Ещё одна ночь

Лев закрывает дверь. Снимает пиджак, оставляет его в прихожей. Моет руки и только потом идет в гостиную. Ступает негромко, чтобы это не было так слышно, но и не тихо, чтобы Слава заметил. Он ведь наверняка заметил — точно услышал, как закрывалась дверь, но всё равно вздрагивает, когда свои губы касаются его смуглого плеча, с которого сползла растянутая футболка, а вздох раздается в тишине комнаты, пока стилус оказывается на полу. — Напугал? — Не ожидал. На Славиных щеках что-то яркое. Не такое яркое, как.. как.. как специальный блеск с ощутимыми частичками, которые можно почувствовать под пальчиками, а что-то такое.. С длинным и непонятным (даже для врача) названием, и жутко мажущееся, но блондин всё равно готов испачкаться в этой блестячей фигне, лишь бы наклониться, взять лицо в свои руки и поцеловать такие вкусные губы после их разлуки.. в один день. Они снова здесь. В только их доме. Без работы, без детей, без забот и практически без телефонов. Они поговорят обо всем позже, сейчас Гринев готов бесконечно слушать о новых красках Славы и о том, как ими хорошо работать — главное лишь слышать Славу и наслаждаться видом за окном. Закат, море.. Хотелось бы прожить здесь всю жизнь, но в понедельник им нужно отвезти Мики в лагерь пару футболок, у него две операции, у Франко сдача заказов, у Вани.. Да какая разница? Их языки переплетаются в нежном соприкосновении, Лев чувствует вкус какой-то фруктовой конфеты или жвачки, которую жевал Слава до его прихода, но всё же.. приходится отстраниться. На часах ещё не вечер. — Ты голоден? — Немного. Слава улыбается. Можно заметить небольшие стрелки в уголках его глаз. Раньше бы Льву это не понравилось, а сейчас.. а сейчас они одни, так почему он не может любить Славу так, как он на самом деле его любит? В растянутой футболке, с чем-то липким на губах, со стрелками и.. хайлайтером! Запомнить сложнее, чем инфлюэнцию. Сейчас перед ним настоящий Слава, его Слава, и никто не мешает Льву любить его таким. Да, пусть в обществе это не принято, пусть в обществе это неправильно.. вообще вся их жизнь неправильная, но сейчас они предоставлены сами себе, и никто не мешает им быть такими, какие они есть. — Что там у тебя? — Парочка с острым шлангитом.. Ну, симулянты. Коллегу пришлось оставить, он сегодня идет по грибы. — А кто на дежурстве, раз ты два дня со мной? — Слава, пойти по грибы — отправиться на дежурство. — Ты хоть предупреждай. Я в твоих медицинских терминах не разбираюсь. На кухне раздается смех. Звонкий, Славин, и его — низкий, тихий. Тут нет криков, плача и ругани. Только смех, разговоры ни о чем и.. стоны, ближе к ночи. Франко накладывает им еды, а после садится рядом, прижимаясь головой к своему плечу, чтобы уже после притянуть одну ногу к груди и сидеть так. Лев, будучи он Львом несколько лет назад, точно бы возразил, но сейчас перед ним был Слава, которого любят и принимают даже таким, поэтому.. пусть сидит как хочет и пачкает белую рубашку хай.. хайлайтером. — Пойдем гулять, Лёва? — Пойдем. На пляже уже прохладно. Их никто не увидит, поэтому они целуются, ходят, взявшись за руки, и идут туда, ближе к воде, надеясь не упасть при очередном порыве кого-то из них сделать что-то. Толкнуть, притянуть, обнять — сейчас и здесь они могли делать что угодно. Они бесконечно долго смотрят друг другу в глаза, безмолвно признаваясь в любви и связывая отражение солнца в их глазах с радужкой, любуясь новым оттенком. Уже дома что-то меняется. Между ними мелькает искра будто бы от дефибриллятора, поэтому Лев оказывается прижатым к двери, пока Слава расстегивает его рубашку, не забывая держаться за неё и сминать ровную ткань. На это плевать, потом погладят, но сейчас, когда чья-то рука оказывается где-то около своего паха, блондин вынужден отстраниться. — Мне нужно в душ. Глаза Славы светятся в темноте. Все знают, зачем нужно в душ, и младший лишь кивает, уходя в комнату. Он знает, что Лев вернется. Блондин бы всегда возвращался в эту комнату, зная, что там будет Слава, который ждет его. Не голый, но с бутылочкой смазкой в руке уж точно. Лев делает это медленно. Слава читает какую-то книгу, но его взгляд давно не на этих строчках, стоит оказаться в комнате, подойти к кровати и уже после забраться пальцами под футболку. Лев пока не снимает её — лишь проводит пальцами дальше, задевая чувствительный сосок, и звонкий стон всё же разносится по комнате, пока в своих волосах оказывается чья-то ладонь. — Ты более чувствительный, чем обычно. — Я скучал дольше, чем обычно. Лев улыбается. Он прикрывал своего напарника тогда, в прошлое воскресенье, — поэтому в прошлые выходные они не смогли оказаться здесь, в их доме, зато сейчас у них есть целых два дня и две ночи, которые они посветят друг другу, поэтому футболка Славы оказывается в стороне, как и книга. Лев прикасается поцелуем к его губам. Задерживается на них не так долго, спускается поцелуями на шею, где тоже проводит не так много времени, а после обводит языком сосок Славы, и уже тут новый стон разрезает тишину, пока пальцы в своих волосах ощутимо сжимаются. — Чего ты хочешь? — Отсосать тебе. Слава вздыхает слишком громко. Обычно Лев не проявлял инициативу, обычно.. всё было как обычно, но теперь он спускается поцелуями ко второй груди, чуть сминая ореол губами и тщательно вылизывая его. Каждый стон Славы и то, что упирается в свою руку из его просторных