Странный квендо 2: путь к Митрим.

Финдэкано Нолофинвион, конечно, понимал, что шансов на успех у затеянной им авантюры, мягко говоря, негусто. Но и сидеть дальше и слушать свары отца и Турукано с Макалаурэ и Карнистиро, бесконечную дележку небогатых запасов, постоянные взаимные обвинения и претензии… сил уже не было. С одной стороны, Финдэкано прекрасно понимал Турьо – потеряв жену и едва не потеряв дочь и брата, второй сын Нолофинвэ сам ожесточился и заледенел, став похож не на дитя Блаженства, а на одного из немногих присоединившихся ветеранов Великого Похода – такой же жёсткий, немногословный и не терпящий ни пререкательств, ни противоречий. Уже несколько раз от Второго Братоубийства, на этот раз почти буквального, стороны удерживал лишь невероятный дипломатический талант Артафиндэ. Когда заключившие как тогда казалось, временный союз, Второй и Третий Дома только двигались к Хэлкараксэ, Финдэкано остро подозревал, что Артафиндэ будет самым слабым звеном среди всех. Ну как же, куда нашей мягкой и душевной Златовласке, да в злые льды. Так страшно Финдэкано ещё не ошибался. В том, что Нолдор вообще сумели пройти сквозь Вздыбленный Лёд – наполовину, если не больше, была заслуга Артафиндэ. Именно золотоволосый Арафинвион оказывался там, где он был так нужен, буквально парой слов гасил зарождающиеся распри, впрягался в волокуши, подхватывал ослабевших и окоченевших. Именно ему пришла в голову идея запрячь в волокуши собак, заменив выбивающихся из сил лошадей. Именно он пел на привалах, и если бы не его песни – кто знает, сколько эльдар не сумели бы заставить себя вновь встать и идти… Но одного Артафиндэ едва хватало на всех. Артанис, близко дружившая с Эленвэ, оказалась под стать Турукано в своей непримиримости. Каждый раунд переговоров заканчивался невероятной по масштабу руганью, взаимными оскорблениями и взаимными посылами на Север и к Фэанаро в гости. Особенно отличился злоязыкий Морьо, напомнивший дядюшке про его обещание следовать за Фэанаро и предложивший лично организовать отправку. Пустая трата времени, бесценного времени, пока слуги Моринготто и он сам сидели в Ангамандо, опасаясь новых светил. Дальше всё это терпеть Финдэкано не мог и не хотел. А ещё – одна мысль о том, что его друг сейчас где-то там, в лапах Моринготто, отравляла жизнь и не давала спать. И после очередной бессонной ночи Финдэкано решился. Он не собирался никому ничего говорить – просто взял свой лук, пронесенный через Льды, собрал походный мешок и туманным утром выскользнул из лагеря. Далеко он не ушёл. -Ты идёшь за Майтимо? – услышал Финдэкано знакомый голос. Артафиндэ, ну конечно. Кузен догнал его. За его плечами торчал походный мешок. -Откуда ты узнал? – спросил Финдэкано. – Я никому… -Конечно, никому, - легко согласился Артафиндэ. – Но догадаться было несложно. Именно потому что ты никому ничего не сказал. -Может, я на охоту… -Ага, - рассмеялся арфинг, - на охоту. Один. Без Амбаруссар, без Тьелкормо, без Ириссэ, даже без спутников. Извини, Финьо, но ты никогда не промышлял охотой для удовольствия. А если бы ты собрался на охоту ради пищи – то взял бы с собой других. Много ли ты один добудешь? А если добудешь – то как дотащишь? А так… Ты задумал почти невозможное. И поэтому и пошёл сам. Не могу тебя осуждать, и отговаривать не буду. Есть только одно но. Я иду с тобой. Мог бы и поделиться, не пришлось бы собирать мешок второпях, а потом бежать за тобой. -Нет, - Финдэкано покачал головой. – Я не могу взять тебя с собой. Там слишком… -Опасно? – перебил Артафиндэ. – Не думаю, что раньше было безопаснее. Но мы там прошли. Пройдём и здесь. Неужели ты думаешь, что я отпущу тебя одного? Финдэкано вздрогнул. То, что у его кузена за мягким характером и миловидной внешностью скрывается воля, позволяющая вязать мечи бантиками, и хребет из лучшей валинорской стали, он понял ещё во Льдах. А самое страшное – что ему и в голову не приходило, как можно попытаться Финдэ уговорить. Ну да, попробуй, уговори того, кто сам кого хочешь переубедит… Даже Макалаурэ, сам великий мастер слова, о Финдэ отзывался однозначно: «Доведись нам бороться, и, если бы я его повалил, он бы и лёжа всех убедил, что это он меня повалил». «О Эру! - мысленно взмолился Финдэкано. – Подскажи, направь, как уговорить этого храброго дурака не…» Он не знал, было это его идеей или Нечто Большим… Но оно пришло и озарило. -Нет, Финдэ, - покачал головой Финдэкано. – Не думаю. Знаю. Потому что ты должен остаться здесь. Иначе мы втроём придём к углям и пеплу. -Что? – нахмурился Артафиндэ. – Виденье было? -Нет, - покачал головой Финдэкано. – Простая логика. Ты – единственный, кто ещё удерживает нолдор от взаимной резни. Не будет тебя – и в очередной раз Турьо или Артанис ляпнут такое, что Тьелко или Морьо схватятся за мечи. А останавливать их будет некому. И кончится всё очередной бойней, потому что Макалаурэ уже не может больше сдерживать своих братьев без Майтимо.  