Прогулка по воспоминаниям

«Люблю каждой взорванной ночью, Каждой недописанной песней. Я тебя люблю беспредельно и прочно, А иначе мне не интересно. И на меньшее я не согласна. И самыми сильными ливнями Я тебя люблю, И пусть это опасно, Только никогда не останови меня. Я тебя люблю. Люблю»

Мария Чайковская, Евгений Соя,

«Люблю»

Первое, что услышала Гермиона, проснувшись утром, оказалась подозрительная тишина. До слуха не доносилось ни звука, и, учитывая привычный ритм жизни, этот факт не на шутку пугал. Взгляд скользнул по часам на прикроватном столике — без пяти десять. Неужели ей дали поспать? Резко приняв сидячее положение, ведьма сунула холодные ступни в пушистые тапочки и, взмахнув палочкой, призвала халат, тут же накинув его поверх пижамы. Главное, чтобы эти дополнительные часы не стоили ей запасов зелий, которые в прошлый раз оказались разлиты и размазаны по стенам, или чего похуже… — Скорпи? Покинув спальню, Гермиона заглянула в детскую, в оба кабинета и даже в гостевую комнату, однако вокруг продолжала разливаться блаженная тишина. — Драко? Скорпиус? Ноги засеменили по ступеням, и уже через мгновение она оказалась в просторной гостиной, в которой царили чистота и порядок — крайне непривычное зрелище, когда в доме находится трехлетний ребенок. Плюшевые звери оказались рассажены в ряд на софе, другие игрушки — убраны в шкаф и мягкие кофры. Искрящаяся в солнечных лучах ель источала невероятный хвойный аромат по всему помещению, лукаво подмигивая зачарованной гирляндой. — Мерлин, дома хоть кто-нибудь есть? — Гермиона рассеянно осмотрелась вокруг, разведя руки в стороны. Ответа не последовало. Ведьма быстро обошла весь первый этаж — заглянула в библиотеку, на кухню и в столовую, да даже в ванную комнату и гостевой санузел! В доме не было ни души, кроме нее самой. Тревога едва успела поднять свою голову, как за спиной послышался хлопок входной двери, а затем из коридора показался ее нерадивый муж. — Малфой… — угрожающе протянула она, упирая руки в бока. — Где тебя дракклы носят?! И где наш сын? Драко лишь закатил глаза в ответ, продолжив движение в сторону кухни. Разъяренная и ничего не понимающая Гермиона последовала за ним. На столе оказались картонный стаканчик, от которого исходил великолепный аромат кофе, и бумажный пакет с эмблемой ближайшей кофейни. — Что это? — она ткнула пальцем в принесенную еду. — И ты, черт возьми, собираешься ответить хоть на один мой вопрос?! — Это — твой завтрак, вообще-то, — ответил он, как ни в чем не бывало, скидывая мантию. — Салазар, от того, что ты выспалась, эффект должен был быть обратным. Какая пикси тебя укусила? Любая другая мать на твоем месте радовалась бы! — Потому что я ничего не понимаю! Какой завтрак? И где Скорпи? — Скорпиус уже как полчаса в Мэноре с мамой. Глаза Гермионы округлились. — Что? Но зачем? Сегодня ведь канун Рождества и… — Вот именно, сегодня канун Рождества, у меня расписан весь день чуть ли не по минутам, а ты все еще в пижаме. И вместо того чтобы наслаждаться утром, препираешься со мной. — Малфой, что ты задумал? — она склонила голову набок, подозрительно прищурившись. — Вот не начинай, я не трехлетка, на меня не действует этот твой грозный тон. И я ничего тебе не скажу — это секрет. Дам только подсказку — завтракай побыстрее и собирайся, надень что-нибудь удобное и теплое. Окинув довольно ухмыляющегося мужа пристальным взглядом, Гермиона сделала вывод, что он уже был собран и готов вновь покинуть дом хоть через минуту. Ее же вид пока что оставлял желать лучшего. Живот предательски громко заурчал от кружащих вокруг запахов выпечки. — Круассаны? — поинтересовалась, стараясь не выдавать заинтересованности. Серые глаза смешинками заискрились в ответ, уголки тонких губ Драко едва заметно дернулись. — Миндальные, — он кивнул. — Дай мне полчаса. И, взмахнув растрепавшимися после сна волосами, Гермиона резко развернулась и скрылась на втором этаже. Она действительно делала все быстро — дополнительные часы сна положительно сказались на общем состоянии организма, а потому времени на душ и завтрак понадобилось не так много. Натягивая джинсы и мягкий свитер, ведьма размышляла о том, что задумал ее крайне подозрительный муж, раз уж даже сына отдал на попечение Нарциссе. В мыслях прокручивались воспоминания о последних днях, только вот в его поведении или графике не нашлось ничего необычного. На скорую руку заплетя изрядно отросшие кудри в косу, Гермиона схватила сумочку, расширенную чарами, и спустилась вниз. Любопытство зудело на кончиках пальцев, но она предпочла прикусить язык, решив не доставлять этому самодовольному болвану удовольствие своими вопросами. Драко нашелся уже в коридоре. Стоя у входной двери, он держал в руках ее пальто. Стоило руке потянуться за шарфом, как запястье оказалось перехвачено. — Лучше этот. Пораженный вздох вырвался из горла, когда в его руке Гермиона заметила любимый с детства гриффиндорский шарф. Мерлин, как давно она его не носила! Только сейчас взгляд зацепился за то, что на шее самого Малфоя был повязан точно такой же, только в цветах его родного факультета. В голову закрались соответствующие мысли. Она лишь молча скользила глазами по его чертам, подмечая легкое волнение в едва заметной складке между бровей и напряженной челюсти, пока Драко заботливо повязывал шарф вокруг ее шеи. Длинные пальцы мягко скользнули по сплетенным волосам и коснулись щеки. — Готова? Что-то в грудной клетке сжалось под его пронизывающим взглядом, а тело охватил необъяснимый трепет. Она словно бы перенеслась на двенадцать лет назад, на тот дополнительный курс, который окончательно связал их жизни воедино. Гермиона сжала его ладонь, уверенно заглядывая в глаза: — Всегда готова.

