Новогоднее желание

Руслан не мог передать то, насколько он был зол и расстроен, когда мама сказала ему, что она на Новый год будет работать в ночную смену. Его мать, Марина Николаевна, была медсестрой в больнице в ближайшем к их деревне городе и часто работала ночью. Но это был первый раз, когда она осталась на Новый год. Руслан был сильно обижен, хотя сам не знал на кого. Вряд ли на маму. Она идёт на смену в Новый год не от большого желания. Это был приказ начальства, которому нельзя противоречить, если не хочешь вылететь с работы. Поэтому приходилось выполнять всё, что говорят, терпеть скотское отношение и всеми силами держаться за рабочее место. Да, голодные девяностые уже прошли, но это скорее в крупных городах. А у них всё также хреново с работой и финансированием. Обида жгла горло и заставляла слезиться глаза. Вот, ёб твою… не хватало ещё разныться как девчонка. Но это правда, очень неприятно, проводить свой любимый и семейный праздник в одиночестве. Мама ушла к пяти вечера, и Руслан остался один в пустом доме. Старое и потрёпанное жилище сверкало чистотой. Всю последнюю неделю они с мамой проводили ежегодный ритуал, убирая дом и разгребая старые вещи. Руслан прошёл на кухню и достал продукты. Кое-какие блюда уже были готовы, но не до конца. У Руслана было задание – приготовить еду самому. Именно за это он и принялся. Нарезал колбасу, солёные огурчики, варил картошку… он умел готовить новогодние блюда. Он каждый год делал это с мамой. Да, они были довольно близки. Его папаша-козёл, бросил маму, когда узнал, что она беременна. Он совершенно не участвовал в его жизни и не платил алименты. Ну и пошёл он. Было грустно. И хотя мама разрешила пригласить друзей, чтобы не грустить, этот вариант обломался. Антон оставался дома, празднуя с родителями и сестрой, Рома тоже должен был праздновать с предками. Можно было бы позвать Бяшу, но у него мать недавно просохла и вспомнила о том, что у неё есть сын. Поэтому этот Новый год бурят впервые встретит с адекватной матерью. Руслан был рад за друга, но всё же было обидно, что даже его пригласить не сможет. Парень понимал, что эти мысли эгоистичны, но всё же где-то в глубине души емц хотелось, чтобы Бяша в этот раз тоже оказался один. И как только Руслан понял о чём думает, то попытался выбросить это из головы. Ведь его друг наконец отпразднует встречу Нового Года вместе с трезвой матерью, он должен радоваться за него. Просто Руслану хотелось, чтобы кто-то был рядом в его любимый праздник. Ну ладно… проведёт один Новый год один, ничего страшного, не развалится. Руслан обречённо вздохнул и продолжил готовку. Оливье, запечённая в духовке курица, картошка и колбаска. Можно было бы выпить шампанского, которое было в шкафу, но Богданов не пил. Просто не нравился вкус алкоголя. Парень стал перетаскивать стол в гостиную. Просто телевизор был только в гостиной. Хотя смысла в столе особо не было. Можно было бы поесть и на кровати. Но красиво украшенный стол добавлял праздничную атмосферу. Будто мог сделать вид, что мама не уезжала на дежурство и он не один. Когда Руслан нёс оливье на стол, то услышал звонок в дверь. Он аж вздрогнул от неожиданности. Потому что никого не ждал в этот день. Парень поставил салат на стол и пошёл открывать. Посмотрев в глазок, даже с метелью, которая мешала обзору, было очевидно, что за дверью стоит Рома. Рома, который должен был быть сегодня дома с родителями. Руслан тут же открыл дверь, впуская своего парня. — А ты чего тут делаешь, Ром? С родителями же праздновать собирался. — спросил Богданов, прислонившись к стене и наблюдая, как Рома снимает верхнюю одежду. Господи, он эту кожанку носит класса с пятого, а кроссовки, казалось, скоро запросят каши. Рома никогда не одевался по погоде, но благо от вечных болезней его спасал крепкий иммунитет. — Да у меня батя нажрался. Не охота в такой атмосфере праздновать. — ответил Рома, вешая куртку на крючок возле входной двери. Его отец заранее до праздника напился, и Пятифан решил свалить, чтобы потом не попасть под горячую руку пьяного родителя. Попытки наладить с отцом нормальные отношения Рома забросил уже классе в восьмом, окончательно поняв, что отцу не нужен. А раз так, то он не будет