День рождение

15 марта 1986 год.

      Робин, удивительно открытая девушка, все мозги проела о дне рождении Стива. Эдди бы даже допустил мысль, что она влюблена в него. Но когда он спросил о таком однажды, ее чуть не вывернуло за обедом. А Стив рядом лишь закатил глаза. Они действительно были хорошими друзьями. Эдди умел отличать ложь от правды. Не очень приятный жизненный опыт, когда живешь в трейлерном домике с опекуном, остаешься повторно на еще один учебный год и толкаешь наркоту. Возможно, пункт про учебу не является показателем, но остальное действительно научило его смотреть в глубину, за глаза. И ему не врали. Робин вообще была удивительной. Эдди обычно не любил делиться личным, но с ней все с языка слетало. И она отвечала ему тем же. Со Стивом все было немного по другому. Они редко говорили о личном. Но их общение было скорее… заботой друг о друге. От чего Мансон чувствовал себя часто неловко. По началу он ничего не делал. Он лишь привыкал к дружбе. Ведь до этого у него было только общество любителей D&D, которое он считал вторым домом. Потому что больше у него ничего не было. А теперь… у него есть друзья. Настоящие. И проявлять заботу ему так часто не приходилось. Иногда напомнить дяде выпить таблетки или укрыть его одеялом, когда он уснет с пивом у телевизора. Но когда Харрингтон сам приходил, чтобы помочь с уроками, потому что пора уже выпуститься, когда он приносил еду, помогал с уборкой, разглаживал одежду, поправлял кольца и волосы, Эдди чувствовал, как щеки его пылают. Он всегда смущался этого. Это были единственные моменты, когда он не шутил и молчал. Кроме уборки и уроков. Там он часто получал подзатыльников за лентяйство и болтливость. Потом Эдди стало стыдно, что он ничего не делает в ответ. И он начал. Неуклюже, неумело, но по своему и искренне. Такое было у них общение. И теперь он участвовал в подготовке праздника для Стива Харрингтона. Робин и Дастин долго думали, где взять дом, чтобы устроить сюрприз. У всех дома были родители, которые против шумных вечеринок. Если бы хотя бы кто-то из их родных знал хорошо Стива, то было легче. Но никто не был так близок. А на улице поздравлять не хотелось. Хотелось сделать все идеально, ведь у парня, грубо говоря, юбилей. — Можно у меня… хоть у меня не такой дом, как вы, наверное, хотите, — Эдди неловко пожал плечами и сжал губы в тонкую полоску, — но зато мой дядя не будет против. Он хорошо знает Стива и много слышал о вас. Он будет рад. Да может его и вовсе дома не будет. Мансон немного стеснялся своего трейлерного дома, ведь это сразу показывало его финансовое положение. Но с последним он не врал. Дяде нравился Стив. Дяде вообще нравилось то, что у его племянника появились настоящие друзья, которые помогают ему взяться за мозги. Поэтому он против не будет. Да и когда в этом доме за все годы было веселье? Точнее, оно появилось только недавно. Когда начал приходить Стив. Но этого веселья мало. — Отлично! Тогда тебе срочно нужно убраться. Осталось три дня, а у тебя свинарник, — Дастин толкнул Эдди в плечо. Мансон рассмеялся. С дурашливого привычного удара в плечо, с шепелявого голоса и подкола. А потом он встал с дивана и поднял палец вверх. — Стив об этом уже позаботился. Так что он и сам себе организатор праздника, — две пары глаз посмотрели на него с вопросом. Эдди опустил руку и прокашлялся, — он заходил ко мне и заставил убираться. Правда большую половину убрал он. Так что, — он сел обратно, — одно дело сделано. Лучше давайте обсудим, как мы будем украшать и как именно поздравим. — Стив убирался у тебя дома? — Робин выгнула брови, — за какие такие грехи? Или может твои заслуги? — Я боюсь, что он и у себя дома то не убирается, — дополнил Дастин. Щеки Эдди тут же приняли розовый оттенок от пронзительных взглядов друзей. Он тут же дурашливо отмахнулся, чтобы не выдать своего смущения. Но, кажется, от Бакли ничего не скрылось. Она не особо вникала в каких взаимоотношениях находятся два ее друга. Обычно они это не обсуждали. Да и ей не особо интересно, что делают два парня, когда рядом нет девушек и детей. Учитывая, что Стивен с ней же обсуждал женскую грудь. Но все же ей показался этот румянец странным. Вроде не такая должна быть реакция. — Просто проспорил мне, — Эдди пожал плечами, — хлопушки будут? Шарики? У меня были даже где-то колпаки и… — И ты краснеешь от того, что твой друг помогал с уборкой у тебя в комнате потому что проспорил? — Робин перебила парня, — может вы делали что-то запрещенное? — Эдди удивленно посмотрел и его щеки покраснели еще сильнее. — Запрещенное? — Дастин посмотрел сначала на девушку, а потом на парня, который сидел напряженный. — Вот именно! Объясни и мне, что такого запрещенного! — он взмахнул руками. — Ну типа толкали наркоту или смотрели порно журналы, — Робин посмеялась в кулак, забавляясь реакцией парней. — Нет, этим мы занимаемся по отдельности, — Мансон тут же сдулся и расслабился на диване. — Стив употребляет наркоту? — Хендерсон приоткрыл рот. — Да нет же. Он только порно журналы смотрит. У него они на второй полке возле кровати. Зайди как-нибудь и себе возьми парочку, — парень начал заплетать переднюю прядку в косичку. — Фу! Это мерзко. Вы парни такие мерзкие, — Дастин скрестил руки на груди. — Вырастешь — поймешь. Робин не следила за диалогом. Она улыбалась, смотря на Мансона. В голове зародилась одна мысль, когда она увидела, как парень выдохнул, когда речь зашла о запрещенке в виде наркотиков и журналов. Значит он напрягся из-за другого. А что еще тут может прийти в голову? Она встала с пола. Ее ладонь тут же коснулась кудрявых волос Эдди и растрепала их. — Все с тобой ясно, Мансон. — Эй! Что ясно? — но девушка молча ушла на кухню.

