Метасоматоз

Такова уж человеческая натура: мы никогда не видим своего положения в истинном свете, пока не изведаем на опыте положения еще худшего, и никогда не ценим тех благ, которыми обладаем, покуда не лишимся их.

«Робинзон Крузо», Даниэль Дефо, 1719 г.

      Повсюду мрак. Беспроглядный и всепоглощающий. Наступивший резко, он занял всё вокруг, властно сомкнул оковы, молча, без предупреждения и оглашения времени своего конца. Холодный, равнодушный, безжизненный. И только один свет есть в нём.       «Один, два, три… Двадцать пять… Триста восемьдесят четыре… Восемь тысяч пятьсот семьдесят девять… Это секунд. Нужно перевести в минуты. Ну, хоть какая-то задачка для мозга, раз уж делать нечего. Тем более, это необходимо.»       Лишь чудом не исчезнувший в пучине человеческий разум.       «Шесть миллионов четыреста тысяч двадцать минут… Семьсот восемь часов… Триста шестьдесят четыре дня… Ровно год. С Новым годом, получается? Нет. Опоздал. Всё погасло весной, а значит 31 декабря было пару месяцев назад.

Сто один...

      Оно…

Сто два…

      Было пару месяцев назад.

Сто шесть…

      Ой, да не важно, когда оно было. Это не самый эффективный способ.

Сто четырнадцать…

      Можно (и проще) считать дни, взяв за отметку полноценно пройденного года день, когда всё случилось. Это было весной, в начале апреля. Пока дата «нового года» будет такая, а как приду в себя, смогу подсчитать ещё точнее при дневном свете.       Интересно, какая рожа была (или будет) у Тайджу — если он в таком же состоянии — при пробуждении? Десять миллиардов процентов что-то заорёт, это он любит.

Сто пятьдесят три…

      Будет иронично, если в таком состоянии нахожусь только я, или все остальные из этого «коматоза» уже вышли. Ну, в любом случае, Тайджу с Юдзурихой, да и Бьякуя от меня так просто не отстанут и давно бы уже нашли и разбудили, будь они в порядке. А если они этого до сих пор не сделали, значит в той же лодке со мной. Окей, замечательно. (На самом деле ничего подобного).       Старик улетел на МКС. Если бы была возможность, меня бы искал хоть кто-то, будь то учителя или тот же твердолобый придурок. А когда до Бьякуи дошла бы эта весть, он прилетел бы на Землю или попросил кого-нибудь выяснить подробности случившегося. Ему же только повод дай родительские чувства проявить, хех. Но этого до сих пор не случилось, значит варианта два: либо с самим Бьякуей что-то не то, либо до него ещё не дошла новость, что его приёмный сын «где-то не здесь».

Двести двадцать семь…

      Итак, какие данные? Условие: я нахожусь в непонятном состоянии. Находятся ли другие люди в нём — неизвестно, но они точно видели тот же зелёный луч, так как все тогда смотрели в одну и ту же сторону; некоторые даже спрашивали вслух: «Что это?». Описание: неопределённое состояние тела. Именно тела, сознание не изменено. Я ничего не вижу, не слышу и не чувствую физических раздражителей, однако могу думать, что не может не радовать— слава Декарту.       Ядерный взрыв? Нет, он выглядит иначе, да и сознание вряд ли жило бы тогда. Другой взрыв? Вероятность есть, но крайне мала, по тем же причинам, что и у предыдущего.

Двести восемьдесят пять…

      Далее. Тело в неопознанном состоянии, это уже отметили, движения невозможны, во всяком случае, я не чувствую, что могу двигаться. Боли, что характерно, тоже нет. При происходящем в тот день ран также не ощущалось. Кажется, люди застывали на месте. Парализующий газ? Возможно… Но он не распространяется так лучеобразно, как свет. Разве что, его чем-то подсветили.       Какие имеем тогда варианты: зарин, табун, зоман, V-агенты… Первые три точно вызывают физиологические реакции при воздействии: затруднённое дыхание, насморк или миоз. Но этого не было. За секунду, возможно, чуть больше, всё погасло, и меня парализовало. Конечно, есть вероятность, что, пока я в отключке, на организм произвелось отравляющее воздействие, но она меньше 40%. Так, что там по фосфорилтиохолинам. Самый изученный в Европе — VХ, но его запретили в 93-м. Хотя пара стран, насколько мне известно, запрет об использовании химоружия не подписывали, так что возможность использования не нулевая. Да и про «Аум Синрикё» помним. Зарин вызывает паралич только спустя 5-10 минут, перед этим проявляются симптомы поражения, а потом — смерть. Если моё сознание — не фикция какого-либо рода, то я жив, а, следовательно, и этот «кандидат» не подходит. Да и опять-таки, отключка наступила, можно сказать, сразу. Но химоружие — достаточно подходящий вариант, тем более что в любой момент людишки могли создать в лабораториях что-то новое, а военные — загрести себе и внезапно начать атаку, как уже бывало на нашем веку.

Четыреста тридцать один…

      Да, это вполне возможно. С одной стороны, если бы это было нападение какой-то другой страны, имели бы место предпосылки: тревожные новости, бестактное высказывание какого-то политика о Японии в СМИ (если он не проявил крайнюю смелость и произнёс прямую угрозу) или растущее беспокойство среди населения — перед страшными событиями, бывает, случается такое. Но ничего из перечисленного не было, так что остаётся вторая сторона: внезапная атака без объявления войны. Это не менее вероятно, чем первый вариант. Но если так — это очень страшно. Кому и зачем понадобилось стереть японское население с лица Земли настолько самонадеянно резко и открыто? Если люди захотят — кто угодно может это сделать, будь то политик, группировка или даже террорист. А, кстати, этот вариант тоже не исключён. Но вероятность около 20% и ниже. Если бы это была единоличная террористическая атака, скорее всего, её давно бы уже ликвидировали или хотя бы привели пострадавших в чувство. Так как этого не случилось, то исхода три:        1) пострадало всё население Земли;        2) отравляющее вещество не изучено и от него нет лекарства;        3) все пострадавшие в порядке, кроме меня.       Кроме меня…       …

Пятьсот… пятьдесят два…

      …       Так ли?.. Нет, я же знаю, что меня не могут забыть — есть троица, которая Землю до ядра прокопает, но найдёт меня. Они же чертовски прилипчивые. Для них это будет отличным поводом поохотиться за мной. Итак, гонка началась! Найдите Ишигами Сенку! Задача несложная, он далеко не убежит! Да и вообще не убежит. Двигаться-то не может. Его только передвигать можно. Причем с этим справится только Тайджу. Или какой-то другой силач.       Вот у кого безусловно много силы — так это у природы. Так. Стоп, погодите. Прошло уже с малым сколько?       Самое время обновить счётчик. Итак… Прошёл 240325-й день. Это… 500…50…599,600… 650… Шестьсот пятьдесят семь лет, одиннадцать месяцев и двадцать шесть дней…

…Боже…

Это… В 7,5 раз дольше продолжительности жизни японцев на 2019-й год.

