... Маленькая толика надежды на чуть более спокойную жизнь в ней всё же теплилась. Если она будет пить и валяться под елочкой, может, в неё будут меньше стрелять и пытаться обмануть или убить?
В конце концов, а чего она теряет? Рассуждая таким образом, Романофф добралась до Аляски. Там было несколько плюсов сразу: снег, ёлки и всяко меньше людей, чем в Нью-Йорке. Снятый на двоё суток коттедж обещал ей тёплый уютный домик с камином и огромной кроватью. Медвежью шкуру на стене Наташа сочла моветоном, но перед Новым годом особо свободных мест не было.
Ящик столичной, оставленный приветливым хозяином (домик был на компанию!), только добавлял противного зубовного скрежета. Ещё бы балалайку на стену повесил и черевички заготовил с рюмками-матрёшками. Впрочем, это компенсировалось большой пушистой, некогда живой елью, украшенной мелкими огоньками гирлянд и неброскими игрушками... Её вид несколько примерял со всем остальным. И близко не советская и даже не российская ёлка — это уж точно.
А водка... Наташа намеревалась купить еды, шампанского и гарантированно посмотреть северное сияние, не выходя из дома... Шкуру можно временно разложить под ёлку — лежать так будет удобнее и... Да, это будет замечательно. Тепло, запах, огоньки, шампанское с водкой... Если повезёт, Романофф отрубится быстро и выходные пройдут. А потом снова в строй, работа... И так по кругу.
Только вот за едой и шампанским надо съездить. Это не Нью-Йорк, а глухие буераки Аляски. Ещё и метель выла... Дороги замело. Но не менять же планы? В аренду домика входил снегоход. Как не иронично — Буран. Нацепив комбинезон потеплее и менее обтягивающий, Наташа завела агрегат и выехала навстречу ветру, радуясь, что на ней шлем и до ближайшего магазина всего-то сорок-пятьдесят минут езды...
Но если вжмёт газ и срежет через лесок, то уложится в двадцать пять. Хмыкнув и подтвердив, что не ищет лёгких путей, Наташа поехала через лес.
И всё бы хорошо... если бы путь ей не преградило упавшее дерево. Матюгнувшись, она уж было объехала его, когда взгляд зацепился за обугленные ветки и запах гари. Не похоже, чтоб сосна упала от ветра.
Проклиная себя за любопытство, Наташа приглушила мотор и спешилась, просматривая с фонарём повреждённую часть леса. Дерево упало не одно. А три. И между ними, точно в очень странном гнезде, лежал чуть дымящийся мужик в зелёном плаще и доспехах.
«Да быть того не может!» — присвистнула Романофф, подсвечивая лицо этого... не мертвеца, судя по сморщенному лицу, и даже не человека, раз пережил такое. В памяти вспыхивал инцидент в Нью-Мексико... Упавший молот, затем разборки между богами. Позже выяснилось, что упал с небес и сам объект — Тор... Бог или нет — неважно, главное, что парень имел инопланетное происхождение и силы, способные очень осложнить землянам жизнь.
И хоть аналитики и пришли к выводу, прислушавшись к показаниям группы учёных, что сам Тор не опасен для них, были и другие. Например, тот, кто послал того Разрушителя за братом. И учинил с ним разборки, наплевав на землян и сопутствующий ущерб. Локи? Наташа не была уверена. Скандинавская мифология была штукой весьма укуренной.
Главное то, что небольшая воронка и почти невредимый мужчина в ней — всё это напоминало историю с Тором. Вот точно не так Романофф хотела встретить Новый год. Не отдирая от земли какого-то инопланетного красавчика с неясными намерениями... Ещё и для Фьюри отчёт потом писать... «Может, притвориться, что не видела его?» — мелькнула предательская, но соблазнительная мысль. Да тут же и прошла. Пришелец застонал. «Может, и не невредимый, — шевельнулось что-то внутри у Романофф. — С виду целый, только кровь из носа капает да фингал под глазом расцветает, а внутри всё в смятку! Надо проверить! Ведь кроме меня тут никого, увы!»
— Эй! — присела она на корточки рядом, держа на всякий случай верный шокер под рукой. — Ты откуда такой?