16 марта 1986 год.

Дастин, Майк, Лукас, Уилл и Макс с Оди носились по магазину, выбирая все для праздника. Они кидали в корзину все, что только видели: свистульки разных видов и цветов, шарики, скатерть, пластиковые тарелки с изображением принцесс и стаканчики. Даже полотенца! — Разве нельзя это все взять в доме? — Эдди просматривал готовую надпись «с днем рождения», чтобы не было случайного мелкого брака, пока Робин смотрела на ободок с рогами оленя. Не настоящими, конечно же. — Ему пойдут. Такой же олень пустоголовый, — девушка повесила обратно товар, а потом посмотрела на ребят, — они хотят, чтобы все было дотошно празднично. Как на утреннике. Скажи спасибо, что не все мы оплачиваем. И хватит, нормальная надпись, — она аккуратно забрала из рук Мансона буквы. — Я не все буквы проверил! — он уперся руками в бока. — Не думаю, что Стив будет также дотошно проверять, как это делаешь сейчас ты. Это не настолько важная деталь. Эдди молча согласился с ней. Он просто был немного встревожен. Последний раз он праздновал так чье-то день рождение еще будучи ребенком, когда все надевали костюмы пиратов, принцесс и принцев, бегали по заднему двору дома и ели большой торт. А после его никто не звал. И он сам так не праздновал свой день рождение, потому что друзей особо не было и денег тоже. И, честно, он не знает, как правильно себя вести. И главный вопрос, который его очень сильно тревожит, что дарить Стиву? Он хотел спросить аккуратно у него самого, чтобы подарить именно то, что хочет парень. Но это не получится аккуратно, все сразу будет понятно. Да и с ним нельзя сейчас разговаривать. Хотя было бы легче, если Харрингтон сам рассказал о всех своих пожеланиях. Эдди половину ночи провел без сна. Стив никогда не говорил, что в чем-то нуждается. Да у этого парня было все, о чем другие могли только мечтать. И от этого было еще тяжелее. Была мысль, что устроить такой сюрприз, ради которого они сейчас находятся в магазине, тоже своего рода подарок. Но Мансону хотелось сделать что-то лично от себя. Если бы он узнал раньше, то написал хотя бы песню. — Кстати, что ты будешь дарить Стиву? — почему-то задавать этот вопрос было неловко. — А ты? — девушка посмотрела на него. — Ей, я первый задал вопрос вообще-то, — на глаза попалась какая-то нелепая игрушка и он стал рассматривать ее, чтобы только не смотреть на подругу. — Значит ты тоже не придумал. Я подумываю над крутой битой. И подписать ее. Что-то типа: «Стив придурок», — Эдди рассмеялся и Робин вместе с ним, — а что? Зато сразу понятно, что от меня. Запомнится. Дари то, что будет напоминать о тебе. Либо что-то настолько дурацкое, либо связанное с тобой. Ты и сам понимаешь, что у Стива есть все нужное. Так что не нужно думать о том, что будет мусором, а что нужно. Не люблю «нужные» подарки, — она закатила глаза, — это ведь веселый день. Так что нужно что-то веселое. — Но все равно легче не стало, — Эдди откинул голову назад, — осталось два дня. Стив уже дуется, что мы его избегаем. Да Мансон и сам дуется, что у них правило: «Не видеться со Стивом Харрингтоном до его дня рождения». Ужасное правило, но только для того, чтобы никто случайно не выдал о сюрпризе. Потому что все здесь не умеют держать язык за зубами. Наверное, только Макс и Оди умеют. И за эти два дня парень понял, что сильно тоскует. Словно привычную веками детальку резко убрали и приходится привыкать к этой пустоте. Да… он очень сильно драматизирует. Сколько бы магазинов они за этот вечер не обошли Мансон ничего не нашел. Не было ничего, что подошло бы под подарок, ассоциировалось с ним или со Стивом. Из-за этого легкая тревожность начинала поселяться внутри. Ведь был уже вечер и завтра последний день. А покупать что-то лишь бы подарить и отвязаться, совершенно не хотелось. Только не Стиву. Сон опять не шел. Но в этот раз Эдди решил думать не о самом подарке, а о магазинах, в которых можно найти тот самый подарок. Он составил целый список и план, куда пойти сначала. И только под утро его вырубило прямо за столом.

17 марта 1986.