Какого чёрта я ещё существую?

      Хотя, а где гарантия, что я настоящий, а не сбой в системе жизни, матрицы или изменённая извне форма экзистенции? Нет её.       В таком случае, я обречён оставшийся отрезок неизвестного количества времени остаться в таком состоянии? Хах. Весело. Жаль двигаться не могу — так проводил бы бесконечно опыты, будь у меня реагенты. И меня бы никто наконец не дёргал. Хотя, если честно, каким бы флегматиком я ни был, рано или поздно могло бы стать тяжело. Люди ведь, хочешь не хочешь, а нуждаются в обществе (если, правда, не имеют никаких отклонений в этой области). Насколько мне известно, я вполне обычный, психически здоровый человек, так что делаем выводы. Да, как будто сам раньше не заметил...

Давненько я ни с кем не болтал…

      …Да уж. Хотелось бы грустно улыбнуться, но теперь я могу только имитировать интонацию в своей черепной коробке. Никогда бы не подумал, что мне так нестерпимо захочется выдавить улыбку. В прошлом, я зачастую неосознанно эмоционировал, пусть и не так ярко, как все остальные. Настроение могло меняться, но никогда не было желания об этом задуматься подробнее. Попросту не нужно было. А сейчас? Нет, всё в порядке. В какой-то момент ситуация, исходя из теории вероятностей, обязательно прояснится, и произойдёт хоть что-нибудь. Эта самая вероятность, даже если на толику, но следует за запятой после нуля, а то и вообще сидит в десятых или сотых. Сложно предположить точный процент без ясной вводной, но он явно не абсолютный ноль.

(Чёрт возьми, прошло больше семи веков)

(Где все?)

…Семьсот… девяноста… три…»

      Люди прежде никогда не отмечали собственное тысячелетие на личном сознательном опыте. В таком случае Сенку стал первым, кто это сделал. Но есть ли теперь смысл в каком-либо первенстве или достижениях? Пока не закончится коматоз, мысленные открытия не будут нести сильно большой практической ценности.       Он был (сам не мог понять, насколько сильно) шокирован минувшей тысячей лет и пребывал одновременно и в полнейшем трепетном восторге, и в ощутимом унынии, которое уже не первый месяц граничит с тоской. Эта годовщина, если её можно так назвать, стала необычным праздником в его голове: в воображаемой лаборатории он мысленно поправил халат, опираясь на один из элетрофицированных столов, где в прошлом можно было втихаря подзарядить телефон, и открыл банку Red Bull The Green Edition. Удивительно, что при «прошлой жизни», как он уже практически решительно называл отрезок времени до «события Х», он пробовал этот энергетик всего раз, но, кажется, навсегда запомнил его вкус. Поначалу непонятно, на что именно было похоже — очень освежающе и сочно, но сладкий оттенок довольно необычный. Это не привычные фрукты и даже не экзотические. Оказалось, кактус. Что ж… Знал бы, что так всё обернётся, хлебнул бы снова эту кофеиновую смесь. «Эйнштейн… Уже одна тысяча лет…

Хм, сколько же ещё? Господа и дамы, ваши ставки?»

«Четыре миллиона двенадцать тысяч четыре…»

      По иронии жестокой судьбы он даже в воображаемой лаборатории большую часть времени был один. Иногда представлял, как туда захаживает Тайджу, снова воодушевляясь признаться Юдзурихе в чувствах и ударяя себя кулаком в грудь. И раз за разом Сенку начинал проматывать разные варианты развития событий того дня, если бы ничего не случилось: если бы Тайджу выпил «любовное зелье» из бензина, если бы действительно признался Юдзурихе, если бы та по маловероятной, но не невозможной причине отказала бы ему, если бы Тайджу стушевался, если бы решил признаться в другой день (например, праздник Святого Валентина) и множество других исходов. Чего-чего, а времени у него было предостаточно, чтобы мысленно посмеяться или нахмуриться от сомнительных сюжетов.       Но на празднике Сенку почему-то всё ещё был один, способный лишь воображать реакции родных людей. Он стоял, пил энергетик и не происходило… Ничего. Радость от фантастичности явления его нового возраста, подаренного неизвестным событием, сменилась печалью и каким-то не то спокойным, не то отрешённым опустошением. Это всё не было ярко или заметно. В критические моменты, с поднятым в одиночестве тостом, Сенку просто молчал, мнимо касаясь губами краешка алюминиевой банки, и смотрел на ирреальный лабораторный плиточный пол, на свои несуществующие кроссовки…Интересно, мог ли он ходить однажды с развязанными шнурками? Мог бы, наверное, если бы был слишком сосредоточен на потоке мыслей о науке или очередном эксперименте. Но потом всё равно бы их поправил. Так он тогда аккуратист или неряха? Скорее всего, посередине.       Это всё почти сон. Если угодно — бред. Это абсолютно нереально. Стол, кроссы, банка энергетика, лаборатория, окно… Эта мысль расковыривает в мозгу маленькое отверстие для просачивающегося едва заметного сомнения в истинности его жизни ещё до события в тот день. Каждый раз, когда Сенку старается себе что-то вообразить, ощущение, будто он попал в фильм «Матрица» — в голове яркие образы, но иногда что-то смазано, а в следующий момент вообще вспоминается, что всё — собственная выдумка. Может вся его жизнь тоже была ненастоящей, а сейчас он наконец-то вышел за грани обмана? Его окутывает поражение своему же ходу размышлений, который кажется неестественным, нехарактерным. Он не понимает, каким образом успел свернуть в подобное русло, но, не вдаваясь в причинные подробности, просто воображаемо мотает головой из стороны в сторону, раздражённо стряхивая с макушки странный нерациональный пепел, осыпавший её из ниоткуда.       Впрочем, он успел подумать, что, как и всякий человек, пускай и достаточно спокойный или, можно даже сказать, в некотором смысле равнодушный, тоже хочет жить. Хотя бы где-то. Но, увы, в данный момент, вынужден делать это исключительно в своей голове.       Хотя бы это — уже лучше полного забвения. И состояние дел в настоящем является таковым благодаря его собственным усилиям. Был ли он условно «жив», если бы не был «человеком науки» и не понял надобность считать, а также пользу анализа ситуации? Кто знает? Если рассуждать в данном ключе, получается, Сенку особенный? Вряд ли. И не потому, что знает много. Мало ли, какой ещё человек очнётся от «коматоза» и тоже заявит, что отсчитывал время или думал над всей произошедшей ситуацией, или в целом — думал, за счёт чего не потерял сознание и личность? Да в любом случае, судить людей (и себя) по интеллектуальным способностям — не его дело. Хотя объективно он умнее многих.       Но… В остальном такой же. Несмотря на свой ум, он ничем более не отличается от других, он такой же. И это значит, что никто, кроме троих людей, не будет обеспокоен его поисками. Больше никто. Может быть учителя. Может быть. Но, если окажется, что он валяется где-то выброшенным за условной ненадобностью, никто, кроме троицы, скорее всего, никакой пропажи не заметит.       Сенку снова мысленно потряс головой и недовольно отпил из банки Редбула.