И придём мы втроём к пожарищу и черным угольям. Это будет хуже, чем Альквалондэ, потому что и нам, и им некуда больше идти. Вернись, Финдэ, и сохрани их всех живыми. Артафиндэ молча посмотрел в глаза Финдэкано. -Я же не смогу переубедить тебя? – полувопросительно сказал он. -Нет, - покачал головой старший сын Нолофинвэ. -Атто всегда говорил, что необязательно во всём слушаться старших братьев, но надо к ним прислушиваться, - вздохнул Артафиндэ. – Хорошо… Я останусь и не дам нашим родичам вцепиться друг другу в глотки. Вот, возьми. Старший арфинг отвязал от своего мешка небольшой чехол. -Что это? – спросил Финдэкано. -Это Линдэлорэ, - смущённо улыбнулся Артафиндэ. – Я протащил её с собой через… ну ты понял. Мне почему-то кажется, что она тебе пригодится. Финдэкано развязал чехол и на свет появилась... миниатюрная арфа. -Арфа? – удивился Финдэкано. – Зачем? -Её сделал сам прадедушка, - ответил Артафиндэ. – Для бабушки, когда она страдала по деду. Она отдала её мне, когда Амариэ… - он замолчал и вздохнул. -И ты отдаёшь мне? -Ну… Она же и твоя бабушка тоже. Когда-то она сказала, что эта арфа должна помогать тогда, когда надежды уже не остаётся. -Я не могу взять её, - покачал головой Финдэкано и протянул инструмент кузену. - Я же могу не вернуться. -Я не возьму, - выставил ладони в жесте отрицания Артафиндэ. – Мне она уже помогла. Без неё я бы не прошел Льды. Тебе она пригодится, я чувствую это. Раз уж ты оставляешь меня здесь… Возьми её. -Пусть так, - вздохнул Финдэкано и бережно убрал арфу в чехол. – Я могу попросить тебя, чтобы ты не рассказывал… -Не очень долго, - покачал головой Артафиндэ. – Сам пойми, если тебя… - он замялся, - слишком долго не будет – то мне крайне тяжело будет удержать Турукано и Артанис от обвинений Первых в твоем убийстве. Да и твой отец… Может не поверить, что Первый дом не при чём. Тебе идти через край их земли. -Было бы неплохо их встретить. Особенно Тьелко или Амбаруссар, - улыбнулся Финдэкано. – Они явно не в восторге от необходимости сидеть у Митрим, пока Нельо в плену. Боюсь, ещё немного, и они обвинят Кано в узурпации власти. -Я уверен, Макалаурэ не из жажды власти не идет к Ангамандо, - покачал головой Артафиндэ. – Его самого это гнетет. Думаю, Нельо оставил ему жесткие указания, и он не может ослушаться брата и короля. -Мне Нельо точно ничего не говорил, - улыбнулся Финдэкано. Они расстались, когда Свет, похожий на Лаурэлин, коснулся горизонта на западе. Артафиндэ возвращался в лагерь, а Финдэкано предстояло идти. Он решил идти под Светом, похожим на Тельпериона, а отдыхать, когда на небо восходит другой – Света Лаурэлин орки боялись намного сильнее, и под него старались не вылезать. Дорога на северо-восток оказалась одновременно простой и сложной. Простой – потому что заблудиться было почти невозможно, сложной – потому что приходилось осторожничать. Дважды только осторожность, прекрасный слух и зрение спасали Финдэкано от встречи с разведчиками орков.  Днём было легче – можно было подремать вполглаза, а если удавалось найти хороший, заросший густыми кустами лог – то и даже по-настоящему поспать. Постепенно Финдэкано выработал ритм движения. Он начинал движение, когда день только клонился к западу, шел всю ночь, а место для привала начинал искать, когда небо на востоке озарялось первыми лучами.   Еду он добывал на ходу, подстрелить кролика, неосторожную куропатку или фазана не представляло труда – живность здесь была почти непуганой – местные квенди старались не приближаться так близко к Ангамандо, а орки до недавних времён появлялись здесь нечасто. С водой на равнине Митрим проблем не было – громадное озеро питалось неисчислимым количеством ручьёв, ручейков и речек, испещривших чуть всхолмленную равнину своими руслами, так что утолить жажду и наполнить три фляги, две основные и небольшую запасную, тоже было несложно. Хуже стало, когда пришлось переваливать Амбифуинэ, или, как называли их местные, Эред-Ветрин. Расположение перевалов Финдэкано знал очень приблизительно, только из третьих-четвертых рук, и он потерял несколько дней, прежде чем нашел удобный. Поднимаясь вверх, старший Нолофинвион видел следы боёв. Периодически он натыкался то на остатки орочьих доспехов, то на скелеты, то на остатки грубых укреплений. Здесь явно шли бои. На седловину перевала Финдэкано поднялся на рассвете. Глядя на пейзаж, Финдэкано восхищённо присвистнул. С перевала открывался замечательный вид. Далеко на западе в туманной дымке виднелся Митрим, а на северо-востоке… На северо-востоке виднелась грозная трехглавая вершина Тангородрима. «Здесь надо поставить крепость,» - подумал Финдэкано. –«Можно следить и за Моринготто, и за нашими землями.» Его глаза строителя и архитектора уже видели, где можно поставить крепость, как выставить бастионы и кронверки,  где удобнее провести линии стен внешней и внутренней обороны, где возвести донжон. Финдэкано тряхнул головой, отгоняя уже возникший в его разуме мираж. Надо было идти дальше. На равнинах Ард-Гален идти стало сложнее. Два раза Финдэкано не продвинулся за ночь и на лигу – Свет Тельпериона начал нагонять на небе Свет Лаурэлин, сузился в тонкий, едва видимый серпик, а орочьи патрули стали встречаться чаще. Пришлось менять тактику и идти днём, под Светом Лаурэлин, но всё равно осторожничать – дважды Финдэкано едва не нарвался на отдыхающих разведчиков, а один раз – провалился в хорошо замаскированное укрытие. Спасло