***

Ей не удалось сдержать удивленный вздох, когда воронка аппарации выбросила их в настоящую зиму — легкие, едва заметные снежинки царапали кожу, холодный ветер пахнул морозом прямо в лицо. Ослепляющее солнце стояло высоко в удивительно ярком голубом небе, отражаясь в Черном озере и делая виднеющийся вдалеке Хогвартс еще более сказочным. — Ты… — Гермиона выдохнула, моргнув. — Поверить не могу, что ты притащил нас сюда. Вскинув голову, она заглянула в довольное лицо — Драко явно наслаждался произведенным эффектом, скосив взгляд и наблюдая за ее реакцией. — Однодневный мини-отпуск нам не помешает, к тому же ты сама не единожды упоминала школу за последние пару лет. И в последний раз — всего пару недель назад. — Но как? — ведьма покачала головой, вернув внимание щемящим сердце видам. Таким далеким, но таким родным. — Вот так, — закатив глаза, Драко схватил ее за руку, направившись вниз по дороге, прямо к главным воротам. — Прямо туда?.. Но ведь запрещено… — Хватило всего пары слов о том, что любимая ученица ужасно соскучилась по школе, как Макгонагалл растаяла. К тому же наша семья состоит в попечительском совете, забыла? Пока что нашего ребенка здесь нет, но… Мы можем прогуляться и предаться приятной ностальгии, что скажешь? — Мерлин, ты еще спрашиваешь! — Гермиона ускорила шаг. — Я только «за»! До школы они добрались за считанные минуты. Драко аппарировал их примерно на середину пути между Хогвартсом и Хогсмидом, а, быть может, даже ближе. Старинный замок величественной громадой возвышался над округой, внушая привычный трепет — наверное, с годами это никак не могло измениться. Правда, теперь створки главных дверей не казались такими огромными, как в детстве. Холл встретил их покалывающим теплом и ароматом хвои, исходящим от рождественских декораций. Все вокруг сверкало и искрилось зачарованными огнями, над головами шел снег, который, доходя до голов, тут же таял. — Пошли. Вновь взяв ее за руку, Драко направился в сторону Большого зала. Массивные двери приоткрылись с громким скрипом, впустив их внутрь. Было пусто. Гермиона словно бы оказалась в сказке, в старых воспоминаниях, успевших за двенадцать лет покрыться пылью. К глазам подступили слезы, и пришлось пару раз моргнуть, дабы прогнать наваждение. Мерлин, родив сына, она стала слишком сентиментальной. Избавившись от тяжелых пальто, которые теперь были спрятаны в сумочку, они прошли вглубь зала, осматриваясь словно впервые. Кончики пальцев скользнули по длинному столу, за которым она провела годы, принимая пищу; взгляд зацепился за невероятных размеров сияющую ель, вокруг которой порхали полупрозрачные зачарованные феи. Все вокруг кричало о приближающемся празднике, и только в эту секунду до Гермионы дошло, что буквально пару дней назад здесь состоялся ставший традиционным Зимний бал. Они застали самый первый, тогда, в девяносто девятом… Когда в носу снова защипало от нахлынувших эмоций, она взглянула на Драко, который молча стоял за ее спиной. В глубине серых глаз мелькнуло понимание. — Я тоже помню. Как будто это было вчера, — ответил он на невысказанный вопрос. И в этом было столько всего. Тот год после войны выдался сложным — восстановление Хогвартса заняло много времени, затем пересмотр учебных программ… Именно тогда она встретилась с Драко Малфоем впервые после всех событий: бывший Пожиратель отбывал свое наказание в виде общественных работ. Несколько месяцев они обходили друг друга стороной — так было легче. Всем. Пока не оказались в одной группе по восстановлению восточного крыла и одной из башен. Гермиона так ясно помнила тот момент, когда дала шанс им обоим начать все с чистого листа. Предрождественская пора и небывалый для конца декабря мороз не смогли выгнать энтузиастов из замка. Волонтеры трудились в поте лица, возвращая древним стенам прежний вид — насколько это было вообще возможно. В тех частях, где реставрация была окончена, кто-то успел наколдовать волшебные огни, напоминающие о сказочной поре; миссис Уизли притащила целый котел, в котором, разнося восхитительные ароматы, бурлил безалкогольный глинтвейн, согревавший всех этим днем. По негласному договору, завтра все должны были отправиться на выходные и вернуться уже после праздников. Взобравшись на самый край башни Когтеврана, что пострадала сильнее других, Гермиона замерла на краю ступеней. Малфой сидел у дыры, которая когда-то являлась окном, обдуваемый ледяным ветром. Она прекрасно знала, что согревающих чар надолго не хватало. За ту неделю, что им приходилось работать в одной группе, была брошена лишь пара незначительных фраз, касающихся исключительно дела. Но она не могла не заметить, что, находясь здесь, Малфой выглядел таким… потерянным. Одиноким. Бо́льшая часть присутствующих все еще относилась к нему с подозрением, чаще избегая. Закусив щеку изнутри, ведьма задумчиво взглянула на теплый стакан, что сжимала холодными пальцами. Дав себе еще секунду на размышления, она шумно выдохнула и шагнула вперед, давая знать о своем присутствии. Подойдя вплотную к замершей на фоне беснующейся стихии фигуре, протянула ароматный стакан: — Держи. — Светлые глаза с залегшими под ними тенями удивленно округлились, когда Малфой посмотрел на нее снизу вверх. Поджав губы, она пояснила: — Здесь холодно. Бери, раз сам не спускаешься к остальным. И, к удивлению, парень не стал отнекиваться. Он взял стакан, едва соприкоснувшись с ней кончиками пальцев, и Гермиона ощутила, насколько ледяными были его руки даже по сравнению с ее. — Спасибо. Грейнджер лишь кивнула, ощутив возникшую неловкость. На улице темнело, пора было уходить, к тому же, уже этим вечером ее ждали родители. И только спустившись на полпролета вниз, она замерла, бросив короткое: — С наступающим Рождеством, Малфой. — О чем задумалась? — тихий голос и теплые объятия вернули ее в реальность из воспоминаний, утянувших в свой омут. Широкие ладони легли на талию так привычно и слегка по-собственнически, как и всегда. — Обо всем и сразу. — Э-э, нет, так не пойдет, — Драко развернул ее так, чтобы встретиться лицом к лицу. — Я привел тебя сюда ради приятных воспоминаний в канун такого прекрасного праздника, а не чтобы ты затопила весь Большой зал, — ворчливо отчитал он, тут же осмотревшись и утащив ее ближе к ели и потрескивающему камину. — Потанцуешь со мной? Ее брови удивленно взлетели: — Сейчас?.. Здесь нет музыки… — Ни за что не поверю, что у тебя плохо развита фантазия, Грейнджер. Сердце пропустило удар, запнувшись, когда он обратился к ней по старой фамилии. Драко делал это редко, предпочитая называть ее исключительно «миссис Малфой» после замужества, однако старые привычки прорывались в некоторые… интимные моменты. Однако здесь и сейчас это казалось удивительно правильным. Ничего не ответив, Гермиона обвила его торс руками, прижавшись к груди, обтянутой подаренным ею же свитером, и прикрыла глаза. Обняв ее за плечи, Драко принялся медленно покачиваться в одному ему известном ритме. Она была на грани того, чтобы полностью раствориться в этом моменте. Свежий еловый аромат, знакомый запах, присущий этому месту только в преддверии Рождества, и играющая в голове праздничная песенка, которую она напевала Скорпиусу, погрузили в сладкую негу.

