Тишина после троих

      Полуденное солнце щедро заливало пляж золотым светом. Воздух, насыщенный солеными бризами и ароматом нагретых сосен, вибрировал тишиной. Посреди этой гармонии сидел Артём Пивоваров. Его глаза были закрыты, лицо выражало глубокое сосредоточение. Грудь равномерно поднималась и опускалась в такт дыханию – он медитировал, растворяясь в ритме прибоя и шепоте ветра в прибрежной траве.       Внезапно тишину разорвали громкие, развязные голоса. Артём слегка поморщился, но не открыл глаз. Его веки лишь чуть заметно дрогнули. Он сделал еще один глубокий вдох, пытаясь вернуть ускользающее спокойствие, как море возвращает песок после отлива. На песок, поднимая облачко пыли, высыпали трое: Якоб Норргорд, Кевин Хольмстрём и Аксель Оман. Они шумно остановились рядом с тем самым бревном, не замечая или сознательно игноруя сидящего человека.       — Во, красота-то какая! — воскликнул Якоб, широко раскинув руки, будто хотел обнять весь пляж. Его голос звенел показным восторгом. — Хорошо что мы вырвались! Душно в городе!       — А у меня сосиски! И хлебушка прихватил! — радостно прокричал Кевин, тряся пластиковым пакетом. Его лицо светилось предвкушением пикника.       Аксель же замер. Его взгляд уткнулся в Артёма, который продолжал сидеть неподвижно, как изваяние, абсолютно не реагируя на их вторжение. Что-то в этой отрешенности показалось Акселю тревожным.       — Аксель, ты чего там в столбняк впал? Хмыря какого увидел? — Якоб фыркнул, его усмешка была снисходительной и чуть колючей.       Именно в этот момент Артём, словно почувствовав невидимый толчок, медленно повернул голову. Его глаза, холодные и пронзительные, как ледяные осколки, встретились со взглядом Акселя. Эффект был мгновенным и неожиданным. Аксель вскрикнул, побледнел как полотно и, словно подкошенный, рухнул на песок, потеряв сознание.       — Аксель! Ты че, обосрался?! — Якоб закатился громким, невеселым смехом, больше похожим на лай. Он даже присел, ткнув пальцем в лежащего друга.       — Не, его душа, похоже, на небесах витает, — Кевин мрачно констатировал, подняв указательный палец к бездонной синеве неба. В его голосе звучала напускная серьезность.       — Да ну? Серьезно? — Якоб притворно удивился, поднял голову и тоже уставился ввысь. — Аксель! Эй! Ты нас слышишь там, на облачке? — крикнул он, приложив ладонь ко рту рупором.       — Слышу... — донесся тихий, словно эхо, голос снизу. Аксель лежал на спине, глядя прямо в небо, его глаза были открыты, но взгляд казался отсутствующим.       — Аксель, ну как ты там? — Якоб наклонился, уже без насмешки, скорее с недоумением.       — Хорошо... — прошептал Аксель Оман, не меняя позы.       — Ничего, с Акселем все в порядке, отходит, — махнул рукой Якоб, возвращаясь к своему обычному тону. Он порылся в рюкзаке. — Короче, вчера стащил гармошку у Лучо. Наказать хмыря решил, обнаглел совсем! — С гордостью он извлек губную гармошку, сверкнувшую на солнце. Артём, услышав слова про кражу, снова повернул голову. Его взгляд теперь был направлен прямо на троицу, в нем читалось осуждение.       — Воровать-то нехорошо, — прозвучал его спокойный, но не допускающий возражений голос. Он нарушил их шумную атмосферу, как камень, брошенный в пруд.       — Воровать нехорошо, говоришь? — Якоб на мгновение опешил, потом усмехнулся, но уже без прежней уверенности. — Ладно, пропустим... — пробормотал он негромко, избегая прямого взгляда Артёма. Затем резко повернулся к Акселю: — Аксель, хватит валяться! Вставай! — И для верности легонько пнул его ногой в бок. Аксель с тихим стоном приподнялся на локтях.       — Так, Кевин, разжигай костерок живее! А я сосиски вытащу! — скомандовал Якоб, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. Кевин лихо собрал сухие ветки и щепки, чиркнул зажигалкой. Вскоре затанцевали первые язычки пламени, защелкали и застреляли искры. Якоб тем временем насадил толстые сосиски на заостренные палки. Трое уселись вокруг разгорающегося костра, подставив лица теплу. Аромат жареного мяса, жирный и манящий, немедленно разнесся по пляжу.       Запах этой простой еды достиг Артёма. Его ноздри дрогнули. Он медленно открыл глаза. Его взгляд, уже без прежней отрешенности, с легким раздражением и любопытством скользнул в сторону шумной компании. Троица тем временем снова набрала громкости.       — Короче, этот хмырь опять меня довыёбывался! — орал Якоб, размахивая палкой с шипящей сосиской. — А я ему как дам: «Пошёл на хуй, хмырь!» — Аксель и Кевин взорвались громким, гогочущим смехом, от которого чуть не опрокинулись назад. Артём не выдержал. Он повернулся к ним всем корпусом.       — Можно потише? — его голос был ровным, но в нем явно звучало терпение на исходе. — Вы мне мешаете.       Якоб на мгновение замолчал, оценивающе глянув на Артёма.       — Хорошо-хорошо, сделаем потише, — неохотно процедил он, больше похоже успокаивая товарищей жестом, чем искренне соглашаясь.       — Якоб, — шепотом, но очень выразительно, обратился к нему Кевин, кивая в сторону Артёма, — может, разузнаешь его? Кто он такой?       — А почему это я? — возмутился Якоб, надув губы.       — Голосуем? — предложил Кевин, уже подмигивая Акселю.       — Голосуем! — с готовностью поддержал Аксель, оправившийся от обморока. Кевин и Аксель моментально подняли руки. Якоб громко вздохнул, демонстративно показывая, как его это все достало, но встал. Он неспешно подошел к Артёму и уселся рядом на песок, сохраняя дистанцию.       — Царь Садовой, четырнадцать. Якоб Норргорд, — представился он с небрежной бравадой. — А ты кто?       — Артём Пивоваров, — последовал лаконичный ответ. Якоб кивнул и так же неспешно вернулся к друзьям.       — Артём его зовут, — сообщил он уже обычным, но чуть пониженным тоном.       — А откуда он? — тут же зашептал Аксель, его любопытство явно пересилило страх. — Давай, узнай!       — Почему опять я?! — Якоб возмущенно развел руками.       — Голосуем? — подхватил Кевин, играя в знакомую игру.       — Голосуем! — Аксель немедленно поднял руку. Кевин последовал его примеру. Якоб снова громко выдохнул, выражая всем видом крайнее неудовольствие, но встал и направился к Артёму. Опять сел рядом.       — А ты откуда будет? — спросил он, стараясь говорить нейтрально.       — Я из Южно-СахЕвпаторикса, — ответил Артём, не меняя выражения лица. Якоб вернулся к костру.       — Говорит, из Южно-СахЕвпаторикса, — пересказал он, плюхнувшись на песок.       — Какое у него образование? — не унимался Аксель. — Давай спроси!       — Да вы меня совсем заебали! — уже вслух возмутился Якоб, но видя, как Кевин и Аксель синхронно поднимают руки для "голосования", он лишь злобно буркнул что-то невнятное и снова зашагал к Артёму.       — Артём, можно вопрос? — начал он уже с заметной усталостью в голосе. — А у тебя какое образование? Вот мы, например, — он кивнул в сторону друзей, — после девятого, начальное проф. А ты?       Артём посмотрел на него прямо.       — У меня девятилетнее школьное образование, среднее медицинское и высшее по экологии, — перечислил он четко и спокойно. Якоб замер на секунду, его брови поползли вверх. Он молча развернулся и пошел обратно, слегка покачивая головой.       — Образование... — начал он, подходя к друзьям. — Школьное девятилетнее, среднее медучилище, и высшее... экология. — Он выдохнул, как будто сбросил груз.       — Обосраться! — вырвалось у Акселя, его глаза округлились от искреннего изумления.       — Ага, от страха, — усмехнулся Якоб, но в его усмешке уже не было прежней уверенности. Он чувствовал себя слегка не в своей тарелке.       — Да ладно тебе, — буркнул Аксель, слегка оправдываясь.       — Якоб, — снова вступил Кевин, его тоже зацепило. — Сбегай, узнай наконец, где он работает. У меня караоке-бар, у тебя сауны, у Акселя гостиница... Интересно же!       — Да как же вы меня заебали-то! — взорвался Якоб, но, встретив упорные взгляды товарищей, лишь махнул рукой и снова потащился к Артёму. На этот раз он сел ближе, с видимым усилием сохраняя подобие вежливости.       — Артём, можно еще один вопросик? — спросил он, стараясь говорить мягче. — А ты где работаешь? Вот я, например, сауной руковожу, Кевин — караоке-баром заправляет, Аксель в гостинице... А ты?       Артём посмотрел на него своими спокойными, изучающими глазами.       — Я работаю в Южно-СахЕвпаториксой больнице, — ответил он просто.       На лице Якоба Норргорда отразилась целая гамма эмоций: удивление, замешательство, и даже тень уважения. Он резко встал.       — Ёб твою мать... — вырвалось у него шепотом, больше для себя. Он быстро вернулся к костру, где Аксель и Кевин сгорали от любопытства.       — В больнице... — сказал Якоб тихо, садясь и избегая их взглядов. Он потрогал вилкой сосиску, проверяя готовность. — В Южно-СахЕвпаториксой больнице работает. — Он сделал паузу, глядя на пламя. — Ладно, ребята... Давайте оставим его в покое. Пусть себе медитирует дальше. А мы... — он ткнул вилкой в сосиску, — будем сосиски дожаривать. Тихо.       Трое притихли. Только шипение жира на огне да шелест волн нарушали внезапно наступившую тишину. Артём закрыл глаза, снова пытаясь найти путь обратно к своему спокойствию, а запах жареных сосисок теперь казался чуть менее назойливым на фоне их неловкого молчания.