«Четыре миллиона семнадцать тысяч четыреста четыре…»

      После это «неправильное русло» соображений улетучилось, будто его и не было вовсе. Он вдохнул, выдохнул и установил: его окончательная пропажа — это один из вариантов. Очистив голову от подкосившейся аналитики, он захотел отдохнуть какое-то время и начал вспоминать о прежней жизни. Внезапно пришла на ум его комната, полная научного оборудования. Эх… А ведь до того, как старик заполнил её такими сокровищами, в ней просто смотрели «Дораэмон» по телевизору, читали мангу, а в последствии — научные книги. Внезапно, говоря о просмотре чего-либо, вспомнилось, как он однажды попытался глянуть «Тетрадь смерти». Её всячески советовали одноклассники, да и Юдзуриха добавила, что ему может быть интересно. До поры до времени так и было, пока он не устал от нарциссизма Лайта настолько, что просто выключил аниме. Хотя интеллектуальные перепалки с Элом были очень хороши — ему понравилось напряжение, которое каждый раз возникало между ними в догадках кто кого переиграет — смотря их, он где-то в голове рефлекторно улыбался охватывающему волнению.       Спустя ещё какое-то количество ностальгии Сенку с мысленным вздохом подумал: «И где же всё это теперь?». Через секунду промедления он поразился своему меланхоличному настрою, и, тем не менее, тот не пропал. Мысли внезапно потянулись словно самостоятельно, бесконтрольно вспыхивая фразами в голове:       «Хороший вопрос — «Где?». Да где угодно. Хорошо бы, если всё осталось на месте, хотя...» — он мысленно рассмеялся, — «какое «на месте»? Тысяча лет прошла, гений. Никакого «места» уже не может быть. Не факт, что вообще люди ещё есть.»       В голове родилась новая гипотеза: если бы по прошествии тысячи лет существовали люди, его пробуждение, вероятно, не заставило бы себя ждать, будь у них технологии. Хм. А если их нет?       «Что значит «нет технологий»?! Как это?! А, ну да. К сожалению, не все хотят строить будущее и круто жить, им наоборот — бомбить и уничтожать. Собственно, всё ещё неизвестно, что случилось в тот день, однако есть большая вероятность умышленного нападения.»       А ещё не факт, что человечество осталось в том же виде, в каком было на момент его учёбы в школе. Не исключены факторы, которые могли бы погубить его на раз-два, и тогда только математике известно, был бы шанс выжить у человекоподобных обезьян после таких происшествий и развились бы они обратно в Homo sapiens или нет. Кто знает, может, где-то рядом с чудом сохранившимся (мозг-то не умер, судя по всему) телом Ишигами Сенку трётся какой-то примат. Ну, или… Тело уже давным-давно разложилось, хотя неизвестно как тогда функционируют его мыслительные процессы.       Но кто сказал, что его поток сознания существует в виде мозга? Нет буквально никакой возможности узнать это или проверить, так что данное тоже под вопросом. Поняли, запоминаем. Но, в таком случае, ваши гипотезы? Какое физическое воплощение возможно, исходя из наличия ясного мыслительного процесса и воспоминаний, особенно долгосрочных? Первая, пусть и самая маловероятная — иная форма жизни. В какой-то момент жизни Сенку стал оной и по какой-то причине не заметил этого. Как бы это сказать помягче, чтобы разбавить обстановку… Стал скоплением битов, летящих сквозь космос, невероятным образом обменивающимися друг между другом информацией. Да уж, что-то легче не стало. Ладно, далее. Вторая — квантовый компьютер или нейросеть. Можно выдвинуть уже более вероятное предположение, что моё сознание перенесли в комп в виде программы, где код написан так хорошо, что может моделировать человеческий мозг, неотличимый от настоящего сознания. Хотя в этом случае лучше использовать нейросеть — гибкая и успешно обучаемая штука ведь. И, очевидно, её преимуществом над кодом является анализ и генерация данных. В 2019-м сетки уже в медицине потихоньку использовали, фейковые новости генерировали, и всё шло только на возрастание. Учитывая потенциал ИИ в развитии, за пару десятков лет он достиг достаточно фантастических результатов, как во всяких сай-фай фильмах. Надеюсь, что по крайней мере, не случилась «Матрица». Хах, а самый приятный вариант — это как в «Первому игроку приготовиться». Сделал бы себе персонажа и мог бы начать новую жизнь, возможно даже смерти не боясь, интересно-о… Так, что-то я отвлёкся. Далее… Третья, и наиболее вероятная гипотеза: всё это время моё сознание чем-то обкурено, — будь то химикатом или наркотиком — а «тысячи лет» и прочее мне просто привиделись в угаре. Кто знает, что это было за зелёное облучение, чёрт возьми. Такой вариант рано исключать.       Блин, получается, счёт тогда не имеет смысла?.. Неважно, это снова один из множества сценариев и лучше будет на всякий случай продолжать считать. Если по итогу случится, что это было наркотическим отравлением мозга — то мой счёт просто останется частью сопутствующего бреда. Но пригодится при других обстоятельствах.       Да и, благо, безумно звучащие гипотезы маловероятны.       Но не исключены…»