***

Что ж, она могла с уверенностью сказать, что подарок Драко — даже если эта вылазка и не являлась им — удался на славу. Они исследовали знакомые каменные коридоры, пробежавшись по этажам, и теперь направлялись к святая святых для нее — библиотеке. Однако внезапно курс сменился, когда слишком уж довольный муж затянул ее в одну из ближайших ниш, которая была им обоим очень хорошо знакома. — Ты что творишь?! — прошипела она, сдерживая рвущуюся наружу улыбку, вызванную его ребячеством. — А если нас увидят? Драко лишь закатил глаза, приблизив свое лицо к ее, и цепкие пальцы крепко сжали талию. — Не смеши, в замке сейчас человек десять от силы, да и нам не по пятнадцать. К тому же… — он хитро улыбнулся, когда над их головами раздался легкий перезвон. — Нам ведь нужно следовать традициям. Хмыкнув, Гермиона вскинула голову, прекрасно представляя, что увидит. В воздухе зависла пушистая веточка омелы, перевязанная красной лентой, два маленьких колокольчика на краях нетерпеливо позванивали, как бы поторапливая. — Ты негодяй, знаешь об этом? — Ты повторяешь это с завидной регулярностью, как уж тут забыть, — Драко ухмыльнулся, заправив выбившуюся прядь ей за ухо, а затем притянул ближе, увлекая в сладкий поцелуй. Гребаный Мерлин, неужели эти чертовы бабочки будут с ней всегда? Даже спустя столько лет? Охотно ответив, ведьма запустила пальцы в мягкие короткие пряди на затылке, слегка царапая ногтями кожу головы, чем выбила из его горла тихий стон. Горячий язык очертил ее нижнюю губу, слегка прикусив, когда холодная рука скользнула по коже под задравшимся свитером. Большой палец принялся выводить круги на пояснице, слабо поглаживая и пуская миллионы мурашек. Потерявшись в моменте, легко было представить, что ей снова двадцать, и они вот так вот зажимаются в темноте ниши после ее крайне затянувшегося дежурства. Пока их отношения были тайной, только такие мгновения и удавалось урвать. — Знаешь, — Драко оторвался от ее губ, тяжело дыша, и медленно провел большим пальцем по нижней, что наверняка припухла, — жаль, что в нашем доме нет таких укромных мест. Это… возбуждает, я уже и забыл — насколько. Завтра окажемся в Мэноре, и пока мама будет отвлекать Скорпа, наверстаем упущенное. Он игриво ущипнул ее за бедро, тут же получив в ответ шлепок по рукам. — Годрик, тебе что, снова девятнадцать? — А почему нет? — поиграв бровями, он все-таки одернул ее свитер, тут же увлекая обратно в светлый коридор. — Мне и не пятьдесят. Я в самом расцвете сил. — Я заметила, — ехидно протянула Гермиона, сжимая его ладонь. — Пошли, если таким образом ты планировал отвлечь меня от библиотеки, то не выйдет. — Что ты, ни в коем случае! — преувеличенно обиженно вскликнул он, и следом добавил: — К тому же, там тоже есть что вспомнить. Закатив глаза, она покачала головой, едва сдерживая рвущуюся ухмылку. Да, библиотека тоже была полна некоторых… воспоминаний. Хранилище знаний всегда являлось для нее особенным местом, и в свои двадцать она уж точно не думала, что будет проводить здесь время с Малфоем. Причем… не только за занятиями. Мерлин, от одних только картинок из прошлого, что настойчиво возникали перед глазами, щеки стыдливо горели. Мадам Пинс убила бы их, если бы узнала — Драко оказался экспертом в чарах сокрытия чего бы то ни было. Пальцы порхали по старинным корешкам, а сердце наполнялось теплом и приятным чувством ностальгии — иногда Гермионе хотелось хотя бы на миг вернуться в то беззаботное время. Год после войны и восстановления школы действительно выдался самым беззаботным, тем временем, в котором они были просто юными и свободными. Хотя и не без некоторых психологических проблем и посттравматических синдромов, конечно. Но, несмотря ни на что, ведьма вспоминала его с теплотой. — Опять витаешь в своих мыслях? — теплая ладонь скользнула по предплечью, когда Драко догнал ее. — Можешь отключить свой восхитительно огромный мозг хотя бы ненадолго? — Ты же знаешь, что нет, — она сморщила нос, когда юркие пальцы ущипнули ее за бедро. — Драко! Имей совесть! — Очень трудно сдерживаться, знаешь ли, — фыркнул он, поиграв бровями, — такая атмосфера… располагающая. О, она прекрасно его понимала. Но не планировала вестись на эти чары, против которых действительно было сложно устоять. Они в школе! Они давно уже взрослые люди, черт возьми! — Даже не думай, Малфой, — предостерегающе протянула она, ткнув пальцем в крепкую грудь. — Мы не будем осквернять это место! Хватило того, что ты затащил меня в нишу и… — Помнится, мы уже это делали. В свое время, — услужливо напомнил, Драко. Годрик милостивый, он совсем не облегчал ситуацию! — И больше не будем, — Гермиона сделала акцент на последних словах, многозначительно на него взглянув. В конце концов, это место хранило еще и множество трепетных и полных романтики моментов. Помимо тех, что первым делом приходили в голову. Она оправдывала себя тем, что в то время они были юны, а гормоны били в голову, более не сдерживаемые гнетущими мыслями о будущем. Сейчас же… что ж, в последний раз у них был секс… сколько недель назад? Две? Крайне сложной задачей являлось урвать момент близости, когда в спальню в любой момент мог ворваться непоседливый ребенок, а злоупотреблять гостеприимством Нарциссы ей не хотелось. И все же Гермиону сдерживали хоть какие-то рамки приличия. Да, совершенно точно. А вот ее неугомонный муж словно бы специально ошивался в непосредственной близости, то невзначай касаясь лопаток, то потираясь бедром о ягодицы, замирая позади. Все внутри нее и так пылало после внезапного поцелуя в коридоре замка; чувства рвались наружу, и Драко лишь подливал масло в огонь, что разгорался где-то в животе. Она вновь ощущала себя пубертатным подростком, чьи мысли занимает лишь тесное взаимодействие с объектом воздыхания. Взгляд Гермионы метался по полкам, стараясь зацепиться за что-то любопытное, лишь