Пришелец застонал сильнее. Наташе надоело тянуть кота за коки, поэтому она бесцеремонно зашарила под пластиной — та, к слову, нисколечко не деформировалась. Из какого такого сплава? А, впрочем... Куда больше её заинтересовало то, как заполошно билось сердце пришельца. Хотя, может, для инопланетян это норма? Чёрт. Наташа ничегошеньки о том не знала.
Безопаснее было достать шокер и отключить парня совсем. Безопаснее для неё и Земли, но вряд ли для самого бедолаги.
Особой сентиментальностью и милосердием Наташа не отличалась. Только пока она думала, на руку её легла чужая, обжёгшая внезапным холодом и тут же отпрянувшая от неё...
Шокер заискрил, но Романофф им не воспользовалась. Пришелец постепенно... синел. И самое странное — в лице его читалось отвращение. Не к ней: глядел тот на свои руки, да так, будто желал их отрезать... Но синева распространялась по всему телу — шея, лицо... И наконец глаза зелёные напоследок обречённо мигнули и вскоре засияли кроваво-красным. От прежнего симпотного мужика там остались только волосы, черты лица и телосложение. А вот кожа — синяя, с узорами — могла бы засветиться в фильме Кэмерона. Вот уж точно инопланетянин! Но почему такая реакция на собственную метаморфозу?
— Думаешь, я сам знаю? — ощетинился внезапно тот в ответ на заданный уже давненько вопрос. — Я и сам бы хотел знать, по чьей злой воле я появился на свет! Какому миру принадлежу! Но я не знаю! Ни это, ни почему выжил — там, где шансов не было. Откуда я такой свалился? Из бездны, о смертная женщина! Что я видел, пока падал? Время растянулось, представившись вечностью! Звёзды рождались и сгорали, чёрные дыры разрывали ткань бытия! И только я был единственным разумным в этом падении. Я и мои ошибки. Груз которых и тянул меня дальше вниз. У меня нет ответов, женщина. Никаких — ни для твоего ограниченного ума, ни для собственного. Можешь использовать свою оружие — только оно меня не убьёт, раз уж сама бездна выплюнула, отвергнув! Даже ей я показался чужеродным, даже бездне! — и пришелец истерично рассмеялся.
— Я у тебя столько всего не спрашивала, — поморщилась Наташа. — Смертная женщина? Ты серьёзно? Я думала, у меня беда с головой, но ты точно король безумия! Ты же понятия не имеешь, кому сейчас нахамил и что этот шокер может надрать даже твою инопланетную, подпалённую задницу? — и Романофф щёлкнула шокером перед носом пришельца. Который не сделал ни малейшей попытки уклониться, только равнодушно посмотрел. Ну такого и бить было неинтересно. Да и мало ли он там в пресловутой бездне кроме башки чего отшиб... И Наташа на свой страх и риск убрала шокер. — Ты ранен? Где? — вместо этого спросила и потянула снова руки к груди.
— Не трогай! — отклонился тот... — Обожжёшься! Холодом. Я... — он скривился. — В таком виде причиняю боль.
— Ты что-то типа Фрости? Прости... — Романофф, увидев непонимание, прикусила язык. Он же не с Земли. Откуда ему знать. — Просто скажи, как тебе помочь?
— Зачем тебе это? — хмуро посмотрел на неё этот недоФрости. — Не похожа ведь на благодетельницу.
— А тебе почем знать? — задело Наташу. — Ты же не телепат!
— Немного он, — неожиданно заявил инопланетянин, что бессовестно усмехнулся её изменившемуся выражению лица. — Но ты бы поняла, если б я проник в твою рыжую голову, женщина. Не волнуйся. Я всего лишь считал твою астральную проекцию. Жизнь тебя не щадила. Ни капли. Но и ты её...
— Хватит, здесь ты в дерьме, а не я. И откуда ты знаешь английский? — внезапно задалась вопросом Романофф.
— Задаешь правильные вопросы, женщина, — он снова криво улыбнулся и всё же сёл, облокачиваясь на поваленную сосну. — Раньше я бы сказал, что я бог Локи из Асгарда, но сейчас... Я низвергнут. И Асгард, как оказалось, только притворялся моим домом. Поэтому просто Локи. И я знаю сотни языков разумных форм Девяти миров и не только, а ты всё же разумная форма.