«Четыре миллиона двадцать пять тысяч восемьсот четыре…»

      «Мог ли я сбиться со счёта на фоне других мыслей и считать неправильно уже энное количество времени?.. Или изначально считал неверно? Ну, в любом случае я это уже узнать не смогу, так что остаётся просто продолжать.»       Сенку думает дальше. После анализа снова уходит в фантазии, пытаясь вспомнить что-то близкое сердцу, приятное, любимое. Представляет звёзды. Сотни тысяч, триллионы светящихся над головами людей лампочек, которые завораживали как взгляд змеи её жертву. Поражали как стихийные бедствия, когда их впервые увидел человек. Притягивали к себе какой-то неведомой силой, будто ночное небо и человек — разные полюса магнитов. Старик так же смотрел в небесную высь. И отправился туда.       «А если человечества всё-таки нет? Тоже ведь может быть. В таком случае… Хах. В тот раз мы с Бьякуей, Тайджу и Юдзурихой виделись в последний раз. Самый последний.»       Стало ощутимо тяжелее.       «Если бы я знал, что ребята живы, то постарался бы как-то с ними связаться, даже если это звучит абсурдно, а выполнить и вообще не факт, что возможно. Но тогда была бы хоть надежда и задача, а дальше дело за малым — решение нашлось бы. Однако мне это неизвестно. И это хуже всего. Да и надеяться… Эх, нелогично же. Ну, никто не спорит, надежда всегда играла немалую роль для людей, но, смотря объективно… Есть ли в моём положении смысл просто надеяться на то, что меня кто-то услышит? Надеяться никто не запрещает. Но на что именно — вопрос хороший.»       В отчаянных ситуациях человечество оставляет всё на надежду. Когда люди открыли земледелие и их поля начали одолевать засухи, молитвы лились к языческим богам от поднятых встревоженных глаз к небу. Когда корабли первых мореплавателей терпели крушения в морских пучинах, матросы и капитаны взывали к Христу или другим вышестоящим. Когда Европу охватила чума, народы в ужасе мечтали быть спасёнными медициной. Когда велись кровопролитные войны, матери утирали слёзы после снов об ушедших на фронт сыновьях. Так же людям свойственно надеяться и в абсолютно неопределённых ситуациях, когда неизвестно ничего. Каким бы ни был человек, какого вероисповедания, происхождения, возраста, уровня грамотности, области интересов — надежда всегда имеет место в душе. Даже если не сразу осознаёшь её.       И точно так же, в противовес ей, такой светлой и чистой, внутри черепной коробки клубится ком негативных черт, и среди них — тревога. Она идёт рука об руку с надеждой, они как Солнце и Луна в человеческих представлениях: одна — светлый, блестящий диск, достающий своими лучами везде и всех, другая же — её тёмный спутник, бледный шар, безмолвный, но неизменно присутствующий и бросающий тень на человеческие души. Аналогично с наличием веры в хорошее существует и волнение. Как свет зажигается во тьме — так луч надежды рождается в туманах тревоги.       Но зачастую волнения сложно поймать вовремя. Порой за бытом не замечаешь нервных действий или, ощущая неясный дискомфорт или беспокойство, решаешь, что это всё временно и пройдёт само собой. А спустя какое-то время уже не можешь засыпать и проживать день нормально, как прежде. Главная сцена, на которой рождается и играет тревога, как и любые другие настроения — это мысли. О, эта великая и неосязаемая среда.       Сенку сейчас существовал всецело в ней. У неё не было ни начала, ни конца, ни высоты, ни глубины, ни ширины с длиной, ни температуры, объёма или любых других физически измеряемых показателей. В какой-то форме она имела в себе текст и звуки, в большей составляющей — образы. Сенку не был философом, но около двух тысяч лет заточения в своей же голове любого приведут к экзистенциальным, вечным и метафизическим вопросам.       Он не раз удивлялся, как до сих пор не сошёл с ума. Это крайне занимательная задача, ответ на которую он ещё не нашёл и, сколько ни думал, пока не мог найти. Впервые возникло сожаление в отсутствии глубоких знаний психологии, но что-то ему подсказывало, что, даже обладая ими, не факт, что нашлось бы решение. Почему? Сенку пока что не понимал, и решил оставить размышления на потом, так как что-то его ощутимо отвлекало.       Свет… Свет, спускающийся из-за облаков на землю…       «А может... Кара свыше?» — пронеслось быстрее, чем он успел осознать. Так нагло и неразумно пролетевшая мысль настолько ему несвойственна, словно была вообще чужой.       «Бога нет, Сенку. Ты знаешь. Бога придумали люди.»       Нет, это не то… Думая о свете как о характере позитивной стороны эмоций он снова вернулся мыслями к тому дню. Зелёные лучи возникли из ниоткуда, и первая мысль обычного человека — это освещение. Освещение, которое, как мы знаем, оказало определённое парализующее воздействие. Но… Фотоны не проходят сквозь твёрдые материалы. Да, Сенку стоял внутри здания, но возле окна, поэтому облучение произошло успешно. Однако в момент происходящего он видел, как внизу на школьном дворе застывали на месте люди, которые, казалось бы, были защищены от прямых лучей. Возможно, их выпускали с разных сторон, и он просто не заметил, а, возможно, их каким-то образом перенаправляли, чтобы рассеять повсеместно. Или… А с чего он взял, что частицы облучения были именно фотоны?       Волны?       «Окей, итак, ребята, снова. Какие мы знаем?» — Сенку мысленно пафосно хрустит пальцами — невооружённым мозгом можно понять, что Ишигами научные гипотезы привычнее анализа эмоций, в котором он себя чувствует маленьким ребёнком, выброшенным в море: плыть может, но неумело, медленно и с заметной опаской. — «Волны можно разделить на несколько видов по разным критериям, такие как среда распространения, тип колебаний и другие, которые мне сейчас не нужны. Первый — среда — это у нас воздух. А в воздухе распространяются электромагнитные или звуковые волны. Из всех возможных электромагнитных можем рассматривать только радиоактивное излучение…» — где-то внутри подсознания мелькает ощущение, что, если бы кто-то на него сейчас смотрел со стороны, то наверняка бы удручённо покачал головой. Сенку игнорирует этот мысленный импульс как по его личному мнению бесполезный. — «Если это была радиация — то, возможно, развилась кома на фоне острой лучевой болезни. Но перед отключкой, хотя бы какое-то время, человек ходит облучённым и мучается от симптомов — как минимум нарушается сознание. У меня такого не было, я отрубился сразу. Ну и? Ладно, это отнесём к возможным, но маловероятным вариантам. Дальше: инфракрасное, ультрафиолетовое излучение отметаем сразу, звук — тоже. Вариантов, оказывается, не так много, как можно было бы подумать. Но они легче или яснее ситуацию не делают, да уж.»       В своей голове Сенку начинает крутить ручку в пальцах — действие, по которому соскучился, так что хоть воображаемо его совершит.       «Звук… Да уж, звуком не отрубишь человека до комы. Даже если сильно постараться — ещё не нашли той частоты, которая поражала бы так резко и мощно. Хм… Кстати, помнится, в то время я давно ласточек не слышал, хотя они в нашем районе были частые гости. Странно. Забавно, что, если подумать, всё ещё можно как-то абстрактно вспомнить их щебет. Он такой характерный. М?! Оу.»       Сенку внезапно понял, что не помнит голос Тайджу, и тем более Юдзурихи, так хорошо, как ласточкин. Есть воспоминание, но примерное, совершенно размытое. Внутри что-то сжалось и обжигающе опустело.