бы отвлечься от мыслей о мужчине, чье присутствие ощущалось за ее спиной теплом. Иначе все грозило обернуться катастрофой, после которой она точно больше не переступит порог школы. Совершенно незаметно лабиринты стеллажей привели их к двери в Запретную секцию и к тайному уголку, в котором она любила заниматься подальше от всех. Как бы старательно мадам Пинс ни следила за учениками, что находились в ее святая святых, нарушители порядка находились всегда, поэтому Гермиона, однажды заметив заваленный не разобранными фолиантами стол, сама провела ревизию. Сначала она просто хотела помочь, ведь эти книги могли кому-то пригодиться, а затем поняла, что в это место так никто и не забрел за прошедшие пару дней, поэтому было решено перебраться из основного зала сюда. Правда, на последнем курсе ее компаньоном стал Драко, которому попросту было некомфортно среди других, ведь его прошлое никуда не исчезло после суда, завершившегося в его пользу. Это просто… произошло само собой, хотя отправной точкой их поначалу странных и неловких взаимоотношений стал, как она считала, тот вечер в канун Рождества в разгромленной башне. Гермиона крутила меж пальцев перо, вчитываясь в текст своего эссе уже в четвертый раз. Ей все время казалось, что оно недостаточно полное, и можно приложить еще немного сил, дабы довести работу до совершенства. Увлеченная собственными мыслями, она не услышала тихих шагов, что едва слышным эхом разносились меж стеллажей. Она вскинула голову, вздрогнув, только тогда, когда услышала шелест мантии и шуршание неловко поправленной сумки. Драко Малфой смотрел на нее удивленно и даже с досадой. — Я не думал, что здесь кто-то есть. Он переминался с ноги на ногу, словно был готов сорваться с места в один миг, однако… не торопился. Оглядевшись и прислушавшись, Гермиона уловила тихие разговоры — зал для подготовки явно был переполнен. А Малфой прятался. Впрочем, как и весь месяц до этого — она сразу заметила. А еще Грейнджер приметила, что начало учебного года в принципе далось ему нелегко. Если во время восстановления замка он все же привык к окружавшим его лицам, а те, в свою очередь, привыкли к нему, начав игнорировать, то вернувшиеся ученики… Ну, они не были рады его присутствию. Оскорбления, проклятия в спину и полные ярости взгляды преследовали Драко везде, и ей даже было его жаль. Она ведь была той, кто привык к его присутствию. Видимо, оценив ее выдержку в первый раз, профессор Макгонагалл стала и дальше ставить их в одну группу, перестраховываясь. Гермиона понимала, что отчасти он все это заслужил, ведь именно его действия привели к проникновению в школу Пожирателей, а затем и к смерти директора, хоть, как выяснилось позже, она и была спланированной. Это был факт, который не стереть. Но, с другой стороны, ведьма видела, насколько ему было плохо после всего произошедшего. Парень осунулся и стал еще бледнее, а как вернулся в школу, она заметила, что и есть перестал. Малфой размазывал еду по тарелке будто для вида, а затем уходил в одиночестве. Она не знала, зачем наблюдала. Это началось еще во время совместной работы, а затем превратилось в привычку. Рассеянно моргнув, Грейнджер тряхнула волосами, возвращаясь в реальность, где Драко все еще стоял и смотрел на нее, словно разрываемый противоречиями. И она решила облегчить ему задачу. — Садись, — убрав сумку на пол, Гермиона махнула на освободившийся стул, словно они уже давно занимались вместе вот так. Она отодвинула стопку книг и собрала разбросанные пергаменты, расчистив больше места. — Спасибо. Больше они не разговаривали, занятые каждый своим делом. И ее это более чем устраивало. В какой-то момент подобная картина стала обыденностью — Малфой приходил каждый день, а она не прогоняла, прекрасно зная, что больше ему некуда податься. Так прошло пару месяцев, и когда между ними завязались отношения, которым оба боялись дать какое-либо название, этот укромный уголок в библиотеке стал по совместительству и местом для тайных свиданий. — Мерлин, — выдохнула она, рассматривая пустой стол. Пальцы скользнули по спинке стула, натыкаясь на знакомые выщербины и царапины на лаке. — Все действительно было, словно вчера. Даже не верится, что столько лет прошло… Кивнув, Драко обнял ее за плечи, опалив теплым дыханием ухо: — Я благодарен тебе за то, что не отказала мне тогда. Ведь иначе, возможно, всего этого не было бы… — Я ни о чем не жалею, — отрезала Гермиона. Иногда на него нападали мысли, полные пессимизма и неприязни к самому себе за то, что происходило в прошлом. И неважно, что она уже давным-давно простила его. В конце концов, он сделал для этого достаточно. — Почему ты делаешь это, Грейнджер? Спустя почти два месяца молчаливого и вполне комфортного соседства Малфой все-таки не выдержал. Гермиона ждала этого момента и в то же время страшилась его, ведь ей придется что-то ответить. — Что делаю? — все же решила уточнить она, хотя прекрасно понимала, к чему тот клонит. — Помогаешь мне. Гермиона Грейнджер никогда не считала себя трусихой, да и была вполне уверена, что это точно не про нее, но… В эту самую минуту она ощущала себя как никогда растерянно, а потому бесстыдно попыталась увильнуть. Мерлин… — Я не помогаю тебе, Малфой. Мы даже не разговариваем. Слева послышался протяжный вздох, полный раздражения. — Ладно, я не так выразился, — парень повернулся к ней всем корпусом, вынуждая сделать то же самое, дабы оказаться лицом к лицу. — Почему ты поддерживаешь меня? И не спорь — это самое подходящее определение, потому что ты единственный человек во всем проклятом замке, который спокойно выносит мое общество. Она ответила спокойно, открыто глядя в светлые глаза, в которых бушевало искреннее недоумение: — Потому что тебе так же плохо, как и остальным. Реакцией на ее слова стал сухой смешок, бледное лицо искривилось в презрительной гримасе, только вот что-то