— Сам ты… Локи! Брат Тора? — брови Наташи снова съехались вместе, рука потянулась к шокеру, но ответ Локи заставил её снова передумать:
— Даже в этой дыре меня знают как придаток к этому тупоголовому! — с придыханием, как мог бы произнести только обиженный ребёнок, выдал этот… Наташа не знала, как его назвать. Вместо этого решила выведать больше информации: шпионка она или кто?
— Так это ты этим летом послал ту гигантскую штуку в Нью-Мехико, чтобы отомстить брату?
— Летом? — поперхнулся внезапно этот чудила. Назвать массовым убийцей это недоразумение у Романофф язык не поворачивался. Она много негодяев повидала, но этот… отличался. Да, сумасшедший, но не настолько, чтоб быть маньяком. Этот скорее напоминал одновременно отвергнутого ребёнка и переломанного ментально человека — умный, но не зрелый, но совершенно точно несчастный. И не жестокий. Жестокий — позволил бы к себе дотронуться и обжечься.
— Да, летом. Или ты не помнишь? Сначала упал молот, потом твой брат. Потом ты послал ту машину… А у нас люди погибли из-за ваших божественных разборок. Восемьдесят человек! Ты об этом вообще знал? — отчего-то Наташа посчитала нужным это выяснить. И нет, на тревожную кнопку ЩИТа она должна была нажать уже многократно, но не могла. Что-то в пришибленном облике Локи мешало. Он не хотел жить. Не играл. Уж ложь она отличала прекрасно. На раз-два вычисляла. И этот… бог обмана ей ни разу не солгал.
— Нет, — спокойно отозвался он. — Не знал, что их было столько. Я знал, что жертвы возможны. Но это вина Тора и его друзей. Те присягали мне, но нарушили клятву… А брат должен был смиренно принять наказание отца. Жить тут, среди вас! Но они все ослушались! У меня всё вышло из-под контроля… Я не справился, — он неожиданно закрыл лицо руками.
— Что ж… — Романофф совсем запуталась, что же ей делать. Локи был слишком пришибленным для Вселенского зла. — Это неприятно, но зачем ты через людей пытался сделать больно брату? Разбирался бы только с ним! С чего вообще ваш отец сослал Тора к нам? Мы дыра? Дикари для вас? — голос Наташи внезапно задрожал от гнева.
— Ты умная, женщина. Как к тебе обращаться? — внезапно, заметно оживившись и отняв руки от лица, поинтересовался этот.
— Наташа. Но ты увильнул от ответа! — грозно уставилась она на этого красноокого белого ходока на минималках.
— Наташа, Асгард — вечный город. Золотой. Там нет голода, бедности, всё сияет… Но и счастья там тоже нет. Во всяком случае, не для всех. И смерть тоже порой вгрызается в наше царство. Асы живут долго, по меркам людей — вечности. Потому нас и назвали ваши предки богами. Вы для них как овцы, отбившиеся от стада, — убийственно спокойно и без тени насмешки произнёс он.
— А вы, надо полагать, пастухи? Которые могут зарезать, если надо — забрать шерсть, молоко? — глаз у Романофф задёргался.
— Ты правильно поняла. Только не относи меня к ним. Это… Я хотел быть одним из них, но кровь не обманешь. Я не ас, — снова скис Локи.
— Но Тор — твой брат, а Один — ваш отец, — запуталась в хитросплетении этой альтернативной скандинавской мифологии Наташа.
— Не родной. Приёмный. Я узнал в день, когда Тор пал сюда. Они растили меня как аса, как принца. Дали поверить, что я могу быть царем, что всё возможно. На деле у меня никогда не было шанса. Как бы ни был невежественен Тор, каких бы ошибок ни совершал — трон, как и Мъёльнир, всегда был его. Не мой. Я лишь отродье врага, неиспользованный козырь в игре, трофей с последней войны, чудовище, которым пугают непослушных асгардских детишек. Наверняка им стало легче после того, как я сгинул в бездне. Избавились от тени на семью. Наташа, как тебе я такой? — Локи поднял руки, распрямляя спину. — Неправда ли ужасен?