навязываться. И именно потому Рома стал часто убегать из дома, чтобы не видеть эту пьяную рожу перед собой. Именно рожу. Пятифан уже не стеснялся в выражениях насчёт своего папаши. Та гордость за отца, который прошёл Афганскую войну осталась где-то там, в далёком детстве, впоследствии растворившись в череде криков и ударов, которым Рома много лет находил оправдания. Вот он и решил свалить к другу. К тому же Руслан ещё неделю назад сказал, что его мама будет в Новый Год на дежурстве. Не дело это, в одиночку куковать в такой праздник. Руслан всё понял и не стал задавать лишних вопрос, отходя в сторону, чтобы его друг мог повесить верхнюю одежду и буквально просиял от слова Ромы. В груди потеплело от понимания, что он не останется один в праздник. Так ещё и проведёт его ни с кем-нибудь, а с Ромкой. Им не придётся прятаться и никто не помешает! С возможностью провести Новый год наедине с Ромой, даже отъезд матери не казался таким печальным. И Руслан сказал: — Ну тогда давай, мой руки. Поможешь мне на стол накрыть и украсить дом. — А вы чё ещё не украсили? — с издёвкой спросил Рома из ванной. Просто у него дом украшен ещё с начала декабря. Ну, если маленькую ёлку на его столе можно назвать украшением. — Ещё нет. Когда мама неделю назад сказала, что её не будет на праздник, то новогоднее настроение пропало и я даже праздновать не хотел. Рома прошёл на кухню и ему тут же вручили в руки тарелку салата и столовые приборы с указанием: «Тащи это в гостиную». Была даже какая-то своя атмосфера в том, что они вместе готовятся к празднику. Ощущение, что до завтрашнего дня они одни, что никто им не помешает… это вселяло в сердце тепло и открывало их любовь, которую они вынуждены так упорно скрывать. Парни ходили из кухни в гостиную, перенося салаты, горячее, напитки и посуду. Но эти хлопоты правда были приятны. Потому что они делали это вдвоём. И только для себя. — Ты ёлку доставать планируешь? — внезапно спросил Рома, расставляя две тарелки и ложки на столе. На часах уже десять, а они ёлку так и не нарядили. Руслан улыбнулся: — Не переживай, достану. И с этими словами чмокнул Рому в щёку. На что Пятифанов воскликнул, сделав раздражённое лицо: — Ой, вот только давай, блять, без этих пидрильных нежностей. Но красные щёки выдавали его с головой. Рома полностью соответствует своему имени и тот ещё романтик. Руслан хранит у себя все стихи, которые Рома написал для него, сохранил те две валентинки, которые Пятифан подарил четырнадцатого февраля, когда им было сначала четырнадцать, а потом пятнадцать лет. Это правда было мило. А Рома… а что Рома? Он был рад, что его старания не будут выкинуты в помойку. Что его творчество и подарки не будут осмеяны, а даже наоборот. Ему сделают приятные и милые подарки в ответ. А Руслан уже доставал из большой коробки искусственную ёлку и устанавливал основу. — Ром, присоединяйся. Чё как не родной? — И как это делать? Я никогда ёлку не устанавливал. — спросил Пятифанов, подходя ближе. Руслан давал в руки Ромы искусственные еловые ветви и показывал как их красиво распушить и прикрепить к основе. Они собирали снизу вверх, осторожно присандаливая каждую ветвь. А Руслан продолжал говорить: — Эта ёлка ещё старше меня. Мама рассказывала, что купила её ещё до моего рождения. — Серьёзно, что ль? — улыбаясь, спросил Рома. Не то, чтобы его прям интересовала история ёлки, но звучит прикольно. — Не-а, мама купила её ещё за год до моего рождения. Доставай там из коробки шарики. — С такой же простой улыбкой сказал Руслан, указывая на другую коробку. Там были новогодние шарики и гирлянды. В основном стеклянные, ещё советского производства, можно сказать, передающиеся по наследству. Вешать было одно удовольствие. Они даже не разговаривали. На фоне лишь тихо играл телевизор с Иронией судьбы, традиционный фильм, который смотрят в Новый год. Но Рома и Руслан никогда его не смотрели, не знали сюжета, они просто включили его, чтобы не утонуть в тишине. Да, можно было бы поговорить, но прямо сейчас им обоим хотелось помолчать. Просто почувствовать тишину и молчаливое присутствие друг друга, наряжая ёлку. В этом была какая-то магия, которую они сами не до конца понимали, но это казалось таким правильным что ли?