подсказывало Грейнджер, что это презрение направлено совсем не на нее… — Я — как раз-таки тот человек, из-за которого всем и стало плохо… Она понимала, к чему он клонит, а потому резко перебила, прекратив этот самоуничижительный поток: — Не бери на себя слишком много, Малфой. Ты такая же пешка, как и все мы: как и Гарри, и я… Дамблдор все равно умер бы, а пожиратели проникли бы в Хогвартс — раньше или позже, с тобой или без тебя. Все это все равно случилось бы, возможно, просто иначе, — она на миг прервалась, прочистив пересохшее горло. — Ты козел отпущения лишь потому, что находишься на свободе и являешься живым представителем тех, кто выбрал неверную сторону. Людям нужно на ком-то выпускать свою боль и срывать злость, и ты просто… оказался здесь. Вот и все. — Хочешь сказать, у тебя нет боли? — он бил прямо в цель, словно все чувствовал. — Есть. — Перед глазами пронеслись опустошенные лица родителей, когда она вернулась, чтобы восстановить их память; лица Тонкс и Люпина… Все, кого так или иначе они потеряли. — Но я видела больше остальных, и потому понимаю, что ты вовсе не зло воплоти. Нельзя возлагать вину на плечи одного-единственного человека, когда виноваты десятки. — Но… Гермиона раздраженно прищурилась, испытывая явный дискомфорт. — Давай закроем эту тему. Я, кажется, ответила на твой вопрос, или тебя что-то не устраивает? — В ответ Малфой лишь поджал губы, промолчав. — Вот и славно. — Я люблю тебя, знаешь? — Ты говоришь об этом каждый день, — ведьма тепло улыбнулась. — Конечно, знаю. Ответом ей послужил очередной поцелуй, затем еще один, ставший более глубоким и утянувший ее в водоворот чувств в мгновение ока. Драко словно вкладывал в него всю свою благодарность, всего себя только лишь за то, что она однажды позволила быть рядом, подпустила ближе, чем кто-либо еще. Тени стеллажей надежно укрывали их от чужих глаз, как и тогда, годы назад. Впрочем, забрести сюда было некому — разве что мадам Пинс придет в голову заглянуть, однако та едва ли взглянула на них, когда Малфои вошли. Ароматы старинных страниц и дерева возвращали ее в прошлое, словно сейчас Гермиона не второй секретарь Министра, не взрослая женщина, жена и мать, а та юная студентка, что наконец вкусила жизнь во всех ее возможных проявлениях. И первая всепоглощающая, настоящая любовь тоже относилась к этой категории. Тогда с Малфоем она познала все ее грани, да и продолжала до сих пор. Она не заметила, поглощенная эмоциями, смешанными с греющими сердце воспоминаниями, как оказалась сидящей на том самом столе, а крепкие руки сжимали ее бедра. Губы Драко самозабвенно исследовали ее челюсть, спускаясь к шее, пока пальцы скользили выше, задирая свитер. На миг она позволила себе забыться и провалиться в пучину ощущений, прикрыв глаза. Однако стоило прохладным рукам очертить кожу, покрытую мурашками, а затем спуститься к пуговице ее джинсов, Гермиона тут же напряглась, глядя на него из-под ресниц. — Драко!.. Мы не можем… Палец тут же коснулся ее губ, и она встретилась с хитрым взглядом потемневших глаз. — Тш-ш… Мы же не хотим, чтобы кто-то услышал, Грейнджер? Черт возьми!.. С губ сорвался тихий стон не только из-за того, что ширинка оказалась расстегнута, и рука скользнула под плотную ткань, но еще и из-за этой драккловой фразы, которую в свое время она слышала так часто, сказанную греховно-соблазнительным шепотом. Ну и, разумеется, ее прежняя фамилия… Она оказалась не в состоянии сопротивляться. Да и не то чтобы хотелось. Адреналин от мысли о том, что их могут застукать, бежал по венам и воспламенял и без того натянутые нервы. Чувство дежавю было таким восхитительным… Не торопясь, Драко поглаживал ее поверх белья — совсем рядом с тем местом, где ей больше всего это было нужно сейчас, но… будто издеваясь, дразня. Абсолютно в его духе. Однако в этот раз Гермиона не собиралась играть в его игры, у нее были свои. Запустив пальцы в слегка отросшие пряди на затылке, она впилась в его губы словно в последний раз, многозначительно прикусывая нижнюю и пододвигаясь ближе к краю стола, усиливая контакт с его рукой. Малфой усмехнулся в поцелуй, прекрасно поняв ее намерения. В конце концов, их прерывали в самый неподходящий момент уже трижды за последнюю неделю. Разумеется, они любили своего чудесного сына, но и уединение молодым родителям было необходимо. Сейчас Гермиона была готова расцеловать мужа только за то, что он придумал и провернул все это. Она несдержанно всхлипнула, когда Драко наконец смилостивился над ней: ловко отодвинув белье, длинные пальцы скользнули к самому сосредоточию ее желания — легкое давление на клитор могло вполне выбить искры из ее глаз. Только в этот момент она осознала, насколько сильно его хотела. Желание, что копилось последние недели и достигло своего пика, бурлило внутри, собираясь вырваться наружу. Одной рукой Гермиона до боли в ногтях сжимала столешницу, а другой впивалась в плечо мужа, нуждаясь в опоре. Отодвинув ворот свитера, Драко спускался поцелуями ниже, насколько позволяла ткань; свободная рука скользнула по сжавшемуся под прикосновениями животу и выше, нырнув под тонкий лиф, и сжала твердый сосок. Низ живота словно полыхнул огнем, спина прогнулась — тело искало еще больше контакта, ведь грудь всегда была ее эрогенной зоной. Не желая бороться с норовящей вновь сползти вниз одеждой, Малфой рывком задрал свитер едва ли не до подбородка, а затем спустил белье, высвободив грудь полностью. Губы тут же нашли второй сосок, а ласкающие ее между ног пальцы вошли внутрь, выбивая из Гермионы громкий стон. Пальцы на ногах поджались, и все ее тело превратилось в дрожащее нечто, переполненное чувствами. Вскинув руки, она сильнее прижала его голову к своей грудной клетке — хотелось еще, хотелось больше… Хотя, казалось бы, куда? Драко и так делал все, что мог в таком положении, искусно используя знания о ее