Домашние чары

      За окном снежинки таяли, едва коснувшись стекла лондонского тумана. В уютной гостиной пахло корицей, хвоей и запахом старых книг. И мирным магловским электричеством, которое Драко Малфой, бывший чистокровный принц Тёмных закоулков, теперь считал одним из величайших изобретений человечества.       — Драко, дорогой, ты не видел, куда я девала звёздочку? Ту самую, хрустальную? Гермиона кружилась по комнате,словно очень целеустремлённый и слегка взъерошенный волчок. В руках у неё был пучок мерцающей гирлянды, которая то и дело пыталась обвить её вокруг шеи, как ласковая, но навязчивая змея.       — Она лежит на полке с энциклопедиями, между «Историей Европы» и «Основы квантовой физики». Где ей и место, — спокойным, ровным голосом отозвался Драко из кухни. Слышался мягкий стук ножа о разделочную доску. Он готовил глинтвейн. По магловскому рецепту, но с добавлением щепотки сушёной мандрагоры для настроения. Безопасной дозы. Он всё выверял.       — А, точно! — Гермиона скрылась за стеллажом, и через мгновение её довольное лицо снова появилось в дверном проеме. — Ты у меня волшебный детектор пропавших вещей.       — Я просто наблюдательный, — он повернулся, оперся о косяк и смотрел на неё. На её взъерошенные, успевшие поймать немного искр от гирлянды волосы. На тёплые шерстяные носки с оленями, на её сосредоточенное, сияющее лицо. Его уголки губ дрогнули в почти незаметной улыбке. — И звёздочке, по моему скромному мнению, будет лучше на верхушке ели, а не в квантовых дебрях.       — Не спорю, мистер Малфой, — она хихикнула, взбираясь на табурет. Ель, настоящая, пахнущая лесом, стояла в углу, уже почти одетая в блестящие шары и их общие, странные магловские украшения: крошечную фигурку полицейской будки, миниатюрный Биг-Бен, смешного снеговика в очках. Это была их традиция — находить самый нелепый и очаровательный магловский декор. Драко делал вид, что страдает, но именно он в прошлом году притащил домой светящегося оленя с вращающейся головой.       Он наблюдал, как она тянется, чтобы водрузить звезду, и как подол её свитера задирается, открывая полоску кожи на пояснице. Её движения были такими живыми, такими уверенными. Она целиком и полностью принадлежала этому моменту, этой подготовке к празднику, этому их общему, тихому, неволшебному счастью.       — Осторожно, — его голос прозвучал тише, с лёгкой, привычной тревогой, которая никогда не покидала его полностью.       — Я в полной безопасности, — она бросила ему лукавый взгляд через плечо, водрузив звезду. Она слегка качнулась, и он сделал шаг вперёд, но она уже спрыгнула, ловко и легко. — Видишь? Всё под контролем.       — Твой контроль напоминает управление непослушным гиппогрифом, — проворчал он, но уже подходил к ней, снимая с её плеча цепкую веточку ели. Его пальцы, длинные и аккуратные, на секунду задержались на её шее, поправляя воротник. Прикосновение было тёплым и твёрдым. Заботливым.       — Но ты же меня любишь, — прошептала она, приподнявшись на носках и касаясь его носа кончиком своего. — Даже за это.       — Несмотря ни на что, — подтвердил он так же тихо, целуя её в висок. — Иди развешивай свою атаку на хороший вкус. Глинтвейн почти готов.       Она фыркнула, но послушно взяла гирлянду. Через несколько минут комната погрузилась в мягкое, мерцающее сияние. Гермиона выключила основной свет и, удовлетворённая, устроилась на диване, укутавшись в плед. Драко принёс две кружки. Аромат вина, апельсина, пряностей и едва уловимой магии разлился в воздухе.       — Знаешь, — сказала она, прижимаясь к нему боком, когда он уселся рядом, — мне всё равно кажется, что не хватает ещё одной гирлянды. На балкон. Чтобы светилось в тумане.       Драко вздохнул, глубоко и драматично. Но в его глазах светилась та самая, редкая и такая тёплая усмешка, которую видела только она.       —Завтра. Магазины ещё открыты. Мы найдём самую безвкусную, самую ослепительную. Ту, что будет слепить прохожих.       —С розовыми фламинго?       —Если настаиваешь.       —Я всегда настаиваю, — она улыбнулась в свою кружку, а потом положила голову ему на плечо.       За окном магловский Лондон готовился к Новому году, гудя машинами и мерцая рекламой. А здесь, в их тихой крепости, пахло ёлкой, глинтвейном и домашним покоем. И Драко, обнимая свою жизнерадостную, хитрую, вечно что-то затевающую Гермиону, думал, что это — самый лучший побег. И самый верный выбор из всех, что он когда-либо делал. Даже лучше, чем приручить того самого гиппогрифа. Потому что это было навсегда.       — С Новым годом, — тихо сказал он в её волосы.       —Он ещё не наступил, педант, — услышал он сонный смешок у своего плеча.       —Не важно. Он будет. И мы будем встречать его здесь. Вместе.       И в этом не было никаких сомнений.