Все тело ныло из-за неудобного положения во время сна. Но именно из-за этого Эдди не проспал до вечера. Так бы была другая проблема — закрытие всех нужных магазинов. Пускай он и мало поспал, но возбуждение от важности выбора подарка само заставляло его тело бодро двигаться. Он осматривал полки магазинов тщательно, но быстро. Статуэтки, книги, фильмы… Эдди знал, что Стив не любит читать, не любит длинные нудные фильмы, а полки его уже все заставлены. Забавный кактус? Нет. Не смотря на то, что тот не требует частой поливки, в руках Харрингтона умрет сразу же. Да и не сильно забавная и интересная вещь. Одежда, украшения, игры, плюшевые игрушки, посуда, брелоки, учебник: «как стать крутым парнем»… все было просмотрено, проанализировано, но ничего из этого не было выбрано. Ничего не подходило. Мансон хотел уже просто удушиться. Вся бодрость пропала, мотивация тоже. Он уже планировал просто резко пропасть, чтобы все праздновали без него. И тогда не нужно будет позориться. Хотя дело и не совсем в позоре из-за пустых рук. Дело в особенности. Стив Харрингтон помог поверить в то, что существует какой-то смысл в дальнейшем, что есть настоящие друзья, что жизнь на самом деле хорошая вещь и без помощи наркотиков и опьянения. Поэтому важно было отблагодарить, важно тоже сделать что-то хорошее и приятное. Оставалось еще пару тройку магазинов, но надежды совсем никакой не было. Мансон зашел в маленькое помещение, где творился полный хаос. Вещи были наставлены друг на друга, и их было так много, что казалось, они вывалятся. Это было больше похоже на барахолку. Но парень задержался. Его привлекла коробка с украшениями. Он нашел много классных колец, которые подходили ему по размеру. На минуту он и забыл, зачем здесь. Он вспомнил, когда на глаза попался браслет. Он был простым: крупные бусины двух цветов, красные и черные через одну, и на нем небольшая подвеска в виде гитары с цепочкой, где на конце был немного кривоватый шар. Но выглядело, как какое-то неформальное дополнение. Он так посчитал. «Дари то, что будет напоминать о тебе.» В голове всплыли эти слова Робин. Браслет удобный, легкий и выглядит симпатично. А гитара — как напоминание о самом Эдди, ведь он гитарист, и очень даже неплохой. Он тут же схватил эту вещицу и быстро оказался у кассы. Его мысли теперь витали у выбора упаковки. Ведь нельзя же просто так сунуть в руки. Шкатулка. Или ее недостаточно… подарочный пакет. — Это не продается по отдельности. Парень, разве ты не видел, что это парные браслеты? — мужчина за кассой осуждающе посмотрел на парня, словно тот к нему каждый день приходит и делает глупые ошибки. — Но ведь там было только два и они совершенно одинаковые, — он повернулся в сторону полки, где лежит второй. Они действительно идентичны. Но только одна деталь их связявала, которую Эдди не заметил. Мужчина тяжело вздохнул и вышел из-за кассы. Он взял из коробки второй браслет, а потом взял первый из рук Мансона. Один был в левой руке мужчины, а второй в правой. Он поднял их прямо перед глазами парня, словно тот был слепой. Две руки прижались друг к другу, как и сами браслеты, и тогда Эдди понял, в чем же все-таки дело. Цепочки с кривыми полушарами, как посчитал Эдди, примагнитились и теперь создавали другую картину. Это были не просто кривые шары, а половинки, которые вместе создавали сердце. — Только вместе, — мужчина положил браслеты на кассу, — будешь брать? Что-то с живота сильно ударило в легкие и в сердце, а щеки тут же начали гореть. Это ведь будет совсем глупо дарить два браслета, а еще глупее носить самому один, а второй отдать Стиву. Или отдать только один. Но больше ничего хорошего он не нашел. Ничего не подходило, все было скорее глупым, чем забавным. И все же мысль, что они вместе будут носить такие браслеты, приятно тревожила. Эдди не знал, как описать это чувство. Но внутри все полыхало. А пальцы начали слегка подрагивать. Можно было бы посчитать это отрицательной реакцией, но нет. Это была явно не отрицательная реакция. — Буду.

18 марта 1986 год.