теле, полученные за долгие годы. Его рука активно и ритмично двигалась в нужном теле, до приятных тянущих спазмов в животе, пальцы проникали в нее под нужным углом, касаясь всех необходимых точек, пока большой поглаживал клитор по кругу, дополнительно стимулируя. Гермиона тяжело дышала, прикрыв глаза и наслаждаясь происходящим. Она не думала ни о чем в этот момент, и даже тот факт, что они находились, вообще-то, в общественном месте, просто вылетел у нее из головы. Она вспомнила об этом только в тот момент, когда рука мужа покинула грудь, крепко прижавшись к ее рту. Глаза удивленно распахнулись, когда пальцы, доводящие ее до безумия, тоже исчезли, а до слуха донеслось эхо далеких шагов. Один из пальцев Малфой приложил к собственным губам, жестом говоря: «Тише». А затем облизнул его, смотря ей прямо в глаза. Она зажмурилась, потому что сдерживать свои реакции на него не было сил. Ведь именно этот дракклов палец был в ней всего тридцать секунд назад. Возбуждение в ней было настолько велико, что тело находилось на грани того, чтобы взорваться — так близка она была к разрядке в этот момент. Поэтому, когда шаги стихли, Драко не понадобилось много времени для того, чтобы закончить начатое. Громкие хлюпающие звуки заставляли ее щеки стыдливо гореть, но стыд едва ли был той эмоцией, которая заставила бы возбуждение отступить. Всего через пару минут она уже видела мелькающие под веками пятна, обессиленно уткнувшись лбом в теплое плечо. Он поцеловал ее в макушку, и Гермиона в очередной раз поразилась таким резким переменам, ведь еще мгновение назад нежности здесь не было места. Драко Малфой весь состоял из контрастов.

***

— Хотела бы вернуться в то время? Они шли извилистыми коридорами, не планируя маршрут. Добрались до входа в башню Гриффиндора, чтобы Гермиона поздоровалась с Полной Дамой, которая, в общем-то, и не изменилась; затем просто спустились, проходя полностью каждый этаж, вспоминая, как распахивались двери, впуская их в классы… Ванную старост миновали успешно, потому что та не являлась исключением, тая в себе достаточно… интимных воспоминаний. Она была уверена, что, зайди они туда, то все бы закончилось вполне очевидно. Вопрос был к месту, ведь весь этот длинный путь, придя в себя после… приключения в библиотеке, она размышляла об этом. — Может, на пару дней, — ведьма пожала плечами. — Знаешь, вновь прийти на завтрак в Большой зал, посидеть за партой на Рунах… — Отчитать младшекурсников… — весело продолжил Драко, загибая пальцы. — Ты невыносим, — Гермиона закатила глаза. Не обращая внимания, продолжила: — Сходила бы в Хогсмид на выходных, после тяжелого учебного дня. Мерлин, Гарри был бы в полном восторге, окажись он здесь! Послышалось недовольное хмыканье. — У нас здесь, вообще-то, романтика, женщина. А ты все равно вспоминаешь Поттера — что мне теперь думать? Губы растянулись в улыбке, и она прижалась к теплому боку, привстав на носочки и оставив на гладко выбритой щеке поцелуй. — Что ты самый лучший муж на свете. — О, в ход пошла лесть? Умно, учишься у лучших. Гермиона весело фыркнула: — Я уже давно научилась. Они вновь вернулись туда, откуда начали свой путь — к Большому залу. Сквозь щель в приоткрытых дверях все так же виднелось перемигивание огоньков на исполинской ели, слышались единичные стуки приборов о тарелки. Вскинув запястье, она поняла, что наступило время обеда для тех, кто на каникулы остался в замке. — Хочешь, зайдем? — Нет, не хочется никого тревожить. — Макгонагалл с тобой бы не согласилась… — протянул Драко, и был прав. — Тогда мы застрянем здесь до вечера, и никакой романтики не будет уж точно, — резонно подметила Гермиона, вытаскивая из сумки уменьшенные мантии. — Значит, пойдем в «Три метлы». Я заказал столик, хотя вряд ли там сегодня людно. — О! — она удивленно округлила глаза, взглянув на мужа. — И почему мы не были там так давно? Ты будто читаешь мои мысли. Малфой наклонился чуть ближе, довольно шепнув: — А, может, я и читаю? Гермиона закатила глаза, не обратив внимания на очевидную подколку. — Ты бы не стал. — Ладно, идемте, миссис Малфой, — Драко помог ей повязать гриффиндорский шарф, им же и найденный. — Салазар, вот бы Снейп сейчас это услышал! Может, заскочим в директорский кабинет?.. — Тебе что, пятнадцать?! — А почему бы и нет? — он вскинул брови. — Только представь его лицо! Пропустив мимо ушей разглагольствования мужа на счет того, какой была бы реакция покойного зельевара, Гермиона бросила последний взгляд на приоткрытые двери зала, который одним зимним вечером стал ключевым моментом их истории… Она стояла у столов с закусками, обняв себя за плечи. Всеобщая радость от внезапной вечеринки, организованной самим руководством школы, почему-то не находила в ней такого же отклика, как в остальных. Разумеется, Гермиона ощущала воодушевление от того, что жизнь не стоит на месте, но… Чего-то не хватало. Она явно ощущала это, глядя на танцующих Гарри и Джинни, на Ханну и Невилла, который все же преодолел смущение и неловкость и пригласил пуффендуйку на бал. Пар было не так много, как минимум по той причине, что старшекурсников вернулось на повторный год не так много. Что до самой Грейнджер… Она не то чтобы испытывала одиночество, отказавшись от предложения Рона пойти вместе. Голубые глаза друга смотрели на нее с жалостью, которая и сподвигла его к приглашению, и Гермиона его не винила, однако не хотела отбирать столь приятный вечер. В конце концов, она видела, как он засматривался на Падму весь последний месяц, и не имела права лишать возможности построить что-то новое на остывших руинах. Какая интересная штука — судьба, правда? Однажды ведь он уже приглашал Патил на четвертом курсе, но не ценил того, что имел. Скорее даже — не обращал внимания. Как быстро все могло измениться. Грейнджер испытала это на собственном опыте, начав проводить время с Малфоем, что, разумеется, не