— Видала и пострашнее, — не впечатлилась та. — Значит, ваш папочка скинул сюда твоего брата на перевоспитание. Ты узнал, что тебе лгали, психанул и отправил Разрушителя устранить конкурента на трон уже гарантированно, потому что его друзья отправились вернуть Тора вопреки воле царя?
— Почти. Царем тогда стал я. Потому что, изгнав Тора и раскрыв мне правду, Один впал в сон раньше времени. Мать возвела меня на трон. На время сна. И ослушались те меня. Пошли за Тором. Если б тот вернулся… я лишился бы и шанса доказать Одину, что достоин. Ему всего-то надо было сидеть на Земле ровно! — снова прорезались истеричные нотки у Локи.
— То есть из-за двух великовозрастных принцев и их не очень дальновидного папаши погибли люди? — Романофф вздохнула.
— Он мне не о… Слушай, Наташа, а ты смела! Так отзываться об Одине, — усмехнулся Локи. — Я его боготворил. Всё, чего я хотел, — быть частью их семьи. Не мрачным придатком, а полновесной частью. Чтоб меня любили и одобряли хоть в половину как Тора! Но я хотел невозможного. Всегда, как оказалось. Моя жизнь кончена. Я йотун. Но жить в их мире, полном холода, снега и вечного льда… не могу. Меня воспитали в ненависти к ним. Я ненавидел биологического отца, не зная ничего о нём. И я убил его. Ради Одина. Я… Я не бог обмана. Это меня обманули и мной играли. И ведь я спас Асгард и Девять миров от правления Тора! Братец… инфантилен… эгоистичен! Мидгард… Вы его изменили — Тор стал иным, перестал думать об одном лишь себе, подвигах и славе. Теперь у Асгарда есть почти достойный наследник. Благодаря мне, а я… приземлился тут. Как после смерти. Спустя полгода. Они наверняка думаю, что я мёртв. Или просто не могут сюда попасть. Тор разрушил Радужный мост, чтобы не дать мне закончить войну, разрушив Йотунхейм… Это было глупо. — Локи снова уронил голову на грудь. — Глупо. И порывисто. В стиле Тора. Я опустился до уровня тупоголового братца! Я сам — идиот! — он ударил себя кулаком. — Йотуны не виноваты. И асы крепко их прижали. Нужды в уничтожении не было. Как и в смерти Лафея. Как и в отправке Разрушителя к вам: мне надо было предвидеть, что Тор — это Тор. Его этим не возьмёшь. Только перед смертными опозорились. Только уничтожил свою репутацию. Разочаровал мать. Отец и раньше в меня ни капли не верил. Я… ничтожен. Жалок, особенно учитывая, что рассказываю всё это тебе сейчас, смертная… — плечи Локи опустились ещё ниже, как и голова.
— Ты… — Наташа вздохнула. В голове была каша. Ей только что признались в попытке геноцида. Но против ожиданий шокер ей доставать не хотелось. — Плачешь?
— Нет! — замахал руками Локи. — С ума сошла? — возмутился тот, всё так же не поднимая лица.
— А мне кажется, плачешь. Иначе поднял бы лицо. Но это хорошо, что ты плачешь. Значит, ты не чудовище. Ты чувствуешь. Осознаешь ошибки. Стыдишься их. Значит, не совсем пропащий, — вот уж психологом для скандинавского бога ей раньше быть точно не доводилось.
— Крокодилы тоже плачут. Но это не значит, что им жаль жертв. И мне стыдно, да. Но за глупость, а не потому что из-за меня погибло восемьдесят смертных. И будущего у меня нет! — неожиданно ударил по ёлке Локи, поднимая на неё своё лицо. Из красных глаз катились слёзы, мгновенно превращающиеся в льдинки. Почти снежинки. Безумно. Но красиво.