«Оооо...» — где-то в мозгу мелькнуло. — «И не стыдно?»

      Сенку напрягся — уже не пытаясь предположить, только ли мысленно или тело тоже могло сократить мышцы в напряжении? — и почувствовал что-то странное. Неописуемое. Он никогда раньше с этим не сталкивался. Внутри своей головы он не хотел принимать что-то, чего не понимал, по крайней мере в таком уязвимом состоянии. Согласиться, что он не шарит за что-то в науке? Окей. Признать, что какой-то эксперимент не удался по собственной ошибке? Проще пареной репы, он же в этом объективен. Нет смысла увиливать. Для него не было особой проблемой что-то признать, по крайней мере, в самой привычной для него теме. Но вот в одной области…

«Ну да, уже тысяча лет прошла, как тут запомнишь в подробностях?»

      «Тысяча… Стоп, а счётчик?!»

«Всё в порядке. Сейчас четыре миллиона сорок две тысячи сто двадцать четыре секунды».

      «Фух. Если учесть, что я последний раз округлял счётчик 20 ноября 3018 года, то в данный момент… Один месяц… Шестнадцать дней… Двенадцать часов… Двадцать… Шесть минут… Так, и осталось сорок четыре секунды. Ноябрь прибавить… Получается 4 января 3019 года, вечер, часов 20 с немногим.»       «Так…Так. Ладно. Что у меня есть ещё? Перебрал ли все варианты?»       Он продолжает попытки разгадать «нечто», заставившее его и, вероятно, других провалиться в этот странный коматоз. Предполагает последний возможный вариант — воздействие на организм запахом, но понимает, что все теоретические вещества можно отнести к категории, о которой он думал раньше, так что…       «Нет. Неудобно. Сделаем не так. Введём пункты.       ! Возможные причины коматоза: !        - какой-то взрыв (не ядерный; возможно, на каком-то производстве);        - химоружие (газом могли выстрелить из пушек (если кто-то дошёл до такого, то глушитель на подобные пушки точно придумал), чтобы газ распространился достаточно быстро);        - радиация (маловероятный вариант).       Вот, теперь лучше. И… Да, оказывается вариантов раз-два и обчёлся.       Хорошо. Мы неспеша разобрали возможные причины комы. Что ещё можем?»

«Например, подумать, как выбраться из этой ситуации, не?»

      «Хорошая тема. Но люди из комы выбираются за счёт медикаментозной помощи, а я без понятия, подключён ли к аппаратам жизнеобеспечения… Стоп — комы? Но кома может быть вызвана не только внешними факторами, но и внутренними. Заражение мозга, например?.. Искусственно вызванные прионные болезни? Массовое заражение ими?»

«Да, конечно, в конспирологию мы ещё не уходили.»

      «…Ладно. Это отложим напоследок, сейчас надо о более насущном. Как выбраться из этого состояния? Пока что хрен знает, ведь от комы силой мысли не очнёшься. Остаётся только надеяться, что, пока я сижу внутри своей башки, внешне мне оказывают нужную помощь и рано или поздно я приду в себя. Хотя… Какая мед. помощь для тела, которому около тысячи лет? Хм… Тогда криокамера? Вот это уже, что забавно, более вероятно. Только в таком случае я вряд ли очнусь сам — скорее всего меня должны разбудить. Дальше — что делать, когда очнусь?       Если приду в себя и цивилизация ещё не вымерла — буду смотреть по ситуации, тут надумать можно на целую сай-фай франшизу. Если же человечества нет, то придётся выживать в тех условиях, в которых буду. Итак, одна-две тысячи лет. Человеческие или ксенофакторы предсказать сложно, а вот природные закономерности уже легче. Будем отталкиваться от них. Так… Через тысячу лет после события Х все города уже гарантированно стёрты с лица Земли. Десять миллиардов процентов, что растения всё покрыли собой: нет ни дорог, ни домов. Бетон, металл, дерево, стекло и прочие материалы, из которых были сделаны человеческие постройки, давно разрушились. Итак, мир из себя представляет, скорее всего, лес. По крайней мере, во многих местах будет тяжело проходимая местность из-за довольно густой растительности. Где-то могут быть луга. А ещё могут появиться новые водоёмы… Где-то в низинах разрушенных городов. Возможно, какие-то участки даже подтопит море. Оу, кстати! Ещё могли извергаться вулканы-»

«Угу, надеюсь, мы не растворились в магме какого-то из них.»

      «Да. Они могли извергаться и тоже как-нибудь изменить ландшафт. Тут два варианта: либо незначительно, либо с появлением новых островов (почва же поднимается в силу вулканической активности). Ещё в некоторых местах может быть радиация (на территории бывших АЭС, военных бункеров и подобных)… Да уж. Многое поменяется за это время. Всё будет совершенно другое, в отличие от старого доброго 2019-го. Ну, точнее — растения, хим. элементы и животные кардинально не должны измениться, хотя и могут случиться непредвиденные обстоятельства.       Ну и ну… Раньше у нас были школы, университеты, технологии… И как легко это может кануть в лету: просто убери человека — и о его существовании дай бог хоть что-то останется.»

