Пуховикосрывательно!

Как думаете, сколько раз Йеджи вытаскивала свою возлюбленную из неловких ситуаций? О, не сосчитать. Шин Рюджин – магнит для приключений и смешных историй, но самое главное, что ей это абсолютно нравится! И сегодняшний день точно не исключение. Девушка сидит на уроке, нетерпеливо постукивая пальцем по телефону, чтобы тот включился, и в тысячный раз проверяет время. Осталось всего пять минут до свободы, которая в зимний день кажется столь необходимой. Выпавший недавно снег в их обычно нудно дождливом городе стал спасением, ведь до этого мир был практически невыносимым, и создавалось ощущение не нового года, а чего-то неприятного и до ужаса скучного. Будто на носу не праздник, а череда учёбы, продолжающаяся до бесконечности. Но наконец-то нет! Белое пушистое покрывало всего за одну ночь заполонило улицу, моментально смывая тоску и липкое чувство безысходности. Рюджин искренне обожает все, что связано с зимой. Это могут быть прикрытые нежными белыми объятиями деревья, построенные детьми снеговики или, может, занесенные снегом дома, теряющие привычную серость и меняющие ее на ослепительное сияние, но больше всего ее радует главный праздник – Новый год. Чем ближе заветная дата, тем веселее настроение и легче дышать. Зачеты заканчиваются, школьная рутина больше не давит со всех сторон, и даже обычно строгие учителя позволяют себе расслабленные вздохи и улыбки. Ну и кто отменял эту чудесную атмосферу, когда кажется в один-единственный день, люди все вместе собираются и сидят за праздничными столами? Впрочем, до 31 декабря еще целые долгие сутки, которые Рюджин обязательно наполнит чем-то озорным. А как иначе? Звонок звенит, сигнализируя о конце последнего седьмого урока. Конечно, скоро каникулы, но поблажек не было, учатся школьники до 30 числа и по полноценному расписанию. Учение и труд… нет, все, хватит уже об этом. Шин, не заботясь о состоянии несчастных тетрадок, быстро сгребает их в рюкзак, выбегает из душного класса и в два прыжка пересекает лестницу, чтобы оказаться в холле, уже наполненном такими же свободными учениками. Все спешат домой и галдят, а девушка заглядывает в раздевалку, где стоит Йеджи, спокойно надевающая теплую куртку. Рыжие волосы она аккуратно прячет под шапку, а на шею наматывает клетчатый шарф, как внезапно слышится радостный голос. – Йеджиии! – Рюджин подходит сзади и обнимает завернутую в прослойку теплой одежды старшую. – Ты на снеговика похожа. Она смеется и получает в ответ шутливое ворчание, которое ограничивается: «а сама то в пуховике...», а потом следует легкое похлопывание варежкой по голове и смешок. – Идем уже, ты же сама хотела сбежать из школы побыстрее. Рюджин, желающая поскорее покинуть помещение, не медлит и, быстро одевшись, смотрит на старшую с шкодливой решимостью, которая могла бы настрожить кого-нибудь, кто не знает ее, но точно не Хван, слишком уж привыкшую к этим горящим идеями темным глазам. Девушки выходят из здания, сразу ступая ботинками на белоснежную улицу. Под ногами приятно хрустит, морозный воздух щекочет щеки, заставляя иногда тереть их руками, чтобы не отморозить, а солнце ослепительно сияет над головой, отражаясь бликами на дорожках. Шин держит лямки рюкзака как пятиклашка и почти прыгает вокруг старшей, жалуясь на такой «дооолгий» и «скууучный» день. Ее звонкий голос наполняет пространство вокруг, а Йеджи лишь тихо идет рядом, слушая родную болтовню с, как ни странно, искренним удовольствием. Есть что-то манящее в оживленной личности, ступающей рядом и иногда спотыкающейся о свои же ноги. Вдруг Рюджин видит младшеклассников, радостно играющих на площадке и смеющихся так громко, что кажется, это слышно в каждом доме в округе, и указывает на них пальцем, улыбаясь во все тридцать два. Да, детство у кого-то играет в… впрочем, это даже мило. – Горка!!! – Она резко поворачивается, и устремляет на нее этот щенячий и полный мольбы взгляд. – Джи, ну посмотри какая крутааая! Хван с напускным вздохом закатывает глаза, изображая раздражение, и ворчит «не дети уже», но ее актерская игра тут же рассыпается под натиском неудержимого характера Рюджин. Не успевает она добавить еще хотя бы слово, как ее тут же тянут в сторону импровизированного парка развлечений. Да, ее девушка ей поблажек не дает, крепкой хваткой в варежке утаскивая их дальше по сугробам и столь стремительно шагая к удивленным ребятам, остановившим их хохот. Рюджин подводит ее ближе к покрывшейся снегом конструкции и, бросив озорной взгляд на старшую, резко запрыгивает по ступенькам вверх и садится в начало горки. – Смотри и учись. – Она показывает ей язык и с силой отталкивается руками, чтобы спуск был еще быстрее и динамичнее. Покрытие позволяет с легкостью скользить почти до самого низа, но вдруг… резкий треск нарушает идеальное веселье, и Шин застревает в конце пути, чувствуя морозные потоки воздуха, леденящие тело и задувающие через… дырку в пуховике. Йеджи прикрывает рот рукой, но даже ладонь, прижатая к губам, не может скрыть смех. Он тихий, сдавленный, но отчетливый в той самой звенящей тишине, что воцарилась после фееричного шоу, устроенного неповторимой Шин Рюджин. – Браво, Рю. Это было великолепно. Хван небрежно комментирует, наблюдая за картиной cо слезами веселья на глазах и откровенно забавляясь видом. Младшая густо краснеет, сидя на твердой поверхности и смотря на урон, нанесенный одежде. Она фыркает и встает с горки, надувшись и гордо скрестив руки на груди, на что Йеджи только вздыхает и подходит сзади, чтобы оценить повреждения и масштаб работы на вечер, ведь сама Шин точно не справится с иголкой и нитками. Слишком она гиперактивная для чего-то столь муторного, как шитье, так что придется снова самой все делать. Не то чтобы она против, уже привыкла, или смирилась, или влюбилась в неуклюжую дурочку. Да, точно. На миг Рюджин еще продолжает дуться: взгляд в пол, губы плотно сжаты. Однако долго не выходит, и врожденное озорство берет верх, пробиваясь как яркое солнце. Плечи распрямляются, и она поднимается, демонстративно игнорируя нелепый лоскут ткани, болтающийся на спине, а после следует ее яркая улыбка, озаряющая лицо и сопровождаемая коротким насмешливым хмыканьем. – И все равно это было круто! – Конечно, конечно. – «Угрюмо» бормочет старшая, но на губах все же цветет радость, и она с нежностью оттряхивает от прилипшего снега пострадавшую. – Незабываемо и сногсшибательно. Ну или пуховикосрывательно, да? В ответ Йеджи получает легкий толчок в плечо, но никакой реальной обиды. Только очередной блеск в темных глазах, и очередную глупую идею. – Теперь на перегонки до дома! Вздох и принятие вызова. Ну а как иначе? Вызовы у ее девушки не закончатся, а Хван отставать не станет. Вот и бежит. Не обгоняя и пытаясь преуспеть, а просто рядом, преодолевая вместе с ней сугробы и морозный воздух, потому что вызов не в скорости, а в том, чтобы оставаться частью этого бесконечного праздника, имя которому Шин Рюджин.