Финдэкано, что он-то был бодр и готов ко всему, а орки были сонные и вялые, да и было их всего трое и один науро – противопоставить аманэльда они не смогли ничего, потому что на самого опасного, науро, Финдэкано и свалился, прирезал его первым, а дальше низкорослые бездоспешные орки противопоставить высокому и бодрому эльфу, да ещё и в легком полудоспехе ничего не смогли. О полноценном сне пришлось забыть, обходиться осторожным погружением в грёзы, не теряя бдительности. Ангамандо приближался, трехглавая вершина Тангородрима была всё ближе, и впереди уже обрисовались всхолмья. Финдэкано решил дойти до первых всхолмий и там уже начинать присматривать место для ночёвки – когда Свет Лаурэлин уйдёт, перемещаться даже в поисках укрытия будет уже небезопасно. Когда Финдэкано поднимался на первый ряд холмов, он услышал самый неприятный звук. Вой преследующих добычу наурор шел из-за холма. Финдэкано, уже научившийся осторожности, пригнулся и скользнул к удобному валуну почти на самой вершине холма, чтобы из-за него аккуратно выглянуть – ещё в Хэлкараксэ, когда самые злые и стойкие ходили охотиться на громадных белых медведей, он выучил, что голова над укрытием видна хорошо, и выдаёт охотника сразу же, а вот если высунуться сбоку, да пониже – можно остаться незамеченным. Увиденное Финдэкано не порадовало. По тому же холму, на который только что взобрался он сам, поднимались двое эльду, и один, одетый в корявые доспехи явно с орочьего плеча, другого, завернутого в какие-то тряпки, нёс. А с холма впереди уже скатывалась десятка орочьих всадников. Носильщик опустил несомого, что-то с ним сделал и бросил ему на колени клинок в ножнах. А сам отцепил от мешка, который он нес на груди, орочий лук и принялся крайне неумело стрелять в преследователей. Не попал ни разу. Финдэкано оторопел. Ему и в голову не могло прийти, что кто-то, оказавшийся здесь, совершенно не умеет стрелять из лука. Странный эльда отбросил бесполезный лук в сторону, «Почему он не отдал лук второму?? Он же совсем короткий, даже сидя стрелять можно!» - пронеслось в голове у Финдэкано, подхватил с земли кирку, описал вокруг себя киркой восьмерку и, пригнувшись, пошёл вперед и влево, явно пытаясь отвести преследователей на себя. Финдэкано понял – это беглецы из Ангамандо! Даже не будь они эльдар – помочь им было необходимо – как попасть внутрь Ангамандо, как искать Майтимо в громадной крепости, Финдэкано старался не задумываться, предпочитая решать проблемы по мере их поступления. А тут хоть кто-то, могущий хоть что-то знать. Финдэкано вскочил на ноги, сбросил с плеч мешок и побежал к вершине, вытаскивая из-за плеча лук в чехле и колчан. Высота, самое важное высота, стрелять придётся почти на предел дальности. Встал на вершине, натянул тетиву на вытащенный ещё на бегу лук, перевесил колчан на пояс, воткнул перед собой несколько стрел и всмотрелся. Эльда в орочьей броне время даром не терял – один науро уже бился в траве, его всадника нигде не было видно. Оставшаяся девятка надвигалась на него линией, но бросаться не спешила.  Вот ещё один орк послал своего науро вперед – и тварь тут же повалилась с пробитой киркой головой, а всадник получил под подбородок заступом. Финдэкано увидел, как двое орков переглянулись. И единым плавным движением поднял лук, натянул и спустил тетиву. А затем ещё и ещё. Стрелы летели по идеальным траекториям, Финдэкано в первую очередь старался поразить орков, но и эльда внизу даром времени не терял, размозжив голову очередному науро. Двое самых дальних орков оказались то ли умными, то ли трусливыми – развернули своих тварей и понеслись на север. Финдэкано сумел достать одного стрелой, уже на пределе дальности, но второй успел всё-таки выскочить из зоны обстрела, и теперь погонял свою тварь, опасливо озираясь. Второй науро, неся на себе убитого, не отставал. Достать его уже не представлялось возможным. Эльда в орочьем доспехе неторопливо вернулся к сидящему и что-то сказал, от чего сидящий вздрогнул. А затем развернулся и пошел к месту боя. Финдэкано аккуратно снял тетиву с лука, убрал лук в чехол и вместе с колчаном повесил его за спину, вернулся к мешку, подобрал его и начал спускаться вниз. А затем он побежал так, как не бегал уже очень давно. Даже на вершину он так не бежал. Потому что Финдэкано разглядел лицо сидящего. На земле сидел Майтимо. Истощённый, грязный, явно оберегающий руку, покрытый шрамами – но это был Майтимо. Финдэкано рухнул рядом с Майтимо на колени и порывисто обнял его. -Нельо! Нельо, это правда ты? Как ты? Майтимо замер в объятьях Финдэкано. «Как статую обнимать», - пронеслось у Финдэкано в голове. -Финьо? Что ты здесь делаешь? – хрипло проговорил он. -А ты как думаешь? – улыбка Финдэкано разъехалась до ушей. – Я решил, что Моринготто и без того достаточно нас ограбил, чтобы ему ещё и королей оставлять. И что неплохо бы ему и самому стать ограбленным, чтоб привыкал понемногу к тому, что мы у него и Камни отберем. Но, как погляжу, ты и сам справился. -Не я, - качнул головой Майтимо. – Он. -А кто он? – спросил Финдэкано. -Не знаю, - ответил Майтимо. – Всё, что я знаю – он тоже беглец из Ангамандо. Видимо, работал в рудниках, во всяком случае – с киркой он не расстаётся, и по скалам прекрасно лазает. -Как у вас получилось сбежать? -Как у него – не знаю. А меня Моринготто вывесил на скале. Я видел, как вы приходили к воротам. Не смог до вас докричаться. -Сколько же ты провисел… -Долго. Я сбился со счёта. Он залез наверх и снял меня. И вот теперь тащит. -И ты его не расспросил? -Не получилось. Видишь ли, Финьо… Договорить Майтимо не успел. Подошедший эльда легко прикоснулся к плечу Финдэкано, и когда тот поднял на него глаза – обвёл пальцем всех троих и затем указательным и средним пальцем левой руки прошагал по ладони правой.  