«Да, дерьмовое положеньице…»

      «Так, число, не забываем.»

«Мм… Одна тысяча шестьсот двадцать секунд, учитывая недавнее округление.»

      «А хотелось стать полезным учёным. Слетать в космос… Ещё столько неоткрытого на свете, да и до всего изученного не успел сам дотянуться. Чёрт возьми, а все научные исследования ведь..!       Ладно, что уж драму ломать. Бесполезно. Ужасно жалко, зло, но ничего не попишешь. Ничего. Начнём с начала. Попытка человечества №2. Зато… Вау, я могу стать первым учёным, если никто из коллег не очнётся раньше меня. Это волнительно.»       Но с другой стороны волнения — беспокойной его части — где-то на подкорке слабо мигает импульс, что с Сенку что-то происходит. Оказывается, он давно мелькал в гуще мыслей, фактов и прочего, но его было практически невозможно заметить. Даже сейчас было сложно распознать; это, скорее, едва ощутимое мысленное чувство, вроде интуиции.       «Так что? Вокруг, скорее всего лес, в котором придётся выживать. Очнуться я могу в одном из трёх видов: субтропическом, если меня занесло на юг, широколиственном или смешанном при условии, что это центральная часть Японии, или в хвойном, если я вдруг теперь на севере.       Первое, что будет нужно — добыть пищу и воду и желательно сразу же найти жилище или место для его постройки. Так что зимой прийти в себя не вариант — одежда давно уже сгнила и рассыпалась, да даже если бы чудом и осталась, в ней долго по холоду не походишь. Особенно если климат как-то изменился и зимы стали суровей. Осенью — тоже не вариант. Летом — уже лучше, как раз тепло, вся живность проснулась, световой день дольше, плоды некоторых растений могут зреть или быть спелыми. Но, с другой стороны, у меня будет меньший запас времени, 3 месяца в отличие от полугода, «проснись» я весной. Следовательно, последний вариант выгоднее на целых 50%. Отлично. Осталось рассчитать, когда весна наступит. Итак, сейчас…

«Прошло две тысячи двести двадцать секунд с последнего округления счётчика. Это число поделить на 60…»

      «60 на 20 — мало, 60 на 30 — 1800… И нужно ещё немного. 32 — будет 1920, 36 — 1800+360 — 2160… 37? 37 на 60 — это 1800+420… Выходит 2220. Отлично. Значит, прошло 37 минут. По итогу: сейчас 4 января 3019 года, время около 21 часа, скорее всего, с копейками. Оу, вечер. Время ужинать или даже спать. Хах, забавно, что отсутствие нужды спать в этом состоянии — в принципе плюс. До какого-то момента.       Так, но не об этом. Нужно очнуться весной. Но как это сделать? А хрен знает. Хотелось бы быть в курсе. Но ладно, придумаем.»       Неоткуда ждать помощи. Он один. Чувства смутные. Вроде, объективно, «по-учёному» — на этот факт нет особой реакции, но, если посмотреть с другой точки зрения…       Но Сенку не хочет думать. Он и так всё понимает, возможно, даже слишком хорошо, и именно поэтому молчит об этом даже перед самим собой — особенно перед самим собой. В любом случае, пока что он не чувствует «тревожных звоночков», а поэтому можно занять свои извилины более полезными вещами. Вот, например, расчётом времени. Или планированием своего выживания. Да, это, бесспорно, достаточно важная тема, требующая немало обдумываний.       Он успевает достаточно хорошо спланировать всё за два месяца. Март. Сенку ждёт пробуждения. Он предвкушает. Почти как ребёнок чуда на Новый год. Апрель. Всё ещё воодушевлён. Надеется. Взывает к телу и реальности, но ничего не происходит. Май. Каждый день из просчитанного ожидания становится рулеткой казино. Причём Сенку сидит перед автоматом с завязанными глазами. И ему либо повезёт, но он узнает это, только если ему позволят снять повязку, либо не повезёт, и его усыпят навсегда.       В июне он теряет сознание. Это длится недолго, но происходит очень внезапно — испуг успевает всколыхнуть нейроны. Но, благо, ясный ум возвращается уже через пять-десять секунд. Впрочем, и они казались вечностью. Ишигами даже слегка сомневается, что это длилось не дольше. Но у него нет иного выбора кроме как полагаться на свои расчёты и надежду. Как бы там ни было, этот день заставил парня понервничать. (На свою мысль «почти испугался» где-то в коре поймалось ответное «Хах, «почти»?», но Сенку сделал вид, что ничего не слышал). Он и раньше терял сознание внутри «комы», но никогда ещё так резко и в такое неподходящее время. Ведь самое страшное — потерпеть неудачу в полушаге от спасения. Потерять сознание, а то и заработать клиническую смерть мозга по неизвестной причине за мгновение до пробуждения. Несколько часов в тот день проходят в нервном мысленном молчании и игнорировании обнадёживающих картинок-сюжетов, всплывающих в голове.       В июле всё снова оптимистично, но также безрезультатно. Раз в эту весну и, видимо, лето не получилось — он будет ждать следующих. Надеяться и стараться.

«Сентябрь 3022 года.»

