Тёзки

      Кэйл тогда, конечно, удивился.       Белая Звезда – тоже Кэйл. Кэйл Барроу.       Мало того, что этот реинкарнатор, перерождаясь, украл место Кэйла в этом мире, проклял душу и воспользовался телом для планомерного уничтожения этого мира, так он присвоил себе даже имя.       Мало того, что выглядят они как две капли – не воды, а крови: одинаковые с головы до пят.       Существование этого человека разрушило жизнь Кэйла, но и сформировало его таким, какой он есть сейчас.       Жить под чужим проклятием, едва чувствуя мир, теряя близких и не имея права на счастье, было ужасно. Но Кэйл встретил Ли Сухёка и Чхве Чонсу, протащил себя и вышел с Земли закалён, как железо. Немного ломкий, может быть, но острый, безукоризненно точный и опасный. Он остался один и научился твёрдо стоять на своём безо всякой поддержки; он научился вгрызаться в судьбу и рвать её на части.       Ким Роксу, вообще-то, должен был умереть первым из их троицы.       Он оказался единственным, кто не умер вовсе.       Запись мелькает воспоминаниями разной степени паршивости; жизнь Ким Роксу, честно говоря, была отвратительной в самой своей сути, но он давно научился на это не реагировать. С тем большей энергией он идёт в бой против Кэйла Барроу, зная, чего стоит промедление.       Белая Звезда, сам того не зная, создал своего убийцу.       Однажды это должно было случиться. Не в этом веке, так в следующем: люди всегда находят способы узнать и отомстить. Кэйл не мстит за свою загубленную юность – он с этим давно смирился, – но мстит за боль своей семьи, за которую научился цепляться всеми силами после испытания одиночеством, устроенного проклятием.       Каждый его шаг пригодился в этой последней битве. Кэйл никогда не видел у себя какого-то предназначения, да и жил не ради определённой цели, но убить Белую Звезду было более чем приятно: за всё, что это существо отняло у мира, оно должно было пострадать.       Не будь Белой Звезды, не случился бы Кэйл, однако Кэйл Хенитьюз научился идти дальше там, где Кэйл Барроу стал зависим.       Если бы не каждое мгновение жизни в разрушенной апокалипсисом Корее, Кэйл никогда не сумел бы вонзить клинок себе в сердце, чтобы напитать его кровью и пробудить древними силами. Он смог – и этим же клинком разрушил кольца жизни тысячелетнего реинкарнатора.       Кэйл Барроу своими решениями создал свою погибель.       Кэйл Хенитюз рад был стать её исполнителем.