Голубой цыплёнок

– По, – Хёнджин начал барабанить пальцами по столу, – ка, – к хору хёнчанов присоединился Джисон, радостно улыбаясь, – зы, – Минхо сложил ладони в умоляющем жесте, – вай, – стрэй кидс синхронизировались и начали барабанить по столу, пытаясь попасть в ритм играющей музыки и радостно смеясь попыткам Чанбина сочинить из простого слова рэп. Феликс смутился. Алкоголь, смешанный с лёгким послевкусием травки, велел поддаться общему веселью и не расстраивать свою стаю, но сам Феликс сомневался. Слишком личное. – Ну ребят… – он улыбнулся и попытался встать. Получилось со второй попытки и то только потому, что Сынмин подставил ему своё плечо. – Ну пожалуйста-а, – вообще-то вставать на колени и куксить мордочку – запрещённый приём. Особенно от макнэ. Феликс со вздохом поднял руки вверх и сдался: – Ладно. – Я тебя провожу, – Чан встал и потрепал Чонина по волосам. – А то мы немного, – он обвёл взглядом свою команду и как-то расслабленно-счастливо улыбнулся, – пьяны. – Я в порядке, – Феликс попытался шагнуть, но понял, что, видимо, алкоголь разбудил в нём спящего ангела – по ощущениям ещё секунда, и он взлетит. И остановился. А то они его потеряют. Нехорошо будет. – Я даже не сомневаюсь, – Чан покачал головой и взял его под руку. – Мы, как хёны, тебя поддержим, – Минхо икнул и встал, взяв Феликса за другой локоток. – Раз, два! – он шагнул вперёд, Феликс оттолкнулся и рассмеялся – висеть на хёнах было приятно. – Полетели! – Чан протянул и, рассмеявшись, потянул Феликса к выходу из комнаты. В коридоре было заметно тише. Хорошие в этой гостинице номера – звукоизоляция на уровне. Красный ковёр под шлёпками заглушал шаги, и на секунду-две Феликсу действительно показалось, что если бы не хёны, держащие его за предплечья, он бы действительно улетел. Весёлое это чувство. Феликс хихикнул и бросился вперёд. – Тш-ш, – Чан крепко держал его за плечо, – поранишься. – Какой у тебя номер? – праздновать они, по традиции, решили в сто сорок третьем. – Вон там! – Феликс показал в дальний конец коридора и мотнул головой – чувство лёгкости пересело в голос и сделало его выше. – Пойдём, – Минхо кивнул, а Феликс хихикнул: – Полетим. – Поплывём, – Чан тоже хихикнул, а Минхо закатил глаза. Прогулка Феликсу понравилась – коридор его не обижал. Даже наоборот, был приветливым и хотел, чтобы Феликс познакомился с ковром поближе. Правда, то Минхо, то Чан, отговаривали его от этого, дёргая то за руки, то за талию. Обнимали за живот и не давали погрузиться в красную ковровую махрошь – такие вредные хёны! Но Феликс не обиделся. И когда добрался до номера, вежливо поздоровался с ним, попрощался с коридором и только после этого вошёл. Чан закрыл за ним дверь, оставив Минхо сторожить наружу, и зачем-то обхватил за грудь, притянув к себе так, чтобы Феликс чувствовал спиной грудь хёна. – Не страшно? – тихий шёпот. – Хён! – Феликс позвал чересчур громко. Минхо, оставшийся стоять на стрёме по другую сторону двери, мгновенно её открыл. – Всё хорошо? – какой-то обеспокоенный вопрос. Феликс кивнул и, попробовав оторваться от Чана, полез к сумке. – Он где-то тут был. – Помочь? – Минхо решил зайти в комнату. – Вот сумка! – Феликс покачал головой, нахмурившись. – В сумке кошелёк, и на кошельке он! – В зайце утка, в утке яйцо, а в яйце игла… – Чан протянул, а Феликс моргнул: – Что? – Ничего, – он потрепал его по волосам, расстёгивая сумку Феликса. – Какой милый! – Минхо восхитился, и Феликс важно кивнул, разулыбавшись. – Он потрясающий! – он бережно достал кошелёк и погладил голубого птенчика, доверчиво смотрящего на него своими чёрными глазками-бусинками. – Кошелёк мы, пожалуй, оставим тут, – Чан