Подарочный пакет Эдди решил не брать. Он выбрал небольшую шкатулку, на которую прилепил забавные наклейки. Без них это выглядит слишком серьезно. А когда Эдди Мансон был серьезным? Тем более их сюрприз больше похож на утренник, чем на день рождение, где имениннику исполняется двадцать лет. Так что ничего не должно выделяться. С утра все находились в доме Мансона. Впервые здесь было настолько шумно. Не из-за телевизора или звука гитары. А именно из-за людей. Все были взволнованы предстоящим сюрпризом. Но Эдди был взволнован только своим подарком. Не посчитает ли Стив его чересчур… странным или… как это вообще правильно назвать? Парные браслеты с сердцем. Наверное, это действительно странно. Но Мансон решил дарить именно так. Второй браслет находился у него в кармане. Он решил надеть его, когда все будет готово и Стив придет. Боялся испортить раньше времени. И все же было слишком тревожно из-за этого. — Эй! А кто помогать шары надувать будет! — Лукас один единственный занимался этим, Майк с Дастином и Уиллом пытались приклеить буквы с поздравлением на стену, а Робин с Макс и Оди вообще отправились в магазин, потому что о банальном торте все забыли, что говорить о напитках и еде. Эдди сел рядом с Синклером и взял в руки упаковку шариков. Они взяли две пачки. Дастин во всю возмущался, что этого мало, что нужно больше шаров. Но тут и так их было много и надуть все это, конечно, возможно, но тяжело. Да и куда их все потом девать? Кто-нибудь на них и убьется. Было бы круче, если бы они были гелевые. Но денег на них бы явно не хватило. — Не переживай, потом всех остальных тоже заставим, — Эдди дурашливо подмигнул и приподнес хвостик одного шарика к губам. — Было бы неплохо. Потому что если мы это вдвоем будем делать, я Дастина в этих шариках и похороню. Больше ему их нужно было. Да у меня столько воздуха не хватит, — Лукас закатил глаза и Мансон мысленно с ним согласился. Потом все же остальные присоединились. Кроме Робин. Она решила быть ответственной за стол, чтобы никто другой ничего не стащил с него раньше времени. Хотя, возможно, она и сама стаскивала, но очень хитро. Они купили готовые блюда и некоторые продукты, так что переживать за готовку не нужно было. Это радовало, потому что в этом доме нормально готовить почти никто не умел. Только подогревать и делать что-то максимально базовое. Через пару часов все сидели немного уставшие. Надувать шарики было очень утомительно и тяжело. На губах остался привкус резины. Он был уже не особо приятным, но он был не только на губах, но на руках и в самой комнате. Так что приходилось терпеть. А еще хотелось есть, но трогать со стола ничего нельзя. Нужно ждать Стива Харрингтона. — Во сколько вообще начинается торжество? — Макс плюхнулась на пол и рукой спихнула одну из кучек шаров. Шаров действительно было много. И куда только Хендерсон хотел еще больше? Чтобы вообще места не было и от легких ничего не осталось? И ладно бы они их собрали их в какую-то конструкцию. Нет, просто раскидали по полу в одной комнате. Эдди начал расталкивать шары по углам и ближе к стене, ложил на шкаф и полочки. Некоторые закинул в другую комнату. Не хотелось бы вызывать скорую и объясняться за сломанные конечности из-за праздничных надувных шаров. А еще он думал, что с ними делать дальше. Ведь явно никто их все не заберет, а лопать жалко. Столько труда и воздуха ушло на них, аж губы сводит. — Я думала, что Эдди свяжется по рации со Стивом сразу же, как все будет готово, — Робин кинула шарик в Мансона, но тот даже не долетел. — Почему я? — парень резко замер и посмотрел на подругу. — А чей дом? — она пожала плечами, — было бы странно, если я позвоню ему сейчас с просьбой придти сюда. Сразу раскроем весь сюрприз. А ты сам говорил, — она подняла еще один шарик и в этот раз ударила по нему, чтобы он долетел и стукнулся прямо о голову Эдди, электрилизуя волосы, — твой дядя хорошо знает Стива, а значит он часто к тебе приходит, учитывая то, что он даже убирался здесь. — Стив убирался в доме Эдди? — Лукас удивленно посмотрел, приоткрыв рот. — Это долгая история. Все, — Эдди вскинул руками, ушел в спальню и вернулся обратно с рацией в руках, настраивая ее на нужную волну, — сейчас. Если только он дома или рация с ним. Рация — еще одна вещь, которая появилась у парня во время дружбы с Харрингтоном. Они ей не совсем часто пользовались. Хотя иногда могли и до поздна разговаривать. Все терпеливо ждали, пока из рации донесется голос Стива. Мансон уже пожимал плечами, мол, не ответит. Сегодня все же вторник, а из-за правила молчанки никто даже не знает, где он. Может он вообще не отпрашивался и находится на работе, а рация дома. Ведь Робин, работающая с ним, вообще больничный взяла и не знает ничего по поводу своего друга. Парень уже мысленно придумывал план: взять велосипед у кого-то из ребят и поехать на работу к именнинику. А что сказать? Как его оттуда вырвать? — Что случилось, нефоренок? Наконец-то вспомнил про меня? Я вообще-то скучал. Надо помочь с домашкой? — Эдди чувствовал, как начинают гореть его щеки. Он окинул взглядом всех присутствующих в комнате и ему стало еще более неловко. Все смотрели разинув рот. Кроме Робин. В ее глазах было озорство, а улыбка