радовало Гарри и Рона, однако те сдерживали свою неприязнь и не вмешивались. Разве что предупредили, что если хорек ее обидит, то они в ответ «обидят» его. Гермиону это только веселило, потому что внутри сидела какая-то нездоровая уверенность в том, что он не сделает ей ничего плохого. Только она погрузилась в пространные размышления, как их объект внезапно оказался рядом. Ее взвинченный мозг счел этот факт удивительным, ведь на публике они почти не общались, ограничиваясь библиотекой и дополнительными занятиями по Трансфигурации, где, помимо них, было всего три человека. И оттого его смелость вызывала в ней гордость. Их отношения вполне можно было уже назвать дружескими, и то, что Малфой этого не стыдился, как ей поначалу казалось, согревало сердце. Гермиона не могла найти объяснения такой реакции. Слизеринец казался слишком бледным на фоне белоснежной рубашки, тени под глазами казались еще темнее. Она видела, как двигался его кадык, когда он в очередной раз нервно сглатывал. — Грейнджер, — он кивнул в знак приветствия. — Не окажешь мне честь? И тогда она все поняла — причину, по которой он испытывал столь сильное волнение. Драко стоял перед ней, протягивая руку, что едва заметно дрожала. В глубине серых глаз поселился страх, ведь в это мгновение его поступок привлек всех стоящих поблизости учеников. Ее отказ лишь подкинул бы повод для издевательств. Но Гермиона не собиралась отказываться. И вовсе не из альтруистических соображений. — С радостью, — она коротко улыбнулась, все же смущенная, и вложила свою ладонь. Нельзя было не заметить, как опустились в облегчении его плечи после ее ответа. Воздух покинул его легкие с тихим свистом, и Грейнджер оказалось сложно представить, насколько сильно он в действительности переживал, потому что сама она ощущала поразительное спокойствие. Ее не трогали нарочито громкие перешептывания за их спинами и те слухи, что совершенно точно поползут уже завтрашним утром. Она была готова к возмущениям мальчиков, потому что знала, что они быстро остынут, ведь всегда доверяли ей и ее суждениям. И Малфой не был исключением. Она не переживала, ведь каким-то шестым чувством ощущала, что этот момент — переломный, и его нельзя упустить.

***

Гермиона наслаждалась происходящим. Действительно наслаждалась, остановившись в моменте, забыв про жизненную гонку и взрослые обязанности. Воздух вокруг полнился ароматами еды, среди которых она отчетливо чувствовала пастуший пирог, горячо любимый Роном. Сливочное пиво согревало нутро, карамельно-сливочный вкус приятно оседал на языке, и она была уверена, что вся раскраснелась — как и раньше. — Надо будет как-нибудь собраться здесь всем вместе, — подметила Гермиона, отправляя в рот ложку ирисного пудинга — приторного до ужаса, но от этого не менее восхитительного. — И правда, почему мы так редко здесь бываем? Это же такая ностальгия! Драко пожал плечами, откусывая от внушительного куска пирога с почками настолько аристократично, что иногда, глядя на это зрелище, она чуть ли не давилась. — Полагаю, всегда находятся места поближе. К тому же, если бы мы посещали эти места чаще, то подобных эмоций уже не ощущали — в этом и весь смысл. Гермиона задумчиво кивнула, соглашаясь. В его словах определенно была доля правды. Она посещала школу только в первые три годовщины Битвы за Хогвартс, и, хотя традиция сохранилась до сих пор, из-за работы вырваться не получалось. Возможно, Гарри сейчас не испытал бы того трепета, что и она сама, так как являлся всенародным Героем, и в день годовщины Победы его освобождали от дел всегда. Пожалуй, стоило это обсудить. — Спасибо тебе, — она улыбнулась, протянув ладонь и накрыв ею руку Драко. — Я… Это чудесный подарок, у меня даже нет слов, чтобы описать все свои эмоции… — У тебя и «нет слов»? Это что-то новенькое, — он подмигнул ей, однако в этом было лишь доброе подтрунивание. Теплая улыбка растянула тонкие губы. — Я рад, что все удалось. На самом деле, это оказался и подарок себе самому, потому что воспоминаний и впечатлений у меня не меньше — благодаря тебе… — Все было идеально. Мы как будто вернулись в студенческие годы, мне этого действительно не хватало, спасибо, Драко. Пока они сидели в «Метлах», на деревню начали опускаться сумерки. Легкий мороз сковал подтаявшие в солнечных лучах лужи, начинали, словно миниатюрные лампочки, зажигаться звезды. Пора возвращаться домой. От мысли об этом внутри все трепетало, ведь день еще не закончился, и у них была возможность урвать у суеты еще немного уединения. Этот факт подстегивал собираться быстрее. Когда Драко расплатился, они быстро юркнули в камин, выйдя в «Дырявом котле», а затем вновь вошли в него, оказавшись дома. Знакомые ароматы ударили в нос, пропитывая уютом и ощущением дома. Того самого места, в которое вкладывают так много смысла. Того, которое они создали сами. Поведя плечами, Гермиона с облегчением сбросила пальто, чувствуя, как расслабляется каждая клеточка тела. Она испытывала подобное лишь в этих стенах, и оттого каждая минута, проведенная в их маленьком коттедже, была ценнее. Драко по-джентльменски забрал верхнюю одежду, но быстро вернулся, опустив руки ей на плечи и слегка сжав. С губ сорвался блаженный стон, когда он сжал пальцы, легкими движениями разминая мышцы. Ухо опалил горячий шепот, пустивший стайку мурашек вдоль позвоночника: — Ты же не думала, что я закончил с тобой на сегодня? — голос Малфоя сделался греховно низким. Не дав ей вставить и слова, он добавил: — Скорпиус отправился с ночевкой. Волна облегчения прокатилась по ее телу, заставив лишь выдохнуть: — Я на это надеялась. Давно прошли времена стеснений, смущений и стыда за открытое проявление желаний. Она была взрослой женщиной, в конце-то концов. — Отлично. Последовал поцелуй в челюсть — единственное место, куда Драко пока мог дотянуться. К ее удивлению, они не направились