лёгким движением снял брелок и сжал его в ладони. – Осторожнее! – Феликс нахмурился и толкнул его. – Ты его сломаешь! – Это просто игрушка, – Чан тоже нахмурился, но раскрыл ладонь, позволив Минхо отобрать брелок. – Чего драться-то? – Это подарок Эрика! – Феликс обиженно толкнул хёна плечом и пошёл к коридору – тот был мягче этой комнаты. – М-м, – звук был такой, будто Чан мысленно сжигает мир. Феликс вздрогнул и выбежал, чуть было не упав – Минхо вовремя подхватил. – Осторожнее, – он взял его за руку и повёл обратно. – Разбитых коленок нам тут только не хватало. – Особенно из-за какой-то безделушки, – Чан проворчал и закрыл за собой дверь в номер Феликса. Обратный путь Феликсу не понравился. Ковёр перестал казаться дружелюбным, а освещение будто помрачнело. Как будто из лампового рождественского фильма они попали в унылую ирландскую безнадёгу. Ещё и туман в голове прошёл, поселив в самый центр страх – ямочка на лице у Чана как-то агрессивно ему подмигивала. Феликс поёжился и прижался к плечу Минхо – тот, вроде, не обижает. А case 143 встретил его шумом и аплодисментами. Плотный запах травки потушил огонёчек страха и, зайдя в комнату, Феликс разулыбался. А Минхо продемонстрировал полёт сваленной из голубой шерсти цыплёнка: прокудахтал «во славу str-ray kid-s-s» и волнообразными движениями доставил цыплёнка на центр стола. – Какой милый! – Хани хлопнул в ладоши, и Феликс расслабился, усаживаясь прямо перед столиком в позу по-турецки. – Расскажи про него! – Чанбин похлопал по столу и приглушил музыку. – Да-а, – Хёнджин отцепил от себя плюшевое сердечко и положил его на стол, пропищав милым голосом. – Меня зовут «Дьючи», и я достался от Донны. Мне пять месяцев, и я хочу дружить! – он наклонял талисман то на правую, то на левую ножку, отчего казалось, что они играют. – А меня зовут, – Феликс принял игру и тоже изменил тон голоса, – Ббоки-ту, – Феликс взял цыплёнка и подвёл его к сердечку, – давай! – А откуда ты родом? – Чан, рассмеявшись, достал вульфчана и пробурчал басом, присоединяясь к игре. – Из волшебной страны! – Феликс улыбнулся, поворачивая цыплёнка к вульфчану. – Той самой, в которой принцессы выходят замуж в шестнадцать лет? – вульфчан коснулся лапкой крылышек Ббоки-ту. – Это что за страна такая, – Чанбин надул губы, – осуждаем! – А если по согласию? – Хан мгновенно вскинулся. – Возраст согласия вплоть до…! – Потому и осуждаем! – Чанбин дал ему подзатыльник. – Это безрассудно и вредит психике! – Почему? – Сынмин, до этого спокойно наслаждающийся косячком, повернулся к ним. – Всё нормально, если вторичные половые признаки развились, и все участники процесса, – тут он прищурился, – не против. – Нет, ну если принцессе 16, а её кавалеру 32, то определённо ненормально, – Чонин покачал головой. – Да, разница в возрасте – это «фу», – Чан поддержал его, сжав вульфчана так, что Феликс физически почувствовал исходящее от него напряжения. – Нет, ну что вы, – он беспомощно уставился на Хёнджина, пытаясь вернуть игру в их небольшой вечер. – Взрослым мальчикам всегда от маленьких девочек нужен только секс, а принцессы потом страдают, – Хёнджин пропищал это детским голосом и погладил игрушкой головку цыплёнка Феликса. – А если взять взрослую девочку и маленького мальчика? – Чанбин задумался. – Растление несовершеннолетних – преступление, – Чан понизил тон и легонько хлопнул по столу. – Тебя растляли, Ббоки-ту? – Хёнджин поспешно переключил внимание на цыплёнка, вытянув губки бантиком. – Н-нет, – Феликс растерялся. – Слишком неуверенное «нет», – вульфчан подошёл к Ббоки-ту и зашептал. – Посмотри мне в глаза и поклянись, что ты чиста и невинна! – З-зачем? – Феликс