Финдэкано встал и протянул неизвестному обе руки, заметив, что в руке неизвестный держит длинный орочий кинжал в ножнах, а ещё два висят на поясе. -Спасибо, друг, - сказал он. – Спасибо, что не оставил Нельо там. Неизвестный покачал головой. Указал пальцем на Майтимо, потом на себя, изобразил жестом подъём. Затем ткнул пальцем в Финдэкано, указал двумя пальцами на свои глаза, обвёл рукой окоём и жестом показал стрельбу из лука. Затем ткнул пальцем себя в грудь, снова показал стрельбу и скрестил перед грудью руки в запястьях. Финдэкано оторопел. Разговор жестами? «Я понесу Майтимо, а ты смотри и стреляй, я стрелять не могу»? Почему он молчит? Привык в Ангамандо объясняться жестами? -Здесь безопасно говорить, друг, - сказал Финдэкано. – Ты снова можешь говорить. На лице неизвестного появилась недовольная гримаса. Да что с ним не так?? -Финьо… - раздался голос Майтимо. - Он не умеет говорить. -То есть как? – Финдэкано содрогнулся. – Ему что, Моринготто язык отрезал? -Нет, не в этом смысле. Говорить он может, но он почти не знает ни квенья, ни местных наречий. Только отдельные слова и свой собственный язык. Но откуда-то знает и меня, и тебя. -Меня? И ты уверен, что это язык, а не… -Да. Я не ламбенголмо, конечно, но отличить бессвязный набор звуков от речи могу. Это язык, и на нем есть и песни, и ругательства. Я не могу понять другого, откуда он знает тебя? Моё имя он мог услышать в Ангамандо. Но твоё? И он придумал тебе эпессэ. -Эпессэ? Он знает моё имя? -Да. Он назвал тебя Астальдо. Как Тулкаса. -А ты уверен, что «Астальдо» на его языке не значит что-то другое? -Чтобы вставлять между атарэссэ и именем отца? Финьо, так не бывает. Он назвал тебя «Финдэкано Астальдо Нолофинвион». -Оу, - только и смог сказать Финдэкано. – То есть… Он аваро? А вот это слово неизвестный явно знал. -Unavaro, - покачал он головой. – Нолдо, татьяр. Финдэкано и Майтимо переглянулись. -Да не может быть… - произнесли они хором. Странный эльда тяжело вздохнул, издав звук, очень похожий на тот, что издавал… Хуан, когда Тьелкормо в очередной раз делал глупости. И укоризненно посмотрел на кузенов. -Нельяфинве, - сказал он, ткнув пальцем в Майтимо. – Финдекано, - добавил он, ткнув пальцем в Нолофинвиона. – Карриш, - закончил он, ткнув пальцем себе в грудь. -Его зовут Карриш, - понял Финдэкано. – Я Финьо, - добавил он, ткнув пальцем в себя. -Я Нельо, - поддержал Майтимо. -Финьо. Нельо, - кивнул Карриш. – Idem. Ircher. Присел и начал складывать руки Майтимо. -Что он делает? – спросил Финдэкано. -Облегчает себе переноску. Я… я не могу идти, Финьо, - Майтимо буквально выдавил из себя эти слова. – А он, похоже, не уверен даже, что я удержусь. Вот и… Тем временем Карриш ловко подмотал руки Майтимо, повесил себе на грудь свой мешок, прицепив к нему орочий скимитар, и взвалил Майтимо себе на спину наподобие походного мешка. Подбросил носком ноги кирку, подхватил её и зашагал вверх по склону, мурлыкая что-то себе под нос. Так и пошло. Ритм и шаг задавал Карриш, заведя какую-то заунывную песенку и шагая в ритм с ней. -Он её поёт всю дорогу, - сказал Майтимо шагавшему рядом Финдэкано. – Не понимаю ни слова, но там всего четыре куплета, так что я её уже выучил. фыфˈтин мен ав ем стыф энд старк йо-хо-хо эн э ˈботл оу рам. тен ав зэ кру хэд зэ ˈмёрдэр марк! йо-хо-хо эн э ˈботл оу рам. туаз э ˈкатлэс суайп ор эн aунс ав лид ор э ˈёынь хoул ын э ˈбэтэрд хед энд зэ ˈскапэрз глат уыз э ˈратынь ред энд зер зей лей, ай, дэм май айз ˈлукынь ап эт ˈперэˌдайс ол сoулз бaунд джаст контравайз йо-хо-хо эн э ˈботл оу рам На третьем куплете уже и Финдэкано начал подпевать на припеве. Припев, повторявшийся сначала два раза после каждой строчки, а затем через шесть строк в финале куплета, впивался в память как клещ. Ритм мелодии вводил в странное состояние, когда один шаг уже не отличался от другого. Когда Свет Лаурэлин коснулся окоёма, им повезло набрести на небольшой распадок, густо заросший кустами лещины. Карриш аккуратно сгрузил Майтимо со спины и ловко залез в кусты. Какое-то время он там шебуршал, затем выполз обратно и махнул рукой. Финьо помог ему затащить Майтимо внутрь. В глубине зарослей странный эльда аккуратно вырезал небольшой пятачок, оставив несколько толстых лещин так, что купол из листьев остался неповрежденным. Пока Финдэкано устраивал Майтимо поудобнее, Карриш затащил внутрь укрытия оба мешка и аккуратно замаскировал и без того небольшой проход срезанными ветками. В четыре руки Карриш и Финдэкано устроили сначала лежанку для Майтимо из трех одеял, затем из двух других – два