— Ох… ты точно не бог пубертата? Ты, кажется, в подростковом возрасте и застрял. Локи… ты хоть и не ас, но можешь жить очень долго. И ты явно очень молод. И твои ошибки — часть пути. Неимоверно долгого. Дольше, чем я могу представить. Ты можешь повзрослеть. Стать лучше. Сделать работу над ошибками. Не дать этому себя сломать и всё же доказать приемной семье, что ты достойный. Всё ещё. Тора сослали сюда исправляться. Безна выплюнула тебя ко мне под снегоход. Случайности не случайны. Я тоже… не святая. Многие до сих пор считают меня чудовищем. Мои руки в крови. Я такая, какая есть. Я лгунья, убийца, но теперь мои способности направлены на благо. Я делаю всё то же самое, но чтоб обычные, нормальные люди могли жить свою скучную счастливую жизнь. Чтоб их не размазывало по улочкам из-за таких, как вы, заигравшихся богов, чтоб их не уничтожали другие люди, растерявшие человечность. Я это делаю. Я чудовище, борющееся с чудовищами похоже. А всё потому, что однажды нашёлся такой человек, который в меня поверил. Локи… Ты задолжал Мидгарду. Выплати долг, поработай на ЩИТ. Я стану твоим поручителем! — Наташа сама не поверила в то, что сказала, но… Было поздно. Глаза напротив зажглись… В самом деле зажглись. Вставший очень быстро и оказавшийся напротив неё Локи стремительно светлел, но первыми позеленели его глаза. Пара мгновений — и перед ней снова красавец-мужчина, а от былого чудовища ни следа.
— Мне кажется или йотуны так не умеют? — пробормотала она, чтоб заполнить тишину.
— Не умеют. Иначе их зовут «ледяные великаны». Я… — он снова криво улыбнулся. — И йотун-то не полнокровный. Бракованный. Один сказал, что Лафей оставил меня умирать. Полукровка, а вот с кем… с кем связался царь йотунов — вопрос! Смертная бы умерла… Асинья тоже… Таких тварей, что могли бы породить меня… я не знаю. А ведь я знаю множество рас!
— Локи… Ты! — Наташа подавила желание щёлкнуть того по носу — может, и не обожглась бы, но скандинавский бог-подросток — это не шутка. — Не должен так зацикливаться на этом. Мы не выбираем, кем родиться. Или кем переродиться. Меня перековали в красной комнате, и вместо балерины я — чудовище. Это судьба. Против неё крайне тяжело идти, но необходимо. Иначе… мы так и останемся чудовищами. Быть ими проще и приятнее, возможно, растеряв остатки совести, но так мы только докажем правоту тех, кто в нас не верил. И разочаруем тех, кто поверил. Повзрослей! И тогда снова сможешь посмотреть своей матери в глаза. Даже по твоему тону понятно — её ты любишь. Её, а не ту, что родила и бросила тебя. Так зачем искать? С биологическими семьями многим не везёт. Но семью можно найти и позже. В соратниках, друзьях. Главное, осознать — ты не какой-то уникальный в своём несчастье! Нет. В ЩИТе полно изгоев, бывших злодеев разных мастей. Там ты сможешь стать своим. Я так думаю. — Наташа зябко поёжилась. Стоит тут, спасает мир от возможной катастрофы… Мёрзнет, а Фьюри ей эти часы даже не оплатит. И магазин с алкоголем уже закрылся. Единственный в округе.
— Это… хотя бы будет не скучно? — внезапно озадачился Локи.
— Вот что-что, а это я тебе гарантирую! Тебе о своих проблемах и подумать будет некогда…
— Тогда я попробую, Наташа, — кивнуло ей это чудушко, а потом нахмурилось, констатируя. — Ты замерзла… Не используй шокер! — и он, явно используя ненужный позёрский жест, щёлкнул пальцами — и на плечах Наташи оказалась увесистая шкура какого-то неизвестного животного. — Из магического кармана вытащил! — объяснил тот, улыбаясь. — Не стоит благодарностей.
— Может, у тебя там и шампанское есть? — без особого энтузиазма спросила Романофф.
— Лучше! У меня есть асгардское вино. Напиток богов, вообще-то! А что? — не понял Локи.
— Праздник сегодня. Выпьем. Под ёлочкой. Только сперва надо добраться домой. А я в этой шкуре…
— Чибиса! — подсказал Локи.