ощутимо покраснел. – Чтобы я мог взять тебя в жёны! – вульфчан произнёс это так торжественно, что все замерли и уставились на цыплёнка. – Н-но… – Феликс растерялся. – Тогда мне придётся очистить тебя! – Чан зловеще расхохотался. – Ты умеешь летать? – Курицы не умеют летать, – Чанбин вскрикнул, и Хан, вскинувшись, резко выдернул ниточку из пледа, которым укрывался, и завязал её на крылышках Ббоки-ту. – Эта принцесса волшебная! – он поднял её в воздух, забирая из ладошки Феликса. – Точнее я, – Хан встал и приподнял цыплёнка в воздух, – как крёстная фея, дарую принцессе силу! – Эй! – Феликс попытался поймать цыплёнка, но Хан, рассмеявшись, поднял его наверх. Чан положил руку Феликсу на плечо, запрещая ему вставать. – Тогда тебе придётся пройти три испытания! – Чан сжал плечо Феликса, держа низкий тон голоса вульфчана. – Но… – Феликс попытался встать, но Чан перебил его: – Огнём, водой и… – Медными трубами! – Чонин хлопнул по столу, расхохатвшись, а Чан достал зажигалку. – Эй! – Феликс нахмурился. – Ре… Чан чиркнул зажигалкой, а Хан завёл руку назад, раскачивая ниточку, на которой висел Ббоки-ту. – Полетели! – он, рассмеявшись, махнул ниточкой по направлению к зажигалке. Время остановилось. Феликс услышал «Бум» – сердце ударилось о грудную клетку, а рука потянулась к вспыхнувшему огоньку. Мгновение назад он был маленьким, безопасным, едва заметным среди общего настроения. А сейчас – огромное, пожирающее чудовище. Надо защитить. Феликс хочет спасти, убрать, задуть. Тянет ладонь, пытаясь не закричать – сердце рухнуло прямо в живот, и брызги лавы окрасили кожу в красный. Но не успевает. Всё вокруг стало красным. Мемберы исчезли из поля зрения, музыка смолкла, а рука, отчаянно посылавшая сигналы о том, что ей горячо, не могла ничего сделать. – Феликс, – Минхо резко ударил его по предплечью, заставив разжать ладонь, – отпусти! – Я… – Феликс моргнул. К горлу подкатила лавина – то ли лава, то ли слёзы. Боль в животе взметнулась выше, охватывая грудную клетку и Феликсу чётко показалось, что сожгли его, а не цыплёнка. – Упс, – Чан помотал головой и попытался свести всё к шутке, – видимо, Ббоки-ту испытание не прошёл. – Это всё ты виноват! – Феликс резко сбросил руки хёнов с себя и встал. – Это же был подарок, Крис! – он толкнул его в грудь, выбираясь из-за стола. – Как можно так! – голос дрожал, а пьяная пустота в голове сменилась болью. Феликс трясло. – Эй-эй, – Минхо встал следом и попытался обнял Феликса сзади, – это случайность, Ббоки… – Ббоки?! – Феликс резко обернулся, – хочешь со мной то же самое сделать?! – он знал, что громкий. И что это выглядит истерикой. Его трясёт, он портит всем веселье, и вообще то, что произошло не стоит таких мыслей. Но боль в животе была слишком сильной – Чан сжёг подарок Эрика. – Прости, – Минхо попытался обнять его, и Феликс, помотав головой, с силой оттолкнул его, отстраняясь. – Я к себе, – Феликс коротко бросил. Он опустил глаза и, ни на кого не смотря, быстро вышел из комнаты. Коридор показался холодным, безликим и горьким. Расстояние до комнаты пробежалось быстрее, чем Феликс смог вдохнуть, а в ванне всё выпитое выпросилось наружу. Желудок сводило так, что Феликс поклялся больше не пить. По крайней мере не мешать алкоголь, травку и те конфетки, которыми Чан накормил их часов восемь назад. – Тук-тук, – Минхо стоял в дверях ванной комнаты. – Ты как? – Херово, – Феликс ответил чистую правду. Он вытер рот рукавом и уставился на старшего. – Это было физически больно, хён. – Надо подержать под холодной водой, – он потряс тюбиком мази и осторожно протянул Феликсу руку. – Да я не про это! – Феликс мотнул рукой и закашлялся, разжимая