были у Финдэкано, три Карриш выудил из своего мешка, соорудили вторую. А затем эльда вытащил из мешка вяленое мясо и флягу, раздал мясо спутникам, а флягу протянул Майтимо. Финдэкано понюхал мясо и сморщился. Пахло неприятно, кто бы ни делал это мясо – делал он его безо всякого на то желания. -У меня есть что получше, - сказал он, доставая из мешка лембас и фляжку с мируворэ и пуская их по рукам. -О, лембас! – обрадованно произнес Карриш, аккуратно отламывая кусочек и отправляя его в рот. Прожевал и довольно зажмурился. Финдэкано выдохнул. Самые страшные его подозрения не оправдались. И ещё один факт в копилку – он знает, что такое лембас. Нолофинвион протянул ему фляжку с мируворэ. Тот понюхал и покачал головой. -Мируворэ? – полувопросительно, полуутвердительно спросил Карриш. Финдэкано озадачено кивнул. Откуда он знает? Если лембас пекли ещё в Великом Походе – то откуда ему знать про валинорское мируворэ, он ведь не был в Амане, по глазам видно! -Нельо, - жестко сказал Карриш, с явным сожалением закрывая фляжку и протягивая её Майтимо. Жестом показал «выпей». И не отводил от Майтимо жесткого взгляда черных глаз, пока Майтимо не сделал доброго глотка. Когда Майтимо протянул фляжку обратно, Карриш снова покачал головой и кивнул в сторону Финдэкано, а затем коротко указал на нолофинвионовский мешок. Понятно было без слов. -Финьо, - негромко позвал Карриш, как только Финдэкано убрал фляжку в недра мешка. Показал указательный палец, провел им от востока до запада через зенит. Чиркнул другим пальцем по второму суставу, указал на Финдэкано и на глаза. Показал на третью фалангу, и указал на себя и глаза. Финдэкано кивнул. Полночи дежурить ему, потом будет караулить Карриш. Странный эльда кивнул в ответ, сунул под голову полупустой мешок и мгновенно уснул. -Невероятно, - негромко сказал Майтимо из своего кокона. – Интересно, он из Пробуждённых? Сколько лет он провёл в Ангамандо, что даже язык забыл? -Не знаю, - так же тихо отозвался Финдэкано. – Но он точно не искаженный. -Почему? -Он ест лембас и радуется. Порождения Моринготто даже в руки его стараются не брать, а есть и вовсе не могут. -Надо выучить его язык, - сказал Майтимо. – Представляешь, сколько он может всего рассказать? -Сразу видно сына и брата ламбелголмор, - негромко рассмеялся Финдэкано. – Проще тогда уж его научить квенья. Или ты хочешь ради него обязать выучить новый язык всех? -Ты прав, - со смехом ответил Майтимо. – Но боюсь, без Курво ничего у нас не получится. -Почему? – удивился Финдэкано. – Есть же осанвэ. И при чем тут Курво? Он же не ламбел… -А ты попробуй с ним по осанвэ поговорить. Поверь, он держит аванирэ так, что даже Моринготто позавидует. Я пытался – всё равно, что с каменной стеной говорить. А что до Курво… Из нас всех он один знает, что такое учить языку не знающего. Тьелпе же он научил? Финдэкано фыркнул. -Как будто мало среди нас отцов. Хотя ты говоришь о нём как о части семьи. -Финьо… - резко посерьёзнел Майтимо. – Он сделал для меня не меньше, чем братья. Он… и ты. Те, кому я не сделал ничего хорошего. Я бросил тебя в Арамане, но ты всё же пошёл за мной, а он… Он днями рубил скалу, чтобы добраться до меня. Каждый миг рискуя, что на шум придут орки или кто похуже. А ведь я его не знаю, да и он, похоже, знает только имена. -Насколько я знаю, Тьелко и Курво требовали от Кано идти спасать тебя. -Я запретил. Я запретил Кано, случись что, идти отбивать меня. Если бы с ними что-то случилось… Знаешь, Финьо, Моринготто пытался меня сломать. Подносил Камни к самому лицу. Пытал. Единственное, что меня держало – мысль, что братья в безопасности. Если бы я кого-то из них увидел там… Не выдержал бы. -Это судьба старших братьев, Нельо. Когда принесли Реньо… Я тоже думал, что умру, если он... -Он жив? -Да. Тяжело ранен, но жив. А Эленвэ – нет… -Как?.. -Полынья. Турьо вытащил Итариллэ, а Эленвэ… не смог. -Полынья? Вы что… -Да. Мы шли через Хэлкараксэ. -Эру… Мы бросили вас, а вы… -Не сейчас, Нельо. Давай не сейчас. Доберемся до… - Финдэкано запнулся. – Там и поговорим. Спи. Ты же едва живой. -Мируворэ помогло. -Мне-то не ври. Нельяфинвэ уснул немногим медленнее Карриша.  Когда узкий серпик Света Тельпериона прошел зенит, Финдэкано разбудил Карриша и сам уснул. Финдэкано проснулся от хруста и треска. Свет Лаурэлин ещё не поднялся на востоке, но уже осветил небо. Оба мешка были собраны, Карриш сидел злой и напряжённый, сжимая обнажённый орочий кинжал. -Ирч, - сказал он, оттянув вниз угол глаза. И показал растопыренную пятерню. Финдэкано тихо вытащил свой кинжал. Рядом трещали кусты. И в какой-то момент стена кустов рядом с Карришем подалась и в открывшемся проеме появилась косоглазая орочья рожа. Правая рука странного эльда метнулась вперед змеей, схватила орка за куртку и рванула на себя, а левая встречным ударом вогнала кинжал орку под подбородок и завалила орка в сторону, используя воткнутый кинжал как рычаг. А затем Карриш подхватил лежащий рядом с ним второй кинжал и сунулся в дыру. Финдэкано на мгновение растерялся, прежде чем рвануться за ним, но столкнулся в проходе с другим орком. Правда, уже неопасным – орк хрипел и булькал распаханным от уха до уха горлом. А