была шире некуда. По ее позе было видно, что она хочет начать что-то говорить. И, скорее всего, начать прикалываться. Поэтому Мансон вышел на улицу и закрыл за собой дверь. Он убедился, что людей рядом нет и отошел подальше от трейлера. — Ты сильно занят? — парень начал нервно накручивать прядь волос на палец, заранее пытаясь придумать причину, ведь почему-то именно про нее никто не говорил. — Вообще нет. Так значит и правда проблемы с домашкой? — на той стороне послышался смешок. — Нет! — Эдди нервно прикусил губу, — да… можешь приехать? — Без проблем, нефоренок. Скоро буду у тебя. Это было легче, чем Мансон себе представлял. Он нервничал, что Стив будет задавать много вопросов и в итоге сюрприз вообще не получится. Но все обошлось. Он проверил рацию, вдруг не выключил ее, и вернулся в дом. Открыв дверь, он сразу же кого-то ушиб. Это был Дастин, а за ним и Майк. — Он достаточно соскучился, чтобы приехать сейчас сюда? — Робин тут же появилась рядом, отбирая рацию, — ведь нефоренку еще нужна помощь с домашкой, — она явно издевалась. — Он даже со мной так не разговаривает, — Дастин свел брови к переносице, его глаза были прищурены, — чего это на него нашло? — Может из-за дня рождения? — предложил Уилл. Эдди снова чувствовал себя неловко. Его щеки приобретали розовый оттенок. Он отпихнул от себя всех и поднял палец вверх. Нужно решить дальнейшие действия, а не разбирать причину такого поведения Стива. Да и что в этом такого? Дружеский диалог. Пускай в груди сердце неугомонно бьется от: «я вообще-то скучал». — Вы решили, что делать дальше? Нужно спрятать ваши велосипеды, — Мансон посмотрел на Майка, Лукаса, Уилла и Дастина, — сейчас же. — Точно, — Робин тут же выбежала на улицу, а остальные за ней. Велосипеды спрятали за трейлер и это было очень шумно. Все ребячились, толкались и слишком громко говорили. Макс с Оди стояли на шухере, хотя Харрингтон физически не мог так быстро приехать. Но на нервах были все. Легкий адреналин гулял по крови. Эдди смотрел со стороны, видно ли хотя бы маленький кусочек велосипедов или нет. Он крутил кольца на пальцах и кидал взгляды на дорогу. Когда все зашли обратно в дом, стало чуть легче. Не так нервно. Все выдохнули. — Что делаем дальше? Прячемся? И когда он заходит выскакиваем с поздравлением? — Мансон задавал вопросы, но на них никто не отвечал. Все тут же приняли это за конечные дальнейшие действия. Снова стоял шум. Все толкались, решая, кто куда спрячется, — но ведь он даже не подъезжает… Но никто уже не слышал. Эдди подошел к окну и стал высматривать машину. Кто-то же должен это делать. И открывать дверь тоже кто-то должен. Парень, кидая взгляды на дорогу, полез в карман и надел браслет на запястье левой руки. Смотрелось в его стиле. Он даже был рад, что они были парные. Слишком хорошо сочеталось с кольцами. Хоть и не совсем подходило Харрингтону. Десять минут казались вечностью. Стоя в одной позе, затекали ноги и руки. Со спины все время доносились вопросы в стиле: «Едет?» И это уже начинало раздражать. И поэтому Мансон начинал игнорировать всех. Скажет, когда Стив действительно будет ехать. Еще злобные минут пять и машина именниника действительно показалась на дороге. Эдди отскочил от окна и прижал палец к губам, чтобы все сидели молча. Он подошел к двери, ожидая стука. Осталось самое малое. И самое волнительное, потому что парень боялся дарить подарок. Он и сам не до конца понимал, чего боится. Это ведь просто браслет. Друзья носят парные футболки, ездят на одинаковых машинах, кто-то вообще по очереди катается, некоторые снимают вместе дом, чтобы в университет было удобно ходить, спят в одной постели на ночевке. Тогда что плохого в парных браслетах со Стивом Харрингтоном? И Эдди бы не переживал, если бы дарил такое Дастину, может кому-то из своих давних «друзей» или той же Робин. Но тут важность больше. Эдди не может понять почему. Но если Стив откажется носить или высмеет, то Мансон просто впадет в полную апатию. А в его мыслях ему уже отказали. Хотелось немного ускорить время, чтобы этот «суд» закончился и можно было выдохнуть. Послышался короткий стук и Эдди тут же открыл дверь. Знакомый одеколон заполнил легкие. Парень ничего не мог сказать, смотря на друга. Но это продлилось всего пару секунд, ведь сзади тут же послышались крики с поздравлением. И тогда Мансон тоже смог отвиснуть и кричать с остальными. Он схватил Харрингтона за локоть и затащил внутрь трейлера, закрыв дверь. — Я думал, что вы забыли, — Стив неловко улыбнулся, осматривая комнату, — не общались со мной все это время. — Это все идея Робин, — Эдди все еще держал парня за локоть, — иначе бы мы все проболтались раньше времени. — Может и не все, — Макс ухмыльнулась, — это вы держать язык за зубами не умеете. Но правило есть правило, — она пожала плечами. Майк тут же повернулся к ней с возмущением. Он склонил голову на бок, вскинул руки и нахмурил брови. Выглядело это даже смешно. — А ты умеешь держать язык за зубами? А кто разболтал Оди то, что… — но ему не дали договорить. Уилл закрыл ему рот рукой с силой, чтобы тот даже не смог вырваться из этой хватки. Потому что зная этих двоих, мог начаться скандал. Да или просто мелкая ссора. А сейчас явно не до этого. Сейчас