***

— Не устал? — спросил Рома, когда Руслан установил верхушку на ёлку. — От чего? — последовал логичный вопрос на вопрос от Руслана. Ведь серьёзно, от чего он мог устать? Он не готовил много, не таскал тяжести и просто нарядил ёлку вместе с Ромой. Хотя этот вопрос был понятен. Они ещё не знали как себя вести в отношениях. У них обоих это были первые отношения. Как ухаживать друг за другом и вести себя, парни понятия не имели. Ведь если с девчонками там всё понятно: защищать, делать тяжёлую работу и восхищаться, то как вести себя друг с другом было загадкой. Ну не к родителям же обращаться с просьбой рассказать, как вести себя со своим парнем, в конце-то концов. От этих мыслей на лице Руслана появилась улыбка. Они вели себя очень осторожно, изучая то как вести себя с любимым, будто шли по тонкому льду, постоянно проверяя поверхность перед каждым следующим шагом. И было немного тяжело. И Рома и Руслан брали те правила, которые нужно соблюдать, ухаживая за девочками и применяли их друг к другу. И это выходило иногда довольно комично. Например, когда Рома едва ли не запрещал Руслану драться и обращался с ним как с хрусталём, трепетно оберегая. И не потому что Богданов был слабым, нет. А вот как раз-таки потому, что они просто не знали как проявить бы свои чувства и как подступиться друг к другу, хотя уже находились в отношениях. Но благо теперь они хоть могли поговорить об этом. Рома уже не тот колючий двенадцатилетний мальчик. С возрастом острые черты его характера стали немного сглаживаться и он начал будто таять. Возможно эти изменения были связаны с взрослением, а возможно с тем, что он с Русланом начал меняться. Действительно оттаивать. — Может свет выключим и оставим только телевизор? — внезапно предложил Рома, когда ёлка уже была наряжена, а все блюда были перенесены в гостиную. Руслан вопросительно посмотрел на парня, но спорить не стал. Почему бы и нет? Так даже романтичнее в каком-то плане будет. И с улицы их случайно не увидят при включёном свете. Хотя это переживание всё же напрасно. Вряд ли кто-то выйдет на улицу в Новый год. Что там делать? Щёлкнул выключатель и комната погрузилась в приятный полумрак, который разбавлял свет телевизора. — На диван садись, щас плед притащу. — скомандовал Руслан, идя к шкафу, а Рома расслабленно плюхнулся на диван, подшучивая: — Плед для атмосферы? — Не сомневайся. — улыбнулся Богданов, залезая на диван и укрывая их обоих. Было тепло и уютно. А ещё поразительно тихо. Они буквально чувствовали сердцебиение друг друга. Парни сидели, прижимаясь друг к другу телами, завернувшись в плед, пока за окном был сорокоградусный мороз. И от этого становилось так хорошо и спокойно… будто нет никаких проблем. Будто они навсегда вместе и рядом, будто им не придётся в школе сдерживаться, чтобы лишний раз друг к другу не притронуться, чтобы не вызвать подозрения, будто им не придётся по несколько раз оглядываться, прежде чем проявить друг к другу хотя бы небольшую тактильность, будто им не придётся напрягаться каждый раз, когда слышат слово "Педики", боясь, что про них кто-то узнал. Нет. Сейчас было только сейчас. Думать о будущем совершенно не хотелось. Рома слегка привстал и положил себе и Русику оливье. После чего молча протянул тарелку другу любимому. Так непривычно. Они никогда не обращались друг к другу прозвищами. У них просто не было возможности как у нормальных парочек разбрасываться на каждом углу обращениями "любимый", "котик", "дорогой", и не быть после этого отпизженными где-то в лесу. Потому-то это слово так странно ощущалось, даже когда просто думаешь об этом. Но это звучало так хорошо, что думать о правильности своих действий не хотелось. Руслан облокотился на плечо Ромы, уткнувшись в телевизор и поедая салат. Было так хорошо и тепло. Рома тоже расслабился, кладя свою голову на макушку Богданова. Они смотрели эту самую "Иронию судьбы", пытаясь уловить сюжет с середины фильма и ничего не понимая. И что тут такого интересного? — По мне "Один дома" и "Гарри Поттер" куда лучше. Ты смотрел? — Сказал Руслан, высказывая своё мнение о фильме. Те два фильма он смотрел с мамой на прошлый Новый год были куда интереснее. — Не, батя не любит такое. — ответил Рома. Его папаня всё же бывший военный и "патриот". В их доме не водилось иностранных фильмов и журналов. Такие вещи были под запретом, и все иностранные вещи, книги и комиксы Рома получал от своих друзей. — Можем посмотреть после Голубого огонька, если хочешь. — Как скажешь, мне всё равно. — ответил Рома, отпивая из стакана компот. Он также как и Руслан не пил. Но в отличии от своего парня, Рома не пил по причине пьяного отца, не желая становиться таким же. Страх превратиться в алкаша заставлял отказываться даже от глотка алкоголя.