в спальню — он потянул ее к раскидистой ели, что мягко переливалась разными цветами. Взмахом палочки потушил верхний свет, оставив, помимо рождественского дерева, лишь камин. А затем сел на мягкий ковер, чем ввел Гермиону в еще больший ступор, когда протянул руку, намекая, что она должна опуститься рядом. Однако изумление не продлилось долго. — Ты серьезно? Сцена из фильма, Драко?! Она никогда не подумала бы, что ее муж захочет заняться сексом на полу у камина, вдохновившись одной из романтических магловских комедий, которую она показала ему. — А что такого? — он вскинул брови и, как ни в чем не бывало, применил Акцио, призвав к себе пушистый плед с софы. Он заботливо расстелил его поверх ковра, разгладив складки, и бросил смягчающие чары. — Так ты идешь? В общем-то, сегодня и деревянная столешница не приносила ей дискомфорта, так что — плевать. Гермиона вложила свою ладонь во вновь протянутую руку, усевшись напротив. Драко выглядел довольным. Бледная кожа сияла, подсвеченная огоньками, и она была готова признать, что в этом что-то было. Приятный аромат хвои проникал в легкие, напоминая о наступающем на пятки празднике, и ведьма даже могла счесть это романтичным. Она зачарованно наблюдала, как длинные пальцы потянулись к ее волосам, стянув резинку и растрепав бережно заплетенную косу. — Мне, конечно, нравятся прически, но твои сумасшедшие кудри я люблю больше. В груди екнуло. О, она знала об этом, хотя, когда услышала впервые, долго не могла поверить. Все же волосы долгое время являлись предметом его насмешек. Рука Драко зарылась в ее кудри на затылке, приятно сжимая у корней и притягивая ее голову ближе для поцелуя. В этот момент они были только вдвоем, отсутствовал риск оказаться застуканными, поэтому Гермиона легко провалилась в тягучий водоворот ощущений. Она ловко переместилась к нему на колени, принявшись стягивать джемпер. Не осталось никакого терпения. Напряжение копилось слишком долго, и даже разрядка, которую Малфой любезно обеспечил ей днем, не спасала ситуацию. И, судя по тому, что она ощущала бедром, у дражайшего мужа дела обстояли не лучшим образом. Сменив положение и упершись коленями в пол по обе стороны от его бедер, она начала медленно скользить по всей его длине, и разлетевшийся по комнате стон стал музыкой для ее ушей. Нежность испарилась вмиг, когда Драко, оторвавшись от ее губ, резким рывком стянул несчастный свитер, а следом и лиф, тут же приникнув к ее груди. Крепкие руки скользнули по талии вниз, с силой сжав бедра. Мерлин милостивый… Все тело горело, и осталось лишь одно желание — потушить этот пожар, бушующий в каждой клетке. И мужчина перед ней словно бы стал ледяным источником, способным утолить ее нужду. Время слилось в одно долгое мгновение. Они переплетались конечностями, исследовали каждый дюйм тел друг друга так, будто видели впервые. Тишину вокруг нарушали лишь треск камина и их тяжелое дыхание, переходящее в стоны. Когда остатки одежды оказались отброшены в сторону, Гермиона осталась в том же положении, оседлав его бедра, и, судя по лихорадочно горящим глазам, Драко это более чем устраивало. Широкая ладонь вновь устроилась на ее бедрах, сильнее прижимая к твердому паху, пока другая покручивала затвердевший сосок, ощущения граничили с болью, но это была та тонкая грань, которую она любила. Он всегда умел рассчитывать силу. Она покачивала бедрами, скользя вперед-назад, доставляя тем самым удовольствие и себе. Наощупь найдя палочку, Гермиона наложила противозачаточные чары — она хотела еще детей, но точно не в ближайшие пару лет. Ладонь обхватила твердый член, и, привстав, она начала медленно опускаться, прикрыв глаза от восхитительного, распирающего чувства. С губ синхронно слетели стоны, когда она на миг замерла в этом положении. Однако Драко был не в состоянии терпеть, приподняв бедра и погрузившись до конца. Ногти Гермионы впились в его плечи, когда она начала двигаться, пытаясь поймать нужный ритм. Внизу живота сладко тянуло от ощущения заполненности, и ласки со стороны Малфоя лишь усиливали эти ощущения. Горячие губы спустились вниз по ключицам, к груди, обхватив второй сосок и принявшись перекатывать его языком. Из ее горла вырвался звук, больше похожий на скулеж, и он усилил напор, прекрасно считывая ее реакции. Один Мерлин знал, за что ей был послан этот мужчина. Когда, наконец, их движения стали синхронными, комната наполнилась вздохами и шлепками разгоряченных тел друг о друга. Гермиона таяла в его руках, отдаваясь ощущениям с головой; мир расплывался перед глазами, сужаясь до любимого лица напротив. Драко был восхитителен в свете пляшущих языков пламени и слабо мигающих гирлянд. Вены на висках вздулись, по коже скатилась пара капель пота, а рот распахнут в безмолвном стоне. В какой-то момент показалось, что она вот-вот разорвется на части: движения бедер ускорились, и в нужный момент рука Драко опустилась к сплетению их тел, начав большим пальцем кружить по клитору. Ей не понадобилось много времени. С громким стоном, перешедшим в хрип, Гермиона упала на его грудь; оргазм током разносился по венам, оставляя после себя обессиленное блаженство. В этот миг она не смогла бы пошевелить и пальцем. Горячие руки обхватили ее тело, удерживая. Толчки в ней усилились, став хаотичными, и вскоре Драко последовал за ней, откинувшись на спину. Ночь оказалась длинной. Изголодавшиеся, они дорвались друг до друга, и сон являлся последним, о чем кто-то из них мог думать. Страсть сменялась щемящей нежностью и поклонением, самым настоящим откровением, вызванным искренней любовью. Позже, когда разум оказался подернут мутной дымкой, а сил не осталось, они улеглись прямо там, на полу у ели. Драко призвал декоративные подушки с дивана, и больше ничего не было нужно. Дрейфуя на грани сна и яви, Гермиона ощутила легкое касание теплых губ ко лбу. — С Рождеством, любовь моя.