затем снаружи донеслось дикое орочье верещание. Финдэкано оттолкнул труп, вылетел из кустов, чтобы увидеть, как один орк во все лопатки удирает по равнине, ещё один сучит лапами с так же, как и у второго, перерезанным горлом, а Карриш схватился с третьим. Орк одной лапой схватил Карриша за запястье, заблокировав кинжал, а вторая тянулась к горлу эльда. Финдэкано не раздумывая ткнул орка кинжалом в почку, тот взвизгнул и ослабил хватку. Карриш молниеносно вырвал руку из захвата, провернул в пальцах кинжал и ударил орка в шею слева и сбоку. Лезвие погрузилось на всю глубину, по гарду, и Карриш рванул лезвие вправо, распарывая орку шею до самого позвоночника. Карриш развернулся, обжёг глазами Финдэкано и показал окровавленными руками выстрел. К сожалению, когда Финдэкано выскочил обратно с чехлом и колчаном – сбежавшего орка уже видно не было. Тирада, выданная Карришем, состояла из рокочущих, шипящих и свистящих звуков, перемежающихся буквально колокольной медью. Выдав эту тираду, Карриш нырнул в кусты, и через несколько секунд появился с обоими мешками. Затем нырнул снова и вытащил уже проснувшегося Майтимо на одеяле. Быстро смотал Фэанариону руки, накинул мешок себе на грудь, взвалил Нельяфинвэ на спину и махнул Финдэкано. А затем, подхватив кирку, сорвался в бег на запад, напрямую к далёким склонам Эред-Ветрин. Финдэкано последовал за ним. Они бежали размашистой, «волчьей», рысью. От тряски ослабевший Майтимо то впадал в забытье, то приходил в себя. На пение дыхания у Финдэкано и Карриша уже не хватало, но Майтимо, пока был в сознании, старался петь, и пока он пел – бежать было чуточку легче. Единственную фразу, которую услышал в середине дня Финдэкано от Карриша было кроткое и властное: -Мируворэ. Финдэкано молча протянул ему фляжку. Карриш отпил глоток, жестом велел отпить глоток и самому Финдэкано. Мируворэ смыло усталость, унесло боль в натруженных ногах. И они побежали дальше. На ночёвку не останавливались, лишь отхлебнули ещё по глотку мируворэ вечером и в середине ночи. И к следующему восходу Света Лаурэлин склоны Эред-Ветрин. Финдэкано понял, что им повезло. Им пришлось пройти вдоль отрогов Эред-Ветрин на юг не больше лиги, когда они увидели ведущую вверх тропу. Когда они поднимались по склону, обернувшийся Финдэкано увидел вдали на равнине черные точки. Орки на наурор, не меньше полусотни. Финдэкано показал на них Карришу, и тот только и мог, что выругаться в бессильной злобе. Оставаться на тропе не было никакого смысла, и они пошли дальше – бежать в гору уже не получалось. В какой-то момент поворот тропы вывел беглецов на скальную площадку. Карриш аккуратно сгрузил со спины Майтимо, и сам привалился к скале. Майтимо, опять впавший в забытье от тряски, открыл глаза. -Что случилось? – спросил Фэанарион. -Орки, - ответил Финдэкано. – Догоняют. Много. -Когда-то везение заканчивается, - Майтимо вздохнул. – Нам и так невероятно везло… Карриш открыл глаза, что-то злобно пробурчал себе под нос и тяжело встал. А затем принялся сооружать из камней стенку у поворота тропы, под нависающим скальным выступом. Финдэкано встал и пошел ему помогать. Соорудив стенку на половину роста Финдэкано, Карриш взял кирку и принялся методично подрубать выступ. Подрубив так, что держался он теперь буквально одним благословлением Аулэ, Карриш положил рядом с собой скимитар и кирку, кинул Майтимо свой последний орочий кинжал. -Zdzoum, - сказал он. И прикрыл глаза. Орков они услышали задолго до того, как увидели. Твари лезли вверх, переругиваясь на своем гнусном языке, в орочью речь вплетался злобный рык и повизгивание наурор. Финдэкано натянул тетиву на лук, пересчитал оставшиеся стрелы – три десятка. Должно хватить. Карриш беззвучной тенью скользнул к выступу. И, когда первый науро перемахнул стенку камней, чтобы рухнуть со стрелой Финдэкано в глотке, страшный удар кирки обрушил выступ на тропу. Вой наурор и визг орков взлетел к небесам, почти заглушенный грохотом камня. -Аурэ Энтулува! – рявкнул Карриш, вставая рядом со стенкой из камней, так, чтобы не перекрывать стрельбу Финдэкано. Три десятка ударов сердца Финдэкано надеялся, что устроенный обвал снес всех орков, или хотя бы завалил тропу. А вместе с тридцать первым ударом над стенкой появилась орочья голова. Финдэкано даже не успел выстрелить – кирка обрушилась на шлем орка, раскалывая его вместе с черепом, и вырвалась обратно, тускло блеснув в неверном свете Света Тельпериона окровавленным клювом. Но на месте одного орка тут же появились ещё трое. Один опрокинулся со стрелой в глазнице, второй получил киркой в лицо, но третий почти перевалил стенку. Почти – потому что составленная на скорую руку стенка обрушилась, и второй раз вниз по тропе с грохотом посыпалась камни. Судя по удаляющемуся вою и визгу – не в одиночестве. Но орков и наурор всё-таки было слишком много, а укреплений больше не было. Оставшиеся прорвались. Их осталось не так много – десятка полтора орков и всего один науро, но это были явно самые лучшие. Науро головоломным прыжком, оттолкнувшись от стены увернулся в полёте от стрелы и приземлился за Финдэкано. Как раз там, где сидел, привалившись к скале Майтимо. Финдэкано успел