— Не могу вести это, — она кивнула на снегоход. — Ты сможешь? — если честно, Наташа очень надеялась, что сможет. Шуба хоть и воняла, была очень теплой и приятной.
— Разумеется. Я могу управлять и такой примитивной техникой… А всё-таки… Позволь я посмотрю как. И дорогу. Я не полезу дальше. — Локи придвинулся ближе, сверкая очами. Скорее всего, Наташу он бессовестным образом околдовал уже давно, потому что она кивнула, а потом до её руки дотронулась чужая — почти ледяная, — и картинки со снегоходом и дорогой до коттеджа замелькали перед глазами… И тут же оборвались. Меньше минуты — и Локи её отпустил, проговорив: — Спасибо. Залезай.
Наташа хотела отдать ему шлем, но он отмахнулся и… гад такой, велел держаться за его спину. Скоро они поехали так быстро, что Романофф и сама не заметила, как мёртвой хваткой вцепилась в этого гада инопланетного.
Удивительно, но доехали они без приключений. Уже внутри Локи трансформировал свой доспех в… свитер с оленями и джинсы, а после без единой эмоции разжёг камин. То, что тот горел зелёным пламенем, — на эти мелочи Наташа решила не обращать внимания. Вместо этого она, совсем уж согревшись, поинтересовалась:
— А еды в твоем волшебном кармане случайно нет?
— Ты женщина и не имеешь припасов? — удивился тот.
— С моим образом жизни… Лучше не зли меня своим шовинизмом, Локи! — уперла руки в бока та.
— Я не шовинист. Я просто недолюбливаю леди Сиф саму по себе. У валькирии скверный характер, — неожиданно начал оправдываться тот.
— У меня не лучше. Характер, — выпятила грудь Романофф.
— Я бы так не сказал, — хмыкнул тот. — И да — еда есть, стабилизированная и безопасная. Пища…
— Богов, я поняла! Ты меня просто пока не знаешь, — она фыркнула.
— Это исправимо, Наташа. Но у меня неплохое предчувствие… Ай! За что? — непередаваемо удивился Локи, когда она легонько шлепнула его по упруго обтянутой джинсами заднице… А хорош, инопланетянин! Горяч, хоть и Фрости!
— Чтоб меньше паясничал. И больше делал. Давай есть. И пить! — потребовала она, чуя, что ничего он ей не сделает. Только не сегодня… И вообще, чуйке Романофф привыкла доверять. Только тогда, в Будапеште… Ладно, лучше об этом не сегодня.
— Желание дамы, даже такой, как ты, Наташа… я выполню. Только где накрывать? — Локи заозирался в поисках стола, но Романофф не дала ему найти взглядом стол в углу гостиной, бесцеремоно дёрнула рукав и ткнула в роскошную ёлку:
— Под ней. Сидя на подушках. И я забуду про даже такую. Скатерть и приборы есть в твоем карманчике, а, Гудини?
— Гудини — обманщик, пусть и величайший, а я настоящий маг! — оскорбился Локи.
— Ты знаешь Гудини? — изумилась Наташа.
— Я начитанный… И я спускался в Мидгард и раньше. У вас интересно. И некоторые книги вполне сносны. Я не столь невежественен, как Тор.
— А зачем тогда давил людей Разрушителем, а, безумный? — снова наступила на эту мину Наташа.
— Ослеп от ярости! — кисло ответил Локи. — Я накрою.
Тут же под елкой появились две зелёные подушки явно из очень хорошей ткани, шикарная золотая скатерть, два кубка, тоже очень похоже, что золотые, блюда того же металла и приборы… Даже салфетки — и те были в тон! После появились и легли на импровизированный стол: опечатанный кувшин, какие-то фрукты и дичь.
— Признавайся, перед тем, как рухнуть с моста, ты запаковал с собой половину дворца? — не выдержала Наташа.
— Никогда не знаешь, что пригодится… — с этими словами Локи явил свечи и зажёг их парящими в воздухе над столом.
— Ладно, признаю… это впечатляет! — согласилась Наташа и уселась на подушку. — Давай разливай ваше вино.
— Оно очень крепкое. Ты уверена? — зачем-то переспросил тот.