      Пока очнуться не выходит, Ишигами младший решает поразмыслить о том, что было бы с ним в другой специальности. Например, спорте? Силовые или скоростные виды по типу бокса, футбола, биатлона, тхэквондо, атлетики и кучи прочих отметаем сразу. Наследник рода Ишигами там, где ум, расчёт и терпение, а не мускулы. Хм...       Его дротик попадает в мишень. Не в красный круг, а лишь рядом, будем честны. Но это хороший результат! Дартс ему по плечу, но корона здесь ему не принадлежит. Хотя попробовать побороться за неё может.       Тогда… Сенку слегка облокотится на стол. Подушечки пальцев касаются бархата внизу, образовывая опору, и…Удар! Разноцветные шары раскатились прочь от кия по зелёному полю. Многие из них попали в лунки. Парень в аккуратном костюме натирает мелом кончик кия, задумчиво смотря на освещённую поверхность, обходит по кругу. Он уже опережает соперника, стоящего где-то в тени. Прицел… Ещё удар! А вот здесь победа будет за ним.       Бьякуя был бы не прочь сыграть с ним в гольф. Слегка (точнее, очень) нудный вечер на закате, но вместе с тем с приятной компанией и расчётами траекторий время течёт как патока — приятно и неспеша.       Бадминтон? Смотря с кем. По сути, не так уж сложно, но долгую партию он бы точно не осилил. Выдохнувшись, он бы мазал через раз, так что это отметаем в сторону. А о профессиональном не может идти и речи.       Сразу в другое русло — киберспорт! Тут он бы отыгрался на бадминтонисте из предыдущего выпуска спортивных новостей. Тот, даже если и играет неплохо, имел бы превосходство лишь в скорости реакции. И тогда всё зависело бы только от игры, выбранной для матча — Сенку, используя своё серое вещество на максимум, точно нашёл бы способ выиграть.       Удар! — на этот раз рапирой. Не ожидали? Сенку делает шаг назад, оставив у вас ощущение укола в области сердца, и приставляет своё оружие к лицу, провоцируя на контратаку. Но она имела бы смысл, если бы вы уже не проиграли.

«Февраль 3030 года. Мотор… Начали!»

      Сенку сидит на лавочке и к нему по очереди приходят друзья. Сперва Тайджу начал вслух негодовать, что, возможно, стоило бы подождать ещё немного и признаться Юдзурихе не просто в школьном дворе, а организовать романтичный вечер! Ведь она достойна только лучшего! Затем приходит одноклассник с кудрявыми потрёпанными волосами и добрыми зелёными глазами. Долго спрашивает Сенку о его самочувствии, делах, а когда Ишигами не выдерживает и просит ближе к делу, тот выпаливает просьбу списать домашку. Короткое, спокойное, но твёрдое «нет» толкает уходящую спину вперёд. А потом рядом возникла Юдзуриха и очень осторожно расспрашивала о Тайджу: как он, что он, о чём они с Сенку обычно болтают. Ребят, серьёзно, признайтесь уже и встречайтесь! Сами у себя время счастья крадете.

«…Апрель 3049 года.»

      Идеи иссякли. Расчёты, кроме секунд и округления их во внутренний календарь, тоже. Сложно что-то придумать. И все усилия прийти в себя ничего не дают. Сенку надеется. Он хочет проснуться. Ему нужно. Никто не может так много спать, кроме небесных в космосе тел или микроорганизмов.

«Май 3057 года… Эх…»

      Тяжело. Так что он открыто думает о факте зарождения собственного страха. Происходящее пугает. Он повторил все свои теории, планы выживания, округлил календарь, развлёкся, сделал очередные мысленные усилия проснуться, даже азбуку Морзе в голове генерировал (мало ли, мозг как-то «прослушивают» и смогут прочитать сказанное)! Но всё без толку. Ничего не происходит. Может, он действительно в симуляции? Может он уже давно умер, а это — мир после смерти? Ишигами не хочет становиться конспирологом или параноиком, но это очень сложная задача при столь неординарных и странных условиях. Сначала он молчит опечаленно, потом — нервно, и это длится часами. Чёрт возьми, никто и никогда не слушал на протяжении такого количества времени лишь собственный голос!       Сенку даже не слышит стук собственного сердца. Или голос — внутренний — с аморфным звучанием, или тишина. Гробовая тишина. Вообще ничего. Будто его подвергли пыткам звукоизолированной комнатой, но он по какой-то причине всё ещё не сошёл с ума, а балансирует где-то на грани.

«Август 3111 года. М-дам.»

      Сенку… Устал. Он устал быть вне реальности, вне жизни, вне физических ощущений, вне всего, что только может быть. Он так устал! Он даже заплакать не может, хоть как-то ослабив тяжесть этого груза. Его лишили и этой, непривычной ему в прошлой жизни, радости.       Он хочет проснуться. Так хочет… Уже неважно, когда именно. Даже посреди осени, когда всё отцвело, даже в лютую стужу, он найдёт способ спасти свой зад, лишь бы быть живым! … …       …Так хотелось открыть глаза и увидеть потолок своей комнаты. И чтобы старик на кухне готовил завтрак, глупо улыбаясь, как он это делал порой в свои редкие выходные. Воображаемый вздох. Он так тоскует…

«Октябрь 3245 года.»

      «Окей. Ладно. Пострадали — и хватит. Мне дали в руки тысячелетия, тратить их лишь на наматывание соплей на кулак крайне непрактично. Хех.» — Сенку мысленно потирает кончик носа пальцем, шмыгнув. Вдыхает полной грудью. «Мы люди, да, но мы ж не неженки совсем. Как там говорилось в том меме? Поплакали, покакали, теперь снова… Ха-ха! Опять на позитиве, блин!»

«Ёмаё, помнить какой-то вшивый мем спустя почти полторы тыщи лет. Homo sapiens — это диагноз, видимо.»

«Ноябрь 3593 года. Снова мотор! (Почему мне не платят за работу хлопушечника?)»

      Сенку лежит на дереве, закинув ногу на ногу, и жуёт травинку. Мимо проносится какой-то слизеринский чудак на метле, чуть не скинув светловолосого с сука.       — Твою мать, а можно полегче?! — ученик с Когтеврана раздражённо зыркает на зависшего в воздухе парня.       — Ох, это ты, Сен? — на фоне зелёного галстука мелькает издевательская улыбка, и это всё, что видно из черт лица. — Прости, не знал, что наши «умники» вообще выходят из библиотеки.       Ишигами тянется к зелью на поясе, где висит и палочка. Человек впереди тоже медленно протягивает руку к ней. Но потом они оба начинают смеяться, и Сенку, спрыгнув с ветки на свою метлу, начинает того догонять. Необычно думать, что у него могли бы быть какие-то другие друзья, помимо Тайджу и Юдзурихи, но ведь могут же быть? Это не значит, что он забудет этих двоих. Нет. Никогда. Но в жизни есть шанс встретить много разных людей.       А ещё он однажды думает, что мог бы где-то быть алхимиком.

«Декабрь 4127 года. Ночь с 31-го на 1-е число.»

      Новый год. Привычное трио смеётся и улыбается, чокаясь бокалами с шампанским.