ладонь, которой держался за унитаз. – Обжечься я не успел, – он раскрыл её, показывая. – Мне жаль, – Минхо, вздохнув, кивнул и всё-таки поднял Феликса. – Ты совсем ничего не весишь, – он проворчал и повернул кран умывальника. – Отпусти-и, – Феликс заныл, но силы на то, чтобы сопротивляться Минхо, куда-то пропали. – Сейчас обработаем и пойдём в кроватку, – Минхо тихо шепнул, ласково подув Феликсу в висок. Стало щекотно. – Как он мог! – Феликс задрожал. Не хотелось прикосновений. Хотелось сидеть на полу, прижиматься к бортику ванны и сжимать ладонями живот, а то в выпрямленном положении он напоминал о горе таким сильным жжением, что ноги подкашивались. – Это случайность, – Минхо обхватил Феликс, прижав предплечье к его животу, взял его ладонь и подставил под воду, – надо с мылом, Ёнбоки, – извиняющийся тон. – Хуже не будет, – Феликс нахмурился и прикрыл глаза. Вода казалась огненной и немного щипала, но говорить об этом Минхо не хотелось. Ещё заволнуется. – Мне жаль, что так получилось, – он ещё раз извинился и легонько поцеловал в висок. – Прости. – Ты тут ни при чём, – Феликс открыл глаза. Оказывается, Минхо повернул его, усадил на бортик ванны и сейчас тщательно вытирал ладонь. Живот саднило, голова кружилось и по ощущениям Феликсу пора спать, а то ориентация в пространстве сожглась вместе с цыплёнком. – Как ты? – Плохо, – какая разница? Минхо и на прошлое «херово» ничего не сделал. Толку спрашивать, если не будет действий? Или Минхо тоже тренирует его? Small talk’и и обязательное «я в порядке», чтобы никого не травмировать? Боль в животе сместилась в фантомную – Феликс хорошо её знал. Если лечь на кровать, свернуться в клубочек и закрыть глаза, то через пару часиков она пройдёт. Когда сожрёт всё, что можно было, закрутит мысли о ничтожестве в правильное, деятельное русло и сделает всё, что нужно. Чан всегда вызывал её. И каждый раз это приводило к лучшим результатам, но… – Я так устал, – он отодвинул Минхо свободной рукой и потянулся к спальне. – Полежать с тобой? – Минхо как будто не понял, что Феликс хочет побыть один. Вместо того, чтобы отпустить – приобнял за талию и осторожно пошёл вместе с Феликсом в спальню. – Нет, – зачем? – Огонь мне нравится больше, – он прикусил губу. Минхо наверняка напугался. Чёртовы остатки пьянствования: нельзя было поработать анальгетиком, а не сывороткой правды?! – Больше чем что? – Минхо тихо довёл его до кровати и уложил, предварительно отодвинув край одеялка. – Чем пустота, – Феликс кивнул, натягивая на себя одеяло. Мягко. И простыни чистые – накрахмаленные. Приятно. Прохладно. – Понятно, – Минхо кивнул и зачем-то лёг рядом. Обнял Феликса поверх одеяла и прошептал. – Тогда устрою тебе жаркую ночь. – Хан будет ревновать, – Феликс подтянул колени к груди и положил ладонь на живот, привычно прогоняя боль. Он и сам справится. – Его там Чан утешает, – Минхо фыркнул, – быть убийцей принцесс не входило в планы моего Хани, знаешь ли, – он фыркнул. – Так это же не его вина! – Феликс вскинулся, попытался слезть с кровати, но Минхо крепко его держал. – Тш-ш, – лёгкий поцелуй в лоб, – сейчас главное, чтобы тебе не было больно. – А? – Феликс развернулся. Лежать калачиком было неудобно, и он позволил себе распрямиться. – Это случайность, Феликс, – мягкий взгляд взрослого кота, – никто не виноват. – И всё же меня утешаешь ты, – Феликс нахмурился. – Хотел бы, чтобы это был Чан? – тихо и даже как-то участливо. – Нет, – Феликс не ожидал от себя честности. Он вздохнул и прильнул к Минхо, – завтра будет очень неловко. – Завтра будет завтра, – Минхо философски пожал плечами и обнял мальчика, – а пока, – лёгкий поцелуй в макушку, – спать.