все внимание должно быть уделено именнинику и на хорошую атмосферу, чтобы всем было весело и все были довольны. — Давайте вы потом выясните способности ваших языков, — сразу после этих слов Уилл почувствовал что-то влажное на своей ладони и тут же отскочил, — Майк! Это мерзко! Это разбавило обстановку. Комната заполнилась смешками. Байерс вытер руку о рубашку Уилера с озорливой улыбкой. Конечно, это уже не было мерзко. Потому что сколько всего вместе они пережили с детства, сколько времени провели рядом и что только не делали. Даже жвачки друг за другом доедали. Так что это была мелочь. — Давайте я вас обниму. Ну прям тронули меня, ребятки, — Стив раскрыл руки, приглашая всех в объятия. Групповые объятия были неудобными, но ощущались как что-то нежное и семейное. Для Эдди это все было в новизну. Он никогда не готовил таких сюрпризов, никогда не был с кем-то так близок. Он никогда не видел в своих бывших знакомых, а друзьями их очень тяжело назвать, семью. Максимум мог быть уверен, что ему дадут крышу над головой на время и то за оплату. И обычно это были наркотические вещества. За все всегда была какая-то цена. А здесь это не плата. Это чистосердечное желание порадовать. Хотя нет… плата здесь все же есть: хорошее настроение, которое говорит о том, что именнинку все нравится и сюрприз удался. И желательно не наигранное. Мансон чувствует, как сильно раскрывается его сердце, как огромное количество любви в нем начинает разрывать грудную клетку. И он ничего не хочет с этим делать. Его это не тревожит. Он лишь сильнее утыкается в объятия, даже не различая, кто именно рядом с ним и кому в затылок он тычется. Он знает только одно: рядом с ним самые близкие ему люди. А кое-кто даже намного ближе, чем все остальные. — Так! — Робин вырывается из объятий, — подарки! Я хочу первая! Все крупные подарки в пестрых пакетах находились за диваном. Девушка достала свой. Пакет там, если честно, особо не был нужен, но она зачем-то положила крупную биту в него. Выглядело довольно забавно. Но она ведь сама говорила: «Это веселый день. Так что нужно что-то веселое». Это было вполне весело. — Стив придурок? — Харрингтон крутил в руках увесистый предмет, — с такой надписью точно должны бить меня этой битой, а не я кого-то, — он рассмеялся. — На то и расчет. Будешь вести себя как болван, я буду приходить к тебе домой и бить, — Бакли довольно дала пять Дастину. Стив принимал подарки от всех. Это действительно были безделушки, если смотреть взглядом взрослого и серьезного человека. Но был ли тут хоть кто-то, подходящий под это описание? По Стиву было видно, что он искренне радовался всему. Да ему можно было даже ничего не дарить, он уже был счастлив только от того, что его близкие люди не забыли про его праздник, так еще и устроили такой сюрприз. Это дорого стоит. Харрингтон, который до этого устраивал вечеринки у себя дома с алкоголем, где детям точно не было места, никогда бы не поверил, что сейчас готов записать свой двадцатый день рождение в самый лучший день в своей жизни. Эдди решил подойти самый последний. Было очень волнительно и он оттягивал как только мог этот момент. Как говорится, «перед смертью не надышишься». В голову все время закрадывались неприятные мысли. Но, смотря на Стива, разве можно подумать, что он отреагирует как-то негативно? Он вообще когда-нибудь так реагировал? Он даже на дурацкие пошлые шутки Мансона лишь закатывал глаза и не более. Иногда даже подыгрывал. Так что такого страшного должно произойти сейчас? Он неловко подошел, надеясь, что его румянец не сильно виден. — На самом деле, до этого я вообще почти не дарил подарки. Знаешь, типа мог быть обмен всякой дури, — Мансон понимал, что начинает на нервной почве говорить лишнее, — и вообще я далек во всех этих вещах. Но не буду же я тебе дурь толкать. Точнее, — он провел рукой по лицу, — не это я хочу сказать. Я долго думал над подарком и ничего мне не нравилось. И одна вещь привлекла мое внимание, но прямо на кассе мне сказали, что это типа для парочек. Но мне чертовски сильно понравилось и я решил… ты не против? Эдди трясущимися руками достал из шкатулки браслет и покрутил им возле носа Стива. Но на него он не смотрел. Смотрел ниже, фокусировался на браслете, на родинке на шее парня. Особенно неловко он себя чувствовал, потому что в комнате была тишина. Все внимательно смотрели на то, как Мансон чуть ли не в обморок падал от волнения. — Они одинаковые, но у них на магнитике половинки сердечек, — Эдди взял руку Харрингтона и сам одел браслет на запястье. — Эдди Мансон, все это звучит и выглядит так, как будто ты мне сейчас отношения предлагаешь, — в голосе Стива было слышно озорство, — на следующее день рождение мне ждать предложение руки и сердца? Мансон поднял взгляд и встретился глазами с Харрингтоном. Все самое страшное, что он представлял, не сбылось. Взгляд парня был мягкий, довольный и с ноткой озорства. И тогда Эдди расслабился. Он выдохнул и ухмыльнулся. Все самое страшное было позади. И эта тревога оказалась ненужной. — Боюсь, что ты не выдержишь брака со мной, Стиви, — он отпустил горячую руку, которую все еще держал в своей и отошел на несколько шагов назад, вставая рядом с ребятами. — Если ты будешь не