увидеть, как широким замахом кирки Карриш смел в пропасть минимум троих, сам успел подстрелить двоих, выделявшихся ростом и тяжелыми доспехами, отбил накладкой на луке удар третьего и вогнал ему рукой стрелу в глаз, а затем этой же стрелой свалил четвертого. Отпрыгнул назад, выхватывая меч. Краем глаза он успел заметить, что Карриш рубится трофейным скимитаром ещё с тремя. Против него остались пятеро. К счастью, тяжеловооруженных из них был всего один, а места на площадке хватало. Двоих, низкорослых и почти совсем безбронных, явных разведчиков, Финдэкано срубил быстро. Остальные двое как-то быстро скисли и постарались спрятаться за бронированного сородича. А вот тот, крупный, почти с самого Финдэкано, закованный в чешуйчатую броню, с круглым металлическим щитом, умело работал недлинным копьём, не подпуская Финдэкано близко. Но сравниться с аманэльда он, конечно же, не мог. Финдэкано увидел его ошибку – тот явно привык сражаться с противником меньше себя ростом, и держал щит довольно низко. Это его и сгубило – улучив момент, Финдэкано с силой пнул орка в нижний край щита, и, когда противник опустил щит ещё ниже – прямым выпадом достал орка в горло, прикрытое только тонким кольчужным воротником. Валинорская сталь работы самого Фэанаро прорезала плохонькую кольчугу как бумагу, орк захрипел, забулькал и повалился на колени. Двое уцелевших орков с визгом бросили оружие – длинное копьё и скимитар, и рванули к тропе. Добежал только один – из кучи трупов у самого поворота метнулась тень, тускло блеснуло испачканное кровью лезвие – и один из беглецов полетел в пропасть с разрубленной грудиной, унося лезвие в себе. Второй, завывая от ужаса, успел скрыться за поворотом, и вскоре его вой и топот сапог затихли внизу. Финдэкано развернулся туда, где был Майтимо. Прыгнувший науро уже издыхал – задние лапы и хвост дергались в агонии, из-под хвоста вытекала дурнопахнущая лужа. Финдэкано отшвырнул труп науро в сторону. Под трупом лежал Майтимо. Он успел выставить вперед правую руку, и челюсти науро, вместо того чтобы сомкнуться на его лице, вцепились в запястье и предплечье. А перехватиться Майтимо зверю уже не дал, проткнув кинжалом сердце твари. Но и самому Майтимо досталось. Тварь приземлилась на него всем весом, на груди и животе остались восемь глубоких кровоточащих ран от когтей, а на правую руку было страшно смотреть. Чудовищные челюсти науро переломили и раздробили кости, кисть висела на коже, тонкой ниточке мышц и сухожилии. От шока и боли и без того ослабленный Майтимо впал в забытье. Финдэкано на секунду замер, не зная, за что хвататься первым. И тут на его плечо опустилась тяжелая рука. Карриш стоял рядом с ним, скособочившись вправо, прижимая правую руку локтем к торсу. Присвистнул. Что-то пробурчал. Тяжело, скособочившись, подошел к своему мешку, вытащил из него флягу, перешел к мешку Финдэкано, неловко действуя одной рукой вытащил одеяло и отрезал от него полосы, прижимая ткань коленом и держа зубами. Потом решительно подошёл, взял Майтимо за предплечье правой руки и вложил её в ладони Финдэкано. Обжал своей ладонью руки Нолофинвиона. А затем взял висящую кисть Майтимо в зубы и одним резким взмахом кинжала отрезал остатки, ещё соединявшие её с предплечьем. Решительно плеснул из фляги на рану. И принялся перематывать предплечье полосами одеяла, помогая себе коленом и зубами, не обращая внимание на то, что Майтимо пришёл в себя и заорал от боли. Благо, кричал Майтимо недолго. В его хроа почти не осталось сил, и он снова провалился в забытьё. Финдэкано принялся помогать Карришу, и вскоре предплечье Майтимо оказалось завёрнуто в плотный мягкий кокон. -Мируворэ, - прохрипел Карриш. – Нельо. Финдэкано кивнул, и влил половину оставшегося в рот Майтимо, удостоверившись, что кузен смог проглотить. Странный эльда тем временем нарезал ещё полос из многострадального одеяла, и принялся плотно, но не туго бинтовать грудную клетку Майтимо. Финдэкано, понимая, насколько неудобно Карришу одной рукой бинтовать, бережно оттолкнул руку и сам быстро и ловко перебинтовал грудь кузену. А Карриш сел и тяжело привалился к стене. Посидел так и принялся перерезать завязки доспеха. Финдэкано, убедившись, что помочь Майтимо он больше ничем не может, переместился к Карришу. Правая рука выглядела неважно. Вдоль всего плеча шла длинная и глубокая резаная рана, а сама рука находилась в весьма неестественной позиции – Финдэкано сразу понял, что сломана ключица. Финдэкано напряжённо глянул на раненого. Тот спокойно, даже с некоторым интересом, посмотрел на рану, кивнул, видимо, своим мыслям. И бестрепетно выплеснул на рану остатки из фляжки. Зашипел как гадюка, прикрыл глаза, и принялся неловко заматывать руку остатками полос. Финдэкано несколько мгновений посмотрел на это, а затем отобрал полосы у раненого и быстро и аккуратно наложил повязку. Уж повязки-то накладывать умел почти каждый из прошедших Хэлкараксэ. Затем встал, порезал на полосы остаток одеяла и аккуратно прибинтовал руку к торсу. Карриш кивнул. А затем ткнул пальцем в Финьо и указал на глаза и вокруг. А через секунду и он уже спал. Финдэкано вздохнул и пошел собирать стрелы. Проснулся Карриш, когда Свет