— Я русская. Наливай. И смотри не свались первым, Локи, — не дернула и бровью Романофф.
— Ты сама напросилась, женщина! — с азартом отозвался тот и начал наполнять ей кубок.
После первого опрокинутого в себя кубка Наташа подумала, что, возможно, — только возможно, — она зря в это ввязалась… и что абсент — пиво по сравнению с этим, но… взглянув в торжествующе пытливые глаза Локи, передумала и заявила:
— Лей ещё, — в конце концов, от сыворотки суперсолдата должен быть и здесь эффект устойчивости… Как к ядам. Некоторым.
Локи налил. Потом ещё. Романофф закусила. Вкусная у них еда… и вино. Она выпила ещё. Внезапно Наташу потянуло рассказать о своём детстве, о приемных родителях, о Лене, о Дрейкове, о Красной комнате и даже о Будапеште… Это вино или сыворотка правды? Она не знала. Но заметила, что Локи перестал ей наливать, когда её голова расположилась на его коленях.
— Лей ещё! — возмутилась Наташа. Первоначальный план напиться и забыться на Новый год всё ещё был в силе.
— Ты и так выпила слишком много для смертной, — покачал тот головой. — Хватит. Это небезопасно.
— Тебе какое дело? — едва выговорила она.
— Ты мой поручитель, сама говорила. Я тебе теперь не дам глупо умереть, Наташа. Придется тебе с эти… смириться, — спокойно заявил Локи, в чьих зеленых глазах очень красиво отражались огоньки.
— Чёрт… Откопала на свою голову… Ладно. Только тогда давай… — Наташа приподнялась, пьяно заваливаясь тому на грудь и выговаривая тому в самое ухо: — Давай сделаем этот вечер ещё веселее. Секс — отличное средство от скуки… Вы же занимаетесь этим? Ну, по мифам точно: ты там даже коня родил. Ну, Локи… Я очень редко кому такое предлагаю! — и она бесцеремонно запустила ему ладонь под свитер — так и есть приятные, упругие кубики… То, что доктор прописал… Новый год становился гораздо интереснее! Секс с инопланетянином!
— В тебе говорит асгардское вино. Я не Тор, чтобы пользоваться женщиной в таком состоя… — она заткнула ему рот, прижав к нему пальцы:
— Тш! Ты не Тор — ты зануда. Локи… Хватит ломаться и нести чушь. Какая честь у такой, как я? Просто сделаем это или… — рука под свитером царапнула его. — Я недостаточно хороша для тебя? Дикарка? Овца?
— Нет, — он поймал её руку. — Такие, как ты, мне по нраву. Только такие, как ты, редкость. Не представляешь, насколько… — Локи неожиданно поцеловал её руку, губы у него были бархатистые. — Жаль, что ты смертная. Очень жаль… — он поцеловал ту ещё раз. — Но я отказываю тебе не потому, что ты умрёшь, а я буду жить ещё долго. Нет, у нас могут быть после несколько счастливых мгновений… Но сегодня — на утро ты пожалеешь. А мне, — он мягко отстранил её, — всё ещё нужен поручитель, поэтому спи, — и он аккуратно положил руку на её голову, отчего Наташу тот час же вырубило.