так часто греметь своей гитарой, то может и выдержу, — Стив пожал плечами, делая серьезное выражение лица. Все остальные в комнате молча наблюдали за этим. Менялись только выражение их лиц. От удивлений, до смешков. Такие взаимоотношения между этими двумя были почти всегда такими. Эдди начинал, а Стив продолжал или же просто давал подзатыльников. Поэтому, если даже они не будут шутить, никто не поймет. — Значит вы теперь официально парочка? — хотя может Робин и поймет, — ну вы просто так сладко начинали. Я думала, что вы поцелуетесь, — все посмотрели на нее, — что? — она возмутилась, — разве это не было похоже на это? Эдди замер. То, что сказала Бакли не пугало и не вызвало отвращение. Наоборот. Внутри все начинало трепетать, с щеки снова начинали краснеть. Мансон уже боялся за себя и свои реакции. Что будет дальше? Ведь до этого он не разу не смущался и не разу не чувствовал такого легкого возбуждения в кончиках пальцев и в груди. Может только от адреналина или наркотиков, но явно не от слов, что он мог бы с кем-то встречаться. А именно со Стивом Харрингтоном. Это звучит как что-то невозможное, только на уровне влажных снов. И… если быть честным, то Эдди бы хотел такое во снах. Он словил себя на этой мысли и ему стало стыдно. Мансон выдохнул от того, что Робин посмотрела только на Дастина, который пожал плечами и на Майка, который махал головой. Он не хотел, чтобы видели его реакцию. Потому что он не знал, как правильно реагировать. Отрицать? И это бы выдало его. Соглашаться? Это обычная его манера общения, но что если это тоже выдаст все? Эдди не хотел, чтобы все поняли, потому что он и сам до конца не понимал. Но он почувствовал на себя один единственный взгляд, который проигнорировал. — Давайте уже есть. Мы пропустили обед, а я еще и завтрак. Лукас разбавил напряженную обстановку. Хотя, возможно, такой она казалась только для Мансона. Но вскоре все совершенно забыли об этом моменте. Все было как обычно. Все были увлечены едой, разговорами. Небольшой трейлер заполнился смехом, громкими голосами и жизнью. Мансон, смотря на все это, не помнил, чтобы когда-то в его жизни в доме было так оживленно с теплой атмосферой. Здесь не было выпивки, не было наркотических средств, не было сомнительных и незнакомых людей. И было слишком хорошо. Мансон очень рад, что его приняли в эту «семью», что не отвернулись и не посчитали фриком, каким его считают все остальные. Нет, его тут считают фриком, но не так, как другие. Другие с отвращением, со страхом, а здесь с принятием, мол, в этом нет ничего страшного и тут каждый чем-то выделяется. У Дастина вообще ключиц нет. Эдди работал за мамочку. Он убирал со стола грязную посуду в мусор, вытирал стол, если кто-то испачкает, таскал остальные продукты из холодильника и зажигал двадцать свечей в торте. Он держал его, пока Стив загадывал желание, смотря прямо в глаза Мансону. И он готов поклясться, что это был самый интимный момент в его жизни. И он запоминал каждую секунду этого момента, словно он был последний. Не хотелось, чтобы этот день заканчивался, но уже стемнело. В трейлере потихоньку становилось тихо. Оди, Макс, Майк, Уилл, Лукас и Дастин уехали на велосипедах первыми. Дастин хотел еще остаться, но Робин закрыла прямо перед ним дверь, потому что было поздно. Ребята и так учебу прогуляли и им может влететь еще и за это. — Я тоже пойду, — Робин взяла свою сумку, — вы тут развлекайтесь или что вы обычно делаете, — она подмигнула, — ну… не хочу мешать, ребятки. Ну вы сами понимаете. Или нет… ну может поймете. Стив мягко схватил ее за плечи, развернул и подтолкнул к выходу. Без слов, без какой либо другой реакции. Потому что Бакли может задержаться еще надолго, пытаясь объяснить, что она пыталась сказать или продолжить в том же духе нести всякую чушь. А с этим можно уже и закончить. Да и разговоров было за этот день достаточно, хотелось немного побыть в тишине и особо ни о чем не думать. А чтобы понять Робин, нужно было думать. Дверь закрылась. Теперь в Трейлере была полная тишина, если не считать шум в зоне кухни. Эдди домывал посуду. Ее было немного, потому что еще пару дней назад они купили пластиковые приборы, но все же была и обычная посуда. Ее хоть и было мало, но оставлять на потом не хотелось. Хотелось поскорее справиться с беспорядком и развалиться на кровати с закрытыми глазами. — Мог бы попросить кого-то помочь. Или же меня. Харрингтон оказался рядом. Эдди чувствовал тепло, исходящее от его тела. Хотелось устало положить голову на плечо парня и постоять так хотя-бы минуть пять. Но он продолжал натирать губкой тарелку. — Разве я мог просить именниника убираться? Сегодня твой день, ты не должен напрягаться. Да и тут немного, — Мансон бросил взгляд на Стива и улыбнулся, — не волнуйся, Стиви, в другой день я заставлю тебя убираться, если ты уж так хочешь. — Я и не сомневаюсь. А сегодня значит особенный день и я могу делать все, что хочу? — он наклонился и стал чуть ближе. Эдди положил тарелку на сушилку, сполоснул руки и повернулся к Харрингтону. Его ладонь легла на край раковины. И там же через секунду оказалась ладонь Стива. Их браслеты идеально легли и приятнулись друг к другу. Теперь две половинки были соединены. Немного