Лаурэлин уже выполз на небосвод. Тяжело поднялся, сжевал предложенный Финдэкано кусочек лембас, и принялся собираться. -Финьо. Финдэкано повернулся к Карришу, и тот изобразил жестикуляцией, что нести Майтимо придётся самому Финдэкано. И вот тут-то Финдэкано весело хмыкнул. Проблема с перемещением Майтимо занимала его мысли всю ночь, но уже на рассвете ему пришла в голову мысль, которая не могла прийти никому, кроме прошедших Хэлкараксэ. За остаток времени Финдэкано почти доделал волокушу, взяв за основу те сани, что они делали в Хэлкараксэ для запрягания собак. Пригодились оббитые металлом щиты тяжелых орочьих воинов – положенные в один ряд, они вместе давали даже большую длину, чем рост Майтимо. На раму пошли целые копья, а на распорки – обломки повреждённых, которые Финдэкано подобрал на тропе с трупов задавленных камнями орков. Ремни с их снаряжения пошли на стяжки рамы и потяг, а широкие кожаные пояса – на лямки. Из орочьих плащей получилась неплохая полость. Лямку для себя Финдэкано сделал крестообразной, а для Карриша – асимметричной, из пояса и диагонального ремня, чтобы не нагружать повреждённую правую сторону. Карриш поглядел на эту конструкцию и хлопнул себя по лбу. Выражение лица у него было – ну один в один как у Курво, когда до него что-то доходило, хотя, конечно внешнего сходства с пятым Фэанарионом у Карриша было немного. В три руки работа была доделана быстро. Они аккуратно переложили Майтимо на волокушу, прикрепили его ремнями, надели на себя лямки и пошагали вверх по тропе. Приспособиться тянуть равномерно удалось не сразу, но постепенно они выработали ритм и шаг, а навязчивая песня, которую снова затянул Карриш, помогала не сбиваться. Раньше Финдэкано думал, что он до конца Арды будет ненавидеть одну-единственную вещь – холод. Теперь он понимал, что таких вещей будет минимум две – к холоду прибавились горы. Два дня перехода через горы выпили все силы, и на равнину Митрим спустились уже не двое эльду – а две еле живые тени. Хуже всего было то, что Майтимо почти не приходил в себя. Финдэкано как мог заботился о истощённом и, вдобавок, тяжелораненом кузене, Карриш пытался помогать – но много ли пользы с однорукого? По молчаливому соглашению они влили в Майтимо весь оставшийся мируворэ – но не смогли скормить ему даже кусочек лембас. Надежда была только на целителей. Финдэкано сначала планировал идти к посёлку Первого Дома – но теперь удлинять путь, идти в обход Митрим, не было никакой возможности. Майтимо нуждался в помощи, и чем скорее – тем лучше. На второй день после спуска с гор Майтимо стало совсем плохо. Он не приходил в себя уже очень долго, а теперь у него появился жар, и он начал метаться. И тогда Финдэкано решился позвать. На отчаянный крик по осанвэ откликнулись сразу четверо – отец, Турьо, Ириссэ и Финдэ. И Турьо с Ириссэ оказались ближе всех – они охотились севернее Митрим. Охотничий отряд Турьо появился на закате того же дня. Турукано птицей слетел с коня, схватив старшего брата в объятья, а на них сверху обрушилась белой птицей Ириссэ. -Финьо! Ты живой!!! – Турукано сдавил брата в объятьях. – Где ты пропадал??!! -Был… не в самых… приятных… местах, - ответил Финдэкано, с трудом переводя дыхание после проявления братской любви – высоченный Турукано на эмоциях едва не придушил брата. – Мне нужна помощь, Турьо. -Какая? -Надо срочно довезти Майтимо до целителей. -Кого-о??? – хором произнесли Турукано и Ириссэ. И Финдэкано с ужасом заметил, как заледенели глаза Турукано. -Где ты его взял? – спросила Ириссэ. -Встретил. Они бежали из Ангамандо, Майтимо и Карриш. -Карриш? – нахмурил брови Турукано. Услышав своё имя, странный эльда выпрямился и ткнул себя пальцем в грудь. И молча уставился на Турукано. -А почему он молчит? – спросила Ириссэ. -Он почти не знает квенья, - объяснил Финдэкано. – Он тоже беглец из Ангамандо. -Беглец ли? – выплюнул Турукано. – Или Моринготто выпустил этих двоих? -Что ты несешь? – возмутился Финдэкано. – Он дрался с орками вместе со мной! -Моринготто не ценит своих рабов, - ответил Турукано. – А ради того, чтобы прислать к нам своего раба, предателя и сына предателя, он не пожалеет и тысячи орков. Не лучше ли отправить этих двоих на суд к Мандосу? – с этими словами Турукано положил руку на рукоять меча. Пока Финдэкано переваривал безумное предложение брата, Карриш, видимо, что-то понял. Шагнул, закрывая собой волокушу с Майтимо и выдернул из ножен скимитар. - Nu davaj, zhivaya bashnya, - прошипел он. - Poprobuj, voz'mis' za mech. YA otpravlyus' k Mandosu v horoshej kompanii! Глаза Турукано полыхнули огнём, он уже потянул из ножен меч… И Финдэкано встал между ними. Спиной к Карришу, лицом к брату. -Ты тут второе Альквалондэ устроить захотел? – рявкнул он. – Мне и первого за глаза хватило! Успокойся! Он не служит Моринготто! -С чего ты это взял? - спросил Турукано, не отпуская рукояти. -Он ест лембас! И Майтимо его тоже ест! -Убедил, - рука Турукано разжалась, меч скользнул обратно в ножны. – Но я не желаю иметь с Фэанариони и их присными дела. Мои Верные останутся с тобой, мы с Ириссэ скачем к отцу. Когда Турукано отвернулся, Финдэкано так и сел, где стоял. Силы окончательно иссякли.