«Стоп, какое шампанское, тебе сколько?»

      «Мне больше тысячи лет, алкоголь уже десять раз как можно.»       Они чокаются и отмечают новый 4128-й. Неизвестно, на какой стадии развития было бы человечество в тот момент в реальном мире. Сенку подходит к окну своей комнаты, смотрит на звёздное небо и просто надеется, что наука смогла бы преодолеть болезни, дать людям спокойно летать в космос, и дал Бог бы этим придуркам в таком грядущем побольше мозгов (и эмпатии), чтоб не воевать.

«3 января 4856 года, вечер.»

      В воображаемой лаборатории накрывают стол (псевдо-Тайджу едва не столкнул все реактивы, проекция Сенку едва успела всё забрать), Юдзуриха принесла тортик. Они все ждут точных минут и, как всегда, мило и тепло улыбаясь, поздравляют друга-учёного. Тайджу, конечно же, закидывает руку на плечо и обнимает так, что Сенку едва не давится воздухом.       — С Днём рождения, Сенку! Ты такой взрослый уже!       — Да, да, спасибо огромное, а теперь, пожалуйста, отпусти! — Ишигами упирается руками в чужое плечо и широкую спину и пытается вытащить голову из захвата, не потянув шейные мышцы.       — Сенку, что бы ты загадал на свой энный День рождения? — подаёт голос девушка.       —…Энный?       А ведь действительно — сколько ему уже? В 2019-м (господи, как давно это было) стукнуло 15, но с тех пор прошло… 4856 минус 2019… 2837 лет, плюс 15… Ему сейчас 2852 года. Ну, хронологически. Как там физиологически — хрен знает.       А ведь… Тайджу и Юдзуриха могли бы в будущем пожениться, так? Сенку был бы рад этому. Был бы рад, будь они вместе счастливы.       Но что насчёт самого Сенку? Он почему-то уверен, что, когда он получит приглашение на свадьбу тех двоих, старик его, как минимум, просто спросил бы «Что на личном фронте?», если бы не полез с полноценным разговором. И что ему ответить?

«Что тебе не хочется?»

      «А хочется ли мне?»

«Жениться, чел.»

      «Любви?»

«Ндэ.»

      «Без понятия.»

«Ну да, как будто ты об этом когда-то думал.»

      Хотя бы плюс одна тема для размышлений. И, судя по динамике развития событий, немала вероятность, что у него на обдумывание этого есть примерно вечность. Ох, замечательно. Эффективнее любого сеанса у психолога: запереть человека внутри собственной черепной коробки, чтобы у него не было иного выхода, кроме как подумать о всём его насущном, не имея возможности сбежать. И соврать тоже сложно. Здесь нет ни осуждения, ни наставлений, ни советов. Только ты, твои ощущения и твоё мнение. Обмануть себя можно, но долго делать это не выйдет. «А времени у нас чересчур много, так что мы совсем не в плюсе.»

«Ого, мы всё ещё считаем? Что ж, февраль 5000-го. Кругленький год.»

      Сенку вспоминает, как когда-то, уже можно сказать хрен знает когда, Тайджу упоминал о каком-то сильнейшем старшекласснике. Его фамилия начиналась, кажется, на «ш»… «Шиши» чё-то там… Интересно, если бы Тайджу знал его лично, они бы подружились? Два здоровяка? Или за что-то соперничали? За звание сильнейшего? Хотя, Тайджу пусть и твердолобый, но добрый и честный. Даже чересчур честный. Так что, будь он слабее, спокойно признал бы это. У него нет особых проблем с самооценкой, кажется. Хорошо, если так.

«Начало марта 5444 года.»

      Новыми обязательными действиями в жизни Сенку стали счёт-внутренний календарь и попытки пробудиться. Это как почистить зубы перед сном. Как душ. Как прием пищи два или три раза в день. Обязанность, которую он выполняет с регулярностью, предписанной в прошлом человечества зарядке поутру.       Но, запоздало думая о своей новой жизни, можно сказать следующее — чувствуешь себя закрытым в банке насекомым. Да и у того больше развлечений: посмотреть в стекло, покалечиться о прозрачные стены, быть помученным человеческими пальцами или стравленным с другим представителем своего класса и в конечном итоге умереть. Прям активный досуг, аж зависть берёт.       «Вставай, давай!..» — и так раз десять. Пятнадцать. Двадцать три… Или сотни. И снова ничего.       Не хочется терять надежду, и в целом она не теряется — всегда теплится в нейронах единственными радостями призрачного существования: ласковой ностальгией по былому и сладкими мечтами о мире и будущем, когда (не хочется думать «если») удастся прийти в себя. Но время от времени невозможно не попадать в плен отягощающих мыслей и эмоций. Тысячи лет заточения в абсолютно тихом мраке сложно переживать без последствий.       Пытаясь не сойти с ума или не отчаяться, начинаешь думать о том, о чём не задумывался раньше. Что-то меняется внутри, когда ты пытаешься пережить вечность наедине с собой. Внешне ты такой же, но внутренний ты — поддавшийся корректировкам или изменениям, уточнениям и переосмыслениям — немного новый.

«1 апреля 5738 года»

      «Надо проснуться… Хочу проснуться…»       Вокруг темно. Сверху, снизу, сзади, впереди, снаружи и, кажется, даже внутри. Мрак и тишина сомкнули челюсти и держат тебя с маниакальной ухмылкой и горящими глазами во рту, смачивая слюнями. Ты сидишь в темноте, и только человеческая воля помогает не падать в чужой пищевод.       «Гуд монинг, Вьетнам!»       Хех. Приятно мемы вспоминать.       «Доброе утро, в нашей утренней программе новостей особо ничего нового. Из погоды: в данной области существования всё ещё темно. А сейчас перерыв на рекламу, не переключайтесь.»

«Да уж… Уже странные реплики пошли, не?»

      «Тело, вставай.»

«И сегодня не повезёт?»

      «Тело, просыпайся!»

«Эх…»

      «Вставай уже, чёрт возьми!»

«М. Угу.»

      Мрак. Холодный, равнодушный, безжизненный. И только один свет есть в нём — лишь чудом не исчезнувший в пучине человеческий разум.

И… Какой-то ещё? Не метафорический, а… Настоящий? Это что? Треск?

Хруст, треск, разлом. Что-то крошится, откалывается… Виден свет.