криво, но главное, что они притянулись. Пускай Стив и Эдди не видели этого. Расстояние между ними было минимальное. Жалкие сантиметров десять, может чуть больше. В голове в этот момент совсем опустело. Эдди даже не чувствовал, как горят его щеки или как стучит его сердце. Он смотрел в глаза напротив и ждал, что будет дальше. Он даже не мог пошевелиться. — Да… — в горле пересохло, — и чего же хочет Его Величество Стиви? — То, что я загадал, задувая свечи. Харрингтон больше ничего не говорил. Он несколько секунд смотрел на расширившиеся зрачки Мансона, смотрел на его румянец, а потом взгляд упал на губы. Покусанные, припухшие. Стив медленно сократил это расстояние. Он не спешил, чтобы Эдди мог оттолкнуть. Но тот не отталкивал. Лишь одной рукой зарылся в уложенные волосы, притягивая ближе. Их губы столкнулись. Это было мягко и неуверенно, словно это первый поцелуй в жизни каждого. Но может именно такой — да. Никому не хотелось быть слишком напористым, не хотелось торопиться и углублять поцелуй. Их губы скользили друг по другу. Они были сладкими. Возможно, такими они были были после сока, но внутри каждого от всего этого что-то взрывалось. Даже эти нежные легкие касания казались огненными. С таким темпом и трепетом, этот поцелуй показывал, что это не период страсти, не желание просто на раз или просто что-то непонятно-несвязное и на следующий день они это решат забыть. Нет, это было проявление чувств. Это был показатель всей той заботы, всего того тепла, что они друг другу давали. Вся их дружба вылилась в это. Но никто из них не был против и не пытался сопротивляться. — Стив Харрингтон целуется как девственник, — Эдди тихо рассмеялся, отстранившись от губ всего не пару сантиметров. За эти слова Стив прикусил нижнюю губу Мансона. Не сильно, но тот ойкнул. Их пальцы возле раковины переплелись. — А сам то? Ты, нефоренок, целуешься не просто как девственник, а как человек, который вообще узнает о таком впервые. — Я потом тебе такое устрою, что ты выкинуть из головы не сможешь меня и мои поцелуи, Стиви, — Эдди понизил голос, оставил громкий чмок на губах и остранился. Не было неловкости. Все встало как будто бы на свои места. Словно вот это было одной маленькой недостоющей деталькой. Не нужно было ничего выяснять, переспрашивать. Все понятно и с первого раза. Теперь их дружба перешла на новый уровень. Хотя для остальных это так и останется дружбой с подколами. Не всем нужно знать подробности. Возможно, только кроме Робин. Ей и говорить не нужно. Она хоть и может выглядеть глупо и нелепо, но она очень умная девушка и догадливая. Бакли уже начала все понимать, а смысл отрицать? Это не тот человек, от которого нужно все скрывать. Ей можно доверить все. — Не смогу забыть, говоришь? — пальцы Стива зацепились за кудрявую прядь Эдди. Он слегка потянул за нее, — я уже давно тебя выкинуть из головы не могу. Голову мне морочишь своим гнилым языком, — Харрингтон театрально закатил глаза. Мансон на это ничего не ответил. Он решил воспользоваться своим «гнилым» языком. Он снова сократил расстояние и поцеловал. Но в этот раз с нажимом, страстно. Эдди приоткрыл губы и его язык тут же проник внутрь. Стив на время опешил, но ответил на поцелуй. Их языки столкнулись в хаотичном танце. Тут не было ведущего. Они следовали чувствам и ощущениям. Пальцы, которые они скрепили, сжались. Они дразнились друг друга и каждый показывал свои способности в поцелуе. Если бы это был диалог, то это бы выглядело как жаркие, пошлые подколы и пререкания. Они отстранились друг от друга, только когда воздуха совсем перестало хватать. — Собираешься домой идти? — Мансон спросил это шепотом, смотря томным взглядом. — Даже не думал об этом и не хочу. День рождение Стива Харрингтона долго не заканчивалось. И это была самая любимая часть этого дня. Он запомнит это навсегда, отметит в календаре. Потому что восемнадцатого марта тысяча девятьсот восемьдесят шестого года ему не просто исполнилось двадцать лет, он, как бы это банально и сопливо не звучало, соединился со своей второй половинкой. Но вообще-то Харрингтон действительно оказался сопливым и ванильным. Без перебора, но он уже не был таким брутальным и крутым, как был в школьные годы. Пускай они и дальше притворялись для всех хорошими друзьями, но скрывать долго все это не получилось. И все из-за рации и Стива. — Нефоренок, я соскучился. Хотя мои губы все еще горят, — тишина была не долгой. — Стив это так мерзко, да еще и ночью! Я теперь не усну! Скажи, что мне это приснилось, — жалобный шепялявый голос Дастина прорвался первым. — Нет, тебе это не приснилось, потому что я это тоже слышал, — подключился Лукас, — это ужасно. — Ужасно? Ты еще хуже вещи говорил. До сих пор в кошмарах снятся, — ответила Макс. Из рации активно начали доноситься голоса. Все начали спорить, что больше всего мерзко было из всех ситуаций за жизнь. Осуждения в адрес Стива было только за то, что тот перепутал канал и сказал, по общему мнению, нечто отвратительно ванильное — вещи, которые лучше говорить наедине, да и то не всегда. Макс считала, что лучше вообще рот зашить, чем говорить что-то подобное. — Стив, ты реально придурок, — смеющийся голос Эдди не закончил ночную дискуссию, а лишь продолжил.