штанов точно достойно этого движения. — Держи. Презерватив. Ему ласково дали его. Возможно, к следующему разу Лев поймет, что они вместе больше десяти лет, а значит, никакого спида и сифилиса ни у кого из них нет, поэтому они могут заниматься даже оральным сексом без презерватива, но всё же.. это будет в следующий раз. А пока Лев спускается ниже, обводя губами очертания татуировки Славы. Луч, приходящий через пирамиду, распадающийся на много маленьких.. Это было его любимым местом на теле младшего, конечно же, после его члена и лица, но каждый раз видеть разноцветную краску в темноте, после поднимать глаза и уже затем видеть этот взгляд.. это явно стоило каждого движения губами. — Пожалуйста, Лев. Пальцами стягивают штаны вместе с бельем с бедер Славы, чтобы уже после провести руками по этому члену и снова услышать вздох, а после одеть презерватив на орган. Лев передумает к следующему разу, но пока обхватывает губами латекс, под которым спрятана розовая головка, и Слава уже не сдерживает себя, издавая новый откровенный стон. Возможно, у него не было столько опыта в этом, но Славе нравилось — тот выгибался и разводил ноги, поэтому пальцами касаются мошонки, сминая её и добиваясь особо громкого звука.. Этим они и различались — Франко не боялся себя проявлять. Ни в жизни, ярко красясь, ни в сексе, издавая самые громкие и прелестные стоны. Слава смотрит на него, убирая светлую челку со своего лица, и Гринев легко может предугадать, как скоро сперма брызнет в презерватив. Младший дышит чуть быстрее, он закатывает глаза и перестает смотреть — в следующую секунду Лев чувствует теплое под своими губами, хотя в этот раз он хотел взять глубже, но не получилось — они слишком напряжены и слишком соскучились ради долгих прелюдий. Это всё будет завтра. — Иди сюда. Полотенце откидывают куда-то в сторону, к одежде Славы, а вот использованный презерватив оказывается на тумбочке. Он дышит тяжело, и Лев хочет целовать его такого — взвинченного, красивого и своего, только в следующую секунду стон рвется уже со своих губ, пока лицом утыкаются в плечо младшего. — Слава.. Когда он успевает? Его большой палец в достаточном количестве смазки уже проник в себя, и Лев выгибается, не особо понимая их позы. Он стоит на коленях, но как бы нависает над ним, но.. какая разница, когда теплые и влажные губы раз за разом касаются собственной шеи, заставляя колени подкашиваться? — Как ты сегодня хочешь? — Как обычно. Слава мягко выползает, и теперь Лев упирается в подушку, надеясь, что она хоть немного скроет свое смущение и стоны, но в ткань вжимаются ещё сильнее, когда горячий язык чувствуют на своей ягодице. Слава, черт его.. они поговорят об этом завтра, а пока второй палец чувствуют в себе. Он гладит его по пояснице, заставляя прогибаться сильнее, он целует и прикусывает его лопатки, он давит на простату внутри и Лев каждый раз давится стоном, потому что это делает Слава. Его Слава. Он знает, как сделать ему приятно. Вопроса нет. Слава входит, как только перестает чувствовать напряженность и как только считает, что растяжка закончена, а Лев готов убежать, но лишь двигает бедрами, насаживаясь дальше. Это давление, от которого его распирает, чувство наполненности.. Ему казалось, что он не выдержит такого, но сейчас принимает всё, чувствуя, как бедра Славы соприкасаются со своими бедрами в очередном толчке. — Умничка. Лев мычит что-то невнятное в подушку, цепляясь за неё. Слава начинает медленно двигаться, но от каждого проникновения стон рвется с собственных губ. Он никогда не привыкнет к этому. Раньше такое казалось унижением, сейчас — это было удовольствие, которое было стыдно показывать. Комната наполняется их стонами, господи, Слава издает их даже сейчас, находясь внутри. Такие тихие, но такие слышные. Слава гладит его ягодицы, сжимает их и заставляет прогибаться в пояснице, шепчет что-то вроде «не сдерживайся», а Лев скулит в подушку, сжимая её ладонями. — Слава.. — Что? Ему приходится отстраниться от подушки. Лев когда-нибудь привыкнет к тому, что его должны слышать, особенно когда оргазм так близок, и Слава специально так нежно и мягко берет его за волосы, заставляя подняться. Теперь их спины соприкасаются, а сам Лев не может ни сдержать ни одного звука, ни заглушить его чем-либо. — Слава.. Он доводит. Его рука на своем члене, в которую Лев кончает, его член в себе, его голос над ухом.. Кажется, сейчас он готов биться в припадке удовольствия, пока Слава совершает ещё пару толчков и тоже кончает, оставаясь в нем, но после сразу же выходя и снимая презерватив. Им стоит помыться. Они все в смазке, может, немного потные, но Слава всё равно оставляет поцелуй на светлом виске, когда накрывает их одеялом. Лев хочет сказать что-то, но в какой-то момент уже не хочет. Ему просто хочется остаться лежать прямо тут и чувствовать биение сердца Славы. — Я люблю тебя. — Я тоже, Лев. Сегодня ты был.. немного другим. — Поговорим об этом завтра. У нас есть.. — Ещё одна ночь? — Да. Ещё одна ночь. Поэтому их губы соприкасаются неспешном поцелуе. Даже если за окном ядерная война — у них есть ещё одна ночь вместе, половину из которой они будут говорить друг о друге, а потом заниматься сексом друг с другом. Но не сейчас — они уже сделали это, поэтому нужно идти мыться, а после засыпать в таких привычных и родных объятиях, наполняя комнату шепотом, звуками поцелуев и их любовью.