* * *
Год спустя. — Ты сняла нам тот же коттедж? — Локи уже без пафосных жестов зажёг камин зелёным пламенем. — А у тебя были сомнения, пока мы сюда летели? — Наташа улыбнулась. Всё же эта его склонность к драматизации одновременно и бесила, и умиляла. — Нет, но я хотел услышать лично от тебя… что встреча Нового года со мной настолько тебя поразила, что ты решила её повторить! Мне приятно, Наташа, — и этот скользкий гад обезоруживающе улыбнулся. — Хватит болтать — собери нам стол и давай… — Романофф, предвкушающее улыбнулась, — всё же сделаем это здесь! — У меня кончилось асгардское вино. Я пополнил запас алкоголя в кармане водкой, виски, шампанским, обычным вином, но это всё не то! — Оно нам не понадобится! Локи, я о сексе говорю! Не строй из себя оскорблённую невинность, в тот день ты повёл себя по-джентельменски, но не через неделю в Белгравии, когда Фьюри от тебя отцепился и выдал карточку агента! — Наташа разгорячилась и говорила прямо. Они выбили эти выходные с большим трудом. Они пахали этот год хуже лошадей. Локи прикрывали все дыры, какие могли… и ею заодно. Даже Клинту по касательной и то досталось, потому что он поручитель поручителя, о чём он не уставал ворчать. Правда, не шибко серьёзно. Он был рад, что Наташа наконец-то нашла пару по себе. Да что там… Фьюри был особенно доволен! Лояльный бог в ведомстве — это хорошо, но, когда лояльность обеспечивается не только словом и стремлением развлечь скуку, а какими-никакими отношениями… это иное. Она не задумывалась, любит ли её Локи. Это не так существенно. Куда важнее, что он никогда не относился к ней как к овце или таракану. Он был лучше всех мужчин, что она знала. Кроме Клинта, но ему в штаны она не лезла никогда. Иначе какой смысл в лучшем друге? Локи, кем бы он ни был, йотуном или асом, был искусным любовником, остроязыким собеседником и хорошим напарником. Наташе этого хватало. А ещё того, что он совершенно не был против экспериментов, но при этом оставался джентльменом. Поэтому это его спину сейчас мстительно пыталась оцарапать елка, которую они в ту ночь всё же уронили… Они не знали, но за ними в тот вечер очень внимательно наблюдал один тайный извращенец. И только на утро доложил Одину, что его младший сын не просто жив, но и приятно проводит время в обществе смертной женщины… вот уже год. А ещё, что в Мидгарде и правда особый воздух и женщины — потому что уже второй сын Всеотца становится там лучшей версией себя. — Знаешь, Хеймдалль, пожалуй, с починкой Радужного моста можно не торопиться, — рассудил Один. — Тор скучает по Джейн Фостер. Встреча с ней пошла ему на пользу. Вы не можете это отрицать, — позволил себе это замечание страж. — Не могу. Но Тору нужно двигаться дальше. Джейн — смертная, он — мой наследник. — Локи живёт со смертной. Но его счастье вы не спешите рушить. — Хеймдалль не двинулся с места, он даже не моргнул. — Локи не мой наследник. И ему это пойдёт на пользу. Наблюдай дальше. — А когда та умрёт, он лишится всего. А умрёт она скоро. По нашим меркам. — Тогда я его заберу. Не раньше. Он будет рад вернуться сюда, потому вскоре забудет о смертной. — Как скажете, мой царь, — поклонился страж. Он оставит при себе свои мысли и сомнения. Просто будет наблюдать. В конце концов, у каждого своё предназначение. Локи думал, что рождён быть несчастным, но это не так… — Как он? — тихие шаги царицы взамен уверенной поступи Всеотца наполнили зал. — Нашёл себя. Только у смертных всё зыбко. И недолговечно. — Понимаю, но у него хотя бы есть эти мгновения… Он выжил там, один, брошенный, — пальцы царицы сжали бортик почти восстановленного моста. — Мой бедный мальчик… — она привстала на цыпочки, будто могла там что-то увидеть. Среди звёзд. — Тор всё также справляется о Джейн? — внезапно спросила Фригга. — Каждую неделю. — Мои бедные мальчики, — царица сжала сильнее перила. — Мост нужно восстановить как можно скорее. — Ваш царственный муж сказал об обратном. — Хеймдалль дернул уголком губы. — Мост нужен всем Девяти мирам. И Всеотец это знает. Он просто не хочет отпускать Тор к Джейн. Мечтает, что у него проснутся чувства… да хотя бы к Сиф, но сердцу не прикажешь, — покачала та головой. — Сердцу не прикажешь, — согласился страж. — Один пытался. Результат его… заточён в Хельхейме, и её поросль сейчас осваивается в Мидгарде. Ему повезло, что Локи мало похож на мать. Фригга тяжело вздохнула и отвернулась от космической бездны. — Ему повезло, что Локи похож на мать, которая его воспитала. Всеотцу и всем нам повезло с вами, царица. — Хеймдалль склонил голову. — Повезло? Я даже бессильна им помочь сейчас. — Они справятся сами. Верьте в них, — и страж вернулся к созерцанию вечности.