***

Парни лежали на диване, прижавшись друг к другу, на часах было уже половина двенадцатого. Скоро обращение президента. Руслан лежал на плече Ромы и чувствовал как его парень потеет, слышал его тяжёлое дыхание и то, как он вздыхал периодически. — Может снимешь свою кофту? — предложил Руслан. Рома сидел под пледом в своей толстой кофте с капюшоном. Это не та олимпийка адидас из шестого класса. Рома вырос из неё уже давно и перестал носить уже к середине седьмого класса. Но Рома ответил чётким отказом. Бля… это же из-за того случая в шестом классе. Руслан до сих пор помнил то, как в двенадцать лет Рома попытался выпилиться. Это был наверное самый жуткий период вообще для всей команды Вольтрона. То, как они переживали за Ромку, навещали его в больнице, поддерживали… и когда Руслан узнал, что Рома сделал это из-за своих чувств к нему, то чуть с ума не сошёл. Было очень больно осознавать, что из-за установок об их чувствах, Рома чуть не лишился жизни. И с тех самых пор у Пятифана на левой руке были жуткие шрамы, которых он всегда стыдился, как показатель своей слабости. И он старался одеваться так, чтобы левую руку никто не видел. Не только из-за собственного чувства стыда, а ещё потому что другие всегда пялились на его руку. Естественно Роме было неприятно обнажать эту часть тела. Для него это было будто обнажить душу. — Ром, я не буду пялиться. Уж мне-то ты можешь верить. Рома недоверчиво посмотрел на Руслана, но всё же снял кофту. Он зря боялся. Потому что, во-первых, в темноте ничего не видно, а во-вторых, Руслану абсолютно всё равно на его шрамы. Они не поднимали эту тему и делали вид, что тех времён никогда не было. Потому что эта тема была как осколок стекла в сердце каждого из команды Вольтрона. Даже если чуть-чуть тронуть, то будет очень больно. Руслан поднял голову, чувствуя волнение своего парня. Они смотрели друг на друга. Просто смотрели. Руслан рассматривал каждую чёрточку на лице Пятифана, будто видел его впервые, а не знал наизусть. Эти пухлые обкусанные губы, выразительные брови и пронзительные светло-карие глаза, которые будто прожигали насквозь. А Рома смотрел на Руслана. Любовался чёрными волосами, милыми незаметными веснушками и грязно-зелёными глазами, которые были похожи на смесь серого и тёмно-зелёного. Он так красив… Роме было больше не стыдно так думать. Он положил руку на щёку возлюбленного и прижался своими губами к его. Это даже не назвать настоящим поцелуем. Они просто соприкоснулись губами. Но чувства… чувства, которые они испытывали в этот момент были сильнее любой страсти и крепче любой близости. Хотелось навсегда остаться в этих объятиях. В этом самом счастливом празднике. Парни сели на диван, прижимаясь друг к другу. Руслан наслаждался Ромой. Вдыхал запах табака и пота. Да, он не самый приятный, но этот запах был Ромин. И был для Руслана самым желанным. Он каждый день жаждал, когда снова почувствует его. Просмотр телевизора отошёл на второй план. Парни просто дурачились, кидая друг другу в рот дольки мандарина. Своеобразное развлечение, в котором они дождались обращения президента, который поменялся два года назад. Это было довольно интересно слушать, сердце сильно колотилось, они сжимали друг друга в объятиях. Руслан всегда нервничал перед боем курантов. Просто почему-то. — Я люблю тебя. — внезапно сказал Рома. От него всегда очень сложно добиться каких-то слов любви, какой-то привязанности и чувств. Рома всегда тщательно их прятал, пытаясь быть «настоящим мужчиной» и не выражать эмоции. И Руслан это прекрасно понимал. Поэтому просто улыбнулся и поцеловал своего парня в щёку: — Ты какое желание загадал? — Желание? — спросил Рома. Он никогда не загадывал желания под бой курантов. В его семье не было такой традиции. — Ну да. Я загадал, чтобы мы с тобой уехали отсюда. — удивлённо сказал Руслан. И да, он рассказал о своём желании Роме. Оно обязательно сбудется. Они обязательно смогут. Они обязательно уедут туда, где их если не примут, то хотя бы не убьют. — Ну нихуя у тебя мечты. — сказал Рома. Не потому что он сам не хотел, а потому что не верил, что они смогут. Вряд ли смогут сбежать куда-то, да даже в блядскую столицу. Не то, что в другую страну. Но желание было хорошим. Очень хорошим и согревающим душу. Мысль, что они смогут пройтись по улице, держась за руки, заставляла душу пылать от счастья. — Да нормальное желание, чё те не нравиться? — также шутливо ответил Руслан, ткнув Рому в бок. Хотя сам понимал, что чтобы вырываться из посёлка хотя бы в столицу, им придётся приложить огромные силы и едва ли не прыгнуть выше головы. Что уж говорить про другую страну. Но он мечтал. Мечтал, что однажды они смогут. Что их общее новогоднее желание сбудется. Обязательно сбудется.